Paint the town blue

      После нашей небольшой перепалки с Максом мне и правда стало не по себе и жар у меня был далеко не от разыгравшейся фантазии. В тот день я проснулся под вечер, но у меня не было никаких сил, чтобы подняться с дивана, а вся одежда была пропитана потом и противно прилипала к телу. Голова была словно наполнена ватой, а глаза болели даже от тусклого света ночной лампы. Я лежал, скинув с себя одеяло и задрав футболку, чтобы хоть немного отсудиться.       Вскоре дверь в комнату приоткрылась и в неё заглянул Макс. Он улыбнулся, заметив, что я уже проснулся, но когда он увидел мою мокрую одежду и прилипшие ко лбу волосы, то мигом кинулся ко мне. Он коснулся губами моего лба и тут же отстранился.       — Боже, Чарли, да ты горишь!       — Да? А я и не заметил.       — Я…я сейчас что-то придумаю.       Я видел, как он начинал паниковать, поэтому взял его за руку, пока он не отошёл от дивана. Он немного удивился, а я лишь попросил принести мне воды. Макс кивнул и быстро вышел из комнаты, а я снова лёг на спину и закрыл глаза рукой. Только заболеть мне еще не хватало.       В доме было тихо, поэтому мне удалось услышать, как Макс снова кому-то звонил. Он снова тараторил и едва мог связать мысли воедино, чтобы человек на том конце провода мог его понять, но, видимо, его собеседник привык к таким звонкам с его стороны. Макс рассказывал ему о моем состоянии и просил того о советах и о том, что мне следует принять. Дальше я уже не слушал разговор, а то из-за моих стараний подслушать беседу у меня сильнее разболелась голова.       Через какое-то время Макс вернулся и принёс с собой бутылку воды, уже знакомую мне аптечку и чистые вещи. Я устало смотрел на него, а он налил воду в стакан, подсел ко мне ближе и помог мне попить. Было странно чувствовать себя настолько беспомощным, но в моём положении ничего не поделаешь.       Попив воды мне будто бы стало чуть легче, поэтому я облегчённо выдохнул. Макс сказал, чтобы я раздевался, и хоть сил у меня было маловато, но я все равно решил с ним не спорить, тем более лежать в мокрой и провонявшей потом одежде так себе удовольствие.       Я довольно легко снял футболку и заменил ее на чистую, а главное — сухую, но вот со штанами прошлось повозиться. Мало того, что они были мокрыми, так еще и гипс на ноге мешал их снятию. Макс, видя, что мне это даётся не так легко, решил мне помочь — он подхватил штаны за резинку и стянул их вниз, аккуратно просовывая мою травмированную ногу из штанины.       — Как в старые добрые, да?       — Только тогда я тебе не помогал одеваться.       — Но зато отлично избавлял меня от одежды.       Я чуть улыбнулся, а Макс, кажется, немного смутился, ведь даже в полумраке комнаты я заметил его слегка покрасневшие щеки и то, как на мгновение он замешкался с тем, как продеть мою ногу через штанину сухих штанов. Но он быстро взял себя в руки и вскоре я лежал уже в чистой одежде и накрытый другим одеялом, которое Макс заботливо притащил из комнаты напротив. Он отдал мне своё одеяло? А сам как спать будет?       Я хотел задать ему этот вопрос, но он будто прочитал мои мысли и сказал, что в доме есть еще одно одеяло, так, на всякий случай. Мне почему-то захотелось, чтобы этого третьего одеяла не существовало и Макс провёл бы ночь под одним одеялом со мной — и ему тепло, и мне спокойнее. Забавно, что мне спокойно рядом с человеком, убившим четырёх людей и дважды травмировавшим меня самого. Видимо, с головой у меня точно есть какие-то проблемы.       Я решил улечься поудобнее, но Макс меня остановил.       — Погоди, сперва прими таблетки, а потом ложись снова.       — Тебе не кажется, что я слишком много их пью в последнее время?       — Ты и до этого их немало пил.       — В смысле?       — Ты антидепрессанты и транквилизаторы с седативками пил, так что простой парацетамол и антигистаминное тебе точно не повредит.       — Откуда ты--       — Чарли, прости за грубость, но заткнись и выпей.       Он протянул мне таблетки и стакан воды, а я послушно принял их и лёг на бок. Я бы мог снова прицепиться к нему с вопросами, но сейчас мне больше хотелось снова уснуть, ведь во сне организм восстанавливается куда быстрее. Да и голова была словно набита ватой, так что закрыть глаза и забыться — лучшее, что сейчас со мной может случиться.       