Ответное письмо Киану Ривза/奇洛李维斯回信

Всего одна эта фраза снова наполовину погасила пылавшее в сердце Чжо Чжисюаня пламя, но тоска не унималась. За более чем десять лет знакомства Чэнь Вань ни разу не видел своего друга в такой ярости. Он немного подумал, затем поднял руку и положил её на плечо Чжо Чжисюаня, слегка надавив. Нажим был не сильный, но слова, что последовали дальше, легли на сердце Чжо Чжисюаня тяжёлой каменной глыбой. – Ты знаешь, кто был главным на горе Сяолань шестнадцать лет назад? Зрачки Чжо Чжисюаня дрогнули, он пристально взглянул на Чэнь Ваня, открыл рот: – Ты… – Да, – Чэнь Вань встретил его взгляд и спокойно подтвердил, – Это самое близкое, до чего я смог дотянуться. Даже если успех не был гарантирован. Желание не использовать связи Чжао Шэнгэ для этого дела было одной из причин, но более важным было то, что он не хотел отпускать Ло Цяньшэна. Чжо Чжисюань смотрел на Чэнь Ваня, не в силах вымолвить ни слова. Оказывается, тот ни на день не забывал. Возможно, ни на минуту, ни на секунду. В жилах Чэнь Ваня текла безумная, мрачная ненависть, которую сдерживали лишь его моральные принципы и характер. Чжо Чжисюань знал это с самого их знакомства. Чэнь Вань был тем, кто без тени смущения мог затоптать обидчика-старшеклассника до переломов. В девять лет он проткнул ладонь Ляо Цюаня ножницами насквозь. В двенадцать – устроил пожар на горе Сяолань. В тринадцать, помогая ему драться с Чжо Шэнъянем, не проявил ни капли снисходительности, и теперь, четырнадцать лет спустя, Чжо Шэнъянь при виде него сворачивает с дороги. В пятнадцать – на банкете он с холодным безразличием наблюдал, как у старшей госпожи из первой ветви семьи Чэнь случился инсульт: она в одиночку рухнула в саду. Чэнь Вань не издал ни звука. Если бы её заметили хоть немного позже, спасти уже не смогли бы. Человек существо сложное. С одной стороны – дьявол, с другой – Будда. Чжо Чжисюань не знал, что именно, словно верёвка, временно сдерживало мрак, равнодушие и даже безумие Чэнь Ваня, позволяя ему, облачившись в оболочку утончённой и доброй личности, жить как человек. И даже более того, часто он впадал в другую крайность. У Чэнь Ваня была склонность к самопожертвованию. Конечно, только по отношению к друзьям и близким. Но чем старше они становились, тем сильнее Чжо Чжисюаня охватывало странное предчувствие, что что-то не так. Именно поэтому позже появилась Моника. После долгого молчания: – Даже если так… – голос Чжо Чжисюаня прервался, он раздражённо прикурил сигарету. – Даже если так, такое важное дело нельзя было вершить в одиночку, молча. Ты думал о последствиях? Но оба они, и Чжо Чжисюань, и Чэнь Вань, прекрасно понимали: заполучить проект можно, обратившись к Тань Юймину и другим, но если дело касается смещения чиновника, всё кардинально меняется. В знатных семьях интересы переплетены невероятно сложно. Для Тань Юймина и Шэнь Цзунняня подобные дела – отнюдь не пустяк. Не существует настолько глубокой дружбы, чтобы идти на такие риски. И Чэнь Вань ни за что не поставил бы Чжо Чжисюана в такую опасную ситуацию. Просить помощи у Тань Юймина или Шэнь Цзунняня означало бы поставить их в невыгодное положение, поставить перед тяжёлым выбором, когда и помочь сложно, и отказать тяжело. Чэнь Вань не мог так поступить. Это был его собственный гнилой счёт. Если удастся расквитаться, он сделает это своими руками. Если нет, то не станет впутывать посторонних. Самое главное, Чэнь Вань ни за что не позволил бы другим узнать о событиях на горе Сяолань. Особенно Чжао Шэнгэ. К счастью, позже на горе Сяолань произошло убийство. Прибывшие контролирующие органы начали расследование, копали всё глубже, задели слишком большие интересы. Все грязные дела шестнадцатилетней давности давно были засекречены, скрыты пеленой времени. Даже сейчас, если бы кто-то захотел их поднять, вряд ли бы получилось. Таким образом, прошлое Чэнь Ваня тоже было похоронено, что дало ему временное спокойствие. Окурки усеяли пол. Никто больше не говорил. Тишина была почти осязаемой. Чжо Чжисюань уже не знал, что сказать Чэнь Ваню. Да и что вообще можно было сказать? Если Чэнь Вань что-то решил, никто не мог это изменить или вмешаться. Чжао Шэнгэ не мог, не говоря уже о нём, Чжо Чжисюане. Когда сигарета в его руке догорела, Чжо Чжисюань сглотнул и устало, с покорностью произнёс: – А-Вань, нельзя ли быть к себе хоть немного добрее? Это было единственное, что он хотел сказать Чэнь Ваню, долго ломая голову над словами. И уже стало его единственным требованием к Чэнь Ваню. Нет, даже не требованием, а просто просьбой. – Ло Цяньшэн… ладно, – об этом он не имел права и оснований говорить. Не испытав страданий другого, не призывай его к добру. Чжо Чжисюань раздавил окурок, – но в будущих делах не приноси в жертву себя. – Если не получится с этим проектом, будет следующий. А потом ещё один. Ты что, все их хочешь заполучить? Разве всё переделаешь? Выдержит ли твоё здоровье? Ты только посмотри на себя сейчас. Ни человек, ни призрак. Я и правда не знаю, настанет ли день, когда ты просто… Чэнь Вань слегка сжал губы и сказал: – А-Сюань, я не причиняю себе вреда. Но такова реальность. Даже отбросив дело с Ло Цяньшэном, он всё равно поступил бы так. Хайши – город роскоши, где золото лежит под ногами, а возможности повсюду. Но он пожирает людей, не оставляя и костей. Под золотом скрываются тёмные, поблёкшие останки. Конкуренция яростна: «тысяча шестов рвутся вперёд, сотни лодок оспаривают течение». Если действовать честно и по правилам, следуя букве закона, какой бизнес тогда вообще возможен? Чэнь Ваню было нелегко подняться на нынешнюю позицию. Очень нелегко. Взлёты и падения в мире бизнеса непредсказуемы, ситуация коварна. В этом демоническом порту, где особенно свирепствует закон джунглей и выживает сильнейший, окна на улицу Андэлу никогда не гаснут, район CBD в Центральном деловом округе никогда не закрывается, а с крыш финансовых небоскрёбов, высотой в более чем сто семьдесят этажей, каждый месяц прыгают разорившиеся. Малейшая расслабленность – и ты отброшен, покинут, погребён в мгновение ока. Даже имени не останется. Сколько миллиардеров и магнатов рушились за один день, словно обвалившаяся гора? Поэтому Чэнь Вань никогда не позволял себе расслабиться. В каждом деле он был глубоко продуманным, всё делал лично, всегда был настороже, боясь, что стоит ему отвлечься на миг, и его увлечёт поток деловой пучины, укутав илом. Среди «тысячи шестов» и «сотни чи» он хотел стоять независимо на гребне волны. Не нужно было быть слишком близко к тому человеку, но хотя бы смотреть на него издалека, как на солнце, уже приносило удовлетворение. Происхождение и жизненный путь Чжо Чжисюаня отличались от его собственных. Тот не мог понять и принять его выбор и поступки. Чэнь Вань не настаивал, не обижался и не желал что-либо объяснять. Ничто из этого не мешало им быть по-настоящему искренними друзьями. Чем больше Чэнь Вань погружался в мир мишуры и славы, тем лучше он понимал ценность Чжо Чжисюаня. – Не причиняешь себе вреда, – лёгкая насмешка прозвучала в голосе Чжо Чжисюаня, – тогда почему Моника говорит, что ты уже полмесяца не забирал лекарства? – Да, – Чэнь Вань потёр пальцами висок. – Я уже извинился перед Моникой, договорился обязательно приехать в эти выходные и побеспокоил её, чтобы она пересмотрела график. Но на этот раз я занёс в ежедневник, так что обязательно приду вовремя. Только что утихшее раздражение Чжо Чжисюаня снова вспыхнуло: – Почему ты всегда думаешь о том, не доставляешь ли неудобств другим?! Важно твоё собственное здоровье, а не расписание врача! Ты вообще относишься к этому серьёзно? – Я в курсе ситуации. – Какой там в курсе! – Чжо Чжисюань больше не верил ему. – Пришли мне новое время приёма. Лично тебя повезу. Повторный приём был назначен на воскресенье. Моника сказала Чжо Чжисюаню, что данные осмотра неутешительны, и выразила надежду, что тот сможет уговорить Чэнь Ваня сократить рабочее время и психологическую нагрузку, уделять больше внимания своим привычкам. Чжо Чжисюань ответил: – Это сложно. Моника с покорностью сказала: – Тогда пусть хотя бы сделает самое основное, пусть принимает лекарства вовремя. Чжо Чжисюань вздохнул: – Я ему скажу. По пути обратно за рулём Чжо Чжисюань упомянул о том, что ранее Тань Юймин приглашал его на званый ужин с «королём судоходства», и спросил, свободен ли он. Если слишком устал и хочет отдохнуть, он может от его имени отказаться. Хотя, если Чэнь Вань снова не появится, эта компания молодых аристократов, вполне возможно, приедет к Чжо Чжисюаню домой с требованием выдать человека. Чэнь Вань усмехнулся, сказал, что тот слишком преувеличивает.