Paint the town blue

Charles’s POV       Прошло уже несколько дней с моей попытки побега, и моя нога хоть ещё и болит, но уже не такой адской болью, как раньше. Может, это потому, что на ней волшебным образом появился гипс? Клянусь, я понятия не имею, как он так появился, а Макс на мои расспросы отвечал лишь тем, что лично его мне поставил. Когда я стал задавать вопросы о том, откуда у него вообще взялся материал, и откуда он знает, как это делается, он либо избегал ответа, либо говорил свою любимую фразу: «Скоро узнаешь». Чёрт возьми, да сколько ж можно уже ждать?       Он часто с кем-то созванивался, но говорил вполголоса и всё так же не называл имя своего собеседника, а мне становилось всё интереснее узнать, кто с ним говорит на том конце провода. Знаю ли я этого человека? Встречались ли мы раньше? Может, это он научил Макса всем этим медицинским приблудам? Мне и любопытно узнать, кто этот человек, но почему-то и страшно. Вдруг это и правда мой знакомый, и он был в курсе планов Макса ещё до его побега? Или, может, он ему и помогал? Даже если и помогал, то почему?       Я сидел в гостиной и смотрел на свою загипсованную ногу, которую Макс заботливо уложил на подушку на диване, чтобы мне было удобнее. Заботливо, да, если забыть о том, что именно он мне ногу и сломал, причём такие жестоким способом. Я думал о своём, и даже не сразу заметил, как в комнату вошёл мой похититель. Он тихо подошёл ко мне и легко потрепал по волосам, тем самым возвращая меня из мира моих мыслей в реальность.       — О чём задумался?       — Будто бы ты не знаешь.       — Догадываюсь, но не знаю наверняка.       Он сел на кресло рядом с диваном и взглянул на мою ногу. «Сильно болит?» — негромко спросил он, а я лишь пожал плечами. Я и правда уже не понимаю сильно или нет, ведь я и так в последнее время живу в боли — то в душевной, то в физической, так что боль — моё нормальное состояние. Звучит даже как-то печально.       Макс сказал, что скоро будет готов обед, но я сказал, что не хочу есть и аппетита у меня как такового нет. Он улыбнулся и назвал меня «врединой», а я закатил глаза и улыбнулся в ответ. Он снова потянулся ко мне и легко потрепал по волосам.       — Сейчас принесу тебе обед.       — Я не буду есть, пока ты наконец-то мне всё не расскажешь.       — Я ничего не расскажу, если ты не будешь есть.       — Что ж, тогда я помру с голода и это будет на твоей совести.       Я тихо засмеялся, а Макс недовольно что-то проворчал под нос, после чего молча поднялся с кресла и отправился на кухню. Пока он отсутствовал, я устроился поудобнее на диване, уложил голову на подлокотник и прикрыл глаза. Нога неприятно ныла, но почти не болела, если её не трогать. Макс регулярно давал мне таблетки — сперва давал две, теперь уже три. Как он мне сказал, что одна из них — обезболивающее, вторая — для репаративной регенерации костной ткани, третья — антибиотик. Видимо, неизвестный собеседник привёз ему препараты, ведь в последнее время Макс практически не покидал дом, а если и покидал, то только со мной. Мы не ходили куда-то далеко от дома, он лишь помогал мне выйти с ним на веранду, чтобы посидеть на свежем воздухе. Он уверен, что со сломанной ногой я никуда от него не убегу, а я стал ловить себя на мысли, что я…что я не очень-то и хочу сбегать.       Пока я снова погрузился в мысли, из кухни вернулся Макс. Он сказал, что пора садиться за стол, затем он хотел помочь мне привстать и потянулся руками к моей ноге, но я тут же легко ударил его по рукам.       — Ты чего?       — Я же сказал, что не буду есть, если ты мне ничего не расскажешь.       Макс тяжело вздохнул, после чего тихо сказал: «Ладно». Мне сперва показалось, что я ослышался, и поэтому переспросил его, а он лишь повторил своё согласие. Неужели я наконец-то получу хоть какие-то ответы? Он снова потянулся к моей ноге, но я потянулся и обнял его за плечи. Макс немного опешил, а я уткнулся носом в его шею и улыбнулся своей маленькой победе. Уверен, он чувствовал кожей мою улыбку, и наверняка улыбался сам.       