Paint the town blue

Alex’s POV       Поиски моего напарника не прекращаются не на день, а Фредерик с каждым днём становится все более и более удручённым. Его можно понять: они с Чарльзом были довольно близки, и именно Фред стал присматривать за ним после ухода на пенсию его наставника Себастьяна.       Признаюсь честно, но с каждым днём мне все больше кажется, что Чарльз сам не хочет, что его, точнее, их нашли. Иначе чем можно объяснить отсутствие каких-либо требований со стороны похитителей? Да, их точно было двое, это уже установленный факт. Но кто тот второй человек — пока неизвестно. Мы с Лиамом после той стычки больше не пересекались, и я правда надеюсь, что он не будет совать свой нос в моё расследование. Зато я стал чаще общаться с Логаном и Эстебаном.       Логан частенько передавал мне слухи, которые слышал здесь ненароком — он же тут практически живёт, так что он буквально «уши» нашего участка. Да и на него возложили обязанность отслеживать подозрительные звонки приближенных к Чарльзу людей, но пока ничего такого замечено не было. Логан даже стал навещать Юки, чтобы поинтересоваться как там поживает сосед Чарльза и поспрашивать, не замечал ли он чего странного в доме. И да, камеры в их доме так и остались, и они работают бесперебойно, так что за японцем теперь можно даже последить…если хакнуть систему, конечно.       Эстебан с удовольствием рассказывал мне о своих делах, которые сейчас на него скидывают со всех отделов. И про изучение улик в деле Хюлькенберга — «ограбление важной шишки, надо кучу мелочёвки проверить на отпечатки и биологические следы»; и про изнасилование, которое ведёт Магнуссен — «у девахи столько веществ было в крови, что весь наш участок мог бы закинуться и неделю не выходить из транса»; и про разбойное нападение с летальным исходом, которое досталось Алонсо — «не в то время, не в том месте, и вот на моем столе лежит очередной молодой парень». Эстебан не псих, он просто радуется тому, что у него наконец-то появился нормальный объем работы, а не пара скучных и уже успевших надоесть экспертиз в месяц.       Вот и сейчас я сидел в кабинете судмедэксперта и слушал об очередной экспертизе с другого участка, с результатами которой он не был согласен.       — И их эксперт сделал экспертизу спустив рукава. Ну как можно было провести вскрытие, и сделать вывод, что это был суицид, когда это очевидная инсценировка!       — С чего ты взял?       — Вот, смотри.       Эстебан разложил на столе передо мной несколько фотографий тела молодой женщины и стал рассказывать о том, что ссадины от странгуляционной борозды не похожи на те, что бывают у самоубийц. «Тут ссадины неаккуратные, будто ее просто повесили как куклу. Самоубийцы, даже которые сами идут на этот шаг, в последний момент паникуют и ссадин остаётся куда больше. И наличие множества свежих ушибов на ее теле отметает версию с суицидом. Её избили, а потом повесили, никак иначе» — пояснил Эстебан, тыкая пальцем то на один, то на другой снимок. Вообще, я согласен с его мнением: я видел несколько висельников, и у всех были заметные ссадины на шее, а здесь все слишком…ненастоящее. Девушка на снимках выглядела спокойной, будто бы спящей, если бы не мертвенно-серый оттенок ее кожи.       Эстебан еще немного повозмущался непрофессионализмом своего коллеги из другого участка, затем собрал снимки со стали и сложил их в бумажную папку на столе. Он сел в своё рабочее кресло и поправил очки на переносице.       — Ну а у тебя как продвигается дело с поисками Чарльза?       — Никак. Вообще. Я в тупике. В тупичном тупике.       — И у меня по уликам ничего нет, что могло бы помочь. Я повторно проверил осколки, следы крови, сверился с экспертизой почвы и прочим, но ничего не нашёл.       — И я даже не знаю, в каком направлении мне двигаться дальше.       Эстебан о чем-то задумался и сложил руки на груди. Он затем спросил о моем разговоре с психотерапевтом Чарльза, и я изложил ему краткую версию нашей беседы.       — А ты проверял само учреждение, где был Макс?       — В смысле? Зачем?       — Ну как? В таких местах ведётся обязательный учёт посетителей — как просто гостей, так и представителей власти, и, конечно же, врачей.       — Думаешь, там можно найти что-то?       — Ну раз у Макса был сообщник, значит, они наверняка общались.       — А общался он все то время лишь со своим лечащим врачом.       Эстебан кивнул и щёлкнул пальцами, но я буквально на корню пресёк его энтузиазм и сказал, что Лиам говорил с его лечащим врачом и ничего нового он не узнал. Он был очень удивлён тому, что Лоусон вообще занимается моим делом, на что я закатил глаза и устало вздохнул. Я сказал ему, что я сам далеко не в восторге от этого, но Лиаму что в лоб, что по лбу — если ему скажешь не лезть сюда, он все равно полезет.       — Наверняка он сам уже проверил это.       — Без ордера? Это вряд ли.       — Может, Фред ему все же его выдал?       — Фред ордерами не разбрасывается, вот уж поверь. Тем более, что Лиам официально не работает с этим делом. Да и вообще, он профайлер — его дело составлять психологические портреты, а не вести расследование.       — Логично, да.       Судмедэксперт посоветовал мне поговорить с Фредериком насчёт этого и попросить у него ордер, чтобы пролистать журнал посещений места заключения Ферштаппена и просмотреть видеозаписи оттуда. Мне даже стало стыдно от того, что я сам не додумался до этого, а ведь детектив здесь я, а не он. Хотя, я все же еще начинающий, и это совсем не такая работа, как была в другом отделе — тут не приходится пялиться в монитор и тыкать по клавиатуре.       Я поблагодарил Эстебана за идею и решил не медлить, а сразу же пойти к своему начальнику. Он пожелал мне удачи, и я покинул его кабинет, сразу же направляясь к Фредерику.       В коридоре у кабинета начальника я столкнулся с Лиамом — он был недовольным, и прошёл мимо меня даже не проронив ни слова. Даже сарказма. Но если бы взглядом можно было бы убивать, то он бы точно засадил в меня пару десятков кинжалов. Иронично, ведь именно такое оружие использовалось в деле, которое он помог раскрыть Чарльзу.       Я подошел к двери Фредерика и постучал, после чего открыл дверь и, не дожидаясь разрешения, вошёл внутрь.       — Я же уже сказал — никакого ордера тебе не дам. Чего еще?!       Фредерик стоял спиной к двери и поэтому, видимо, принял меня за Лиама. Но развернувшись и увидев меня, он вздохнул и упёрся руками в свой рабочий стол.       — А у тебя что?       — Как бы странно не звучало, но мне нужен ордер.       — Еще один. А тебе зачем?       — Мне надо просмотреть журнал посещений Ферштаппена в клинике и видеозаписи оттуда.       — Вы что, сговорились с Лоусоном?!       Я сделал вид, будто бы впервые слышу о том, что Лиам лезет в расследование, и, видимо, мой взгляд а-ля «олень, которому навстречу несётся автобус» лишь подтвердил мою «неосведомлённость». Фредерик сел на своё рабочее место и стал спрашивать для чего мне нужен этот ордер, и я ему пересказал свой разговор с Эстебаном. Начальник слушал, затем провёл по лицу руками и внимательно посмотрел на меня.       — Ладно. Только скажи: Лоусон тоже туда поедет?       — Зачем? Я и сам справлюсь.       — Точно?       Фредерик скептически покосился на меня, затем сказал, что он в курсе того, что к Боттасу ездили мы вдвоём, и что мы вдвоём проводили с ним беседу. Я хотел спросить откуда он это знает, ведь я не упоминал этого в отчёте, но решил, что не стоит рисковать. В конце концов, сам психотерапевт отчитывался перед Фредериком о результатах лечения Чарльза, так что, может, и сейчас он перед ним отчитался о нашей беседе и упомянул о Лиаме. Но на этот раз я заверил его, что намерен заняться этим сам, да и с Лиамом у нас взаимоотношения не очень хорошие.       — Это все же моё первое дело, как детектива, и я бы хотел разобраться со всем сам.       — Верно подмечено.       — И теперь, думаю, у меня это получится, ведь с Лиамом мы больше не контактируем.       — Почему? Вы же неплохо ладили.       — Потому что он лезет в расследование, и последней каплей стал мой опрос свидетелей. Ну, той пожилой пары.       Мои слова удивили Фреда и он попросил рассказать поподробнее о нашем с ним конфликте. Я пожал плечами и сказал, что мы перестали общаться после того, как я не дал ему присутствовать на опросе свидетелей в деле о похищении Чарльза. Фредерик устало усмехнулся и потёр подбородок ладонью, будто о чем-то раздумывая. Надеюсь, я не подставил Лиама своими откровениями с начальником, а то не хотелось бы получить еще больше неприятностей.       В итоге мне все же удалось уговорить Фредерика на звонок прокурору, чтобы тот выдал ордер только на моё имя. Пока Фред говорил по телефону, я сидел на стуле перед его рабочем столе и в душе радовался тому, что ко мне, как к начинающему детективу, не относятся так, как относились к Чарльзу. Я помню, что когда он только начал свою работу здесь с Себастьяном, то многие считали его априори любимчиком как Феттеля, так и Фредерика, ведь именно они вдвоём буквально нянчились с ним и помогали чуть ли не с каждым шагом, хотя, будем честны, Чарльз и сам неплохо справлялся со своими обязанностями. Просто людям нравится кого-то осуждать и перетирать кому-то кости, вот и молодой начинающий детектив, так ещё и монегаск, был для них просто идеальной целью. У нас в участке работают люди разных национальностей, рас, ориентаций и так далее, но почему-то именно в разношёрстных коллективах чаще всего недолюбливают коренных жителей, так и вышло с Чарльзом. Но и он тоже не был размазнёй и выдержал такое отношение к себе, и в итоге стал достойным последователем своего наставника. Пока…пока не встретился с Ферштаппеном.       