Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Статуя Будды была величественна и невозмутима. Чэнь Вань, стоя перед изваянием, перелистывал сутры для Сун Цинмяо. Погружённый в дело, он даже не заметил, как вошёл настоятель храма. Чжао Шэнгэ услышал, как та дама очень тихо назвала Чэнь Ваня «BB», и выражение его лица слегка изменилось. Подойдя ближе, он с удивлением разглядел, что это та самая Сун Цинмяо, чья слава когда-то гремела по всему Хайши. Значит, эти двое вовсе не были парой. Хотя поколение Чжао Шэнгэ уже мало что знало о событиях тех лет: годы наложили пыль, истина смешалась с вымыслом. Но он слышал от Тань Юмина, что Сун Цинмяо родом из Цзяннани. Неудивительно, что от Чэнь Ваня веяло той мягкой, утончённой аурой, что присуща пейзажам, написанным тушью. Впрочем, это было не столько мнением Чжао Шэнгэ, сколько словами Цинь Чжаотина. Люди вокруг приветствовали настоятеля. Чэнь Вань тоже поднял голову, увидел человека позади него и мысленно вздохнул. Не оставалось ничего другого, как собраться с духом и обратиться к ним: – Настоятель, господин Чжао. Чжао Шэнгэ слегка кивнул. Настоятель узнал их: – Благодетельница Сун, благодетель Чэнь. Сун Цинмяо однажды мельком видела Чжао Шэнгэ на каком-то банкете издалека. Сейчас она с неожиданностью и лёгкой радостью бросила взгляд на Чэнь Ваня. Она никогда не думала, что её сын, в её глазах не преуспевший ни в чем, мог быть знаком с такой персоной. – Баобао, представь же нас. Услышав вновь это удвоенное обращение, Чжао Шэнгэ приподнял бровь. Чэнь Ваню было не до этого. Он заметил, как Сун Цинмяо поправила волосы, заведя их за ухо. На лице Чэнь Ваня сохранялось спокойствие, но внутри что-то прогнившее медленно вскрывалось и обнажалось перед всеми, сопровождаясь чувством неловкости. Он слишком хорошо знал Сун Цинмяо и прекрасно понимал, что обычно означал этот её жест. Именно поэтому он тысячу, десять тысяч раз не хотел, чтобы Сун Цинмяо и Чжао Шэнгэ встретились. Чжао Шэнгэ – не Чэнь Бинсинь, что воспылал страстью при виде красоты. Он не Се Цзяцзянь, что тайком от семьи назначал ей свидания. Чжао Шэнгэ не был одним из тех людей. Чжао Шэнгэ – не тот, кого она могла бы раскусить, просчитать и использовать. Какие бы планы ни строила Сун Цинмяо, они выглядели бы нелепо, независимо от того, пыталась ли бы она полагаться на себя или на Чэнь Ваня. Жадная радость матери и его собственное низменное происхождение не могли укрыться от взгляда Чжао Шэнгэ. Чэнь Вань опять мысленно вздохнул. Очень кратко произнёс: – Это господин Чжао. А это моя мать, – и не собирался давать больше представлений. Сун Цинмяо говорила много, но Чэнь Вань почти не вслушивался. Он был молчаливее обычного, хотя на его лице по-прежнему сохранялась лёгкая, уместная улыбка. Впервые Чжао Шэнгэ увидел Чэнь Ваня с этой, несколько отстранённой стороны. Тот всегда был мягким и внимательным. Чжао Шэнгэ почувствовал некоторое недоумение. Он тоже не стал задерживаться, взглянул на помощника рядом и ушёл первым. Время, проведённое в Храме Спокойствия Лотоса, и так уже значительно превысило его планы, не стоило тратить его дальше. Сун Цинмяо, видя, что Чэнь Вань не проявляет ни рвения, ни душевности, упрекнула его в незнании житейских правил. – Ты же знаком с Чжао Шэнгэ, почему не сказал маме? Улыбка на лице Чэнь Ваня исчезла. Он вдруг повернулся и посмотрел на неё, в его взгляде было нечто ей совершенно незнакомое и трудночитаемое. Такая глубокая и медлительная безмятежность. Ей хотелось истолковать это как напоминание, но это явственно было властным предостережением. Голос оставался ровным, но настолько ровным, что отдавал мрачной холодностью: – Знакомыми нас не назовёшь. Не надумывай лишнего. Сун Цинмяо невольно вздрогнула и понизила голос, пробормотав: – Почему же не назовёшь? Он же тебя поприветствовал. В Хайши разве много тех, кого Чжао Шэнгэ удостаивает