Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Чжао Шэнгэ не был человеком, который лезет за вниманием. Раз решил не вмешиваться, он и вправду больше не вмешивался. Изредка, когда Тань Юймин и Чжо Чжисюань в разговорах так или иначе касались той темы, он уже мог сохранять полное спокойствие, и сердце его больше не сжималось. Чжао Шэнгэ не был тем, кто позволит себе ошибиться в третий раз. Деловой мир превыше всего ценит своевременное прекращение убытков. К счастью, Ши Чжанминь оказался человеком слова и вскоре свёл Чэнь Ваня с нужными людьми. Чэнь Вань, обладая отличной исполнительностью, тут же активно включился в работу. Ши Чжанминь его не обманул, здесь воды были очень глубоки. Настолько, что на первых порах Чэнь Ваня охватили и трепет, и страх, и растерянность, он просто не знал, с какой стороны подступиться. Несколько месяцев подряд Чжо Чжисюань не мог поймать его не только за хвост, но даже за тень. Даже на сообщения тот отвечал урывками, от случая к случаю. Взволнованный, Чжо Чжисюань напрямую позвонил ему: – Что такое, ты теперь даже более занят, чем Чжао Шэнгэ? Моника говорит, на прошлой неделе ты опять не пришёл на сеанс. Серьёзно, Чэнь Вань, хочешь, чтобы я сам приехал и взял тебя за шкирку? Чэнь Вань был на работе, голова шла кругом от забот, и в дружеском участии он почувствовал каплю тепла: – А-а, я же предупредил врача, отпросился. Я в последнее время правда сильно занят. Закончу дела, обязательно позову на ужин. – … – Чжо Чжисюань был наследником из богатой семьи, он, конечно, понимал, что Чэнь Ваню тяжело, но сам никогда на своей шкуре не испытывал, каково это – без поддержки и покровительства ради одной сделки улыбаться всем встречным и поперечным, суетиться и надрываться. Помолчав, он вздохнул: – Да что с тобой вообще происходит? Если есть проблемы, ты должен нам сказать. – Со мной всё в порядке, просто всё ещё занимаюсь тем проектом, о котором говорил. Беготни там хватает. – Без тебя очень скучно. Чэнь Вань потёр переносицу: – Даже если бы я пришёл, я бы всё равно мало говорил. – Это другое дело. Но, вообще-то, сейчас и Чжао Шэнгэ редко появляется. – Чжо Чжисюань виделся с ним ненамного чаще, чем Чэнь Вань. Все эти дни Чэнь Вань мотался повсюду, забывая о сне и еде, и, случайно услышав это имя, словно внезапно очнулся от суетливой беготни, полной низкопоклонства и мелких делишек, и увидел перед собой зарево. Зарево было прекрасным, безбрежным и величественным, целым другим миром, дарующим мгновенное освобождение. – Но давай не будем о нём. – Чжо Чжисюань был слегка возмущён. Чэнь Вань так долго не появлялся, что даже Цзян Ин, с которым тот познакомился позже, время от времени спрашивал о его делах. Лишь Чжао Шэнгэ не проронил ни слова. Холодность этого человека проявлялась не в словах, не в манере держаться и не во внешних жестах. Она была в костях и крови. Чжо Чжисюань давно его раскусил: сердце – ледяное, глаза – слепые, а проблем – хоть отбавляй. А Чэнь Вань подумал: «Почему же не говорить? Говорите больше!» Чжо Чжисюань рассказал ему о других делах и снова настоятельно попросил Чэнь Ваня не взваливать всё на себя, если совсем не будет получаться, а обязательно обратиться к нему. Чэнь Вань со всем почтительно согласился. Вечером Чжао Шэнгэ отклонил приглашение Тань Юймина. Там, где были Тань Юймин и Чжо Чжисюань, неизменно всплывало то имя. Чжао Шэнгэ больше не хотел его слышать. Он не испытывал никакого интереса к делам Чэнь Ваня, считая того просто недостаточно умным. С детства Чжао Шэнгэ воспитывался на принципах «выживает сильнейший», «победитель получает всё». Он не верил, что небеса вознаграждают усердие, не верил, что капля точит камень. Черепаха может одержать победу только в сказке о соревновании с зайцем, и то лишь по чистой случайности и везению. Тот, кто упрямо выбирает окольный путь, должен получить свой урок и поумнеть. До тех пор, пока он снова не увидел