Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

*天后宫 [Tiānhòu Gōng] – досл. «Храм Небесной Императрицы». Посвящён богине Мацзу (покровительнице моряков и рыбаков), широко почитаемой в прибрежных регионах Китая и Юго-Восточной Азии. Круизный лайнер шёл по новому маршруту двое суток, а на обратном пути он пришвартовался у острова Бэй. Благодаря уникальным географическим условиям и поддержке со стороны властей, за последние годы остров Бэй постоянно расширялся за счёт намыва территории, превратившись в новый рай для шопинга. Чэнь Вань обычно был равнодушен к материальным благам, не особо заботился о своей еде, одежде или повседневных расходах и редко делал крупные покупки. Однако в дьюти-фри он выбрал для Сун Цинмяо нефритовые часы и набор золотых украшений. Увидев, как за последние несколько дней с дополнительной карты были списаны крупные суммы, Чэнь Вань понял, что Сун Цинмяо, видимо, снова ходила в казино. Он мог только тяжело вздохнуть в душе. Забрав карту после оплаты у продавщицы, он вдруг заметил пару запонок. Они лежали в центре витрины. Не из текущей сезонной коллекции, но с тончайшей отделкой и солидным весом. Чэнь Вань попросил продавщицу показать их. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы принять решение. – Пожалуйста, заверните и их. Благодарю. Продавщица уже готовая начать презентацию, осталась без работы. На самом деле она хотела сказать, что эти запонки не слишком подходят Чэнь Ваню, и порекомендовать более изящные варианты. Например, из фаянса или жемчуга. Но Чэнь Вань был непреклонен, поэтому она лишь улыбнулась и сказала: – Хорошо, пожалуйста, подождите немного. Цинь Чжаотин заметил это, подошёл и спросил: – Тебе нравятся массивные аксессуары? Модель «Бесконечное долголетие» из серии «Wadang»… Не слишком ли она величественна и строга? Чэнь Вань был молод, выглядел по-юношески, его аура была мягкой… возможно, он бы не «вытянул» такую вещь. – Нет, – ответил Чэнь Вань, принимая от продавщицы чек и расписываясь. – Это подарок другу. Цинь Чжаотин знал, что Чэнь Вань умеет быть добрым к людям, будто у него это врождённое умение – любить. Но он всё равно был немного удивлён: даже на острове беспошлинной торговли такой набор нельзя назвать дешёвым. Он с завистью улыбнулся: – Тогда быть твоим другом просто невероятная удача. Интересно, кто же такой счастливчик. Чэнь Вань лишь улыбнулся в ответ. Какие у него друзья? Его единственный друг Чжо Чжисюань, а Чжо Чжисюаню никогда не недоставало таких вещей. Вероятно, даже продавщица поняла, что эти запонки не для него самого. Чэнь Вань покупал их для Чжао Шэнгэ. Наверное, когда кого-то любишь, стоит лишь увидеть что-то подходящее для него, то сразу хочется купить это для него. Дома у Чэнь Ваня был отдельный шкаф, где он хранил вещи, которые по его мнению, подошли бы Чжао Шэнгэ. Галстук ручной работы, купленный в командировке в Северную Европу, шёлковый платок, приобретённый на рынке во время форума в материковом Китае… Галстуки, часы, зажигалки, он уже тысячу раз в воображении наряжал Чжао Шэнгэ. Подарков, как предметов коллекции, становилось всё больше, но Чэнь Вань никогда не собирался их вручать. Их функция ограничивалась лишь тем, чтобы позволять Чэнь Ваню фантазировать, как они выглядят на Чжао Шэнгэ. Это был личный альбом коллекционера Чэнь Ваня, тайный материал для его ночных грёз… Чэнь Вань с довольной улыбкой принял у продавщицы аккуратно упакованную подарочную коробку. Подняв глаза он встретился взглядом с тем, кто и был истинным, но не подлежащим называнию владельцем этих запонок. Чжао Шэнгэ оказался неподалёку и услышал их разговор. Он не был особо удивлён: Чэнь Вань выглядел как человек со множеством друзей и хорошими связями, обходительный и внимательный даже с малознакомыми. А уж с друзьями, несомненно, проявляющий предельную заботу, готовый дать всё, чего те попросят. Эти запонки с таким дизайном и стилем… догадаться, какому типу человека они предназначены в подарок, было не так уж и сложно. «Неожиданно у него, оказывается, есть и такие друзья», – подумал Чжао Шэнгэ, засунув руки в карманы. Чэнь Вань заметил, что взгляд собеседника задержался на его новообретенных запонках, и почувствовал лёгкую неловкость. Рука с подарочной упаковкой невольно