первым приветствием? – Ничего особенного, – опустив глаза, Чэнь Вань ответил с видом мягкого безразличия. – Мы не близки. Он просто ответил из вежливости, на самом деле даже не знает, кто я. Эти слова, конечно, были сказаны для Сун Цинмяо. Хотя сейчас Чжао Шэнгэ и он действительно не были близки, но по крайней мере тот определённо уже знал его в лицо. Изящные брови Сун Цинмяо нахмурились, она уже собиралась что-то сказать, но Чэнь Вань опередил её: – Мама. Голос его был тихим. Он давно не обращался к Сун Цинмяо так, и это заставило её замереть. Глаза Чэнь Ваня были необычайно тёмными, словно глубокий омут. Он внимательно смотрел на свою красивую и алчную мать, терпеливо предостерегая: – Владык загробного мира и свирепых демонов нам не по силам беспокоить. Иначе, сколько буддам ни молись, не поможет. Так ведь? Чего бы Сун Цинмяо ни желала, он мог бы стараться удовлетворить её. Драгоценности, деньги, престиж. Но только не Чжао Шэнгэ. – … Сун Цинмяо, увидев, что её всегда покладистый сын стал вдруг таким серьёзным, словно ещё слово, и он по-настоящему рассердится, поспешно замолчала. Однако в глубине души она уже обдумывала иные планы. Чжао Шэнгэ, пересекая на машине Жемчужный мост, как раз получил звонок от помощника. С тех пор, как два года назад в Италии произошла перестрелка, Чжао Шэнгэ, отправляясь в отдалённые районы, всегда приказывал заранее принимать меры. Хотя внутри страны и безопасно, но врагов у него скопилось действительно немало. В наушниках голос Чэнь Ваня, говорящего с матерью, звучал мягко и терпеливо. Отчётливо, без единого пропущенного слова, он донёсся до ушей Чжао Шэнгэ. Выслушав всё с бесстрастным лицом, Чжао Шэнгэ обратился к вице-президенту, всё ещё ожидавшему на другом конце видеоконференции: – Сумма в бюджете по причалу выглядит не слишком благоприятной. Подумайте, не стоит ли переделать. – ... Его тон был настолько мягким, что вице-президенту показалось, будто с ним советуются. Тот начал что-то объяснять, но Чжао Шэнгэ уже не слушал. За окном мелькали деревья, одно за другим. Промчавшиеся мимолётные тени ложились на его широкие, но слегка одинокие плечи. Бесчисленные догадки о мотивах Чэнь Ваня... оказывается, вот он… Правильный ответ. Владыка загробного мира и свирепые демоны. С той встречи у храма Мацзу Чжао Шэнгэ пропал надолго. Настолько, что Чэнь Вань даже начал слегка беспокоиться. Но, похоже, на этот раз речь шла о совещании высочайшего уровня секретности. Даже Тань Юймин не обмолвился ни словом, и Чэнь Ваню, естественно, не удалось разузнать ни капли информации. Очередная их встреча снова произошла благодаря Цинь Чжаотину. После того двухдневного круиза Чэнь Вань обзавёлся целой пачкой визиток. Цинь Чжаотин даже обменялся с ним личными контактами и пригласил заглянуть в свой новый стрелковый клуб. Клуб располагался на главной улице Хэлань. Даже в Чжунхуане, где каждый клочок земли на вес золота, он занимал площадь почти в тысячу квадратных метров. Стрельба, стрельба из лука, скалолазание, бильярд – всё было в наличии. Чэнь Вань пришёл рано и принёс небольшой подарок. Цинь Чжаотин спросил, играл ли он раньше. Чэнь Вань ответил, что нет. Цинь Чжаотин уже собирался сказать «Ничего, потом научу», как подъехал внедорожник. Из него вышли трое. Шэнь Цзуннян был бесстрастен, Чжао Шэнгэ разговаривал по телефону, поэтому, проходя мимо, он, должно быть, не услышал приветствия Чэнь Ваня и не ответил. А может, и ответил, но Чэнь Вань не был уверен. Тань Юймин, бывший за рулём всю дорогу, подошёл, вертя в пальцах ключи от машины, указал на удаляющуюся спину Шэнь Цзунняня и сказал: – Не выспался, – затем указал на спину Чжао Шэнгэ и добавил: – Невоспитанный. Цинь Чжаотин и Чэнь Вань: – ... Клуб был пропитан духом технологий. Сегодня предстояло играть в электронно-оптическую стрельбу по десяти мишеням. В стрелковом рве для мишеней было установлено