Чэнь Ваня в казино-отеле «Инхэван». Тот стал ещё худее. Казалось, с увядшего листка, вот-вот готового рассыпаться в прах, уже полностью высосаны все соки. Чжао Шэнгэ с трудом мог узнать в нём тот самый листок, что когда-то случайно залетел в его окно. На том была простая, но качественная чёрная шёлковая рубашка, оттенявшая лицо, придавая ему дорогое, изысканное сияние, классические брюки, туго перехваченные на тонкой талии. С безупречной улыбкой он поднимал тосты, сопровождал партнёров за игровыми столами. Быть со всеми в ладу, извлекать выгоду из любого положения, ловко и непринуждённо используя свою приятную внешность и покладистый нрав. Покерные фишки, золотые жетоны и игральные фишки делали его непохожим на того мягкого, добропорядочного человека, каким он был в обычные дни. Теперь он казался вульгарным, настолько вульгарным, что это порождало невыразимо плотское желание. Чэнь Вань был прекрасен, но его низкое положение придавало этой красоте ощущение надломленности, вынужденного принижения, от которого щекотало нервы и становилось нестерпимо томно. Эта надломленность заставляла сердце трепетать и зудеть от нетерпения. В ослепительном сиянии роскошных огней Чжао Шэнгэ не мог разобрать подлинного выражения на его лице, поэтому поспешил счесть его маской, отстранённой и безжизненной игрой в любезности, которая, однако, пленяла и сбивала с толку. Ему страстно хотелось позвонить Чжо Чжисюаню и Тань Юймину, чтобы те пришли и посмотрели, во что превратился их «дорогой друг». Чжао Шэнгэ был полон решимости больше не переступать черту и не лезть со своим вниманием туда, где оно не нужно, но при этом считал, что иногда проявить милосердие всё же можно. Компания «Minglong» ежемесячно переводила суммы на благотворительность и побольше этой. Однако, как показала реальность, Чжао Шэнгэ был слишком высокомерен. Когда секретарь доложил, что тот проект ещё до их вмешательства уже был включён в список, Чжао Шэнгэ оторвался от отчётов и поднял голову. Секретарь открыл перед ним папку и что-то объяснил. Брови Чжао Шэнгэ медленно поползли вверх. В то утро, когда партнёр позвонил и сообщил, что «Kexiang» выиграла тендер, сердце Чэнь Ваня, целый месяц сжатое в тисках напряжения, наконец обрело покой. Во всём его существе поселилось ощущение пустоты и оцепенения, словно он чудом спасся, уже вися на краю пропасти. Он даже был готов к последнему, отчаянному шагу, потому что в тот день в «Инхэване» выпил немало, а собеседник так и не показал и намёка на уступку. Но реальность в очередной раз доказала: небеса вознаграждают усердие, и ни одно усилие не пропадает даром. Чэнь Вань был счастлив и собирался выполнить своё обещание: пригласить Чжо Чжисюаня на праздничный ужин, но тот сам первый добрался до него с гневным визитом для допроса. – Чэнь Вань, какого чёрта ты выкинул? Ты присутствовал на слушаниях в таможне? Выступал с обвинениями? Если бы мне не сказали, я бы и не знал! Кто дал тебе такую смелость?! Если бы не родственник, служивший в таможне, он бы так и не узнал, что Чэнь Вань в качестве представителя третьей стороны, проводившей экспертизу, участвовал в даче показаний по крупному делу о контрабанде во внешней торговле. За делом тянулся шлейф коррупции и взяточничества среди чиновников, последствия были серьёзными. Роль мишени, выставленной напоказ для политических разборок; та, которой все стараются избежать. Услышав о присутствии Чэнь Ваня, Чжо Чжисюань чуть не умер от страха. – Ты хоть понимаешь, кто стоит за Ло Цяньшэном? Думаешь, одним слушанием его свалить? Слишком наивно, Чэнь Вань, говорю тебе! Я тебе так скажу: как только найдутся люди, которые его вытащат, ты станешь разменной пешкой. Без веса, без опоры, просто мясо на разделку. Чэнь Вань спокойно дождался, пока тот выплеснет свой гнев, и невозмутимо объяснил: – А-Сюань, бизнес есть бизнес, приобретая что-то, неизбежно что-то потеряешь. Он хотел