прижалась к груди. Возможно, он и не подозревал, что это выглядело так, будто он боится, что Чжао Шэнгэ тоже приглянутся эти запонки. Чжао Шэнгэ просто смотрел на него. Чэнь Вань вежливо кивнул ему в ответ, слегка улыбнулся и направился к другим бутикам. «Кит-17» пришвартовался у причала Сяотяньсин. Выбрав день, Чэнь Вань позвонил и пригласил Сун Цинмяо, чтобы вручить ей подарок. Если только не было крайней необходимости, он сам не проявлял инициативу посещать дом семьи Чэнь. С тех пор, как в прошлый раз, в Праздник духов, Чэнь Вань вернулся в старый дом семьи Чэнь, они больше не виделись. Чэнь Вань был занят, а Сун Цинмяо занята ещё больше: шопинг, маджонг, покупка сумок, чаепития… каждый день насыщен событиями. Чэнь Вань регулярно звонил ей, чтобы справиться о делах. Во время одного из разговоров Сун Цинмяо сказала, что в последнее время плохо себя чувствует, семейный врач диагностировал застой ци, повредивший печень, и избыток влаги. Она попросила его, после того как он сойдёт на берег, сопроводить её в Храм Тяньхоу, чтобы возжечь благовония и поприветствовать Мацзу. Чэнь Вань согласился. О нескольких крупных суммах, которые списались с дополнительной карты пару дней назад, он не сказал ни слова. Деньги и эмоции, в которых нуждалась Сун Цинмяо, Чэнь Вань старался обеспечивать ей это в достатке. Храм Тяньхоу пользовался огромной популярностью у верующих. Жители Хайши не верили в Гуаньинь и Будду, а верили в Мацзу. Мужчины и женщины, старики и дети, все, будь то во время болезни, перед экзаменами или началом бизнеса, считали нужным «поздороваться» с Мацзу. У Сун Цинмяо были длинные, словно чёрный водопад, волосы и сдержанное, элегантное ципао. Её нестареющее лицо и мягко-наивный нрав делали её похожей на юную девушку. Рядом с Чэнь Ванем они выглядели как брат с сестрой, хотя назвать их парой тоже не показалось бы странным. Сун Цинмяо сказала, что хочет пройти во внутренний двор, чтобы поклониться Небесной супруге и Драконьей деве, ведь сегодня был заранее высчитанный благоприятный день – двадцать четвёртый день последнего месяца. В этот день небесная дева нисходит и доносит молитвы до небес, самый подходящий, чтобы просить и молиться. Чэнь Вань оглянулся на ворота храма, слегка задержался и тихо спросил: – Я подожду тебя снаружи? – Нет. Сун Цинмяо настаивала на том, чтобы пойти вместе, говоря, что если пришёл, но не поклонился, Тяньхоу разгневается. Чэнь Вань вспомнил Maybach, который видел, когда парковался и ловко уговорил её: – Я слышал, что Небесную супругу можно просить не чаще чем раз в три месяца, иначе Мацзу сочтёт людей жадными. Изваяний Мацзу было пять. Чэнь Вань знал только Старшую Мацзу Линь Мосян и Третью Мацзу Чжуан Цзинъюнь, они были двумя, которым Сун Цинмяо поклонялась чаще всего. Одна ведала благополучием и покоем, другая же мудростью и добродетелью. – В прошлом месяце ты уже поклонялась Линь Мосян, в этот раз ты могла бы посетить Мацзу Цзинъюнь. Изваяние Мацзу Цзинъюнь находилось в западном павильоне, так что там они вряд ли столкнутся. Сун Цинмяо подумала, что в словах Чэнь Ваня тоже есть логика, но всё равно осталась недовольна. Словно если сегодня ей не удастся увидеть Мацзу Линь Моцзянь, то в ближайшее время удача обязательно отвернётся от неё. Чэнь Ваню пришлось снова успокаивать её, пообещав установить дома изваяние богини из белого нефрита. Во внутреннем дворе настоятель храма велел молодому монаху подлить чаю Чжао Шэнгэ. Перед ними сидел подлинный бог богатства, куда более настоящий, чем позолоченные статуи в их залах. Богатых торговцев в Хайши было немало, но не каждый был столь щедр. Такое крупное ежегодное пожертвование на благовония… кого Будде благословлять, как не его? Чжао Шэнгэ пришёл сегодня, чтобы рассчитать благоприятный день для начала работ по проекту нового порта и возжечь благовония. Он не верил в духов, он верил только в себя. Но Чжао Маофэн настоял на этом визите. Не из-за старомодности или упрямства, а чтобы «сгладить углы» характера наследника. Чжао Шэнгэ выглядел спокойным и решительным, но в своей природе был всё же слишком высокомерным, резким и колючим, не умел сопереживать, в нём не было человеческого тепла. С таким характером для более великих дел он не годился. Дожив до сегодняшнего