Поздно спасать, невозможно забыть

Пограничье, день пятый

«Сон наяву»

      Здесь было слишком много жизни, света, музыки, смеха и разговоров, которые казались настолько неуместными, что разум отказывался это воспринимать. Люди выглядели расслабленными, свободными, а их взгляды – беззаботными. Но это было невозможно. Как? Как среди этого хаоса, среди жестокости игр, среди постоянного выживания, могло существовать нечто подобное? На миг тело охватила беспокойная дрожь. Пальцы сжались на ткани штанов, и она сделала шаг назад.                 – Почему ты не в купальнике? По-моему, всем ясно дали знать, что такая одежда совершенно не подходит, – что-то слишком похожее на оружие уперлось в ее затылок. – Или мне раздеть тебя прямо здесь?       За спиной послышались одобряющие смешки. Прямо над ухом звучал грубый мужской голос. По позвоночнику пробежались мурашки страха. Скорее всего ее здесь не ждали и как теперь выкручиваться? Мэй старалась не показывать своего лица, поэтому медленно опустила голову.       – Я сейчас все исправлю.       – Конечно исправишь. Сейчас мы поднимемся в мой номер, и ты обязательно снимешь с себя весь этот балахон, – грубая рука легла на ее талию и прижала к себе. – Договорились? Ты же будешь послушной?       Нервы были на пределе. Ситуация выходила из-под контроля. В голове проносились мысли:

«Ну кто тебя тянул сюда вообще?».

