Paint the town blue

Esteban’s POV       В тот вечер, когда мы с Марком помогли нашим беглецам смыться, мы сами закончили все приготовления лишь под утро, так что после всего я отвёз его на станцию, откуда он отправился домой, ну и я поехал к себе. Я ехал объездными путями, и на одной из дорог я выкинул в ближайшую речушку очередную «горелку» — она мне больше не нужна.       Только вот по времени я уже не успевал приехать домой, чтобы отдохнуть и поспать, так что я заехал только чтобы быстро принять душ и принять более работоспособный и свежий вид. Не хотелось бы, чтобы кто-то в участке стал задавать странные вопросы по поводу моего вида.       Уже к восьми утра я уже был в участке и занимался своими делами в кабинете. Судя по времени, то в домике уже должен был начаться пожар — хорошо, когда у тебя есть познания в химии и ты можешь устроить не только громкий взрыв, но и тихое, всепоглощающее пожарище. Второй вариант был нам как раз на руку. Так что я сидел в своём кабинете, читал очередной запрос на экспертизу по делу о нанесении тяжких телесных повреждений, и ждал каких-нибудь новостей.       Ближе к обеду я вышел из кабинета и пошёл в кафетерий за чашкой кофе, где и встретил Алекса с Лиамом. Они сидели вдвоём и что-то обсуждали с не очень довольным видом. Когда я уже собирался покинуть кафетерий, то они меня заметили. Мне не очень хотелось к ним подходить, но раз подозвали, то было бы невежливо просто развернуться и уйти.       Я подошел, сел к ним за столик и поставил кружку на его поверхность. Лиам уставился на меня так, будто бы пытался разглядеть во мне что-то подозрительное, но, благодаря специфике моей работы, я уже давно научился подавлять или скрывать свои эмоции. Лиам, я не из тех книг, которые тебе удастся прочитать.       — Как прошли выходные?       — Как всегда, дома. А у вас?       — Фруки съел что-то, пришлось вести его в ветеринарку. Все обошлось, но понервничать пришлось.       — Фруки? Это кто?       Алекс достал свой телефон и показал мне фотографию кота с очень недовольным выражением мордахи. Совсем как у Лиама сейчас. Я слышал, что у Алекса дома целый зоопарк, но вот имён его животных никогда не слышал.       Он коротко рассказал о своем походе к ветеринару, в конце добавляя: «Собственно, поэтому я не выспался и это моя уже…пятая кружка кофе за последние восемь часов».       — Ты же в курсе, что переизбыток кофе вреден для организма?       — Иначе я бы не смог сегодня функционировать. Я даже не смог придумать причину, чтобы--       Под столом почувствовалось копошение, после чего Алекс болезненно выдохнул и недовольно посмотрел на Лиама. Тот вроде как спокойно пил кофе, но пальцами свободной руки слегка постукивал по столу. Раздражает.       — Причину для чего?       Алекс переглянулся с Лиамом, и тот закатил глаза, после чего махнул рукой, будто бы позволяя парню говорить. Албон покрутил кружку со своим кофе в руках, после чего вздохнул и коротко сказал:       — Короче, мы напали на след Макса.       — Правда? И что за след?       — Номера телефона. Правда один из них неактивен с пятницы.       — И где ты их взял?       — Скорее, это где ты их взял.       Наконец-то Лиам решил ввязаться в разговор. Я удивлённо посмотрел на него и сделал небольшой глоток кофе со своей кружки, а Лоусон лишь усмехнулся. Он снова стал засыпать меня своими подозрениями, граничащими с обвинениями, а я устал вздохнул и откинулся на спинку деревянного стула, слушая его. Профайлер стал перечислять причины, почему он считает меня причастным к побегу Макса и похищению Чарльза, а я совершенно невозмутимо попивал свой кофе, чем действовал ему на нервы. Он упомянул и моё знакомство с Марком, и телефон, который Алекс нашёл на моём столе — мой единственный косяк, признаю.       — А еще один номер постоянно засвечивался в Танде, а именно у тебя там родня живёт.       — Лиам, ты перегрелся или что? У меня там никто не живёт.       — Ты сам об этом говорил, Эстебан.       — Мои родственники живут в Тадже, в Италии. Они давно переехали туда из Эврё, чтобы быть ближе ко мне.       — Тогда почему они не переехали в Монако?       — Чтобы не стеснять меня.       — Ты врёшь.       — Хочешь позвонить им и узнать лично?       Я достал свой телефон и протянул его Лиаму, а он недовольно покосился сперва на телефон, потом на меня, затем взял свой кофе и покинул кафетерий. Я пожал плечами и вернулся телефон в карман.       — Он всегда такой?       — Только когда все идёт не так, как ему хочется.       Мы просидели в кафетерии с Алексом около получаса, и я успел узнать у него почти обо всем, что мне только что предъявил Лиам. Должен признать, у Лоусона и правда отличная чуйка, но даже самую лучшую ищейку можно перехитрить.       Когда я уже возвращался к себе в кабинет, то на мой телефон пришло сообщение от Фредерика. Интересно, что ему понадобилось? Неужели новости от французских коллег подоспели?       Фредерик Вассёр:       «Ко мне в кабинет, живо».       Коротко. Ясно. Предельно понятно. Я развернулся от своей двери и пошёл к кабинету начальника. Уже войдя внутрь, я увидел там Лиама, Алекса и Логана. Фредерик сидел за своим столом и вид его оставлял желать лучшего. Когда я закрыл за собой дверь, то он сказал, чтобы мы все сели, ведь у него есть новости, и их точно нельзя назвать хорошими.       — Итак, я собрал вас здесь, чтобы сказать…кажется, мы нашли Чарльза и Макса.       — В смысле? Они в порядке?       — Нет. Они далеко не в порядке.       Все напряглись и в кабинете повисло молчание. Фредерик стал рассказывать, что его французские коллеги были вызваны на пожар в Танде. Сгорел небольшой и уже давно нежилой дом, и на пепелище нашли два очень сильно обгоревших тела, которые не подойдут для визуального опознания. «Да и вряд ли их можно назвать телами вообще» — тихо добавил Фредерик, но эту фразу услышали мы все. Я стоял с невозмутимым лицом, но мысленно поставил себе 5+ за выполненный план. И всё же, я ужасный человек.       — И причём тут Чарльз с Максом? Тела ж невозможно опознать.       — На скамейке рядом с домом были найдены предметы одежды и цветочный венок. Они провели их экспертизу. На вещах — частицы эпителия, соответствующие ДНК Макса и Чарльза, в венке — пара волос Чарльза.       — Вы хотите сказать, что…       — Что, возможно, тела принадлежат им же.       В кабинете снова повисло молчание, только сейчас оно было пронизано напряжением настолько сильно, что воздух в помещении можно было бы резать ножом. Фредерик выглядел сломленным, Логан — растерянным и разбитым, Лиам был удивлён, ведь он явно не ожидал такого поворота событий, а Алекс будто бы отключился от всех — он просто сидел, уставившись в одну точку. Я же опустил голову и уставился в пол, всеми силами стараясь делать вид, что эта новость меня ошарашила. Но я же знаю, что они оба в целости и сохранности, и наверняка уже не во Франции. Или Европе. Чёрт знает, где они, но точно нигде поблизости.       — Эстебан, у меня к тебе будет дело.       — Что? Какое дело?       — Я потянул за ниточки и мне удалось добиться, чтобы это дело отдали нам. Тела и вещи доставят сюда для дальнейших действий, и я хочу, чтобы ты лично провёл все экспертизы. Чтобы ты проверил все, что только возможно, и сказал…они ли это или нет.       — Да, конечно, Фредерик.       — А разве он может проводить экспертизы в этом деле? Они же друзья, как никак.       — Но не такие близкие, и они оба мне не родственники. Так что да, я могу.       Я взглянул на Лиама, а тот закатил глаза. Мне кажется, что он такими темпами стремится увидеть свой мозг, иначе я не понимаю откуда у него взялась такая привычка. Начальник сказал, чтобы мы возвращались к нашим делам, и мы все молча вышли из кабинета. Алекс с Лиамом пошли в одну сторону — где находятся их кабинеты, а мы с Логаном в другую, ведь наши кабинеты находятся в одном крыле, но совершенно в другом направлении от детективов.       — Как думаешь, это правда они?       — Доставят тела, тогда и узнаем наверняка.       — Но если это они…пиздец. Мы же недавно только общались с ними двумя. Я недавно обсуждал с Чарльзом камеры. Как такое может быть? Эсти, как?       Я молча кивнул и приобнял Логана за плечи, а он уткнулся лбом в моё плечо и тяжело выдохнул. Да, работа в участке — это не всегда просто отслеживание номеров и прочего. Иногда это связано с потерей друзей, и вот Логан сейчас переживает этот момент. Но он переживёт, ведь правду никто не должен узнать.       