Paint the town blue

Charles’s POV       Следующие несколько дней мы с Максом старались не думать о том, что наша идиллия может закончиться в любой момент. Мы с нетерпением ждали звонка от Эстебана каждый вечер, и он звонил ровно в 22:00 — ни минутой раньше, ни минутой позже. Правда, в воскресенье его привычное расписание изменилось, и он звонил дважды: в полдень и в уже привычные 22:00.       Он каждый раз звонил с разных номеров — наверное, купил себе несколько «горелок», чтобы уж точно не вызывать подозрений. Интересно, а звонит он тоже из разных мест, чтобы его нельзя было отследить, если Албон с Лоусоном найдут и эти номера? Наверняка, ведь Эстебан далеко не глупый человек и отлично понимает подобные тонкости.       В основном, в разговорах он толком ничего особо не говорил, лишь спрашивал о самочувствии и интересовался, готовы ли мы действовать. Когда мы спрашивали, что нам предстоит, он буквально слезал с темы разговора.       Эстебан позвонил нам в пятницу вечером и сообщил о том, что Алекс возможно что-то нашёл о нас, поэтому больше к нам не приезжал, чтобы не привести за собой «хвост». Собственно, после этого пятничного звонка и начались наши с Максом выходные, полные переживаний и игры в «я совсем не волнуюсь, и ты не волнуйся».       В субботу он позвонил и спросил, не замечали ли мы ничего подозрительного у дома, на что мы оба отвечали отрицательно.       — Это хорошо, а то я сам параноить начал после того, как нашёл отпечатки Албона на телефоне.       — Думаешь, он бы сюда поехал?       — Он? Нет, он слишком правильный и без одобрения Фредерика он не сунется.       — Ну да, в отличие от Лиама.       Макс тихо усмехнулся, а я закатил глаза, сразу вспоминая о «тёплых» отношениях между ними. Даже после того, как Макса заключили под стражу, Лиам не переставал время от времени подкидывать колкости в адрес Макса. Я даже несколько раз делал ему замечания по этому поводу, и даже один раз все переросло в небольшую ссору, но зато после Лиам взял себя в руки и перестал вообще говорить о голландце.       Этот его вечерний звонок длился меньше пяти минут, но даже этого времени хватило, чтобы рассказать и разузнать какие-то детали. Точнее, мы с Максом пытались разговорить Эстебана, но тот говорил коротко, чётко и только по делу. «Таблетки выпили? Вещи подготовили? Отлично, до завтра» — так заканчивался каждый разговор.       В воскресенье звонок был более ранним, но и продолжительным. Он снова спрашивал о нашем самочувствии, о моей ноге, причём говорил так, будто бы я вот-вот собираюсь марафон пробежать. Он засмеялся и сказал, что это просто забота, и бежать не придётся — на то будет машина.       Судмедэксперт сказал, что все подготовил и вечером приедет, чтобы помочь нам бежать отсюда. Он опять не вдавался в подробности, но сказал, что его гениальная идея должна сработать, ведь благодаря его работе у него много связей и все они сейчас оказались как-никак кстати.       — Кстати, Макс, ты же спросил у Чарльза?       — О чем он должен был спросить?       — О том, готов ли ты и правда бежать со мной, или все же решишь остаться?       Я с удивлением посмотрел на Макса. Мы же совсем недавно это обсуждали, и я уже дал свой ответ, почему он сейчас засомневался? Я без зазрения совести повторил свой ответ, подтверждая, что готов бежать с Максом хоть на край света. Эстебан тихо усмехнулся в трубку, услышав мой ответ, и сказал: «Ладно, голубки, ждите нас вечером». Нас? Я хотел задать ему вопрос, с кем он собирается приехать, но он уже положил трубку. Это не человек, это сплошная загадка, которую мне никогда не разгадать.       — Как думаешь, с кем он будет?       — Понятия не имею. Но раз он ему так доверяет, то думаю, нам не о чем волноваться.       Я кивнул, соглашаясь со словами Макса, и мы постарались провести наш последний день в этом домике так, будто бы ничего вокруг не происходит. Будто бы Алекс и Лиам не напали на след, будто бы нам не придётся бежать, будто бы мы просто влюблённая пара, живущая на отшибе. Но чем ближе подбирался вечер, тем напряжённее мы оба становились, хотя и старались этого не показывать. Макс не хотел волновать меня в лишний раз, а я не хотел, чтобы он еще больше стрессовал из-за меня.       