Маленький Принц // The Little Prince

Первый день в школе начался с гимна и представления себя классу. Нил в принципе из-за особого образа жизни не любил большие скопления людей, но когда на перемене его окружила группа девчонок и несколько парней, старательно набивающихся в друзья, он всерьёз задумался над тем, чтобы уломать Бетси перевести его на домашнее обучение. Всех интересовало, в какие классы он ходит и почему перевёлся в середине учебного года. Нил старался уйти от расспросов, отвечая общими фразами: сменил школу из-за родителей и изучает то же, что и большинство его сверстников. В середине урока английского ему на телефон пришла смс-ка. Нила это не мало напрягло, потому что это был не тот мобильник, который на днях подарила ему Добсон, а старая раскладушка, которую он всё это время усердно прятал, нося в глубоких карманах или прижимая подушкой во время сна. В сообщении от неизвестного номера было только одно слово: «Медпункт». Первым порывом Нила было бежать. Прежде он использовал этот телефон для связи с матерью, но они не виделись слишком много дней. Её прежний номер – который он также не добавлял в книжку контактов – деактивировали ближе к Новому году. Не то чтобы подобное не происходило раньше: телефоны вместе с СИМ-картами менялись минимум раз в две недели, крайнее – если они, например, находились посреди пустоши – месяц, однако сейчас ситуация кардинально отличалась. Как его старый номер могли вычислить люди отца, Нил не знал, но не сомневался в их настойчивости. Вопросы вызывало само сообщение. Обычно люди отца писали прямые угрозы, потому что Мэри всегда находилась рядом и уловки в стиле «я твоя мама, встретимся на этом адресе» просто не проканали бы. Ко всему прочему школа была общественным местом – и хотя ему не единожды приходилось скрываться от преследователей в толпе, пожалуй, это был первый раз, когда могло пострадать так много детей. Не подумайте, в Ниле не было столько жалости и сочувствия, чтобы из-за подобной мелочи пойти на поводу у преступников. В конце концов, первое своё убийство он совершил в восемь, а потом мать учила его во время обстрелов прятаться за живыми людьми. Однако детские жертвы – наиболее резонансные. Они всегда привлекали больше внимания, чем хотелось бы Нилу. Так что он спрятал в телефон в карман и до конца урока размышлял над возможными вариантами развития событий. Для учителей Нил был идеальным или почти идеальным учеником. Хотя он не выделялся на занятиях, однако всегда отвечал по просьбе преподавателей и не филонил, если требовалось выполнить задание в паре или группе. Продолжая в том же духе, подросток мог бы успешно играть роль серой мыши и незаметно исчезнуть, если – а точнее когда – ему придётся смотаться из города. Картину портило лишь его отношение к одноклассникам. Они пытались с ним сблизиться – в каждом чёртовом классе находился такой типичный общительный экстраверт, пытающийся сесть с новеньким за одну парту – и каждый раз Нил жёстко их отшивал. Это шипящее «отстань» или раздражённое «отвали» было чем-то, что работало на уровне инстинктов, вырезанных у него на костях. В девять лет Нил почти возненавидел свою мать за то, что она сделала его таким. А в десять это спасло ему жизнь, и он перестал на неё злиться. Всё своё отвращение он направил на людей, чья жестокость была непостижима для детского ума. Это помогало сделать короткий ночной сон чуточку крепче, хоть сейчас часть его новых одноклассников и смотрела на него косо. Вопрос: «Сделают ли меня изгоем?» – прервала вибрация старой раскладушки. Если первое сообщение посеяло в Ниле смутную тревогу, то следующее заставило сердце пропустить удар. Снова одно слово: «Абрам». И тишина. Не «у нас мало времени, Абрам», или «ты своей башкой думаешь, Абрам», или «Абрам, я тебя сейчас убью», но он слышал все эти фразы одновременно, и от чего-то шишка на голове, которая к этому моменту стала почти незаметной, снова болезненно заныла. Подросток потёр затылок, оглядываясь по сторонам. Был где-то полдень, и школьники, разбившись по