Пока я раздумывал о своём коллеге, Фредерик уже договорился по телефону и распечатывал одобренный прокурором бланк для ордера. Поставив подпись и все необходимые печати, он протянул мне лист.       — Вот, держи.       — Спасибо.       Я взял лист и пробежался глазами по тексту, который я и так уже знаю наизусть, ведь все эти бланки однотипные, отличаются только количеством печатей, датами и фамилиями тех, кому их выдают.       — И, Алекс?       — Да?       — Пожалуйста, не опускай руки в этом деле и найди Чарльза, хорошо?       Я молча кивнул и, скрутив ордер в трубочку, покинул кабинет Фредерика. Само собой, что я не оставлю это дело и буду пытаться найти хоть какие-то ниточки, которые позже приведут меня к Чарльзу. И к Максу. Но что я сделаю, когда его увижу? Не хочу сейчас об этом думать.       Я вернулся в свой кабинет, но ордер засунул во внутренний карман своей куртки, чтобы не забыть его и с утра прямым ходом направиться в место заключения Ферштаппена. Сидя развалившись в кресле перед компьютером, я почему-то вспомнил Лиама и то, как он выходил из кабинета Фредерика. Он явно был недоволен. Неужели он и правда просил Фреда об ордере? На что он вообще рассчитывал, если он никак не связан с делом и никаким образом в нем не участвует? Я его понимаю: он дружил с Чарльзом и все дела, но, черт возьми, не надо лезть туда, где ты ничего не понимаешь. Хотя, если честно, я и сам не до конца понимаю, что я делаю. Я вообще стал работать здесь с Чарльзом по просьбе Фредерика, ведь я не собирался возвращаться на работу в участок. Но теперь у меня и выбора нет, и появилась возможность…отомстить за Джорджа.       Я усмехнулся собственным мыслям — с каких пор я решил стать каким-то мстителем? Нет, мыслишки о мести Максу у меня появлялись периодически, особенно, после того дня, когда я узнал о смерти Джорджа, но я никогда не задумывался об этом всерьёз. Может, это прозвучит странно, но раньше меня такие задумки настораживали и даже пугали, а сейчас они мне кажутся настолько обыденными, что я от греха подальше не беру с собой на некоторые вызовы табельное оружие.       Пока я сидел и бесцельно смотрел в монитор, на мой телефон позвонили. Я был удивлён, увидев на экране «Логан Х. Сарджент», ведь мы вроде как особо не пересекались по делу. Любопытство взяло верх, и я ответил на звонок.       — Неужели ответил?       — В смысле?       — Я тебе уже раза три звонил.       — Да? Представляешь, я вообще-то работал.       — Да да, мне-то не заливай. Но да пофиг, я по делу.       — Что такое?       — К тебе Лиам приходил?       Я даже выпрямился в своём кресле и крепче сжал рукой телефон. Я сказал, что мы с Лиамом не общались в последнее время, а Логан лишь усмехнулся. Он сказал, что Лоусон заходил к нему и просил удалённо проверить телефоны Эстебана и мой. Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать. Он как-то говорил, что считает, что наш судмедэксперт может быть как-то связан как с побегом Макса, так и с похищением Чарльза, но какого чёрта он взял на себя роль детектива и лезет туда, куда его не просят? Его дело составлять психологические портреты, а не заниматься разнюхиванием информации. Вообще, я бы мог донести на него Фредерику, и его бы точно отстранили от работы, ведь дело расследуется под личным контролем начальника участка, но я же не мудак, чтобы так поступать. Я не мудак, но и терпение у меня не резиновое.       — Как ты понимаешь, я не стал ему помогать. Он же не связан с делом, да и приказов о том, чтобы я проверял ваши телефоны 24/7 мне не поступало.       Я молча слушал Логана, а в голове будто начали работать шестерёнки. Так что получается, Лиам считает, что я или Окон можем быть как-то связаны с похищением Чарльза? Он что, вообще поехавший?       — Ты же никак не связан с делом, помимо его расследования, верно?       — Логан, ты тоже головой приложился?       — Нет, ну я ж просто уточняю.       — Я иногда поражаюсь твоей глупости.       — Да да, я тоже тебя очень люблю. Ну, короче, я тебе инфу донёс, дальше уже разбирайся с Лиамом сам.       — Ага, спасибо.       Я закончил вызов и положил телефон в карман джинс. Мне точно надо будет поговорить с ним, но не сегодня и не завтра — у меня есть дела поважнее. Так что я дождался конца рабочего дня и, собрав свои вещи, покинул участок надеясь, что по пути не встречу новозеландца. Что-то работа детективом сделала из меня сплошной комок злости, или это нормально в этой профессии?       Путь до дома показался необычайно быстрым, но так бывает всегда, когда голова занята мыслями, а благодаря Лиаму мать его Лоусону, мыслями у меня будет занят весь вечер. Пусть он молится, чтобы я хотя бы поспал нормально перед завтрашним визитом, иначе наш с ним предстоящий разговор, а он точно состоится, явно будет проходить на повышенных тонах.