Paint the town blue

      Когда я проснулся с утра, то я не сразу понял, что ночевал не в своей комнате, а в комнате Макса. Но что было еще страннее — самого хозяина комнаты не было рядом. Его не было в постели, не было в комнате. Как бы шаблонно это не звучало, но постель кажется такой пустой и холодной без него. Я улыбнулся своим мыслям, ведь они звучат и правда слишком шаблонно, будто бы взяты из какой-то слезливо-романтичной книжки.       Перевернувшись на спину, я закрыл глаза руками, вспоминая, что вообще вчера было и как я здесь оказался. Вроде как вечер был как всегда, ничего из ряда вон выходящего не произошло, но вчера мне удалось одержать свою маленькую победу — я уломал Макса спать со мной. Просто спать — никаких приставаний, двусмысленных фразочек, провокаций. Просто спокойный, крепкий сон. Хотя вряд ли его можно было бы назвать таковым.       Я вспомнил о своих мыслях, которые еще долго не давали мне уснуть. Стоило им снова появиться в голове, как улыбка тут же испарилась с моих губ. Как бы мне не было хорошо с Максом сейчас, надо быть реалистом — это не может продолжаться вечно. Рано или поздно нас найдут. Рано или поздно его поймают. Рано или поздно нас снова разлучат. Рано или поздно…       Я закрыл глаза руками и прислушался к тишине в доме: либо Макс засел на кухне, как он обычно делал по утрам, либо его нет в доме. Не знаю, какой черт меня дёрнул, но я решил проверить прикроватную тумбочку. Аккуратно перевернувшись на бок и придвинувшись к краю постели, я потянулся к шуфлядке и открыл ее. Не знаю, что я ожидал там увидеть, но я точно не думал, что увижу там телефон. Это тот самый телефон, по которому Макс связывается со своим сообщником? Может, в нем есть намёки на то, кто этот загадочный человек? Может, мне удастся позвонить в полицию и…       Я прикусил губу и взял в руки мобильное устройство. Он был выключен, но все такие телефоны включаются простым зажатием клавиши на боковой панели, так что пара движений пальцами и экран гаджета загорелся ярким светом. Я подождал, пока он загрузится, затем провёл по экрану рукой — появилась клавиатура для ввода пароля. Цифровой пароль. Какой он мог бы быть? Я стал перебирать в голове возможные варианты. Его дата рождения? Слишком банально. Моя дата рождения? Слишком нагло с моей стороны. Дата нашей первой встречи? Даже я ее не помню. Дата моего похищения? Вероятно, но я даже понятия не имею, когда это было. Я уже давно заметил, что потерял счёт времени, так что для меня даты давно уже не существуют, лишь сплошные дни недели. Спасибо работе и привычному графику 5/2, так сказать.       Я сел на край кровати и стал просто смотреть на загоревшийся экран телефона. Попробовать ввести хоть какой-то пароль? Искусав свою нижнюю губу, я все же решился набрать дату рождения Макса — банально, легко додуматься, предсказуемо. Но, может, он решил, что именно так я и подумаю, и точно не стану пробовать ввести эту комбинацию, и поэтому выбрал ее? Так, поехали: 3-0-0-9-9-7. «Пароль набран неверно». Собственно, как я и ожидал.       Теперь моё внимание привлекла надпись «Экстренный вызов», появившаяся внизу экрана. Экстренные номера работают всегда, так что, если я сейчас нажму на надпись, то вызов точно пройдёт до службы спасения. Всего одно нажатие, и закончится моя жизнь с Максом. Всего одно нажатие, и я вернусь в свою серую, повседневную, лишённую всякого смысла жизнь. Всего одно нажатие, и я больше никогда не увижу Макса. Никогда не увижу его. Никогда.       Я смотрел на экран неморгающим взглядом и не мог решиться — нажать или нет? Хочу ли я свободы, или хочу быть вечным пленником голландца?       Не знаю, как долго я просто пялился в гаджет в своих руках, но лишь звук шагов за дверью смог вернуть меня в реальность. Я тут же вернул телефон на место и закрыл шуфлядку. И как только я это сделал, дверь в комнату открылась и из-за неё показалась немного растрёпанная макушка Макса, а затем и сам он с небольшим подносом в руках.       — Доброе утро, соня.       — Соня? А который сейчас час?       — Одиннадцать утра.       Макс подошел ко мне улыбаясь, и поставил поднос на прикроватную тумбочку. Он наклонился и коротко поцеловал меня в краешек губ, а когда я потянулся, чтобы поцеловать его «нормально», но он помотал головой и сказал, чтобы я сперва поел.       — Сперва ешь, потом займёмся всем, чем хочешь.       — Прям всем-всем?       Макс кивнул и сел на край кровати рядом со мной, а у меня от его этого вида в животе будто бабочки запорхали: серые пижамные штаны в клеточку и слегка растянутая футболка в тон им, растрёпанные светлые волосы и эти искрящиеся глаза. Неужели еще пару мгновений назад я и правда думал о том, чтобы позвонить в экстренную службу и сбежать от него? А сейчас я смотрю на него, и у меня в голове лишь одна строчка из песни: I don’t mind if you fuck up my life. Рядом с ним мне и правда плевать, если моя жизнь полетит к чертям.       Я повернулся и обнял Макса, а он, видимо, не ожидал этого и немного растерялся, но потом все же обнял меня и поцеловал в макушку.       Завтрак, да и вообще большая часть дня прошли довольно спокойно и приятно: мы снова вели себя как самая обычная парочка и буквально не отлипали друг от друга. Но ближе к вечеру Макс сказал, что ему нужно отойти, поэтому он оставил меня одного в гостиной. Как только он скрылся за стеной, я тут же сбавил звук телевизора, чтобы подслушать кому он будет звонить. Я был более, чем уверен, что он ушёл позвонить сообщнику. И, как не странно, я оказался прав.       Он снова отчитывался сообщнику о своём самочувствии, о моем, рассказывал, что и как у нас тут происходит. Затем Макс спросил, когда он сможет приехать к нам, чтобы переделать мой гипс. Я даже напрягся после этого вопроса — неужели мне наконец-то удастся увидеть этого человека? Кажется, я даже не стал дослушивать их разговор до конца, а снова погрузился в свои мысли о том, кто такой этот тайный сообщник Макса и как мне поступить, когда я узнаю, кто это?       Только я услышал шаги Макса, я сразу же вернул громкость на телевизоре на прежний уровень и сделал вид, что внимательно слежу за происходящим на экране. Он вернулся в гостиную и сел на диван рядом со мной, привычно обнимая меня. Я прижался к его боку и положил голову на его плечо. Мы сидели молча, но эта тихая пауза не могла длиться вечно, поэтому я решил всё же начать разговор, который наверняка ничем хорошим не закончится.       — Макси?       — Мм?       — А что…что будет дальше?       Макс немного удивлённо взглянул на меня и стал на ходу придумывать развитие сюжета фильма, который мы оба «смотрели» по телевизору, но я его прервал почти в самом начале его рассказа. Я чуть отодвинулся от него, усаживаясь на противоположный край дивана, и внимательно посмотрел на голландца.       — Я серьёзно. Что будет дальше с нами?       — В каком смысле?       — Ты же понимаешь, что мы не можем прятаться здесь вечно? Рано или поздно нас найдут, и--       — Чарли, не думай об этом. Всё будет хорошо.       — Нет, я так не могу.       Я помотал головой, и небольшая боль всё же отдалась эхом у меня в затылке. Я немного поморщился от неприятных ощущений, но от темы разговора не отступил.       Внимательно глядя на Макса, я продолжил спрашивать у него о том, что нас ждёт в будущем, и ждёт ли нас что-то вообще. Я говорил, что рано или поздно нас найдут, а когда это случится, то нас снова разлучат, и в этот раз уже наверняка. Я говорил и активно жестикулировал — я всегда так делаю, когда волнуюсь, а сейчас я волнуюсь, как никогда раньше.       — Ты же понимаешь, что нас разлучат, когда найдут?       — Нас не найдут.       — Нельзя быть в этом настолько уверенным.       — Чарли, ты к чему клонишь?       — К тому, что мне страшно. Мне страшно из-за этой неизвестности. Мне страшно от того, что может случиться дальше. Мне страшно, что я снова могу потерять тебя, и в этот раз уже навсегда.       Макс внимательно слушал меня и не сводил с меня взгляд, а к концу моей речи он снова крепко обнял меня и прошептал на ухо: «Ты меня никогда не потеряешь». От его слов у меня подступил комок к горлу и мне просто хотелось разреветься здесь и сейчас. Меня никак не хотело покинуть осознание того, что всё это плохо кончится. Это даже уже не простой страх, это уже паника, и мне не стыдно это признать. Я слишком зависим от Макса и просто не могу представить своей жизни без него. Никакая терапия, никакие переезды или еще что-то мне тут не помогут.       Он одной рукой крепко обнимал меня, а второй поглаживал по спине, будто чувствуя мою панику и пытаясь меня успокоить. И, признаюсь, кажется, у него это неплохо получалось. По крайней мере меня это успокаивало куда эффективнее дыхательных упражнений от Валттери.       Макс молчал, а его молчание меня настораживало. Может, он тоже не знает пока что будет дальше? Может, у него нет никакого плана? Может, он не думал, что всё зайдёт так далеко? Хотя это глупо, ведь раз он изначально затеял всё это, то должен был рассчитывать на такой исход.       — Знаешь, у меня есть пара идей, но мне сперва надо всё обсудить с…с сообщником.       — Зачем?       — Потому что он нам сможет нехило помочь, вот зачем.       — И что ты хочешь сделать?       — Я хочу уехать. С тобой. Плевать куда, хоть на край света, но с тобой.       — Макс, но это же--       — Чарли, тише. Я хочу уехать, и только от тебя зависит сбежишь ли ты со мной, или…или мы просто сдадимся в руки полиции, ведь ты прав — рано или поздно нас всё же поймают.       Кажется, в этот момент я даже потерял дар речи, потому что я точно не рассчитывал на второй вариант. Сдадимся полиции? Но тогда нас разлучат, снова. Но как я смогу уехать с ним? Как можно пропасть без следа? И, чёрт возьми, об этом мне и говорил Пьер во сне: выбор остаться с Максом или нет.       Внезапно я почувствовал ужасную головную боль и тяжесть принятия решения в будущем буквально ощущалась давящим грузом на моих плечах. Я крепче обнял Макса, будто бы боясь, что он сейчас пропадёт, а он, будто бы чувствуя всё то, что чувствую я, лишь крепче прижал меня к себе.       Мы снова сидели в тишине, и каждый из нас думал о своём: Макс о том, как бы ему всё провернуть, а я о том, на что мне решиться. Но никто из нас не думал прерывать эту тишину, чтобы высказать своё мнение или предложить какое-нибудь решение.       Не знаю, как долго мы так сидели, но через какое-то время Макс легко потрепал меня по макушке и сказал, что пора принимать лекарства. Я немного поморщился и откинулся на спинку дивана, а Макс взволнованно взглянул на меня.       — Болит что-то?       — Да, голова немного побаливает.       — Хорошо, сейчас всё принесу.       — Не надо, пройдёт.       — Головную боль, как и зубную, терпеть нельзя. Так что придётся выпить таблетку.       Я вздохнул и слабо улыбнулся — спорить с Максом совершенно бесполезно. Я слабо кивнул, а он коротко поцеловал меня в висок и поднялся с дивана, после чего быстрым шагом направился в свою комнату. Я снова остался один, но, как не странно, мысли не стали атаковать меня со всех сторон. Голова была пустой, и, кажется, что даже если прислушаться, то нельзя будет услышать даже шёпота этого паскудного внутреннего голоса, который так любит читать морали. Я прикрыл глаза и тяжело вздохнул, но вскоре услышал, как в комнату вернулся Макс.       — Вот, держи.       Он снова протянул мне три таблетки и стакан воды. Я спросил у него, что это за третья таблетка, ведь я всегда пил по две и точно знал, от чего они, и он совершенно обыденным голосом объяснил, что это простое обезболивающее. Он и вчера давал мне эту таблетку, это я точно помню, и что-то не припоминаю, чтобы я вчера жаловался на какие-либо боли. Я бы мог продолжить свои расспросы, но желания не было, и я просто принял медикаменты из рук Макса, затем он принял какие-то капсулы и поставил пустой стакан на стол.       