Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Чэнь Вань умел запоминать карты. Он разбивал четыре масти на части, Чжао Шэнгэ в предыдущей раздаче уже взломал флэш-рояль противника, и Чэнь Вань не собирался снова давать ему шанс стать “королём призраков”. То, что крупье запоминает карты неудивительно, но когда он в состоянии держать в голове очки каждого из четырёх игроков за каждую партию, запоминать, какие карты выпадали раньше, фиксировать стиль игры каждого и сопоставлять всё это в реальном времени – это уже нечто по-настоящему пугающее. Впрочем, молодые господа не замечали таких мелочей, они просто искренне наслаждались игрой за столом Чэнь Ваня. Крупье по фамилии Чэнь был зорок, рука его не дрожала, а ум работал на высокой скорости. Он распределял удачу поровну, позволяя игрокам сражаться на равных, и победа зависела исключительно от их собственного мастерства. В этой раздаче Старшего Джокера он отдал господину Хуану. Так что тот неясный смех Цинь Чжаотина Чэнь Вань не мог понять. Был ли он вызван Младшим Джокером или же это был просто отвлекающий манёвр? Неудачно сложилось, что в этой партии Чжао Шэнгэ как раз хотел заполучить Малого Джокера. Чэнь Вань запоминал карты, а Чжао Шэнгэ просчитывал их. На самом деле, уже к середине игры он по тому, как господин Хуан добирал карты, а Тянь Чэн пасовал, вычислил, что Младший Джокер должен быть в руках у Цинь Чжаотина. Чжао Шэнгэ мог бы изменить порядок ходов и заранее забрать все взятки, но он не стал так делать. Вместо этого он вытягивал карту за картой, вынуждая того самого Малого Джокера появиться на столе досрочно, словно назначая условный срок. Руки в этой раздаче действительно были плохими. Но кто же виноват, что у него высокий счёт. MVP предыдущей партии имел право взять дополнительную карту. Чжао Шэнгэ, опустив взгляд на не особо ценный набор карт в своей руке, не поднимая головы, просто протянул правую руку и постучал пальцами по игровому столу. Безупречно белая рука подала ему лицевой стороной вниз карту, положив её перед ним. Чжао Шэнгэ перевернул её. Это был ещё один Младший Джокер Бог всеми силами стремится придерживаться справедливости, но сердце Его неизбежно сохраняет пристрастия. Чжао Шэнгэ поднял взгляд и устремил его прямо на Чэнь Ваня. Крупье с кротким и милосердным лицом, спокойный и великодушный, нельзя было найти ни малейшей ошибки. За игровым столом стоял гул, смешивающийся с шумом морских волн, дневной свет уже померк, а их встретившиеся взгляды были одновременно прямыми и скрытными. На секунду встретившись, так же быстро разошлись. С начала и до конца они не обменялись ни словом, но уже тысячи раз сошлись в мысленном поединке. Чжао Шэнгэ просчитывал, как Чэнь Вань сдаёт карты, а Чэнь Вань просчитывал ходы всех игроков. Чжао Шэнгэ не смущала плохая рука, у плохих карт есть своя стратегия игры, но Чэнь Вань был непроницаем, не допуская и тени несправедливости. Того, кому достались плохие карты, он вознаграждал противовесом. Этим противовесом стал Младший Джокер, примеченный Чэнь Ванем ещё до начала раздачи. Сколько же может получать крупье, способный просчитать баланс базовых значений, вероятность выпадения ключевых карт и с точностью предугадать порядок сдачи, в казино Шэнь Цзунняня? Наверное, от миллиона фунтов стерлингов и выше. Чэнь Вань, должно быть, смоделировал и просчитал это в уме сотни раз, выбрав из сотен возможностей идеальное сочетание карт и последовательность их появления с точностью до каждой единицы. А время на сдачу составляло всего три минуты, включая тасование, раздачу и ответы на подколки игроков. И даже в такой обстановке он умудрялся точно удерживать вероятность выигрыша и проигрыша в рамках разницы, не превышающей пяти процентов. Выходит, он просто недооценил этого человека. Чжао Шэнгэ отвёл взгляд и с каменным лицом сбросил того самого Младшего Джокера на стол, завершив игру. После этой раздачи Чжао Шэнгэ вышел из игры. Он полагал, что Чэнь Вань был непроницаем и руководствовался принципом «мудрый бережёт себя», стремясь выглядеть безупречным. Но он не мог знать, что Чэнь Вань и вправду предусмотрел всё, однако всё это не было самой главной причиной. Карты, доставшиеся Чжао Шэнгэ в этой раздаче, и вправду сложно было назвать хорошими. На вид не самые младшие, но на самом деле из них тяжело было собрать комбинацию. Поэтому Чэнь Вань попридержал для него Младшего Джокера. Этой козырной картой, по сути, был сам Чэнь Вань. Если бы Чжао Шэнгэ нуждался, то он нашёл бы его. Если бы не нуждался, то так никогда бы и не узнал о нём. Конечно, Чэнь Вань всё же надеялся, что у Чжао Шэнгэ никогда не возникнет в ней нужды. Что путь его будет гладким, а все дела успешными.