получить тот проект, значит, должен был заплатить свою цену. Те, к кому он обратился, хотели свалить партию Ло. У него были профессиональные квалификации, позволившие выступить в качестве третьей стороны с обвинениями. Другие не хотели, а он был готов. Так эта сделка досталась ему. Одной этой фразой Чэнь Вань снова взбесил Чжо Чжисюаня до дрожи в сердце. Тот был сыт по горло этой манерой друга поступать по-своему, принимать решения безо всяких обсуждений: – Так это и есть твой "способ"? Твоё "решение"? Я же говорил тебе, если совсем не получается, обязательно скажи мне, скажи всем, чтобы вместе подумали! Говорил же? И ты же соглашался! Ты что, просто так на всё соглашаешься? Отмахиваешься от меня? Или не доверяешь мне?! Да, может, я бессилен, но ведь есть ещё Тань Юймин! Если и Тань Юймин не справится, есть Шэнь Цзуннянь. В крайнем случае, я сам пойду к Чжао Шэнгэ, сам к нему приползу на поклон! Разве есть в Хайши что-то, чего Чжао Шэнгэ не сможет уладить?! Почему ты такой упрямый?! Почему можешь просить других, а потревожить этого самого Чжао Шэнгэ, нет? Неужели он такой особенный, такой недосягаемый?! Чжо Чжисюань был по-настоящему взбешён, его голос даже сорвался: – Чэнь Вань, ты всегда был таким! Упёртый, своевольный, совсем не слушаешь других! Совсем не хочешь принимать чужую помощь! Думаешь, это так благородно, только отдавать и ничего не брать взамен? Думаешь, лизать лезвие ножа – героично?! В первые годы становления Чэнь Вань творил и не такое, сходил с ума ещё пуще. Чтобы урвать один заказ, пил с заказчиком до кровавой рвоты, чтобы подписать одну бумагу, ставил на кон жизнь, стреляя на полигоне с чиновниками. Выглядел таким тихим и спокойным, благородным с виду, а на деле был безумцем. Жесток к другим, но к себе ещё беспощаднее. Шёл к цели, не зная преград. Чжо Чжисюань и раньше часто говорил: – Вот если бы у меня самого были возможности... – Он был пустым, лишь громко именующимся «молодым господином». Друг страдал, а он ничем не мог помочь. В такие моменты Чэнь Вань смотрел на него с недоумением: – Что за чепуху ты говоришь? Какое это имеет к тебе отношение? Это он не желал оставаться в семье Чэнь жалким муравьём, которого все унижают и топчут. Это он, по своей глупой воле, хотел быть хоть чуточку ближе к Чжао Шэнгэ. Выбрав этот путь, нужно нести ответственность самому. Но на этот раз Чжо Чжисюань был разъярён по-настоящему, ему казалось, что от злости вот-вот лопнут лёгкие, и он ругал его без всякой жалости: – Чэнь Вань, скажу прямо: я знаю, что такие люди, как Тань Юймин и Шэнь Цзуннянь, для тебя вовсе не друзья. И не спорь! Ты думаешь, раз ты для других выглядишь таким внимательным, всегда готовым помочь, я не вижу, что на самом деле ты проводишь чёткие границы, разделяешь всё на своё и чужое. – Всё это я понимаю. С другими то ладно, но я-то?! Ты вообще считаешь меня другом? Спроси себя честно, считаешь? С того самого момента, когда Чжо Шэнъянь столкнул меня в воду, все стояли в стороне и смотрели, как потешно, и только ты один прыгнул меня спасать. С той самой секунды я считал тебя самым, самым близким другом! А ты? А что ты думал обо мне? Сказать мне о таком серьёзном деле, разве это так сложно? Ты думаешь, ты стоишь незыблемо, как скала, а на самом деле ты бесчувственный, бессердечный! Ты, Чэнь Вань, с виду самый преданный и благородный, а на деле самый бесчувственный и холодный, самый расчётливый и отстранённый. Чжо Чжисюань яростно выговаривал ему, и из-за упрямства собеседника, и из-за собственного бессилия. – Что это за сделка такая, ради которой тебе обязательно нужно идти на такой риск, обязательно нужно жертвовать собой?! Что будет, если не получится? «Kexiang» разорится? – Конечно же, я считаю тебя другом! Чэнь Вань не стал опровергать всё остальное, но на этот пункт должен был ответить. Чэнь Вань ненадолго замолчал, затем тихо произнёс: – У меня нет других друзей, А-Сюань.