Еще после звонка мы собрали кое-какие наши вещи, как и просил француз, затем Макс приготовил обед, и после приёма пищи мы устроились в гостиной, где старались хоть как-то отвлечься каким-нибудь фильмом. В итоге мы наткнулись на старую комедию «Евротур», которую Макс видел когда-то в детстве. Сперва мне она показалась глупой до ужаса, но потом я втянулся, и мы оба уже смеялись из-за неудач главных героев. Хоть на пару часов мы смогли отвлечься от гнетущего дня.       В 22:00 раздался очередной звонок от Эстебана, и на этот раз он лишь сказал: «Подъезжаю» и бросил трубку. Макс тут же подошел к окну и через открытое окно я увидел свет приближающихся фар. Две машины? Точно, он же говорил, что приедет не один. Макс сказал, чтобы я сидел на диване, а сам он вышел на улицу, но не тут-то было — я поднялся и поковылял за ним.       На улице нас ждал Эстебан и какой-то мужчина, явно старше нас троих. Оглядевшись, я краем глаза заметил еще одну машину с выключенными фарами, припарковавшуюся чуть дальше. За ними кто-то проследил? Я тут же схватил Макса за руку и сказал, что что-то не так.       — В смысле? Чарли, ты о чем?       — Поверни голову направо. Там стоит машина с выключенными фарами.       Все присутствующие будто по команде повернули головы и взглянули в нужном направлении, а Эстебан с Марком негромко выругались, после чего второй тут же ринулся к своей машине.       — Наверное, кто-то нас всё же выследил.       — Но я не могу понять чья именно это машина.       — Сейчас узнаем.       Негромко сказал Марк, взяв из машины огнестрельное оружие и направившись в направлении незваного гостя. Мне стало не по себе от этого и я сильнее сжал руку Макса, на что он даже никак не отреагировал — он будто бы сверлил взглядом ту незнакомую машину. Он будто бы узнал, чья она, и предчувствовал что-то недоброе. Как это называется? Шестое чувство? Наверное, именно оно сейчас у него и сработало.       Эстебан решил прикрыть приятеля, а сам велел нам с Максом вернуться в дом. Я сперва отнекивался, но Макс не стал слушать моих возмущений, молча взял меня на руки и просто занёс внутрь. «Сейчас не время для споров» — сказал он негромко, усадив меня на диван в гостиной, а затем отошёл, быстро закрыв за нами входную дверь на ключ. Я ждал его возвращения, но Макс почему-то задерживался, и в данной ситуации это стало беспокоить с невообразимой силой. Я приподнялся с дивана и негромко позвал своего возлюбленного:       — Макс? Макс, ты где?       — Чарли, я тут, ты только не--       — Какие телячьи нежности.       Макс вошёл в комнату, и я сразу же заметил знакомую фигуру позади него. Он чем-то подтолкнул его вперёд, и Макс подошел и плюхнулся на диван рядом со мной.       — Алекс?! Что ты здесь делаешь?!       — Работаю. Ищу любимца Фредерика и сбежавшего психопата, что же еще?       — Но…зачем тебе пистолет?       Я перевёл взгляд на оружие в руках Албона и по спине будто бы пробежали мурашки. Это не его служебный пистолет — калибр крупнее, значит, стреляет на поражение. Подсознательно я понимал, зачем он приехал сюда. Он приехал вовсе не за тем, чтобы «спасти меня от похитителя», как бы героически это не звучало. Джордж. Он приехал, чтобы отомстить Максу за Джорджа.       — Чарльз, не строй из себя идиота. Ты же прекрасно знаешь, зачем мне нужен пистолет. Собственно, как и зачем я здесь.       — Я…да, я понимаю. Но тебе от этого легче не станет.       — Оо, поверь, не тебе читать мне морали о совести и прочей фигне. Тем более, что твой возлюбленный сидит с тобой рядом. Пока что.       Алекс усмехнулся, после чего встал недалеко от нас и навёл пистолет на Макса, и я могу поклясться, что он готов выстрелить в любой момент. Алекс за этим сюда и приехал, так что вряд ли разговоры и мольбы смогли бы его вразумить. От осознания этого мне стало страшно — я боялся не из-за себя, а из-за того, что в этот раз могу потерять Макса навсегда.       — Алекс, послушай, я--       — Чарльз, ради бога, заткнись. Я хочу послушать, что скажет твой любовничек.       Макс до этого сидел с опущенной головой, так что я не видел выражения его лица, но когда Алекс обратился к нему, Макс взглянул на него настолько холодным взглядом, что льды Арктики покажутся адским пламенем по сравнению с ним. Он чуть наклонил голову на бок и внимательно посмотрел на Албона, произнеся отстранённым, почти незнакомым мне голосом:       — Что ты хочешь услышать?       Он спросил негромко, а я снова вцепился в руку Макса, молясь, чтобы он не сказанул ничего лишнего и не спровоцировал парня. Нам надо дождаться прихода Марка и Эстебана, ведь после проверки машины они точно вернутся в дом. Они точно смогут справиться с Алексом и обезоружить его.       — За что? За что ты убил Джорджа?       — Джорджа? М-да, знаешь, мне даже жаль было его убивать. Он был отличным парнем.       — Отвечай на вопрос.       — Мы с ним даже неплохо подружились. Жаль, что пришлось все же--       — За что ты убил его, твою мать?!       Алекс вспылил и на мгновение растерял свою сосредоточенность, и не будь у меня перелома ноги, я бы точно ринулся на него и смог бы обезвредить, ведь видел стопроцентную возможность. Но сейчас я лишь надеюсь, что кто-то из парней снаружи услышал выкрик Алекса.       Албон что-то говорил Максу, вёл свой монолог, где наверняка проклинал голландца, но я не мог разобрать его слов из-за звука пульсаций собственной крови в ушах — снова повысилось давление. Я то и дело поглядывал в сторону то окна, то входной двери, надеясь, что увижу знакомые силуэты, но их не было, и с каждым мгновением моё сердце билось все чаще от волнения и нарастающей паники. Алекс проследил за моим взглядом и тихо усмехнулся.       — Ждёшь своих спасителей? Думаешь, я не успею пристрелить этого ублюдка до их прихода?       — Алекс, не надо. Прошу тебя. Хочешь…хочешь, мы сдадимся полиции? Ну или--       — Чарльз, то, что я сдам его в руки властям никак не вернёт мне Джорджа. А он, на минуточку, был твоим близким другом. Как и Пьер. Как и Карлос. Как и тот же Оскар.       Затем Алекс зыркнул на Макса и едко произнёс: «Хотя Карлос был даже больше, чем просто друг». Он прекрасно понимал, что упоминание моего бывшего парня явно заденет ревность внутри Макса, но тот отреагировал на удивление спокойно.       Когда Алекс стал перечислять имена моих покойных друзей, а я почему-то стал вспоминать не их при жизни, а свои странные сны, и эти воспоминания отдавались болью в голове. Макс это заметил и тут же приобнял меня, спрашивая, все ли в порядке, на что Алекс цокнул языком и прокрутил пистолет в руке.       — Думаю, наша встреча немного затянулась.       Алекс взглянул в окно, за которым промелькнула фигура. Он передёрнул затвор, а из-за этого знакомого звука меня всего тряхнуло от испуга. Макс крепче сжал меня в объятиях, будто бы пытаясь успокоить, а я цеплялся за него как за спасательный круг. Хотя я даже не знаю, кого из нас больше стоит успокаивать.       — Чарльз, отпусти его.       — Нет.       — Чарльз, не усложняй ситуацию.       — Я сказал нет.       — Черт возьми, что за упрямый придурок.       Он подошел к нам с Максом и попытался оттянуть меня за плечо, но я ударил его локтем, за что мгновенно получил удар в ответ прикладом куда-то в район между шеей и плечом. Это не ускользнуло от внимания Макса и он мгновенно кинулся на Алекса. Между ними завязалась потасовка, и я, совершенно забыв про гипс и не обращая внимания на адскую боль в ноге, попытался помочь голландцу. Я пытался выхватить пистолет из рук Алекса, и в какой-то момент оказался зажат между Максом и Алексом. Одно неловкое движение, одна неловкая попытка выхватить оружие и…в доме раздался выстрел.       Я не чувствовал ничего — никакой боли, никакого жара — лишь как что-то мокрое начинает пропитывать толстовку как сзади, так и спереди, и видел глаза Макса. Его глаза моего самого любимого голубого оттенка не выражали страха или боли. Напротив, они были полны облегчения и спокойствия. Я прекрасно понимал, что пуля прошла насквозь и прошла через нас двоих, и что это возможно наши последние мгновения вместе. Постепенно во рту стал появляться солоноватый привкус, который точно ни с чем не спутаешь, и из уголков рта появились тонкие струйки горячей крови.       Мы с Максом рухнули на пол: я обнял его за плечи, а он обвил руками мои спину. Я не слышал и не видел ничего вокруг, кроме своего возлюбленного, умирающего вместе со мной. Но мне не было страшно, я был совершенно спокоен. Всё будто бы было так, как должно быть.       Я взглянул на Макса и, стараясь не поперхнуться кровью, прошептал едва слышно, но так, что он точно услышал:       — Я…я люблю тебя.       — И я тебя…люблю.       Он едва прошептал в ответ, начиная захлёбываться собственной кровью, и я чувствовал, как его объятия слабеют, и видел, как глаза начинают тускнеть. Макс коснулся губами моих, после чего прошептал напоследок: «А теперь…проснись».       Он прошептал прежде, чем закрыл глаза и погрузился во тьму, утягивая меня за собой.