      Человек, стоящий за спиной, не знал границ и без стыда водил своей рукой по ее талии и плечам, не забывая уточнять свое преимущество автоматом у виска. Он аккуратно убрал волосы за ухо и облизнул ее шею, неуклюже задевая пирсингом на языке выступающие от напряжения вены.       – А где же твой браслет? Неужто потеряла?       Следующие события произошли за считанные секунды. Разворот, пинок меж ног и оглушающие выстрелы. Мэй метилась наверняка. Парень был достаточно высокого роста и внушал страх. Еще мгновение, и он смог бы ухватить ее за предплечье, но девушка быстро увернулась и побежала со всех ног. Самозванку раскусили моментально. Паника охватила это место, несколько вооруженных мужчин гнались за ней.       По коридорам здания бывшего отеля звучали рассерженные крики, обещающие выпотрошить ее на месте. Этот шум оглушал Мэй, но чувство самосохранения преобладало. На пути встречались случайные свидетели, которых девушка либо расталкивала, либо искусно оббегала. Несколько раз над ее ухом со свистом пролетали пули.       Поднявшись по неизвестной лестнице и встретив безлюдный коридор, она не останавливалась ни на секунду. Что делать? Куда деваться? Вопросы нескончаемым потоком лились в голове. На очередном повороте ее застали врасплох. Да тот, кого она совсем не ожидала тут встретить. Да и не может судьба так над ней издеваться.       – Это уже не случайность, а закономерность какая-то, – он стоял в своей обычной расслабленной позе с руками в карманах.       Мэй широко открыла глаза, будто призрака увидела. В коридоре, с которого она только что свернула, прозвучали недовольные голоса и топот ног в их направлении.       – Помоги.       – Так этот шум из-за тебя. Весело, – он даже не пошевелился, только чуть склонил голову, рассматривая её.       – Пожалуйста!       Шаги гремели уже в десяти метрах. Голоса кричали: «Сюда свернула!», «Обыщите коридор!».       – С чего бы мне это делать? Какая мне от этого польза? – уголок его губ дёрнулся вверх.       Мэй стиснула зубы. Мольбы не сработают.       – Хорошо, – выдохнула она, чувствуя, как кровь стучит в висках. – Что ты хочешь взамен?       Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.       – Не знаю.       – Что значит «не знаю»?       – Пока что не знаю.       Мэй открыла рот, чтобы возразить, но парень перебил.       – У тебя нет выбора. Либо ты соглашаешься и выходишь отсюда живой. Либо отказываешься, и через десять секунд тебя хватают, – он кивнул в сторону коридора, где голоса звучали уже совсем близко. – Догадываешься, что они сделают с тобой?       – Ты...       – Да, я могу сдать тебя. Но захочу ли? Всё зависит от тебя, – парень стал разворачиваться, чтобы уйти. – Ведь живые люди... полезнее. Согласна?       Мэй смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит от злости и бессилия. Но выбора действительно не было.       – Согласна, – выдавила она, но тут же добавила: – Но учти: если ты меня подставишь, я потащу тебя за собой. Ты ведь здесь не просто так. Думаю, твоим друзьям будет интересно узнать, что ты помогаешь чужакам без браслета.       Парень улыбнулся на этот раз почти по-настоящему.       – Начинаешь соображать.       Больше слов не требовалось, парень незамедлительно ухватил ее за предплечье и втянул в соседнюю дверь, закрывая ту за собой. Это было маленькое помещение, где едва влезут два человека. Они оказались почти впечатаны друг в друга среди уборочного инвентаря. Мэй ошарашено смотрела в его прищуренные глаза. Парень приложил указательный палец к своим губам, указывая на то, чтобы они сохраняли тишину.       В коридоре послышались тяжелые шаги нескольких человек и ругань. Ладони девушки покоились на груди незнакомца, чувствуя ими его ровное дыхание и удивительно спокойное сердцебиение. В его взгляде отчетливо читалось превосходство над ситуацией. Зачем он это сделал? Неужели ему действительно требовалась чья-то помощь? И так ли это хорошо для Мэй?       – Очень интересно будет послушать всю историю, – его голос прозвучал даже тише, чем шёпот.       Мэй выдохнула и попыталась отодвинуться, но упёрлась спиной в швабру. Та противно звякнула о ведро.       – Тише, – он прищурился. – Хочешь, чтобы они вернулись?       – Что это за место? – спросила девушка, поправляя швабру.       – Уточни вопрос.       – Ты знаешь о чём я. Этот отель и люди в купальниках, которые выглядят так, будто у них нет никаких игр. Что это?       Парень чуть наклонил голову к двери, прислушиваясь.       – Это место называют Пляжем. Здесь собираются те, кто прошёл достаточно игр. Или те, кто был полезен тем, кто прошёл.       – Пляж? – на её лице отразилось непонимание. – Здесь нет никакого пляжа.       – Название может не соответствовать содержанию. Как, например, «безопасная зона» в игре. Ты это знаешь лучше других.       Девушка сложила руки на груди и продолжила собирать информацию.       – Кто здесь управляет? – спросила она.       – Человек, который считает себя королём.       – Ты говоришь загадками.       – Ты задаёшь общие вопросы.       – Хорошо, – она выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. – Конкретно. Зачем им все это? Купальники, вечеринки, оружие?       Парень облокотился плечом о стену.       – Порядок, – сказал он. – Иерархия. Те, кто внизу, добывают карты для тех, кто наверху. Те, кто наверху, обещают защиту и ответы. Которые у них не всегда есть.       – Так это... секта?       Он улыбнулся.       – Достаточно точное определение.       Мэй смотрела на него в полумраке, пытаясь считать хоть что-то с этого непроницаемого лица.       – Ты привёл меня сюда, – сказала она медленно, прокручивая в голове его слова на перекрёстке, его намёки про место с электричеством и водой. – То есть ты скажешь им, что сам меня привёл.       – Именно.       – И когда ты это придумал? Только что?       – А какая разница?       Мэй выдохнула. Он импровизировал. Всё это время он понятия не имел, появится она или нет, но когда появилась – мгновенно выстроил историю, в которой заранее привёл полезного игрока. И теперь она – его «протеже», а он получает дополнительный рычаг влияния. Или просто развлечение. С него станется и то, и другое.       – И ты здесь. В этой... секте...       Парень стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на неё сверху вниз с выражением, которое невозможно было прочитать.       – Тебя это удивляет?       – Почти нет, – улыбнулась девушка. – Всё равно ты странный.       – А ты всё ещё без браслета, в чужом месте, и на тебя охотятся с оружием. И при этом ты обсуждаешь мою странность.       – Кто ты? – спросила она тише. – На самом деле?       Он посмотрел на неё долгим, немигающим взглядом. Где-то в коридоре снова послышались шаги. Парень подождал, пока они стихнут.       – Чишия.       – Я не про то, как тебя зовут.       – А мы про титулы и звания? Ты спросила, кто я. Я ответил.       – И всё?       – А что ты хотела? Длинную речь о моём прошлом? Семейное древо? Список игр, которые я прошёл? – в его голосе скользнула ирония. – Это место не предполагает откровенности. Здесь каждый сам за себя, независимо от статуса.       Мэй замолчала, обдумывая услышанное.       – Значит, этот «Пляж», – сказала она наконец. – Ты думаешь, это поможет выбраться? Или это просто ещё одна ловушка?       Чишия пожал плечами. Она хотела сказать что-то ещё, но в коридоре снова раздались шаги. На этот раз ближе. Парень приложил палец к губам, Мэй замерла, даже дышать перестала. Человек прошёл мимо двери, не остановившись. Шаги затихли в другом конце коридора.       – Думаю, можно выходить, – сказал он, не спрашивая её мнения, и толкнул дверь.       Девушка выскочила следом, оглядываясь по сторонам.       – Ты куда? – спросила она, когда тот двинулся вперёд своей расслабленной походкой.       – Подальше от этого крыла. У тебя нет браслета, и каждый военный будет тебя останавливать. А у меня нет желания каждый раз объяснять, почему я вожусь с нарушительницей.       – Тогда зачем ты вообще ввязался?       Он остановился. Повернулся к ней.       – Хороший вопрос.       Они шли по пустому коридору, девушка считала двери, мимо которых проходила. Три, четыре, пять. На шестой она снова заговорила.       – Чишия.       – Что?       – Спасибо.       В этот раз она смотрела ему прямо в лицо. Он просто кивнул. Они прошли несколько коридоров, аккуратно избегая людей с оружием. Вокруг не умолкала вечеринка, с внутреннего балкона можно было наблюдать за тем, как одурманенные алкоголем мужчины и женщины полностью отдавали себя разного рода развлечениям. Все это не укладывалось в голове девушки, неужели на самом деле все жители Токио находятся в безопасном месте, со всеми удобствами и даже электричеством. Невольно она вспомнила о том, что изначально Чишия скорее всего предлагал ей прийти именно сюда. Но выглядело это слишком подозрительно. Спина парня выражала полное спокойствие и даже будто бы каплю удовлетворения, словно все шло по какому-то только ему известному плану.       Он привел ее в какой-то номер, включил настольную лампу. Обведя глазами помещение, Мэй отметила насколько здесь чисто и аккуратно.       – В гости привел?       – Что-то вроде того. Посиди здесь, я скоро вернусь, – ответил он.       Недоверчиво, но она все-таки кивнула в знак согласия. С одной стороны, пока что он ни разу не совершал попыток навредить, так что возможно между ними возникнут сугубо деловые отношения в плане взаимопомощи. А с другой… Чутье подсказывало оставаться настороже.       Прошло около тридцати минут, Мэй расхаживала по комнате, разглядывая предметы и не позволяя себе лишнего. Обычно спальня всегда говорит за своего хозяина, но здесь было другое ощущение, словно человек, живущий в этой комнате либо не любил хлам, либо… здесь вовсе и не жил.       – Добегалась? Маленькая пронырливая крыска, – голос из-за спины заставил сердце девушки застыть в груди. – Теперь тебе некуда бежать. И только попробуй выкинуть еще раз что-нибудь подобное, я из тебя решето сделаю. Только сначала позабавлюсь как следует.       Высокий парень в пятнистой черно-белой рубашке вырос в проходе из ниоткуда. На его лице расплылась мерзкая похотливая улыбка, которая не обещала для девушки ничего хорошего. Помимо него в комнату вошли еще три амбала, загораживая путь к отступлению через дверь. Между ними затесался… Чишия. Он как обычно ухмылялся, держа руки в карманах. Мэй неприятно обожгло внутри.       Очерчивая взглядом помещение, девушка искала метод своего спасения, но ничего не приходило в голову. Тем временем угроза приближалась. Номер находился на втором этаже, идея посетила ее моментально. Опыт в прыжках с такой высоты у нее уже есть, а дальше – бежать куда глаза глядят. Не успев даже сделать полный разворот к окну, Мэй почувствовала тяжелый удар прикладом по затылку. В ушах зашумело, глаза наполнились искрами, а тело словно в замедленной съемке рухнуло на пол.       Последнее, что она помнила сквозь сон – это то, как ее подняли на руки и закинули на плечо, будто ничего не весящую тряпичную куклу. В голове пронеслась мысль:

«Это конец».