Придя в себя, он аккуратно взял меня на руки и понёс на кухню, внимательно следя за тем, чтобы я не задел ногой дверной косяк или стену. «Так будет удобнее» — сказал он, а я кивнул в ответ, потираясь кончиком носа о его шею. Наверное, из-за его согласия рассказать мне хоть что-то я почувствовал такую эйфорию рядом с ним и мне хотелось буквально ластиться к нему как кот. В голове голосок кричал, что я должен быть с ним начеку, но голос в сердце кричал громче и поэтому я нежился в руках своего голландца, а запах его тела буквально застилал мой рассудок. Мне кажется, что не будь у меня сейчас сломана нога, то мы бы не пошли сейчас обедать, а остались бы на том диване. Вдвоём. Как в старые времена.       Макс аккуратно усадил меня за стол, а я не сразу очнулся от своих постыдных мыслей. Он взглянул на меня и коснулся губами моего лба, проверяя температуру, ведь у меня заметно покраснели щеки, а я тихо засмеялся. Макс удивился моей реакции, а я махнул рукой, мол всё в порядке. Он немного замешкался, но после кивнул, и стал накрывать на стол: он поставил на стол пару тарелок с едой и две кружки с горячим чаем.       Он сел за стол напротив меня и пожелал приятного аппетита, но я сложил руки на груди и внимательно посмотрел на своего собеседника. Макс приподнял бровь и вопросительно приподнял бровь, и, видя мою реакцию, он всё же понял, что я не шутил по поводу голодной забастовки. Положив вилку на стол, он подпёр голову рукой и чуть улыбнулся.       — Ну давай, спрашивай, что ты хочешь узнать?       — Я хочу узнать всё. Как ты сбежал, как долго ты планировал, где ты скрывался и как тебе это удавалось. И…и кто твой сообщник.       — Сообщник?       — Да. Я уверен, что тебе помогали с этим делом, и даже не пробуй убедить меня в обратном.       Макс улыбнулся и кивнул, после чего сделал небольшой глоток горячего чая и стал рассказывать свою историю.       — Скажу честно, сбежать мне было не так уж и трудно. Притворился больным, хотя на деле для этого я просто выпил смесь некоторых препаратов, а когда меня перевозили в больницу, то случилась…кхем, авария, и пока конвой был в отключке, я успешно смылся.       — Слишком складно. Я теперь ещё больше уверен, что ты действовал не один.       Макс пожал плечами, после чего откинулся спиной на спинку стула. Он рассказал, что ему и правда помогли, ведь он не знал какие препараты и в каком количестве надо принять, ну а за аварию на дороге отвечал вообще не он. Меня удивило, что я вообще ничего не слышал об аварии, не говоря уже о том, что Макс сбежал. Мне об этом никто не сказал, хотя в участке наверняка об этом знали. Я сразу вспомнил странное и нервное поведение Фредерика, и пазл стал потихоньку складываться.       Он спросил, все ли остались целы после того случая, а я лишь пожал плечами и сказал, что мне даже не доложили о ДТП. Макс тихо усмехнулся и наклонил голову на бок. «Видишь, как о тебе заботятся? Даже о таком происшествии тебе не сообщили» — негромко произнёс он, а мне стало немного не по себе. Неужели в участке мне перестали доверять? Или для этого был другой мотив? Жаль, что я не могу сейчас узнать это у Фредерика.       Я спросил у него о том, почему он вообще решил сбежать, а Макс расплылся в довольной улыбке, внимательно разглядывая меня. Мне казалось, что он в очередной раз будто сканирует моё лицо, стараясь либо запомнить его, либо прочитать на нём что-то.       — Из-за тебя.       — В смысле из-за меня?       — Чарли, влюблённые люди готовы на самые безбашенные поступки.       — Но ты слишком буквально это понимаешь.       Он пожал плечами, но улыбка так и не пропала с его губ. Я хотел задать очередной вопрос, но Макс меня прервал на полуслове. Он стал рассказывать, что в заключении его пичкали всякими лекарствами, но его таинственный сообщник дал совет как притупить, или вовсе снять эффект от препаратов. «Секрет прост — обычная соль. Пьёшь таблетки, а когда медбрат уходит — закидываешься солью и всё» — он сказал повседневным тоном, будто бы это общепринятая информация. Макс сказал, что во время обедов прятал в рукавах небольшие пакетики соли из столовой, так что проворачивать фокусы с препаратами ему не составляло труда.       — Но даже хренова туча пилюль не заставили меня забыть о тебе хоть на минуту. Я всё время думал о тебе, мечтал о тебе, хотел к тебе, желал тебя. Мне было так невыносимо сидеть в четырёх стенах, не имея возможности не то, что коснуться тебя, а даже просто увидеть.       — Но почему ты тогда при встрече был таким…отстранённым?       — Потому, что если бы я дал волю своим чувствам, то врачи сразу бы поняли, что я мухлюю с препаратами, и тогда у меня бы точно не получилось сбежать. Да и ты бы тут же стал персоной нон-грата.       Я кивнул, ведь он прав. Мне бы точно запретили навещать его в будущем. Но стал бы я просить о ещё хоть одном визите к нему? Конечно, да. Глупо было бы это отрицать. Я бы в любом случае захотел бы его увидеть снова, и мне бы пришлось просить, или даже умолять Фредерика разрешить мне посещение, но я был на это готов.       Макс сказал, чтобы я ел, пока не остыло, но я хотел снова возразить — пока всё не услышу, то к еде не притронусь. Но он улыбнулся, сделал небольшой глоток уже чуть остывшего чая, и продолжил рассказывать, так что мне пришлось выполнять свою часть уговора и приступить к обеду.       Он рассказывал, что его сообщник помогал ему скрываться и прийти в себя, ведь длительное применение препаратов в клинике не могло пройти бесследно. Его сообщник по своим каким-то каналам нашёл другие препараты, помогающие поддерживать нормальное состояние Макса, и вот их он принимает по сей день.       — Лишь в тот день я их не пил. Ну, когда я…       — Когда я попытался сбежать, да.       — Чарли, прошу тебя, прости меня. Я тогда не принял таблетки, и ты пытался сбежать, а у меня будто крыша поехала--       — Макс, успокойся. Это уже в прошлом.       Он всё ещё чувствовал себя виноватым за случившееся и отказывался видеть в этом мою вину, хотя я уже не раз говорил, что я сам частично виноват, ведь видел, в каком он был состоянии и всё равно решил рискнуть. Так что мы оба хороши, и вины одного лишь Макса в моей травме явно нет.       Я всё же спросил, почему он тогда не принял таблетки, а он глупо улыбнулся и сказал, что как раз в тот день у него они закончились, а сообщник не успел их привести вовремя. Интересно, чем был занят этот таинственный человек? Вёл свою обыкновенную жизнь и слишком увлёкся, раз не приехал? Хах, можно ли его считать виноватым в случившемся? Макс тем временем рассказывал, что скрывался именно в этом домике всё это время, и лишь изредка покидал его. Сообщник явно был против его вылазок и говорил, что сам привезёт всё необходимое, но Макс был против такого, ведь он уже насиделся взаперти и хотел хоть изредка глотнуть свободного воздуха. Забавно, но он ни разу так и не назвал его имени, даже вскользь.       — И, кстати, ты бы был поаккуратнее со стикером, а то Юки же мог увидеть.       — В смысле? Ты о чём?       Он улыбнулся и рассказал, что один раз ему пришлось прятать его стикер в чехол моего телефона, когда я уснул и забыл это сделать. Я был крайне удивлён, ведь он не мог знать об этом случае, только если…       — Ты был у меня в доме.       Макс довольно улыбнулся и медленно кивнул, подтверждая мои слова. Значит, мне не казалось, и по моему дому действительно ходили по ночам. С одной стороны, это было облегчение — я не сходил с ума, но с другой — по моему дому ходили по ночам, а я об этом даже не знал. Макс заметил моё замешательство, поэтому легко коснулся моей руки, а я чуть вздрогнул от его касания. «Думаешь, у меня была лишь одна копия ключа от твоего дома?» — негромко сказал он, а я вспомнил, что лично делал ему одни ключ, но я не думал, что он сделал копию с копии.       Он рассказывал, как иногда ходил по ночам по моему дому, когда был уверен, что мы с Юки спим. Часто он просто сидел в моей комнате часами и смотрел на то, как я беспокойно сплю, и тогда он подходил и легко гладил меня либо по щеке, либо по волосам, и я будто бы успокаивался. Он так делал довольно часто, пока я чуть не поймал его однажды, а после этого я и вовсе стал закрывать дверь своей комнаты на замок, так что ему пришлось прекратить свои ночные визиты. Он не боялся, что я могу его заметить, ведь его сообщник сказал, что я принимаю снотворные. Но раз его сообщник знал об этом, то, значит, он имеет доступ к моим медицинским данным?       — Это Валттери?       — Что?       — Валттери. Он твой сообщник?       — Что за Валттери?       Макс удивлённо посмотрел на меня, а я сложил руки на груди и буквально сверлил его взглядом. Я повторил свой вопрос, но Макс сказал, что понятия не имеет о том, кто такой Валттери. Либо он правда не знает его, либо он отличный актёр и просто прекрасно отыгрывает свою роль, не выдавая личность своего сообщника.       