группам, отправились на обед. Кто-то звал и Нила, но он быстро отмахнулся, не забыв уточнить, где в здании находится уборная. Если бы Эндрю узнал, что Нил сейчас заперся ото всех в туалетной кабинке, пытаясь решить, что ему делать дальше, то наверняка бы сделал традицией напоминать ему об этом позорном эпизоде каждое утро. По крайней мере, пока до него бы не дошло, что Нилу вообще не свойственно такое чувство, как стыд. Избавляясь от лишних мыслей, подросток прикинул свои варианты: он мог либо продолжить игнорировать сообщения, либо внять просьбе и спуститься вниз. Нил понимал, что человек, отправляющий смс-ки, как минимум знал, где он учится, а как максимум установил за ним слежку. Будь у незнакомца нехорошие намерения, ему не составило бы труда перехватить Нила в одном из школьных коридоров или вовсе по пути домой. К тому же он назвал второе настоящее имя подростка. Его знали лишь Мэри, семья Хэтфордов, Натан и его приближённые. Навряд ли люди отца стали бы проворачивать мудрёные схемы, чтобы схватить ребёнка. Тем более Натан вообще запрещал произносить это имя в доме и считал личным оскорблением, если кто-то осмеливался назвать так Нила, даже если далее следовали оскорбления и издёвки. Так что список тех, кто мог скрываться за маской незнакомца, значительно сужался. Предположить было не сложно, но от чего-то Нил никак не мог собрать мысли воедино. Он привык, что его интуиция не идёт ни в какое сравнение с холодным расчетом матери, и потому долгие годы он подавлял малейшее желание действовать самовольно. Возможно, это был чуть ли не первый раз за 8 лет, когда он принимал решение, не следуя родительской указке. До следующего урока оставалось ещё десять минут: если удача будет на его стороне, этого времени вполне хватит, и учитель даже не заметит его пропажи. Нил достал из рюкзака небольшой охотничий нож и спрятал его в рукаве толстовки. Простая предосторожность, но мало ли. Быстро спускаясь по лестнице, он по необъяснимой причине почувствовал, как его грудь сковывает волнение. Не паника, не страх, не тревожность, но это же чувство заставило его замереть перед дверью в кабинет медсестры. Где-то неподалеку было слышно, как мяч ударяется о напольное покрытие, и Нил запоздало подумал о том, что может случайно столкнуться с Эндрю или Кевином, у которых сегодня как раз должна была быть тренировка. Решив, что больше медлить нельзя, он резко выдохнул и повернул ручку. Медицинский кабинет на контрасте с потёртыми полами и выцветшей краской на стенах в остальной части школы, казался ослепительно белым. Нил зажмурился, взглядом ища что-то, выбивающееся из общего фона. И не нашёл. Не то чтобы подросток прежде видел школьные медпункты – как и говорилось ранее, восемь лет он провёл в бегах, а уж до того его отец не позволял ходить в госучреждения с простыми детьми – однако папки с документами были ровно расставлены в полупрозрачном шкафу, письменный стол пустовал, как и придвинутый вплотную к нему стул. Подросток беспорядочно мотал головой, и лишь когда за ширмой, стоящей в дальнем углу комнаты, раздалось недовольное бормотание, медленно пошёл на звук. От чего-то его руки дрожали, когда он аккуратно отодвигал конструкцию. Первое, что Нил увидел – это женский труп.       — Боже, — тихо выдохнул он, не решаясь поднять взгляд.              — Серьёзней, Абрам, серьёзней, — раздался впереди женский голос. — Вот что ты стоишь? Помоги мне с ней.        Нил почувствовал, что готов умереть от позора на место, потому что сейчас на глазах непроизвольно навернулись слёзы облегчения. Вообще, он редко плакал. И сколько себя помнил, это было из-за боли. Конечно, Мэри учила его, что из-за постоянного преследования их жизни могут оборваться в любое мгновение, но…              — Привет, — только и смог выдавить из себя Нил, впервые за долгое время увидев мать.        Она осталась такой же, какой Нил запомнил её в Рождественскую ночь. Только сейчас на ней были халат и шапочка медработника.              — Привет, — передразнила Мэри, пытаясь приподнять женское тело. — Феназепам перестанет действовать через два часа.        