Пограничье, день шестой

«Безумие в шляпе»

      Сознание возвращалось медленно и неравномерно – сначала появилось ощущение давления в висках, тупая, распирающая боль, которая пульсировала в такт сердцу и отдавалась где-то в затылке. Каждый вдох давался с усилием, грудная клетка поднималась тяжело. Она моргнула, но очертания предметов перед глазами дрожали и расплывались, свет из больших окон резал зрачки, заставляя жмуриться и отворачивать голову в сторону тени. Пространство постепенно собиралось в узнаваемые формы: длинный офисный стол из тёмного дерева, стены, обшитые деревянными панелями, и несколько фигур, стоящих полукругом. Судя по тому, что свет лился сквозь окна естественный, а не от ламп, наступило утро. Она провела здесь несколько часов без сознания.       Пальцы шевельнулись, нащупали ткань обивки стула, но запястья не слушались – их стягивала грубая верёвка. Мэй медленно приподняла голову и оглядела стоящих перед ней людей. Все они были одеты так, словно их выдернули с пляжной вечеринки: открытые купальники, шорты, яркие рубашки на голое тело. Никаких следов ночного веселья больше не слышалось. Бежать некуда, а значит, и тратить силы на лихорадочное придумывание плана отступления бессмысленно. Мэй заставила себя замереть и просто наблюдать.       Незнакомый мужчина в солнцезащитных очках отделился от группы и направился к ней неторопливым шагом. Свет из окна упал на его лицо, подчеркнув тонкую усмешку.       – Ты действительно не понимаешь, что происходит?       Мэй не ответила. Она слегка дёрнула пальцами, проверяя, насколько крепко затянуты узлы на запястьях, но взгляд остался сосредоточенным на лице говорившего. Мужчина сделал ещё один шаг, теперь свет очертил его силуэт чётче, высветив безмятежное выражение, за которым угадывалось нечто более опасное.       – Ну, чего молчишь как рыбка? – мягко произнёс он, приблизившись почти вплотную. – Чишия, ты правда уверен в её полезности?       Мэй заметила его в самом углу комнаты. Парень стоял, прислонившись плечом к стене и держа руки в карманах. Голова чуть наклонена набок, капюшон снят, светлые волосы падают на лоб. Чишия выглядел так, словно происходящее его не касалось, но Мэй уже научилась различать в этом наигранном безразличии проблески внимания. Холодное прикосновение металла к виску мгновенно вернуло её в реальность.       – Тебе лучше бы уже открыть свой сладкий ротик, – голос виновника её головной боли раздался прямо над ухом.       – Давай знакомиться. В этом месте меня называют Шляпником, – его голос прозвучал игриво.       – Мэй.       Шляпник улыбнулся шире и вытянул руку в сторону, словно представляя что-то великое, как актёр, раскрывающий сцену перед публикой.       – Здесь мы живём в безопасности, вдали от хаоса, наслаждаемся каждым прожитым мгновением! – его глаза вспыхнули азартным блеском, будто он искренне наслаждался произносимыми словами. – Мы – сообщество. Люди, которые поняли, что одиночество в этом мире не ведёт ни к чему хорошему. Люди, объединённые одной судьбой. Здесь есть правила, но они не будут к тебе жестоки, если будешь послушной.       Мэй прищурилась, пытаясь уловить в его интонациях признаки лжи, но он говорил слишком уверенно. Шляпник мягко наклонился ближе, его улыбка стала шире.       – Тебя не пугает место, куда ты попала? Ты не задавалась вопросом о том, кто стоит над этими жестокими играми? Как вернуться домой? – он отошёл к окну. – Мы собирали эту информацию по крупицам с каждого уголка Токио. Скажи, Мэй, достойна ли ты узнать её?       – Наверное… не знаю.       Парень в белой кофте в этот момент усмехнулся.       – Чишия сказал, что привёл сюда человека, который неплохо соображает и сможет стать нам полезным. Обычно этот парень так не поступает, что и заинтересовало меня. Он не соврал?       Мэй слегка отодвинулась от мужчины, насколько позволяли связанные руки, и перевела взгляд на Чишию с немым вопросом:

«Прям так и сказал?»

      – Нет, – она постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно. – Я действительно хочу знать всё об этом месте и буду действовать на вашей стороне.       Разумеется, это было лишь полуправдой, но ситуация не оставляла выбора.       – Как мило, ты мне нравишься! Тогда слушай: ты ведь уже знакома с играми и видела приз, который дают за победу? Игральная карта, масти которой означают вид игр, а цифры – сложность. Бубны – интеллектуальные, пики – физические, трефы – командные, червы – на предательство и игры с сердцами людей. Из достоверных источников стало известно, что тот, кто соберёт всю колоду, сможет вернуться домой.       Глаза Мэй расширились, внутри вспыхнула надежда от которой защемило в груди. Неужели действительно существует выход? Она подалась вперёд, забыв о верёвках, врезавшихся в запястья.       – Но только один, – продолжил Шляпник, его голос стал жёстче. – Следующий человек тоже должен будет собрать все карты всех мастей. Место, где ты находишься, мы называем «Пляж». Наша утопия. Рай среди всего этого хаоса. И чтобы контролировать порядок и помочь людям вернуться к нормальной жизни, мы установили номерную систему: от единицы и далее располагаются люди в очереди на колоду. Я – номер один. Тот, кто первый вернётся в наш мир. После меня номера продвигаются на один вверх.       Надежда, только что вспыхнувшая внутри, погасла так же быстро, как задутая спичка. Мэй поняла логику моментально: те, кто находится внизу списка, просто не доживут до своей очереди. И её имя наверняка окажется где-то в самом конце, среди тех, чья жизнь нужна только для того, чтобы добывать карты для других.       Шляпник продолжал говорить что-то о процветании, о дисциплине, о том, как им повезло оказаться в этом месте, но девушка уже не слушала. Её внимание рассеялось, глаза скользнули по лицам стоящих в комнате, по их спокойным, сытым выражениям, по браслетам с номерами на запястьях, и внутри медленно оседало осознание того, в какую ловушку она попала.       – И самое главное, на Пляже существует всего три правила. Мы ходим исключительно в купальниках, чтобы не было возможности пронести с собой оружие, ведь оно дозволено лишь военным. Все найденные карты принадлежат Пляжу, – Шляпник посмотрел ей прямо в глаза и выдержал паузу. – И всех предателей убивают.       Теперь она точно никуда не денется. Если попытаться сбежать – эти люди достанут её из-под земли, и Чишия, стоящий в углу с безучастным лицом, скорее всего, будет смотреть на это с той же ленивой полуулыбкой, с какой смотрел сейчас.