Я решил надавить на Макса и задавал прямые вопросы о сообщнике, делая явный намёк на Валттери, но он упорно отрицал, что они вообще знакомы. Я говорил, что больше никто, кроме Боттаса не знал о том, какие таблетки и когда я принимаю, так что только от него он мог узнать о моих снотворных. Макс же отрицал это и приводил свои аргументы, но я ему не верил. На очередном моём вопросе он немного психанул, прикрикнул и стукнул руками по столу, а я немного опешил от его реакции и чуть отсел.       — Я поел. Спасибо.       Отодвинувшись на стуле от стола, я аккуратно поднялся на ноги и хотел уже кое-как пойти в комнату, но Макс схватил меня за руку.       — Прости, я…я не хотел срываться.       — Всё в порядке, правда.       Я натянуто улыбнулся, освободил свою руку из его хватки и сделал пару прыжков в сторону коридора, но Макс подошел сзади и подхватил меня на руки. «Так я буду спокойнее, что ты будешь цел» — сказал он негромко, но в его голосе всё равно были слышны нотки раздражения. Я решил не возникать, а лишь приобнял его и уложил голову на его плечо. Сейчас мне совершенно не хочется ссориться.       Макс аккуратно пронес меня по коридору до моей комнаты, после чего вошел в нее и осторожно уложил меня на диван. Я могу все эти действия проделывать сам, но стараться убедить Макса в этом — гиблое дело, так что я просто позволяю ему за собой так ухаживать. Хотя иногда мне от этого неудобно, ведь я чувствую себя какой-то обузой.       Пока я думал, Макс аккуратно взбил подушки и подложил одну из них под мою ногу. Он взял плед и хотел меня им накрыть, но я тихо засмеялся и помотал головой.       — Макс, я же не ребенок, и сам могу это сделать.       — Но тебе нужен покой, чтобы скорее выздороветь, так что моя святая обязанность предоставить тебе этот покой. Ведь я же виноват--       — Еще раз скажешь так, и я тебе врежу.       — Милый, ты сперва ходить начни нормально.       — Ну да, я ж из-за тебя ходить не могу.       Сам не понял почему, но я произнес эту фразу несколько игривым голосом и тут же закрыл рот рукой: только через пару секунд до меня дошло, как неправильно звучат мои слова. Макс удивленно посмотрел на меня, после чего тихо усмехнулся и наклонился ко мне.       — Если хочешь, я могу заставить твои ноги трястись, но ты тогда точно с постели не встанешь.       Он произнес эти слова прямо мне в ухо, в то время как его рука удобно устроилась на моем бедре. Мельком взглянув на меня и заметив мои покрасневшие щеки, он довольно улыбнулся и направился к двери.       — Но это в другой раз, ведь тебе сперва надо выздороветь.       Он подмигнул и вышел из комнаты, а я тихо проскулил и лег на диван, закрывая лицо руками. И что это было? Да, молодой организм требует ласки, но не в такой же ситуации, черт возьми!       Пока я лежал и сгорал от стыда от своих мыслей, в комнату вернулась причина возникновения этих пошлостей. Он принес очередную порцию таблеток, а я все также послушно их принял. Все же в моих интересах скорее выздороветь, а как действовать дальше — пока не решил.       Толи от ситуации с Максом, толи от моих фантазий, толи от таблеток, но мне стало жарко, как будто при температуре. Голландец заметил это и спросил о моем самочувствии, на что я лишь пожал плечами, ведь я действительно не мог сказать ему наверняка. Он легко коснулся моего лба губами, после чего удалился на минуту и вернулся с еще одной таблеткой.       — Держи, это от температуры.       — А если ее все же нет?       — То ты хоть уснешь, тебе сон не повредит.       Я закатил глаза и улыбнулся, выпивая противную на вкус таблетку парацетамола. Макс убедился, что я действительно ее принял, затем все же накрыл меня пледом. Я снова проворчал себе под нос, что и сам мог бы все сделать, но Макс сделал вид, что ничего не слышал.       Когда я лег на бок и закрыл глаза, то он наклонился ко мне и коротко поцеловал в щеку, тихо прошептав: «Спи сладко, спящая красавица». Я лишь высунул руку из-под одеяла я показал ему средний палец. Макс тихо засмеялся, и я услышал удаляющиеся шаги, и вскоре, чувствуя снотворный эффект от одного из препаратов, я провалился в свой дневной сон.