Транквилизатор.              — Значит, она в отключке? — спросил подросток, скорее чтобы просто не прерывать разговор.        Тело этой женщины – скорее всего, медсестры, с которой его мать и сняла одежду – вечно неуклюже скатывалось вниз, отчего вскоре было принято решение максимально растянуть ширму и уложить его на пол.              — Мы не убиваем не думая, — протянула Мэри, когда они закончили.        Лишь в этот момент мать посмотрела на Нила в ответ, и их взгляды встретились. Мэри резко выдохнула и притянула его за плечи к себе. Это не были объятия – скорее уж быстрый осмотр – но лёгкие прикосновения матери посылали дрожь по телу подростка. Он так боялся не увидеть её снова. Однако внешне Нил сохранял маску спокойствия. Глаза больше не блестели от слёз, а голос был спокойным, будто между ними происходил будничный разговор:              — Что будем делать дальше?              — Молодец, — вместо ответа одобрительно пробормотала Мэри, изучив повязки, которые ещё с утра помогла наложить Бетси, и места ушибов, почти заживших благодаря мази Эбби. — Почему не всегда так?        Она имела в виду: почему несмотря на все старания, рядом со мной ты всегда какой-то побитый? Я же вижу, что ты можешь позаботиться о себе, было бы желание. Неужели обязательно доводить до крайностей?        Мэри тряхнула головой, отходя от сына на шаг. Нил ничего не ответил, молча пожимая плечами.              — Ребёнок… — разочарованно фыркнула она, переходя к делу. — Если ты не умираешь, значит, схема проста. Звонил дядя Стюарт, ты же помнишь его, да?        Нил утвердительно кивнул.              — Есть вариант, как закрыть ублюдка, — она, очевидно, имела в виду Натана, — на несколько лет. Придётся навестить его старых друзей, чтобы поднять бухгалтерию, но…              — Мы сами пойдём к людям отца? — неверяще уставился на неё подросток.              — Я, Абрам, я, — подчеркнула Мэри. — И мне не нравится, что ты ходишь в школу.        Что Нил мог на это сказать?              — Я могу залечь на дно где-нибудь в Чарльстоне, — попробовал он, сталкиваясь с нечитаемым выражением лица матери, — мы же с тобой так уже делали.              — Видишь, ты сам понимаешь проблему, — устало вздохнула женщина. — А ещё скажи-ка мне, сколько ты пробыл у тех людей?              — Несколько недель, — виновато ответил Нил.              — Ты что, не мог через неделю сбежать?! — возмущённо выплеснула руками Мэри.              — Я хотел, — протянул подросток, наблюдая, как её ладони сжимаются в кулаки.              — Хотел он, — цыкнула женщина. — Оставайся теперь с ними, что уж поделать. О твоём исчезновении могут узнать раньше, чем мы покинем черту города.              — Но ты сама подделала всю эту историю с Джостенами, — попытался возразить Нил, за что сразу получил удар по руке.              — Да, представь себе, мне пришлось срочно менять дату их смерти, потому что в полицию поступил звонок, где всплыло твоё описание, — прошипела Мэри. — Эти деньги нужны были на новые паспорта, но да, теперь в электронной базе нет несовпадений.        Мать не сказала, к кому обратилась за помощью, но подросток мог предположить, что это как-то связано с тем, что на какое-то ей пришлось оборвать с ним все связи.              — Иди, — посмотрев на настенные часы, бросила Мэри, — с тебя хватит.              — Мне оставаться в том же доме, да? — уточнил Нил.        Он задал этот вопрос скорее чтобы просто провести больше времени с матерью. Восемь лет в бегах они жили бок о бок, иногда буквально вынужденные спать на одной койке. Это сделало Нила в каком-то смысле зависимым от неё. Когда мать исчезала дольше, чем на день, чувство потери выедало дыру в груди, не давая думать о чём-либо ещё.              — Нет выбора, — с досадой пробормотала она, отворачиваясь.        Это был такой детский и одновременно привычный способ заканчивать разговор, что Нил не смог сдержать улыбки. Он последний раз взглянул на мать, и, не попрощавшись, ушёл.