Я прикрыл глаза и слышал, как Макс закрыл аптечку, затем покопошился, собирая мокрые вещи и одеяло. Когда я уже начал отключаться, то он наклонился ко мне и нежно поцеловал меня в висок.       — Пожалуйста, поправляйся скорее.       Он тихо произнёс, но я все равно услышал его и чуть улыбнулся уголками губ. Через мгновение я услышал, как закрылась дверь, и я провалился в столь необходимый и желанный для меня сейчас сон.       Сон был крайне неспокойным, и я все время то и делал, что ворочался в постели. Мне снились ребята из участка, Юки, и те четыре человека, которых я больше никогда в жизни не увижу. Сон был настолько реалистичный, что, кажется, протяни я руку, то я смогу коснуться Карлоса, но стоит мне потянуться, как он исчезает. Странно, но в моем сне был и Оскар, правда совсем не в том виде, в котором я его видел в последний раз, а ребёнком. Мне снился Пьер и наши встречи, когда я помогал ему обустроить дом к приезду Юки и то, как я помогал им с кухней уже когда японец приехал. Кажется, я даже слышал их смех во сне. Я видел Джорджа, и он выглядел…необычно спокойным? Он не выглядел осуждающе, или разочарованно, он был спокойным. Вокруг стали раздаваться голоса, и я оглянулся: все четверо стояли вокруг меня и повторяли в разнобой слова, но я ничего не мог понять из-за ужасного эха. Я мотал головой, а затем закрыл уши — голоса становились невыносимо громкими и от них начинала болеть голова. Я опустился на колени и в этот момент ко мне подошёл Джордж. Он наклонился ко мне, легко тыкнул пальцем мне в лоб и с лёгкой улыбкой прошептал: «Проснись». И я тут же проснулся.       Я резко сел на кровати и ловил воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Со лба стекали холодные крупные капли пота, а сердце бешено колотилось в груди. Видимо, когда я сел, то махнул рукой и задел стоящую на ночном столике бутылку с водой, потому что она с громким грохотом упала на старый деревянный пол, а за дверью моей комнаты послышались суетливые шаги и приглушённые голоса.       Я взглянул на завешанное шторами окно и увидел лишь темноту — сейчас была глубокая ночь? Или слишком раннее утро? Кажется, я совершенно разучился ориентироваться во времени, так что сошёлся на том, что сейчас глубокая ночь.       Сделав несколько глубоких вдохов, я сумел успокоиться и, когда глаза привыкли к полумраку комнаты, я потянулся к бутылке на полу. Успешно подняв её и сделав пару больших глотков, меня осенило — Макс был в доме не один.       Осознав это и чуть не подавившись водой, я прокашлялся и закрыл бутылку, возвращая её на место. Через минуту в комнату вошёл взволнованный Макс и сразу же подошёл ко мне, сходу начиная расспрашивать меня о самочувствии.       — Чарли, ты чего не спишь? Тебе плохо? Как ты? Что-то болит?       Он положил руки на мои щеки и задавал вопросы один за другим, будто бы пытаясь меня заболтать, чтобы я не слышал никаких посторонних звуков из дома за моей дверью, но я все равно услышал торопливые шаги и после как закрылась входная дверь дома. Я взглянул на Макса и чуть помотал головой, после чего убрал его руки от своего лица.       — Кто здесь был?       — Ты о чем? Мы здесь вдвоём.       Он потянулся и коснулся моего лба губами, проверяя есть ли у меня температура или нет, а я внимательно посмотрел на Макса, буквально сверля его взглядом.       — Вроде нет температуры, но ты все равно бредишь.       — Я серьёзно. Я слышал голоса, и сейчас кто-то вышел из дома.       — Чарли, тебе показалось. Ты просто еще не проснулся до конца, вот тебе и--       — Макс, завязывай с этим. Кто здесь был?       — Никого здесь не было.       — Ясно, я сам тогда узнаю.       Я начинал злиться, точно как и Макс, поэтому я даже не вспомнил о гипсе на ноге и попытался встать с дивана, но Макс быстро сориентировался и вернул меня обратно на диван. Я упал на спину, а Макс навис надо мной, прижал мои руки к дивану и внимательно посмотрел на меня.       — Мы в доме одни. Хватит что-то себе надумывать.       — Хватит делать из меня сумасшедшего.       — Но это ты свёл меня с ума.       — Так это я виноват?       — Господи, заткнись ты уже, а?       — И не поду--       Я не успел договорить, как Макс впился в мои губы требовательным поцелуем. Сперва я не отвечал и даже сопротивлялся, но в итоге все же сдался и вот мы лежим на диване, целуемся, а руками бессовестно шарим по телам друг друга.       