Paint the town blue

Charles’s POV       Не знаю как долго я спал, но когда я проснулся, то видел, что за окном моего нынешнего пристанища было темно. Сейчас ночь? Или поздний вечер? Трудно так сразу понять.       Я хотел лечь на спину, но из-за боли в затылке и цепей на руках это оказалось не так уж легко сделать. Мне трудно привыкнуть к тому, что у меня скованы действия, что только больше добавляет дискомфорта. Но меня радует, что Макс хоть обработал рану, что сам же мне нанёс. Какого черта он мне врезал бутылкой? Нельзя было выбрать способ немного…погуманнее?       Кое-как я лёг на спину, но голову все равно пришлось повернуть в сторону, чтобы избежать болезненных ощущений. Обычно после таких ударов голова не так сильно болит, но, видимо, Макс не рассчитал силы, и вот теперь я страдаю. Черт, я снова страдаю из-за него, ну не иронично, а?       Я лежал и пытался осмотреть комнату в полумраке: Макс оставил горящей небольшую лампу на столе. Ее света хватило, чтобы осветить небольшой участок, но и этого мне было достаточно. Такое чувство, что я в каком-то старом доме, причём в месте, где уже давно никто не живёт. Мебель старая, но нигде ни пылинки — Макс не любил беспорядок, поэтому неудивительно, что здесь чистота. В комнате стоит небольшой, но массивный книжный шкаф, полки которого забиты каким-то книгами. Жаль, что я в этом полумраке не могу разобрать названий.       В углу стоит что-то большое. Это шкаф? Или еще одна полка? Трудно понять. Вдоль стены, возле входной двери, стоит комод, а на нем лежат какие-то вещи, например, миска для фруктов, но теперь в ней лежали латексные перчатки, упаковка ваты и кучка бинтов. Это для будущих перевязок? На уже использованные они не похожи — слишком чистые, без пятен крови, а некоторые еще даже в упаковке. На комоде также стоит моя недопитая бутылка воды. Зачем Макс ее оставил здесь, прекрасно зная, что мне до неё не добраться?       Странно, но на стенах не было никаких фотографий, лишь календарь, но я не вижу какого он года, и куча каких-то небольших картин с пейзажами леса. Мне кажется, что я в каком-то заброшенном доме, потому что обстановка явно не из современных, и я говорю не только о мебели.       Закончив с поверхностным осмотром комнаты, я решил подумать над тем, как мне действовать дальше. Если я попытаюсь сбежать, то как? Мне как минимум нужно сперва освободить руки, но так просто мне этого не сделать. Это только в фильмах наручники могут вскрыть и скрепкой, и заколкой, и вообще любой проволокой, а в жизни же все совсем иначе. Я аккуратно вытянул руки так, чтобы я мог видеть их при этом тусклом освещении. Два металлических браслета, обшитых мягкой тканью. Заботливый. Наручники, почти как из секс-шопа, не хватает только пушистой ткани для пущего эффекта. Только мне эта ткань мало помогла, ведь я уже успел натереть руки, когда пытался избавиться от них в первый раз.       Итак, как мне избавиться от наручников? Я немного подумал и вспомнил — спичка! Нужно только внимательнее осмотреть сами наручники.       Я поднёс руки ближе, чтобы рассмотреть механизм, и был немного удивлён такому промаху Макса. Как можно было нацепить на меня наручники, которые защёлкиваются на активный фиксатор? Причём отверстие фиксатора он не подумал ничем заделать, за это ему спасибо. Мне нужно раздобыть спичку, и тогда я без проблем смогу открыть свои оковы. Но каковы шансы на то, что мне удастся ее достать? Макс мне точно ее не даст, да и я не видел, чтобы он при себе носил спички, он же не курит, и они ему без надобности.       Пока я думал, то не сразу услышал шаги за дверью. Неужели он пришёл меня проверить? Если да, то мне это только на руку.       Дверь тихонько приоткрылась и в комнату заглянул Макс, но стоило ему увидеть, что я уже не сплю, он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он не спеша подошёл ко мне и сел рядом на диван.       — Как ты себя чувствуешь?       — А ты как думаешь? У меня разбита голова, а еще саднит кожа.       — Саднит кожа? Где?       