***

Сообщение о минировании заставило старшеклассников, кто оставался в учебном заведении до самого вечера, шумной кучкой выкатиться наружу. Вид полицейских тачек немало напрягал Нила, который после полуденного разговора до сих пор оставался на взводе. Он хотел найти Эндрю – к сожалению, на создание дубликата ключей нужно было пока что отсутствующее у Бетси Добсон время, так что приходилось ходить вместе – чтобы по-тихому смотаться домой, но неожиданно обнаружил, что к тому подошёл мужчина в погонах.              — Доу, мелкий ты ублюдок, — полицейский звучал слишком тепло для таких слов, — во что ты опять вляпался?        Нилу определенно стоило сохранять дистанцию, но шум вокруг не давал четко расслышать их разговор. И хотя подростку определенно не было до этого дела, если его «ключи» по какой-то причине поедут в участок, а не пойдут с ним домой, это будет проблематично. Так что Нил выдохнул и подошёл к ним. Эндрю заметил чужой взгляд, но быстро вернул внимание к полицейскому:              — Тебе показалось, — процедил он, от чего-то быстро переменив позу. — А это…        Подросток головой указал в сторону школы:              — … вообще меня не касается.              — В районе двух часов дня нам поступил анонимный звонок, — ухмыльнулся полицейский. — Кто-то снова распустил руки, и не обошлось без жертв.        Так “минирование” было лишь отговоркой для школьников? Запоздало Нил подумал о том, что, возможно, его мать имела ко всему этому какое-то отношение.              — Я тут не причём, — уже более раздражённо произнёс Эндрю. — Хотя знаете, если меня как жертву отстранят от занятий спортом, я буду только за.        По рации сообщили какой-то код, и лицо мужчины сделалось более серьёзным.              — Руки, Доу, — произнёс он, доставая наручники.              — Серьёзно? — безрадостно усмехнулся Эндрю, всё же позволяя привязать себя к полицейской машине. — Вы все такие жалкие.        Его замечание было проигнорировано, и вскоре большая часть людей в форме исчезла внутри здания. Оглядевшись по сторонам, Нил сделал ещё один шаг навстречу к подростку. Теперь они стояли совсем рядом, однако Эндрю ещё добрую минуту с интересом рассматривал подрагивающие на ветру кроны окружавших здание деревьев.              — Можно вопрос? — не удержался Нил, облокачиваясь на дверь машины.        Эндрю вздохнул, будто одно звучание человеческого голоса вытягивало из него жизненные силы.              — Видишь, до тебя копам нет никакого дела, — проговорил он, переставляя ногу так, что под носком ботинка стал виден сигаретный бычок.        Нил закатил глаза, считая это замечание совершенно неуместным. Знал бы этот мальчишка, как обстоят дела на самом деле! И всё же, раз его не игнорировали, то вполне вероятно, дали зелёный свет.              — Я был уверен, что Бетси взяла фамилию мужа, почему…              — Мужа? — Эндрю смотрел на него так, будто Нил сморозил величайшую глупость.              — Полицейский сказал, что ты Доу, — поспешил объясниться Нил, уже жалея о том, что решил полезть в это. — Или он просто оговорился?        Выражение лица Эндрю оставалось непроницаемым. Нил понимал, что чужая личная жизнь его не касается – его бы и не волновал этот вопрос, если бы не пришлось задержаться в этой семье. А так… Какова вероятность, что на пороге их дома внезапно окажется бывший муж Бетси? Выгонит ли он Нила из дома? Новый человек привносил слишком много переменных в его жизнь.              — Я попал в детский дом без фамилии, — наконец ответил Эндрю. — А этим умникам надо было написать что-то в графе вместо прочерка. Поэтому просто Доу. Ну, как Джон Доу, соображаешь? Любой безымянный чувак. Странно, что Кевин тебе в первую встречу не растрепал.              — Прости, — ошеломлённо произнёс Нил.        