Когда мы разошлись по своим кабинетам, я сел за свой стол и заранее стал готовить бланки для отчётов по вскрытию. Заполню только личные данные, а про экспертизы и прочее писать не буду — вдруг кого-то приспичит полазать в моем компьютере, как тогда в телефоне? Было бы странно, если бы у меня обнаружились готовые отчёты, когда тела еще даже не привезли.       Собственно, тела и вещи обещали привезти утром, так что я собрал свои вещи, перепроверил лабораторию и секционную, после чего закрыл кабинет на ключ и покинул участок. Завтра ждёт вторая часть Марлезонского балета.       Утром, когда я только пришёл в участок, то меня уже ждали французские коронеры. Я открыл им секционную и они занесли туда два мешка с трупами, если их так можно назвать, ведь по сути это были кости и чуть-чуть ткани на них. Затем, один из коронеров пошёл за вещами с пепелища, а второй занялся со мной бумажной волокитой. Подпись здесь, подпись там — все как всегда.       Когда они ушли, то я сделал пометки в своих отчётах, затем надел свою униформу для вскрытия, после чего занялся своей непосредственной работой. Что ж, приступим.       «Вскрытие», если таковым можно назвать обследование костей с фрагментами тканей, заняло у меня не так много времени, как я думал. Собственно, это и не удивительно — от тел мало что осталось. Кости сильно обгорели, тканей почти не осталось, но из них можно выделить частички крови и узнать группу, про волосы я молчу. Провести экспертизу по слепкам зубов не получится, ведь я все проверил заранее — ни в одной из клиник Монако нет никаких записей о Чарльзе или Максе. Видимо, зубы они лечили не здесь. И это очень даже хорошо…в данной ситуации.       Закончив работать с телами, точнее, с их останками, я принялся за «экспертизу». В одном из холодных шкафов морга я хранил ту самую сумку с биоматериалами настоящих Чарльза и Макса. Я провёл лишь те экспертизы, которые подошли бы по состоянию доставленных тел: кровь, тёмные волосы с венка — это всё от Чарльза, а на кофте с пепелища был светлый волос — это точно волос Макса. Пробирки с другими биоматериалами я утилизировал от греха подальше. Так что ближе к концу дня, но не рабочего, я полностью закончил «экспертизы тел Чарльза Леклера и Макса Ферштаппена». Звучит страшно, будь оно правдой. Но осознание того, что я точно знаю, что это не они, вселяет в меня некое спокойствие и умиротворение.       Утром я принёс готовые отчёты Фредерику и видел, что он едва сдерживался, чтобы не зарыдать при виде слов: «Исходя из данных, полученных путём судебно-медицинских экспертиз, следует, что тела принадлежат Ч. Леклеру и М. Ферштаппену». Я решил оставить его одного, поэтому я молча и быстро покинул кабинет и, стоило мне закрыть за собой дверь, я могу поклясться, что слышал, как Фредерик зарыдал. Конечно, Чарльз же ему был как сын.       Следующие несколько дней были хаотичными: разговоры с семьями Макса и Чарльза, помощь в организации похорон, ведь как-никак, но они оба были когда-то работниками участка — «Чарльза» проводили в последний путь как подобается в полиции, а Макса скромнее, ведь по сути, его даже не должны были хоронить с почестями. Он же серийный убийца, о чем нельзя забывать. Сами похороны, бумажная волокита по поводу закрытия дела, внимание прессы ко всем участникам дела — это ужасно изматывает, но это часть работы. Теперь я понимаю как чувствовал себя Чарльз после закрытия дела с убийствами Макса. Никто из работников участка не раскрывал прессе подробностей произошедшего, пусть нас и преследовали буквально по пятам.       Семьи решили похоронить останки здесь же, в Монако. Я посоветовал им выбрать кремацию, ведь от тел мало что осталось из-за пожара, и, как бы странно это не звучало, но обе семьи на это согласились. Но кремация я предложил не просто так — если кому-то захотелось бы провести повторную экспертизу, то пришлось бы проводить эксгумацию, а из праха извлечь частички ДНК невозможно. Останки просто станут непригодными к повторной экспертизе, что опять же — нам только на руку. Так что сама процедура и похороны прошли довольно быстро и в закрытом кругу людей — только родственники, самые близкие друзья и пара коллег — я, Логан, Лиам и Алекс.       