***

      Мэй лежала на кровати в номере, который ей выделили на втором этаже, и смотрела в потолок, прокручивая в голове события сегодняшнего дня. С одной стороны, Чишия действительно помог, придумав историю о том, что сам привёл её сюда в качестве полезного человека, это дало ей статус и отсрочку от немедленного убийства. С другой стороны, стоило ли оно того? Её будут заставлять играть на благо Шляпника и его приближённых до самого конца, пока она не сломается или не умрёт на очередной арене, а её карта уйдёт кому-то в коллекцию.       Она подняла руку к свету и повертела запястьем, разглядывая браслет с номером, который плотно обхватывал кожу. Синий пластик, белые цифры – простая вещь, которая теперь обозначала её место в очереди на смерть. Девушка по имени Анн – одна из верхушки Пляжа, женщина с короткой стрижкой, провела для неё экскурсию: показала бар, где круглосуточно разливают алкоголь, бассейн, столовую, медицинский кабинет в подвале. Мэй слушала вполуха, механически кивая, а сама отмечала расположение выходов, лестниц и окон, которые можно было бы использовать, если придётся бежать.       В дверь тихо постучали. Не дожидаясь ответа, Чишия вошёл и закрыл за собой дверь, прислонившись к косяку.       – Что-то такое я от тебя и ожидала, – Мэй повернула голову в его сторону, не меняя позы.       – Я и рассчитывал на это.       Он выглядел довольным в той мере, в какой Чишия вообще мог выглядеть довольным: уголки губ чуть приподняты, в глазах ни тени беспокойства. Мэй понимала, что теперь обязана ему, и эта мысль царапала изнутри, заставляя прикидывать, как можно избежать долга или хотя бы отсрочить его.       – Ты не переоделась. Нираги сорвёт одежду с тебя на глазах у всех.       – Это тот, что с автоматом? Мне не во что, – она села на кровати. – Не планировала пляжный курорт.       – Это поправимо, идём.       Он вышел в коридор, не оглядываясь. Мэй устало вздохнула, потёрла запястья, на которых ещё оставались красные следы от верёвок, и последовала за ним. Они спустились в холл, миновали бассейн, где продолжалась всё та же вечеринка – полуобнажённые тела, громкая музыка, плеск воды, звон бокалов – и направились в подвал. У лестницы Чишия свернул в коридор, где, по словам Анн, располагался медицинский кабинет, но остановился у соседней двери и толкнул её плечом.       Подсобка оказалась забита вещами: одежда, коробки с обувью, аксессуары, старая техника, несколько свёрнутых матрасов, прислонённых к стене. Скорее всего, всё это осталось от прежних владельцев отеля, в котором теперь обосновался Пляж. Мэй шагнула внутрь, разглядывая горы чужого имущества.       – Можешь взять всё, что угодно, – Чишия облокотился на дверной косяк снаружи.       Мысль о том, что придётся обнажаться перед толпой, не вызывала ничего, кроме раздражения. Но правила Пляжа не оставляли выбора. Мэй принялась рыться в стопках женской одежды, отбрасывая одну вещь за другой. Её миниатюрный рост и худощавое телосложение усложняли задачу: большинство купальников были слишком велики в груди или болтались на бёдрах, как чужие. В итоге она вытащила то, что более-менее подходило – чёрный купальник, состоящий из облегающих плавательных шорт до середины бедра и топа на тонких бретельках. Сверху накинула лёгкую полупрозрачную шаль до пола, чтобы прикрыть плечи и спину настолько, насколько это вообще возможно в таком наряде. Сложив свои спортивные штаны и кофту, она толкнула дверь и вышла в коридор.       – На игры такой же дресс-код?       Взгляд Чишии скользнул по её фигуре без тени смущения или особого интереса. Он едва заметно кивнул каким-то своим мыслям и, развернувшись, направился обратно к лестнице. Мэй двинулась следом, поправляя сползающую с плеча бретельку.       – Нет, играть можешь в чём угодно.       – Зачем ты приходил? Вряд ли проверить, что на мне надето.       – Я помог тебе, – он посмотрел на неё через плечо, на губах снова заиграла та самая ухмылка, не обещающая ничего хорошего. – Помнишь? Теперь ты мне должна. Но об этом позже. Сегодня ночью состоится очередная игра. Членов Пляжа делят на группы и развозят на машинах по разным аренам. Твоя виза ещё не истекла, но, скорее всего, сегодня тебя заставят играть, чтобы проверить на пригодность. Я тоже играю, так как несу за тебя ответственность.       Они поднимались по лестнице, шум вечеринки становился всё громче – басы проходили сквозь стены, заставляя перила мелко вибрировать под ладонью.       – Виза? Что это?       – Числа на картах обозначают не только сложность, но и количество дней, когда ты можешь не играть после победы, – он остановился у входа в холл и повернулся к ней. – Примерно через два часа всех соберут. Можешь пока развлекаться как хочешь. Только не напивайся до упаду, а то всё будет без толку.       – Я не пью.       Чишия ничего не ответил – просто развернулся и ушёл, растворившись в толпе, среди мелькающих тел, громкой музыки и ярких огней. Мэй проводила его взглядом, затем перевела глаза на происходящее вокруг. Полуобнажённые девушки танцевали на бортиках бассейна, парни позволяли себе распускать руки, кто-то громко смеялся, кто-то спал прямо на шезлонге, уронив голову на грудь. Мэй неприятно скривилась, поправила шаль, и, развернувшись, направилась в свой номер ждать, когда объявят сбор на игру.