пятнадцать метательных машинок. Тарелки-мишени двигались произвольно, и стрелок мог вести огонь в разных направлениях, набирая очки по кольцам. Выбирая снаряжение, кто-то заговорил о земельном участке в Болийском проливе. Слух о том, что Чжао Шэнгэ собирается строить там новый причал, уже распространился по Хайши. Цзян Ин спросил Чжао Шэнгэ: – Слышал, ты собираешься увеличить бюджет? Тань Юймин, как всегда скорый на язык, ответил за него: – Ему не понравилось, видите ли цифра неблагоприятная. Все замолчали на несколько секунд. Чжао Шэнгэ неспешно снял одну пару защитных очков, примерил её и поправил Тань Юймина: – Это идея Чжао Маофэна. Стареет человек, трудно избежать суеверий. Все отнеслись к этому объяснению с некоторым сомнением, потому что сейчас в «Minglong» старик уже не имел решающего слова. Чжао Шэнгэ заявил с полной уверенностью: – Вы же тоже не хотите, чтобы наш «Титаник» отправился в круиз в один конец. Услышав такое, все снова притихли. Многие из присутствующих были из семей, чей бизнес связан с круизами и морскими перевозками. Если причал в Болийском проливе действительно будет построен, то как минимум восемьдесят процентов грузовых судов Хайши будут швартоваться именно здесь. Там глубокие воды, причал защищён от ветра, линия залива длинная, а грузоподъёмность и вовсе вне конкуренции. Один из них сказал, что когда причал будет готов, он первым подаст заявку на пробный заход. Другие в шутку заметили, что тут уж стоит побороться по способностям. Хотя все друзья, но бизнес есть бизнес. В конце концов, это событие такого масштаба, что легко может попасть на страницы финансовых новостей. Чэнь Вань молча слушал, и в его сердце зародилась некоторая зависть. Дело было не в том, что его раздражало чужое богатство. Просто почему-то всё это казалось ему очень романтичным. Чэнь Вань был реалистом, но всякий раз, когда дело касалось Чжао Шэнгэ, в нём рождались какие-то наивные, почти нереальные романтические фантазии. Стать первым кораблём, отправившимся из гавани Чжао Шэнгэ, такая заманчивая мысль. Просто Чэнь Ваню, возможно, даже десятилетия упорных усилий не помогли бы осуществить эту мечту. Чжао Шэнгэ, не скрывая своей коммерческой натуры, кивнул и доброжелательно заключил: – Всё решаемо. Кто предложит больше, тот и получит. – ... Он переоделся в белый стрелковый костюм, теперь он казался ещё более широкоплечим и длинноногим, возвышаясь в толпе, словно журавль среди кур. Он выбрал небольшую анкоровскую модель «Крылья бездны». От прицеливания до спуска курка у него ушло всего 0,3 секунды. Попадание в «десятку» на расстоянии 10 метров. Звук выстрела «бах!» и в цифровом смоделированном пороховом дыме сквозила непоколебимая самоуверенность. Чэнь Вань почувствовал, что его собственная душа в какой-то миг тоже была поражена. Цинь Чжаотин подошёл и спросил, как ему. Чэнь Вань был мастером в обращении с оружием, но никогда этого не проявлял на людях. Цинь Чжаотин, как знаток, терпеливо рассказал Чэнь Ваню о нескольких типах оружия, объяснил способ ведения огня и основы прицеливания. Чэнь Вань выглядел изящным и мягким, с первого взгляда было видно – человек, в руках у которого никогда ранее не было оружия. Сегодня Цинь Чжаотин был хозяином, и ему следовало уделить гостю побольше внимания. Чэнь Ваню было слегка скучно слушать основы обращения с оружием. Он улыбнулся и сказал, чтобы тот шёл по своим делам и не беспокоился о нём, он сначала потренируется один. Как раз кто-то позвал Цинь Чжаотина, и тот, извинившись, с улыбкой похлопал его по плечу, сказав, чтобы обращался, если возникнут вопросы. Принимая оружие, Чэнь Вань постарался избежать прикосновения к руке Цинь Чжаотина. Опустив голову, он на ощупь протолкнул патрон в патронник и вдруг, словно что-то почувствовав, поднял взгляд. Его зрачки резко сузились, дуло пистолета Чжао Шэнгэ было направлено прямо на него.