Я протянул руки Максу, а он сперва не понял, на что я намекаю, а после аккуратно взял мои ладони в свои и нежно отодвинул чуть выше наручники. Видимо, даже при таком тусклом свете он заметил натёртую кожу, поэтому он вздохнул, после чего сказал ждать его на месте. Будто бы у меня есть выбор, ну-ну.       Макс поднялся с дивана и вышел из комнаты, плотно закрывая за собой дверь, но это старый дом, так что я все равно слышал, что он делает в другой комнате. Он явно кому-то звонил, потому что он с кем-то разговаривал. Я помню, что у Макса проблемы с психикой, но точно не такие, при которых он сам с собой разговаривает, причём с такими паузами, как при разговоре по телефону. Хоть я и не слышал конкретных фраз, но я примерно понимал, что он спрашивает у человека что и как делать с моими запястьями. Как только разговор был окончен, я услышал, как Макс куда-то ушёл из комнаты, но вскоре вернулся. Затем были звуки копошения, и через пару минут он вернулся в комнату ко мне с аптечкой в руках. Макс подошёл к дивану и снова сел рядом со мной.       Он открыл аптечку, и достал оттуда перекись, вату, какую-то жидкость и мазь. У него в этой аптечки есть средства на все случаи жизни? Как бы то ни было, но мой взгляд привлекли деревянные йодные палочки — чуть длиннее спичек, но по диаметру один в один. Мне нужно заполучить одну из них. Но как?       Макс заметил мой взгляд и мягко произнёс, что мне не о чем волноваться, ведь он знает точно, как обрабатывать мои раны и как вернуть меня в сознание, если я отключусь от вида крови. Какой заботливый. Но хорошо, что он не заметил моего интереса к йодным палочкам.       Он попросил меня вытянуть руки, что я послушно сделал, после чего он чуть ослабил металлические браслеты на моих запястьях — совсем чуть-чуть, чтобы он мог их слегка подвинуть, при этом не освобождая меня от них. Он вздохнул, рассматривая мою покрасневшую кожу, после чего взял вату и капнул на неё немного жидкости из одного из пузырьков. Когда вата коснулась кожи на одном запястье, то я хотел рефлекторно отдёрнуть руки — больно, кожу будто бы жгло. Но Макс не дал мне этого сделать, он лишь наклонился и слегка подул на мои запястья, а мне как будто стало чуть легче. Я даже чуть улыбнулся его заботливым действиям, но все равно не забывал о том, что мне нужно сделать. И, кажется, у меня появилась идея.       Макс аккуратно протёр одно запястье сухой ватой, после чего нанёс заживляющую мазь, бережно втирая в повреждённую кожу. Было немного больно, но мама растила солдата, а не сучку, так что я терпел. Прикусив губу, но терпел.       Когда он закончил с одним запястьем, он принялся за второе. Он снова капнул жидкость на вату и, когда приложил её к моей коже, я снова дёрнулся, но на этот раз сильнее, и сбил руками аптечку с колен Макса. Её содержимое разлетелось по дивану, и я тут же взглядом нашёл нужные мне палочки.       — Боже, Чарли, неужели так больно?       — Представь себе.       — Сиди смирно.       — Разбежался.       Он усмехнулся и стал собирать с дивана разные тюбики, бинты и бог знает что ещё. Я же внимательно следил за ним и за тем, как он все собирает. Он не спешил, что меня даже радовало, ведь так у меня будет больше времени собраться, чтобы добыть мою цель. Когда он положил палочки вместе с другими медикаментами в аптечку, я кивнул ему на пол.       — У тебя на пол упал какой-то пузырёк. Вон там.       Я кое-как указал ему на место, а Макс отставил аптечку в сторону, затем нагнулся к полу и потянулся за пузырьком. Выждав нужный момент, я за долю секунды аккуратно вытащил одну из палочек из аптечки и запрятал её в рукав уже обработанной руки. Почему туда? Потому что он точно не станет её снова осматривать.       Когда Макс достал пузырёк и сложил всё в аптечку, я уже сидел по-турецки на диване и немного устало наблюдал за ним. Он повторил манипуляции с моим вторым запястьем, и на этот раз я уже так не дёргался. Макса это немного удивило, но, видя мой уставший вид, он не стал ничего спрашивать.       — Я сейчас принесу тебе поесть.       — Я не хочу.       — А я не спрашиваю. Ты должен поесть, тебе нужны силы.       — Для чего? Я всё равно никуда не денусь.       Я показал ему свои руки в наручниках, а он тихо усмехнулся. «Ты снова в наручниках, и это снова совсем не так, как я фантазировал» — негромко произнёс он, после чего взял аптечку и вышел из комнаты. Я сразу вспомнил, когда он в первый раз говорил мне об этом: это было в тот день, когда меня по ошибке приняли за убийцу Джорджа и отправили в камеру в участке. Тогда Макс тоже увидел меня в наручниках и сказал похожую фразу, которая меня тогда, да и сейчас тоже, смутила до кончиков ушей. Сейчас у меня щеки тоже горят, но просто это не так видно из-за полумрака комнаты.       Воспользовавшись отсутствием Макса, я достал йодную палочку из своего рукава и аккуратно спрятал её под наволочку своей подушки — ближе к шву, чтобы даже если он решил бы её осмотреть, то он бы не почувствовал её из-за шва.       Вскоре вернулся Макс, и в руках у него был поднос с едой — это не сэндвичи, как было вчера. Он поставил поднос на комод у входа, затем взял стул с другого конца комнаты и поставил его у моего дивана. Он взял поднос, поставил его на стул и снова аккуратно сел на мой диван.       Я попросил его отстегнуть хотя бы один браслет, чтобы я мог нормально поесть сам, а не чтобы он меня кормил, как ребёнка. Макс сперва возражал, затем немного подумал и кивнул.       — Я освобожу одну руку, но потом верну всё как было.       — Но зачем? Ты же видишь, что я никуда не вырываюсь.       — Чарли, я тебя слишком хорошо знаю.       «Видимо, не слишком хорошо» — пронеслось у меня в голове, когда я вспомнил о спрятанной йодной палочке. Когда Макс отстегнул один металлический браслет, мне будто бы стало легче дышать, ведь я почувствовал себя куда свободнее. Макс смотрел на меня с лёгкой улыбкой, в которой чувствовалась забота и, может, даже любовь, а я подумал, что мог бы сейчас его вырубить и попытаться сбежать, ведь ключи от наручников у него в кармане.       Меня немного смутило, что он не ушёл никуда, а внимательно смотрел за тем, как я ел. В какой-то момент я все же не выдержал и спросил:       — Может, ты выйдешь? А то мне немного неудобно есть под таким присмотром.       — Раньше тебя это не смущало.       — Раньше все было иначе.       — Я знаю. И я хочу, чтобы мы снова вернулись в то время.       — Ты понимаешь, что это невозможно? Как только нас найдут, то тебя снова поса--       Я хотел продолжить свой монолог, но Макс помотал головой и улыбнулся такой хищной улыбкой, что мне стало не по себе.       — Меня ловят вот уже третий месяц, и как видишь — я здесь. У меня все продумано наперёд.       — И как ты вообще сбежал? Ты мне так и не рассказал.       — Расскажу, но не сейчас.       — Но, Макс!       — Чарли, не начинай, а то голова разболится.       — Да к черту эту голову! Мне нужны ответы.       Он усмехнулся и помотал головой, после чего сказал, чтобы я доедал, ведь холодная еда будет не такой вкусной, а чай в кружке остынет и не согреет. Я хотел снова что-то сказать, но он снова так посмотрел на меня, что я замолчал на полуслове и все же вернулся к своему ужину? Или обеду? Я уже сам не понимаю.       Пока я заканчивал с приёмом пищи, Макс поднялся с моего дивана и подошёл к комоду, на котором стояла недопитая бутылка воды. Взяв ее, он снова вернулся ко мне, достал из кармана два блистера с таблетками и вытиснул из каждого по одной, затем протянул их и бутылку мне. Я вопросительно посмотрел на него и отказался пить неизвестный мне препарат.       — Ты мне уже давал какие-то таблетки, и я тут же уснул.       — Но тебе надо их пить.       — С чего бы? И с каких пор ты врачом стал?       — Я не врач, но пить анальгетики тебе надо из-за травмы головы.       Мне не хотелось признавать, но он был прав, тем более, что у меня и правда начинала болеть голова. Да и с больной головой вряд ли можно было бы чётко продумать мой будущий план побега, верно?       