***

      Отведённое время на отдых закончилось, и, как и говорил Чишия, в холле собрались почти все обитатели Пляжа. Толпа гудела разрозненными голосами, кто-то потягивал коктейль из высокого стакана, кто-то поправлял лямку купальника, и все постепенно стягивались к центральной лестнице, над которой нависал расписной балкон второго этажа. Мэй встала чуть поодаль и принялась рассматривать лица. Большинство выглядели слишком расслабленными. Под одобрительные выкрики и хлопки на балкон вышел Шляпник в окружении своей свиты. Он говорил чеканя каждое слово, будто выступал перед многотысячной аудиторией, а не перед сотней полуголых людей в холле заброшенного отеля. Мэй не слушала. Она скользила взглядом по головам, выискивая знакомую белую кофту.       – Сегодня ты едешь со мной, но в следующий раз, чтобы определить свою команду, смотри на меловую доску на первом этаже, – послышалось почти у самого уха.       – Слушай, – Мэй повернула голову вполоборота, понизив голос так, чтобы слышал только он, – думаешь, ты действительно нуждаешься в моей помощи? Ты занимаешь место в элитной десятке Пляжа, живёшь со всеми удобствами – чем я могу тебе помочь?       – Всему своё время, – он улыбнулся ей одними уголками губ.       Их команда, помимо Мэй и Чишии, состояла ещё из двух парней и девушки с белыми волосами, которую Мэй краем уха слышала, называли Зои. Группа торопливо двинулась к выходу, где на парковке уже урчали несколько автомобилей. Все расселись быстро, хлопая дверцами и перекрикиваясь, но Мэй замерла на месте, будто подошвы приклеились к асфальту. После аварии прошло два года – достаточный срок, чтобы похоронить близких, пройти через суд, научиться жить заново, но некоторые страхи не уходили, как ни уговаривай себя. Она понимала, что придётся сесть в машину, и даже пыталась настроиться: представляла, как займёт место у окна, как пристегнёт ремень, как будет смотреть на дорогу и считать вдохи. В голове это звучало выполнимо, но тело отказывалось подчиняться.       Ноги окаменели, мышцы бёдер напряглись и не желали делать шаг вперёд.       – Ну ты чего замерла? Давай быстрее, мы из-за тебя можем опоздать на игру! – крикнула Зои, высунувшись из открытой дверцы.       Мэй попыталась. Мысленно она уже сидела внутри, пристёгнутая, с прижатыми к сиденью лопатками, но ноги отказывались слушаться. Чишия, уже устроившийся на заднем сиденье, выгнул бровь и посмотрел на неё с непониманием. В этот момент кто-то сзади толкнул её в спину, подгоняя, и незнакомый парень, протиснувшись мимо, уселся рядом с Чишией, прижав Мэй плечом к белой кофте. Дверца захлопнулась, машина тронулась, и выбора больше не осталось.       Дорога выдалась нервной. Молодой человек за рулём вёл машину так, будто права ему выдали пять минут назад и он ещё не разобрался, с какой силой нажимать на педаль. Автомобиль то и дело подскакивал на ямах, вилял, опасно приближаясь к обочине, и пару раз Мэй чувствовала, как колёса теряют сцепление с асфальтом. Если бы не постоянная вибрация от этих манёвров, соседи обязательно заметили бы, как у неё трясутся ноги мелкой, непрекращающейся дрожью, которую она пыталась заглушить, вцепившись пальцами в край сиденья. Сердце колотилось где-то в горле, на грани того, чтобы перехватить дыхание. Душа ушла в пятки и вынырнула оттуда, только когда машина наконец затормозила у входа в офисное здание.       Но, кажется, от Чишии это не скрылось. Он несколько раз бросил на неё короткие, непонимающие взгляды, словно спрашивал:

«Под пули бросаться не боишься, а ездить на автомобиле – да?»

      После очередного такого взгляда Мэй не выдержала: резко повернула голову и злобно посмотрела на него, сжав челюсти. Он отвёл глаза, но уголок губ дрогнул.       Игровая арена находилась в офисном центре. Компания поднялась по лестнице и вошла в круглую переговорную комнату, залитую ярким, режущим глаза светом. Белые стены, длинный глянцевый стол, пять стульев вокруг. На столе лежали смартфоны для регистрации. Мэй взяла ближайший, поднесла к лицу, дождалась писка, подтверждающего опознание, и села. Плазменный экран под потолком загорелся, и приятный женский голос начал зачитывать правила:

Игра: «Волк в овечьей шкуре».

Сложность: Четвёрка Черв.

Количество участников: Пять.

Правила игры: Перед каждым участником на столе лежит четыре конверта. В каждом из них находится изображение. По очереди игроки задают друг другу уточняющие вопросы. Подвох заключается в том, что среди вас будет человек с пустыми конвертами. Его задача – стараться не попасться и убедить остальных, что он свой. По окончании опроса начинается голосование: игроки анализируют и отдают свой голос за того, кого считают волком. На это им даётся пять минут. Победа засчитывается только в том случае, когда игроки найдут волка. Пожалуйста, займите свободные стулья вокруг стола. Игра начинается!