Алекс закрыл своё первое дело и решил, что работа детектива ему не по нраву. Он вообще работал в участке лишь по просьбе Фредерика, а сейчас его там ничего не держит, поэтому после похорон на стол к начальнику попало заявление о его увольнении. Фредерик подписал его, но сказал, что в любой момент будет рад принять Алекса обратно. Но вряд ли он решит вернуться: он решил заняться тем, что ему приятнее, чем расследование убийств и прочего криминала.       Лиам остался работать в участке, но параллельно стал проходить курсы повышения квалификации, чтобы потом сдать экзамен и стать детективом. Его явно будут ждать успехи в этом деле, если только во время работы он не сыщет себе больше врагов, чем друзей.       Логан же взял отпуск после случившегося — хоть он и не был ближайшим другом Чарльза или Макса, но их «смерть» его знатно подкосила. Да и отдых ему не повредит, тем более, что он говорил, что хочет навестить семью в Америке. Солнце, море, пляж, родня — может, хоть там он не будет торчать сутками перед экраном.       Говоря о Юки, я могу сказать лишь то, что он был разбит известием о «гибели» как Чарльза, так и Макса, но чтобы не впасть в депрессию, он ушёл с головой в работу. Знакомое поведение. Наверное, от Чарльза нахватался. Семья Чарльза позволила ему и дальше жить в их старом доме, на что Юки все же согласился, хоть и не сразу. Кстати, Лиам часто наведывается к нему, как он сам говорит: «для моральной поддержки». Может, так и есть, но вникать в специфику их взаимоотношений мне не особо хочется.       А что обо мне? Я как работал, так и работаю в полицейском участке. Дело закрыли, обвинений мне не предъявляли — просто не успели. Так что я все также провожу свои дни за экспертизами или в компании очень молчаливых, но когда-то живых людей.       Иногда я все же вспоминаю о том, как мы всё провернули: как я успокаивал Чарльза в его страданиях о Максе, как у меня появилась идея помочь Максу сбежать, как я просил Марка помочь мне, ведь он мой должник. Марк сразу же согласился, ведь долг есть долг. Мне стоило лишь объянить ему всю ситуацию, как он подкинул свои идеи и мы принялись к выполнению плана: он навещал Макса, расположил его к себе и уговорил на побег. Хотя уговаривать долго его не пришлось, он сам хотел скорее свалить из того места. Благодаря маскам Марку было легко вписаться в роль психиатра, а затем и механика — зная точно, в какой машине будут перевозить заключенного в больницу, он аккуратно подрезал шланг с тормозной жидкостью, но сделал этот так, что на разрез это точно не было похоже. Талант, что тут сказать?       А дальше всё просто: Макс симулировал болезнь, авария, побег. Первое время я помогал ему скрываться, но когда он стал более уверенным в себе, то пришлось действовать быстро. Похищение Чарльза, моя быстрая «зачистка» места преступления, перевозка их обоих в Танд. А дальше лишь наши созвоны с Максом на «горелки», мои ночные визиты, чтобы узнать, что и как там у них, ну и роль поставщика еды и медикаментов тоже была намне. Хорошо, что до Танда меньше двух часов езды, так что моей единственной проблемой стал хронический недосып. Дальнейшее развитие истории уже и так известно.       Примерно спустя месяц после всего случившегося, я возвращался домой после очередной смены в участке и обнаружил в почтовом ящике конверт без обратного адреса. Странно, я очень давно ничего подобного не получал, а если и получал письма, то исключительно по электронной почте.       Войдя в дом, я повесил куртку на вешалку и прошел на кухню, где кухонным ножом вскрыл конверт. Из него выпала небольшая открытка, но вместо экзотических видов или достопримечательностей, на ней была фотография рук двоих парней с тонкими кольцами на безымянных пальцах.

      «Шлём приветы от Элиотта и Сандера де Клерков❤️»

      Короткая надпись была выведена немного неровным почерком, но прочитав ее я заулыбался как идиот. Мне вдруг стало радостно и легко на душе, просто зная, что эти два сумасшедших наконец-то обрели свое счастье.