Макс отпустил мои руки, и я сразу же обнял его за плечи, а он опустил свои руки на мои бедра, прижимая меня ближе к себе. Близость его тела, долгая разлука, накопившееся желание и нотка некой злости — это все буквально срывало крышу как у меня, так и у него. Мы страстно целовались и кусали губы друг друга, нам не хотелось разрывать поцелуй даже для того, чтобы сделать глоток воздуха.       Руки на бёдрах, руки под футболкой, руки под резинкой нижнего белья — невозможно удержаться, хочется касаться друг друга бесконечно. Хочется ощущать друг друга кончиками пальцев и чувствовать горячее тело рядом. Мгновение — и на нас нет футболок, ведь они кажутся сейчас такими лишними.       Макс стал целовать мою шею, а меня будто током пронзило, будто бы это все впервые. Он целовал шею, покусывал её и оставлял засосы, которые точно останутся алыми пятнами на коже, а я буквально горел от его ласк и не думал сдерживаться. Я вздохнул, когда его руки проникли под мои пижамные штаны; я стонал, когда он целовал мою чувствительную шею; я царапал его спину, когда он касался меня там, где его рукам не место.       Я потянулся к резинке его домашних штанов и хотел потянуть за них вниз, как Макс нехотя оторвался от моей шеи и взглянул на меня, хрипло прошептав:       — Чарли, может, не стоит сейчас?       — Господи, заткнись ты уже, а?       Я повторил его фразу и усмехнулся, а Макс понял это и лукаво заулыбался, и мы снова слились в поцелуе. Один поцелуй сменялся другим, тихие вздохи сменялись тихими стонами, и вскоре мы оказались совершенно обнаженными друг перед другом. Между нами не было ни грамма смущения, лишь всепоглощающее желание и…голод. Нам безумно хотелось друг друга, и наше желание читалось как в наших стонах, так и в касаниях, ласках, шепоте и взглядах. Всю ночь мы дарили друг другу себя и пытались насытиться вдоволь после столь долгой разлуки. Этой ночью для нас никого не существовало, кроме нас — двух по уши влюбленных сумасшедших.       Лишь с первыми лучами солнца мы выбились из сил и легли на диван, но еще какое-то время никак не могли уснуть. Усталость хоть и накатывала волнами, но нам хотелось побыть вместе еще хоть немного. Хотелось просто быть рядом и наслаждаться этой близостью.       Мы лежали на боку, разглядывая друг друга в полумраке комнаты. Он потянулся ко мне и нежно погладил меня по щеке, а я повернул голову и коснулся губами его ладони. Макс улыбнулся и легко поцеловал меня в лоб, после чего скользнул рукой по моему боку и обнял меня за поясницу. Я же ласково перебирал пряди его чуть отросших светлых волос. Нам не нужно было слов, ведь нам хватало лишь взгляда, чтобы понять, о чем думает другой. Но вскоре Макс прервал нашу молчаливую идиллию своим негромким голосом.       — Забавно, мы занимались любовью, а у тебя снова на ноге какая-то фигня.       — Ну да, сперва браслет, теперь гипс. Что следующее?       — Хм, как насчет кольца?       — На ноге? Хочешь мне кандалы нацепить?       — Нет, я о кольце на пальце.       Он улыбнулся и погладил пальцами мою ладонь, уделяя особое внимание безымянному пальцу правой руки. Я немного удивился, а Макс тихо засмеялся, взял мою ладонь в свою и поднес ее к губам. Ничего не говоря, он взял в рот мой безымянный палец и несильно, но ощутимо сжал его зубами у основания. Я не успел почувствовать боли, как он отстранился и довольно заулыбался, разглядывая след от зубов на моей коже.       — Вот на этом.       — Макс, я…       — Нет, не надо слов. Тебе нужен отдых, помнишь?       Я улыбнулся и придвинулся к Максу, крепко обнимая его под одеялом. Он обнял меня так, будто бы пытался обвить своими руками всего меня, и прижался щекой к моему виску. Прикрыв глаза, он едва слышно, но достаточно, чтобы я услышал, прошептал:       — Обнимаю тебя так, будто бы ты мой.       — Я и есть твой. Всегда им был и буду.       Тихо прошептав в ответ, я прикрыл глаза, наслаждаясь крепкими объятиями возлюбленного. Я будто бы чувствую, что он сейчас улыбается, и мне хочется, чтобы он улыбался так как можно чаще.       Мы так и лежали в обнимку и не произносили ни слова, и лишь когда я услышал ровное и спокойное дыхание Макса, я позволил себе наконец-то по-настоящему расслабиться и провалиться в сон в руках любимого человека.