      – Ну, хотя бы бегать не придётся, – сказала Мэй и опустилась на стул.       – Ты вообще понимаешь, что это игра на смерть?! А если все проголосуют за тебя? – голос Зои сорвался на высокую ноту.       Мэй ничего не ответила и перевела взгляд на конверты, разложенные перед ней ровной стопкой. Она отчётливо чувствовала на себе чей-то взгляд, но решила не поворачиваться. Прозвучал сигнал, каждый вскрыл первый конверт. На листке Мэй оказалась чёрно-белая корова, нарисованная грубыми линиями, но вполне узнаваемая. Девушка выдохнула: она боялась оказаться волком, и теперь, убедившись, что у неё есть изображение, немного расслабилась. Оставалось убедить ещё троих, что она своя. Мэй обвела взглядом сидящих за столом: парень по имени Хван хмурился, разглядывая свой листок, Зои нервно теребила край конверта, Рик барабанил пальцами по столу, и только Чишия, откинувшись на спинку стула, лениво разглядывал стены, будто происходящее его не касалось.       Прозвучал сигнал, и голос объявил:       – Первый круг вопросов начинает Хван.       Хван – военный с Пляжа, высокий, атлетически сложенный мужчина с короткой стрижкой и располагающим лицом. Его должность подразумевала жёсткость, но на вид он казался добрым и даже немного уставшим.       – Рик, что изображено у тебя на листе?       – Животное. Мэй, какого цвета животное?       – Чёрно-белое. Чишия, помимо животного что-нибудь изображено на твоём листе?       – Нет. Зои, у тебя пустой лист?       – Конечно не пустой! – девушка вспыхнула, щёки залились краской, а пальцы принялись заламывать друг друга. – Я честно говорю! Хван, в какую сторону смотрит животное?       – Налево.       Все уставились на Зои. Её поведение слишком очевидно кричало о лжи: красное лицо, дрожащие руки, сбивчивое дыхание. Но Мэй не спешила делать выводы – Зои проявила свою тревожность ещё в машине, и это могло быть просто реакцией на страх. Голос объявил начало голосования. Никто не решался высказаться первым – данных слишком мало, все ответы звучали правдиво, и любое обвинение могло обернуться ошибкой.       – Ну и как нам определиться? – нарушил тишину Хван.       – Может, просто не будем ни за кого голосовать? – предложила Зои, заискивающе глядя на остальных.       – Так нельзя, мы обязаны выбрать человека, – спокойно возразил Чишия.       Мэй напряглась. Понять, кто врёт, было сложно – все нервничали, даже Хван, хоть и старался держаться уверенно. Только Чишия оставался неизменно спокойным, но он всегда такой, и тыкать в него пальцем на этом основании было бы глупо.       – Я предлагаю голосовать за Зои, она покраснела, когда отвечала! – выкрикнул Рик, подавшись вперёд.       – Это глупо! Я всегда краснею, когда переживаю! – её голос зазвенел на грани слёз.       – А когда лжёшь – не переживаешь? – прищурился Рик.       Атмосфера накалилась.       – Я за Зои, – сказал Рик.       – Я тоже, – кивнул Хван.       – Придержусь большинства, – лениво бросил Чишия.       Все повернулись к Мэй. Она выдержала паузу, переводя взгляд с одного лица на другое, и наконец произнесла:       – Голосую за Хвана.       – Нет! Нет, послушайте! Я не волк, я правда не волк! – Зои схватилась за край стола. – Рик, ты же видел, я просто нервничаю всегда! При чём тут игра?! Хван! Чишия! Да скажите же что-нибудь!       Зои всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Она даже не стала отдавать свой голос – просто сидела, сгорбившись, пока не прозвучал сигнал. Из отверстия в стене вылетела пуля и девушка рухнула лицом на стол, оставив на глянцевой поверхности тёмную, расширяющуюся лужу. Все надежды Зои на возвращение в родной Токио оборвались в одну секунду. Чишия проследил взглядом за траекторией выстрела и спокойно заметил:       – Вот для чего эти отверстия.       Голос оповестил, что Зои была овечкой. Лица оставшихся игроков застыли в выражении опустошения – все, кроме одного. Чишия остался всё таким же отстранённым, словно смерть человека, сидевшего в метре от него, была не более чем любопытной деталью игры. Мэй перевела дыхание. Пора открывать следующий конверт.       Она снова выдохнула – изображение на месте, она не волк. Но расслабляться не стоило: ошибок это место не прощает. Сигнал, и опрос начинает Чишия.       – Рик, что изображено на твоём листе?       – Предмет интерьера. Мэй, из чего сделан предмет?       – Деревянный. Хван, на чём стоит предмет?       – На полу, естественно. Чишия, а может, это у тебя белый лист?       Тот даже бровью не повёл – только усмехнулся. Хван пытался использовать его же тактику, но безуспешно.       – Нет, у меня не белый лист.       Игроки подозрительно переглядывались. Ответы были слишком общими, любой мог сказать наугад и случайно попасть в правду, не имея перед глазами реального изображения. Но выбора не оставалось. Голос снова напомнил о начале голосования, и через несколько минут тело Рика рухнуло на пол точно так же, как тело Зои до него. Ужас – последнее, что отразилось на его лице, прежде чем пуля пробила лоб. Голос подтвердил: он был овцой.       За столом осталось трое. Голос объявил, что следующий вопрос задаёт Мэй. Она замерла, держа конверт в руках, и что-то не давало ей просто продолжить цепочку вопросов. Девушка раз за разом прокручивала в голове правила игры, вслушиваясь в каждую формулировку, и чувствовала подвох – смутный, но настойчивый, словно существовал другой способ найти волка, не убивая никого. Хван и Чишия смотрели на неё в ожидании. Тогда Мэй медленно взяла свой лист с изображением розы и повернула его лицом к сидящим напротив.       – Что ты делаешь? Так нельзя! Ты нас всех сейчас убьёшь! – Хван вскочил со стула, его голос сорвался на крик.       Чишия улыбнулся и повторил её жест. На его листе тоже была роза. Хван замер, холодный пот стекал по его лбу и собирался каплями на бровях, а взгляд заметался между двумя листками и лицами сидящих напротив.       – Я вспоминала правила раз за разом и пыталась понять, в чём настоящий подвох, – сказала Мэй, не повышая голоса. – Нигде не упоминалось, что мы не можем просто показать друг другу рисунки. И нигде не сказано, что найти волка можно только голосованием. Можно просто назвать его имя. Хван – волк.       Мужчина вжал голову в плечи и застыл в ожидании выстрела. Прошло несколько секунд, минута – ничего не происходило. Стены молчали. Голос бесстрастно объявил:

«Игра пройдена, поздравляем!»