Эндрю, кажется, совсем этого не оценил. Он громко фыркнул, тряся скованной наручником рукой:              — Вытри сопли, Джостен, долго ещё торчать тут будем?        Нил собирался что-то ответить, но внезапно к ним подлетел Кевин, до сих пор не удосужившийся сменить спортивную форму на что-то повседневное.              — Тренировки не будет, — обратился он к Эндрю, будто его вовсе не волновало, что друга чуть ли не арестовали. — Так что тренер сказал, что завтра начинаем на час раньше.              — Я пас, — тут же ответил подросток, снова обращаясь к Нилу. — Меняю ключ от дома на отмычки.        То, что Эндрю оказался сиротой, стало неожиданно сильным ударом. Нил понимал, что по легенде тоже совсем недавно лишился обоих родителей, однако в отличие от него, Эндрю в своей истории не врал. Более того, по какой-то причине он до сих пор не взял фамилию Бетси, что наводило на самые разные мысли. Жизнь Нила не была лёгкой, от чего ему всегда было трудно смотреть на обычные семьи. Он завидовал тому, что каким-то детям просто повезло родиться у нормальных родителей, в то время как его путь явно освещался несчастливой звездой с самого начала. Эндрю и вовсе выглядел как избалованный ребёнок, чья мать слишком боится ранить чувства своего своенравного чада. И хотя подросток ни тогда ни сейчас не мог прочесть мысли Нила, того с головой накрыла волна стыда за то, что он сделал неверное предположение. Так ли они с Эндрю на самом деле отличались? Нил с трудом вынырнул из круговорота собственных мыслей, роясь в карманах джинсов.              — Нил, ты тоже приходи, — повернулся к нему Кевин, с интересом наблюдая за тем, как подросток придирчиво осматривает замок наручников.              — Прикрой нас, — бросил ему Нил, зажимая зубами нужную отмычку, чтобы убрать остальные обратно.        Дэй на мгновение замялся, будто только сейчас понял, что эти двое собираются сделать. Под строгим взглядом Эндрю, он тихо вздохнул и сделал шаг в сторону, стараясь как ни в чём не бывало трепаться об Экси.              — То, что мне интересен Экси, не значит, что я хорошо играю, — произнёс Джостен, когда наручники с щелчком раскрылись.              — Не пойми неправильно, — спустя какое-то время протянул Кевин, — но я просто поспорил.        Эндрю, уже направлявшийся бодрым шагом в сторону калитки, замедлился, оборачиваясь на этих двоих.              — С кем? — выгнул бровь Нил, сильно сомневаясь, что его новый сожитель, воротивший нос от слова «Экси», сделал бы что-то подобное.              — С другом, — расплывчато ответил Дэй. — Он тоже думает, что ты даже клюшку в руках удержать не сможешь.        Вообще-то, Нилу следовало насторожиться тем, что кто-то посторонний уже в курсе о его пребывании в доме Бетси Добсон. Но все здравые мысли были вытеснены поднявшейся внутри него волной возмущения. Нила готовили быть частью Воронов – лучшей команды Экси в Штатах.              — Всё не настолько грустно, — сказал он прежде, чем успел подумать.        Кевин одарил его лисьей улыбкой:              — Значит, мы договорились?              — Нет, — резко ответил Нил, мысленно давая себе оплеуху.        Конечно, навряд ли мать будет круглосуточно следить за тем, чем он занимается, особенно учитывая количество навалившихся на неё дел, однако навряд ли ему удастся долго держать её в неведении. Когда правда всплывёт наружу, последует такая расплата, что Нил не хотел о ней лишний раз думать. В порыве ярости Мэри становилась ничуть не милосердней Натана.              — Эй, — прошептал Кевин, наклонившись прямо над его ухом, — у меня есть к тебе предложение.              — Я же уже сказал…              — Не ты, — цыкнул подросток, — не хочешь посмотреть, как играет Эндрю?        Тот, о ком сейчас шла речь, уже почти скрылся за поворотом. Когда разговор вновь упёрся в ненавистный вид спорта, он потерял к происходящему интерес.        Разве можно делать успехи в том, что всей душой ненавидишь?