Я всё же взял таблетки и принял их, после чего Макс стал собирать грязную посуду, а я прикрыл свободную руку пледом — надеюсь, он не вспомнит о том, что до сих пор не пристегнул обратно второй металлический браслет. Собрав посуду, он вышел из комнаты и какое-то время не возвращался, а я сразу почувствовал облегчение — неужели он правда забыл?       Мне хотелось скорее достать палочку и попробовать расстегнуть наручники, но всё же головная боль на пару с таблетками мне не давала нормально сосредоточиться на данной задаче, поэтому я просто лёг на спину и привычно повернул голову на бок, чтобы не вызвать ещё больше боли в голове. Если у меня удастся избавиться от наручников, то как мне действовать дальше? Из окна, которое Макс так учтиво не завесил и не забил деревяшками, чтобы не мне было так одиноко, я практически ничего не видел — за окном был лишь лес, и я ни разу даже не слышал, чтобы мимо проезжала машина, не говоря уже о проходящих людях.       Да и как мне сбежать, если Макс всё время сидит в доме? Сбежать втихую мне вряд ли получится, ведь даже сам Юки говорил, что я веду себя как слон в посудной лавке, а здесь — с травмой головы и при повышенном адреналине я вряд ли буду действовать также аккуратно, как ниндзя. Если я избавлюсь от наручников, то…вылезти через окно — не вариант. Нет, здесь не высоко, это же какой-то…деревенский? Охотничий? Черт пойми какой домик. Тихо открыть окно не получится, ведь Макс, ну или тот, кто жил здесь до него, убрал ручки. Разбить окно тоже не вариант, ведь тогда он точно услышит и тогда мой план побега будет прерван на корню. Мой единственный вариант — это выйти через сам дом, но как, если Макс почти всё время здесь, и я не имею понятия о планировке дома? Вдруг я выйду за дверь, а он будет сидеть чуть ли не перед нею? Тогда мой план снова будет априори неудачным. И…и как отреагирует Макс, если поймает меня? Как он к этому отнесётся? Почему-то, думая об этом, мне становится немного страшновато, ведь мы давно не виделись, и чёрт знает, чем и как его там лечили. Может, от препаратов у него и вовсе поехала крыша и если он меня поймает во время побега, то я стану его…пятой жертвой?       Я помотал головой, отгоняя от себя эти ни разу не радужные мысли. Мне нужно дождаться момента, когда он покинет дом. Ему же надо будет как-нибудь выбираться за едой, например. Ну или за медикаментами, я ведь как-никак раненый. «Раненый на голову» — сказал бы Юки и подкинул бы ещё сотню шуточек по этому поводу. Чёрт, я всё же скучаю по этому кухонному самураю. Интересно, как он там? И как быстро он заметил мою пропажу? И заметил ли вообще? А ищут ли меня? Что вообще происходит вне стен этого домика?       Вообще, если так подумать, то я должен быть счастлив — я наконец-то с Максом, как и хотел. Но сейчас я больше похож на домашнего зверька — прикован, меня кормят прям как по расписанию, заботятся. Мне даже стало забавно от такого сравнения, ведь я действительно сейчас похожу на зверька. А Макс — мой хозяин. Это даже звучит несколько пошло, и, мне стыдно признаться, но мне это отчасти даже нравится.       Интересно, когда он снимет с меня наручники? И снимет ли вообще? И когда он вообще расскажет мне о том, как сбежал? И как ему удалось так долго скрываться? И почему мне никто не сказал об этом, ведь в участке никто даже словом не обмолвился о его побеге. Я помню, что какое-то время назад в участке все ходили как сами не свои, один нервный Фред чего стоил, но я и предположить не мог, что причина всему этому — побег Макса.       Пока я думал об этом, то сам не заметил, как постепенно стал проваливаться в сон. Головная боль уходила на второй план, веки тяжелели, а мысли испарялись одна за другой. Пока я ещё полностью не провалился в сон, я уже привычным движением натянул на себя плед и попытался устроиться поудобнее, чтобы и руки не затекли, и голове было бы комфортнее.       Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в сон окончательно — Макс, входящий в комнату с целой кучей бинтов.