      Мэй поднялась из-за стола и направилась к выходу, чувствуя, как дрожат пальцы. Хван остался сидеть, всё ещё не верящий, что остался жив. На свежем воздухе девушка глубоко вдохнула, наполняя лёгкие прохладой ночи, но облегчение вышло коротким: очередная игра, очередные две бестолковые смерти. Она шла к машине и думала о том, что было бы, окажись она не права. Умерла бы глупо, из-за того, что неправильно истолковала правила? Сгущающиеся тучи затянули небо, спрятав и луну, и редкие звёзды, оставив её стоять в полумраке.       – Долго же ты.       Мэй обернулась. Чишия стоял, облокотившись на капот автомобиля, и смотрел куда-то поверх крыш, в темноту.       – Ты знал, – сказала она. – Ты с самого начала понял, что можно просто показать листы.       Он не ответил.       – И ты смотрел, как они умирают. Хотя мог остановить это в первом раунде.       – Мог. Но это была твоя проверка. Не моя.       – Но она же была не для Шляпника, верно? Он вообще не видел, что там произошло.       Чишия наконец повернул голову и посмотрел на неё. Несколько секунд он молчал.       – Шляпник видит то, что ему показывают. А я вижу то, что есть.       – И что же ты увидел?       – Что ты не любишь убивать без нужды. Даже когда это выгодно.       – Ты считаешь это слабостью.       – Я этого не говорил.       Сзади раздались шаркающие шаги. Хван приблизился к машине, одарил обоих тяжёлым взглядом – на Мэй он задержался дольше, словно не мог решить, благодарить её или бояться, и молча сел на водительское место.       – Придурки, вы едете?       Мэй снова замерла перед машиной. Чишия заметил. Бросил короткий взгляд на её побелевшие пальцы, на то, как она застыла, не донеся руку до дверцы, и просто нагнулся к приоткрытому окну:       – Мы прогуляемся пешком.