дня, Чжао Маофэн наконец вынужден был признать, что его прежние методы воспитания старшего внука, пожалуй, были чрезмерными и для маленького ребёнка действительно слишком суровы и жестоки. У Чжао Шэнгэ не было чувств, как у обычных людей. Вероятно, даже к нему самому он не питал особой родственной привязанности. Когда Чжао Шэнгэ был совсем маленьким, Маофэн сжёг его книги и модельки, его методы были грубыми и беспощадными. А ещё приказал застрелить подобранную Чжао Шэнгэ бездомную собаку. Маленький Чжао Шэнгэ просто смотрел на это, не проронив ни слезинки. Подобных случаев было не счесть. И вот, тревога, нетерпение и гнев из-за бестолковости старшего сына обрушились на старшего внука. Чжао Маофэн, только когда Чжао Шэнгэ почти сформировался, запоздало осознал: кажется, он вырастил человека, но, кажется, и испортил его одновременно. Однако теперь он уже не мог управлять Чжао Шэнгэ, поэтому лишь сказал: – И порт, и новый маршрут нуждаются в благословении Будды. Чжао Шэнгэ ответил сухо, по-деловому: – С половины пятого до пяти я могу выделить только полчаса, чтобы пойти и бросить взгляд. Он был очень занят, так что не он шёл к бодхисаттве, а бодхисаттве приходилось ждать, пока он закончит совещание. – ... Не прошло и пяти минут с того момента, как Чжао Шэнгэ ступил на территорию храма, а он уже пожалел об этом. За это время он бы уже успел провести совещание по рассмотрению чертежей своего нового проекта. Настоятель говорил, словно читал сутры, Чжао Шэнгэ не вслушивался ни в одно слово, но им всё равно удавалось вести вежливую беседу несколько минут. Перед ликом божества Чжао Шэнгэ оставался таким же, как всегда: сдержанным, невозмутимым, соблюдающим все приличия, так что ни боги, ни будды не могли понять о чём он думает. Время от времени он кивал в ответ на реплики настоятеля, но его мысли уже сквозь ажурные ромбовидные окна улетали к человеку во внешнем дворе. Стрелки на его наручных часах уже показывали половину шестого. Он не верил, что тот, кто «видит на шесть сторон и слышит на восемь направлений», не заметил его машину. Сегодня на Чэнь Ване была рубашка из мягкой хлопково-льняной ткани. Она делала его особенно спокойным и нежным на вид. Раньше здесь был храм, построенный переселенцами из Наньяна, позже местные жители переделали его в храм Мацзу. Кое-где ещё сохранились золотые статуи и резные карнизы. Когда мимо проходил Чэнь Вань, он был подобен пурпурной кувшинке в садовой кадке. А из-за позолоты и глазурованного стекла в архитектуре в этой чистоте появился неуловимый оттенок чего-то ещё. Он держал сумку женщины, стоявшей рядом с ним и на лице его читалось терпеливое спокойствие. Чжао Шэнгэ с насмешкой приподнял бровь. Чэнь Вань выглядел целомудренным и бесстрастным, но пришёл на священную землю перед лицом Будды для тайного свидания. Такие пристрастия действительно вызывают мало уважения. Настоятель, видя, что выражение лица Чжао Шэнгэ стало несколько холодным, не посмел продолжать разговор, лишь попросил передать привет господину Чжао и пожелать ему здоровья и благополучия. Чжао Шэнгэ кивнул в сторону западного павильона и спросил: – А кому там поклоняются? Настоятель, видя его редкий интерес, подробно объяснил: – В западном павильоне у нас Мацзу Цзинъюнь, левый помощник в небесном дворце, ведающая исключительно мудростью. – А. Ему, Чэнь Ваню, ещё мудрости не хватает? Разве можно найти человека с большим количеством уловок в сердце, чем у него? Чжао Шэнгэ спросил, как на совещании: – Когда было воздвигнуто изваяние богини? Настоятель быстро сориентировался, прекрасно умея ловить возможности: – Уже несколько десятков лет. Позолота и цветная глазурь местами облупились, в данный момент ещё собираем средства на реставрацию. Если достопочтенный даритель Чжао заинтересован, можете пройти со мной, возжечь благовония. Это тоже будет к доброму знаку. Чжао Шэнгэ, заявлявший, что уйдёт через полчаса, повертел наручные часы и сказал: – Можно.

Цинмин Гуюй:

Не знаю, сможете ли вы понять это тонкое, едва уловимое чувство: Чжао Шэнгэ по стилю запонок понял, что у Чэнь ваня есть друг, человек того же типа, что и он сам, и это было… Дело было не только в том, что подарок оказался дорогим. Гораздо больше в том, что он был того же типа…