Видимо, он заметил мой удивлённый взгляд, ведь я никогда еще не видел, чтобы он принимал что-то, хотя прекрасно знал, что ему нужно принимать медикаменты для контроля своего состояния. Он улыбнулся и махнул рукой: «Лень было идти принимать их у себя». Я кивнул, и толи от головной боли, толи ещё черт знает от чего, но мне вдруг захотелось спать, о чем я и сообщил Максу. Он кивнул, после чего поднялся с дивана и взял меня на руки.       — Макс, я же могу передвигаться сам.       — У тебя гипс расшатан, так что не возмущайся.       А мне ведь хотелось возмутиться, но строгий взгляд голландца отбил всякое желание. Я обнял его за плечи, и он понёс меня в…в его комнату? Неужели мы снова будем спать в одной постели?       Он аккуратно занёс меня в комнату, уложил на его постель и подал чистые вещи для сна. Я поблагодарил его и переоделся, но буквально с каждой минутой сонливость накатывала будто бы с новой волной и к моменту, когда я только-только натянул на себя пижамные штаны, я уже еле-еле соображал где сон, а где реальность. И как только моя голова коснулась поверхности подушки, я провалился в странный, очень странный сон.       Я не помню свой сон от слова вообще, но мне снова снились мои погибшие друзья, и они снова намекали мне на выбор. Неужели даже во сне эти мысли не дадут мне покоя? Их голоса раздавались какофонией в моих ушах, и я пытался закрыть их руками, но они всё равно проникали в мою голову, от чего она нещадно трещала. Когда я хотел закричать во сне, то голоса будто по команде затихли, ко мне подошел Карлос и, улыбаясь своей очаровательной улыбкой, легко щёлкнул меня по лбу, сказав это уже до боли надоевшее мне «Проснись».       Не знаю, ворочался ли я во сне, но в какой-то момент я почувствовал, как кто-то крепко стал держать меня руками, буквально прижимая к…к кровати? Я внезапно проснулся и хотел открыть глаза, но вовремя заметил незнакомую фигуру у подножья постели.       Стараясь не выдать себя, я стал из-под опущенных ресниц наблюдать за человеком, который что-то делал с моей ногой. Я уверен, что именно Макс меня прижимал к кровати, чтобы я не ворочался и не мешал его сообщнику. Забавно: вся комната погружена в полумрак, а именно на рабочую зону, то есть — мою ногу, светит небольшая настольная лампа. Наверное, Макс специально вместо обезболивающего дал мне снотворное и они оба уверены, что я все еще крепко сплю, учитывая, как быстро я вырубился несколько часов назад. Но и я сам не понимаю почему я проснулся. Хотя я всегда просыпаюсь после таких странных снов, причём просыпаюсь будто по команде сперва Джорджа, потом Пьера, теперь ещё Карлоса.       Пока я снова погрузился в свои мысли, я услышал тихий голос прямо у себя над ухом, и именно он заставил меня вернуться в реальный мир.       — Ты скоро закончишь?       — А ты его крепко держишь?       — Да.       — Уверен? Не хочу криво наложить гипс.       — Уверен.       — Если бы ты лучше держал себя в руках, мне бы не пришлось этого делать.       — Просто заткнись и делай своё дело.       В голосе Макса послышалось некое раздражение, а его сообщник просто вздохнул и продолжил накладывать мокрые гипсовые повязки на мою ногу. Моя нога рефлекторно дёргалась от прикосновения холодной повязки — все же переломы не заживают за такое короткое время.       Я лежал и пытался рассмотреть в темноте сообщника Макса, а в голове пытался понять почему его голос мне казался настолько знакомым. Я стал мысленно перебирать всех, чей голос был бы хоть отдалённо похож на него и…       Я тут же резко сел на кровати, чем застал и Макса, и парня врасплох, а они вдвоём смотрели на меня испуганно-удивленными глазами.       — Ты?!