***

      Ночь поглотила улицы, сделав их неотличимыми друг от друга. Тьма стояла такая плотная, что даже очертания домов угадывались скорее по памяти. Ни луны, ни звёзд – только бесконечный мрак, разлитый по городу. Чишия шагал впереди, Мэй отставала на пару шагов. Усталость навалилась тяжёлым грузом, каждый шаг давался с усилием.       Чишия заметил это, обернулся, скользнул взглядом по её лицу и, не говоря ни слова, сбавил шаг. Краем глаза Мэй заметила, что парень изредка наблюдает за ней. Небо наконец прорвало: первые капли упали на плечи, предупреждая, что скоро начнётся настоящий ливень. В груди поселилось знакомое ощущение пустоты – то самое, что приходило в минуты затишья и напоминало о доме, о сестре, о том, чего больше нет. Но спустя несколько минут оно отступило, вытесненное голосом Чишии, решившего вдруг нарушить молчание.       – Не боялась ошибиться и проиграть?       – Мне было всё равно, – она пожала плечами. – Если бы я ошиблась, это стало бы только моей проблемой.       Он ухмыльнулся, но ничего не ответил.       – Чишия, почему ты всегда такой спокойный? Тебя мало волнует то, что происходит вокруг, тебе всё равно на человеческие жизни. Со стороны ты кажешься человеком, который словно знает всё наперёд.       Он продолжал идти, не меняя шага, и спустя время, не глядя на неё, ответил:       – Если ты не привязываешься, тебе нечего терять, – помолчав, он добавил чуть тише: – Знать всё наперёд? Если бы я знал, что произойдёт, мне было бы скучно. Откроешь тайну своего появления на Пляже?       – Я осталась без партнёров и шла куда глаза глядят. Заметила машину и нескольких человек, проследила за ними и прошла без проблем. Это, конечно, очень интересное место с не менее интересными людьми, – Мэй улыбнулась уголками губ.       – Да, первое впечатление заставляет думать именно так.       Дождь набрал силу и обрушился сплошной стеной. Чишия свернул в сторону невысокого здания, зажатого между двумя многоэтажками. Вход был завален обломками мебели, грудой мусора и какими-то деревянными ящиками, но вход оставался достаточно широкий, чтобы протиснуться внутрь. Судя по всему, здесь когда-то прятались люди.       Мэй шагнула внутрь, осторожно переступая через осколки стекла, выискивая взглядом устойчивые точки опоры. Она не заметила скользкий участок пола, нога ушла вперёд быстрее, чем тело успело среагировать. Равновесие потерялось в одно мгновение, девушка уже ощутила холодок приближающегося падения, когда две мужские ладони уверенно сомкнулись на её талии, удержав в нескольких сантиметрах от пола. Мэй невольно охнула, но голову не повернула. Её мокрые волосы скользнули по его лицу, оставив на щеке влажный след. Он аккуратно подтолкнул её вперёд, помогая переступить через препятствие и пройти вглубь помещения.       – Спасибо...       Парень только кивнул. Внутри действительно кто-то когда-то обитал и обустроил убежище с теми удобствами, какие были доступны в пустом городе. Два старых кресла стояли по обе стороны от кострища, сложенного из кирпичей прямо на бетонном полу. Однако беспорядок и пыль намекали на то, что хозяин не возвращался уже давно и, скорее всего, больше не вернётся. Мэй нашла в углу запас сухих веток и коробок спичек, и вскоре между кресел заплясал огонь.       Девушка смотрела на огонь, чувствуя, как тепло медленно возвращается к онемевшим пальцам, и прокручивала в голове события последних часов. Чишия сидел напротив, вытянув ноги, и крутил в руках какую-то щепку.       – Какая была твоя первая игра?       – Блэкджек. Вышел победителем и получил револьвер.       – Блэкджек? Это что-то связанное с картами? – Мэй откинула голову на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. – Не умею в такое играть. Никогда не понимала любителей азартных игр.       – Я тоже не умею, – Чишия хрустнул щепкой, разломив её пополам, и бросил обломки в костёр. – Там были какие-то правила, но я не особо вникал. Оказалось, что это и не требовалось.       Они переглянулись и одновременно усмехнулись.       – Понятно, – протянула Мэй. – Так похоже на тебя. Многие могут позавидовать такому спокойствию. Ты смотришь на игру так, будто уже знаешь исход и в тебе нет ни капли страха.       – Страх сужает восприятие. Ты замечаешь только дуло пистолета и не видишь, что у водящего трясутся руки.       Мэй протянула руки к огню, грея пальцы.       – Сегодня не требовалось бегать или прятаться, но от этого было только хуже. Потому что нужно было смотреть на людей и гадать, кто из них врёт. И знаешь, что самое паршивое? Я ведь почти повелась. Я бы, наверное, тоже проголосовала за Зои. Просто потому, что она нервничала сильнее всех. А нервничала она, потому что боялась умереть. Не потому, что была волком.       – Но ты не проголосовала, – заметил Чишия. – Ты проголосовала за Хвана. Хотя он был спокоен и говорил уверенно. Почему?       – Потому что он был слишком спокоен, – Мэй нахмурилась, вспоминая. – Он говорил правильные вещи, но как-то... заученно. Будто повторял то, что уже слышал от кого-то.       Чишия чуть склонил голову набок, Мэй уже научилась распознавать этот жест – он означал, что её ответ его удовлетворил, но не до конца.       – И ты решила не убивать его. Хотя правила позволяли. Можно было проголосовать, и пуля досталась бы ему. Ты же понимаешь, что он – военный Пляжа? Что он один из тех, кто гнался за тобой с автоматом? Что завтра он снова будет выполнять приказы и, возможно, снова направит на тебя оружие?       – Понимаю, – спокойно ответила Мэй.       – И всё равно спасла.       – И всё равно спасла.       Чишия помолчал, переваривая это.       – Ты осознаёшь, что твоё решение не принесло тебе никакой выгоды? Даже наоборот – теперь у тебя на одного врага больше, потому что он видел, как ты его раскусила. Живой враг опаснее мёртвого.       – Осознаю, – Мэй подтянула ноги к груди, обхватив колени руками, и уставилась на пляшущие языки пламени. – Но я думаю об этом иначе. Не про выгоду. Я думаю про то, кем я становлюсь каждый раз, когда принимаю решение. Можно пройти через все эти игры и выжить, но если для этого придётся перестать быть собой – тогда какой в этом смысл? Зачем возвращаться в мир, если ты вернёшься уже не тем человеком, который в него попал?       – Большинство людей здесь не задаются такими вопросами, – заметил Чишия. – Они просто хотят выжить любой ценой.       – Я знаю и понимаю их. Но я так не могу. У меня была семья – родители, старшая сестра. Они бы не хотели, чтобы я превратилась в того, кто добивает лежачего. Даже если этот лежачий – враг. Понимаешь? Дело не в Хване и не в правилах игры. Дело в том, что я помню, ради чего я вообще пытаюсь выжить. И это не просто «остаться в живых». Это остаться собой.       Чишия долго молчал. Дождь за окном сменил ритм – теперь он барабанил по крыше не сплошной стеной, а редкими, тяжёлыми каплями. Костер потрескивал, разбрасывая искры.       – «Остаться собой»… Ты говоришь так, будто у тебя есть чёткое представление о том, кто ты. Люди понятия не имеют, кто они, пока их не поставят перед выбором. А когда ставят – удивляются собственным решениям.       – Возможно, меня просто поставили перед выбором достаточно рано, – ответила Мэй. – Не здесь. Там, в прошлой жизни. Случилось кое-что, после чего мне пришлось решить: либо я ломаюсь и перестаю во что-либо верить, либо держусь за то, что у меня осталось. Я выбрала второе. И теперь это единственное, что у меня есть. Память о людях, которым я всё ещё хочу соответствовать.       Чишия отвёл взгляд. Смотрел на костёр, на то, как пламя пожирает остатки веток, и молчал.       – Почти все люди, которых я встречал в этом месте, можно просчитать за несколько минут. Они либо хотят власти, либо хотят безопасности, либо просто хотят забыться. Их мотивы лежат на поверхности. С тобой иначе. Ты принимаешь решения, которые не приносят тебе выгоды. Ты сохраняешь жизнь врагу и держишься за какие-то принципы, которые здесь, по логике вещей, должны были давно рассыпаться. Это противоречиво и любопытно.       – Я думаю, ты тоже не такой, каким хочешь казаться.       Чишия не ответил. Разговор сошёл на нет. Парень и девушка отдыхали в креслах, каждый думая о своём. Дождь за окном гипнотизировал – монотонный шум, редкие всполохи далёких молний за горизонтом, потрескивание дров в костре. Мэй изо всех сил старалась не уснуть, но в какой-то момент веки стали слишком тяжёлыми, и она провалилась в сон быстрее, чем успела это осознать.       Сначала ночь проходила спокойно, но потом мозг снова решил надавить и проиграть уже знакомое до боли воспоминание. В ушах слишком громко зазвучала тишина, которая заволокла всё пространство вокруг после удара. Понимать происходящее Мэй могла только глазами. Несколько человек в форме мельтешили около искореженного автомобиля: кто-то пилил металл, кто-то пытался достать Ким из-под её головы. Она не понимала, что происходит, сознание ускользало каждые несколько минут. Следующее воспоминание – три разные скорые увозят её родных, а её саму перекладывают на каталку и что-то спрашивают. Однако распознать хоть слово возможности не было.       Потом белый свет операционной, слух прорезался и впитал в себя писк мониторов. На лице кислородная маска. Четыре человека в белых халатах стоят над ней и что-то делают в нижней части тела, двигаются быстро, передают друг другу инструменты. Мэй пытается поднять голову, но чья-то рука мягко опускает её обратно на подушку. Провал в сон и раздирающую душу тишину. По щеке бежит слеза.       Кто-то аккуратно тряс её за плечо. Ранние лучи солнца пробирались сквозь пыльные стёкла и разбегались по лицу, заставляя зажмуриться. Мэй открыла глаза, вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони и увидела над собой Чишию. Его рука всё ещё лежала на её плече. Мешки под глазами указывали на то, что он совершенно не спал.       – Ты не спал.       – Не хотелось.       – Врёшь.       – Возможно.       Он выпрямился, убирая руку, и кивнул в сторону выхода.       – Уже рассвет, дождь закончился. Можем выдвигаться дальше.       – Хорошо.