***

Небо полностью потемнело. Тань Юймин велел убрать игровой стол внутрь, и все поднялись на верхнюю палубу на ужин. Чэнь Вань и Чжао Шэнгэ сидели за разными столами и почти не сталкивались взглядами. На круизном лайнере, казалось, никогда не наступит ночь, после ужина звуки фишек вновь заполнили палубу. Народу было много, а Чэнь Вань был самым востребованным крупье. Он переходил от одного стола к другому, без суеты и беспокойства, изящный и невозмутимый. С большим трудом ему наконец выпал перерыв в середине игры. Он вышел на палубу, чтобы проветрить голову. Работа крупье ничуть не легче, чем у игроков. Казалось бы, власть велика, но за всеми четырьмя сторонами стола сидели личности, из которых любого можно было назвать важной персоной. Приходилось не только изо всех сил поддерживать хрупкий баланс между ними, но и следить, чтобы игра не становилась скучной и предсказуемой. Ублажать этих молодых господ, давать им насладиться азартом – всё это изрядно истощало умственные силы. Ночной морской бриз был приятным, он развеял дневную знойную духоту, а по поверхности воды с шумом катились волны. Нервы были слишком напряжены на протяжении всего дня, и у Чэнь Ваня разболелась голова. Он закурил сигарету, зажав её губами, и погрузился в задумчивость, немного расслабившись. Он даже не осознал, когда позади него появился человек. Чэнь Вань испытал неловкость пойманного на месте преступления и тут же убрал тонкую сигарету ото рта, вежливо уступая тому место. Это было лучшее место на лайнере, где открывался прекрасный вид на бескрайнее море. Чжао Шэнгэ взглянул на него, но не произнёс ни слова. Чэнь Вань не знал, уйти ему или остаться. Он не хотел навязываться с разговором, но и развернуться и уйти тоже было бы невежливо. Человек, чувствовавший себя за игровым столом как рыба в воде, вдруг оказался в затруднительном положении. Вокруг ни души, возникла неловкая пауза, когда они просто стояли, уставившись друг на друга. – ... Но неловкость испытывал один лишь Чэнь Вань. Чжао Шэнгэ никогда не чувствовал неловкости, напротив, он выглядел спокойным и даже довольным. Чэнь Ваню ничего не оставалось, кроме как вежливо улыбнуться и нарушить тишину: – Господину Чжао сегодня явно везёт, вы выиграли немало карточных партий. Чжао Шэнгэ не отреагировал на эти слова. Достав из пачки сигарету, он зажал её в уголками губ и, не спеша, устремил на Чэнь Ваня пристальный взгляд. За его спиной простиралось ночное море, но взгляд Чжао Шэнгэ был ещё темнее, глубже и бездоннее, чем морская пучина. Спустя мгновение он неожиданно заговорил: – Чэнь Вань. Тот слегка вздрогнул. Это был первый раз, когда Чжао Шэнгэ назвал его по имени. Не «господин Чэнь», а именно «Чэнь Вань». – У меня нет зажигалки. – сказал Чжао Шэнгэ склонив голову. Чэнь Вань немедленно и совершенно серьёзно затушил свою сигарету, достал зажигалку и двумя руками поднёс огонь к нему, приняв почтительную позу, точь-в-точь как подчинённый, дающий прикурить начальнику. Чжао Шэнгэ слегка приподнял бровь. Зажигать сигарету – действие, полное намёков. В любой другой ситуации те, у кого были свои расчёты, уже бы подошли вплотную, соприкоснувшись головами, чтобы дать прикурить. Чэнь Вань с самого начала и до конца вёл себя подчёркнуто правильно и сдержанно. Заставив очередную попытку Чжао Шэнгэ прощупать почву закончиться ничем. Чэнь Вань всё ещё стоял там, ожидая его: одной рукой подняв зажигалку, другой прикрывая пламя от ветра, оберегая едва теплящийся огонёк. Его взгляд был искренним и прямым, спокойным и ясным. Отблески тёмно-синих морских волн и лунный свет падали на его лицо, кожа сияла белизной, а весь он был похож на некое существо, всплывшее из морских глубин. То, как он заботливо держал этот крошечный огонёк в ожидании, заставило Чжао Шэнгэ вспомнить какую-то сказку про какую-то там продавщицу спичек. Чжао Шэнгэ не особо увлекался в детстве подобным и не очень хорошо помнил сказку. В общем, весь его облик излучал переливающуюся водную красоту, словно предвкушение, чистоту и святость, вызывающую жалость, но также пробуждающее чувство, желание помучить его. Особенно в ком-то вроде Чжао Шэнгэ, с не совсем обычным складом ума. Он склонился, опустил голову, чтобы кончик его сигареты коснулся язычка пламени зажигалки Чэнь Ваня. Расстояние между ними сократилось настолько, что Чэнь Вань едва не утонул в густой черноте его бровей и взгляда. И в этот момент Чэнь Вань внезапно осознал, что внешняя привлекательность Чжао Шэнгэ обладала сокрушительной силой, просто обычно она была скрыта за его повседневной сдержанностью и невозмутимостью. Сердце Чэнь Ваня забилось с частотой, которую уже невозможно было сдержать. Море и ночные звёзды, отражавшиеся в его глазах, отступили, словно во время отлива, и остался лишь опущенный взгляд Чжао Шэнгэ. Главный виновник сея волнения оставался невозмутимым как ни в чём не бывало. Он внезапно поднял взгляд, взволновав водную гладь в глубине зрачков Чэнь Ваня. Тот взгляд, устремлённый на него сверху вниз, создавал невероятное давление. Рука Чэнь Ваня дрогнула, почти незаметно. И в тот миг, когда морской бриз был готов задуть колеблющееся пламя, Чжао Шэнгэ внезапно поднял руку и придержал руку Чэнь Ваня, спросив: – Чего ты дрожишь? Автору есть что сказать: У Гэ и вправду восемьсот уловок в запасе, вот только ни одну не применяет по назначению.