Sanctum Sanctorum

Было еще не очень поздно, когда Джинни, наконец, вышла из раздевалки. Она говорила с Майклом, но Гарри не слышал, о чем — не хотел подслушивать. Но, очевидно, разговор оставил у жены самые приятные впечатления. Она улыбалась, когда подошла к Гарри. — Не хочешь куда-нибудь сходить? — с ходу оживленно предложила Джинни. — Мы столько раз в последнее время собирались на свидание — и так и не собрались. Мне кажется, есть, что отметить, не так ли? — Тебя назвали лучшим бомбардиром матча, — в тон отозвался Гарри. — Уверен, об этом напишут и в «Спорт-экспрессе» тоже. — Не такая уж я тяжелая, — засмеялась Джинни. Видно, слова бывшей сокомандницы ее все-таки задели. — Энни уже предупредила меня, что теперь я займу место в основном составе. И что в ближайшие недели мне придется хорошенько поработать, потому что среди запасных больше нет охотниц. Нам с Морган придется вытягивать все, пока не выйдет Лоуренс. — Это ведь не очень страшно? — обеспокоился Гарри и машинально подставил жене локоть. Та охотно уцепилась и фыркнула: — Смеешься? Да я горы готова свернуть! Знаешь, а Эшли, кажется, не настолько стерва, как я думала. Когда рядом с ней нет Селесты, она более нормальная. Ну, немного... эксцентрична. И, наверное, даже немного жестока, но в паре с ней работать легко, когда она... Когда она сама это позволяет. Правда, она очень грубо отозвалась о нашей третьей, Хэлли. Хэлли действительно... уступает, но Эшли метко отметила, что ею можно заткнуть дыру в обороне. — Дело пошло на лад, — с удовлетворением заметил Поттер. — Это Майкл постарался, не я. Он предпочел действовать под прикрытием — даже от меня. — Да, я знаю, Майкл уже сказал, — Джинни кивнула и кому-то помахала рукой, направляясь к выходу. — Честно говоря, мне было немного неловко. Он уже второй раз выручил меня из неприятностей, а я только в прошлый раз вывалила ему на голову... Но, кажется, он не обижается. На это сказать было нечего, и Гарри предложил: — Может быть, заглянем в кафе или в паб? Или ты хочешь в ресторан — отметить победу? — Я не одета для ресторана, — сразу отказалась Джинни. Гарри скосил на нее взгляд. До этого не замечал, во что она одета, а разглядев, не понимал, почему это не годится для ресторана. Кашемировое пальто, облегающее стройную фигуру, выглядело отлично и дорого, да и ботиночки на каблуке, скорее, напоминали туфли. Но в ресторан не хотелось. Там придется корчить из себя высшее общество, а это неприятно. Пусть этим Малфои занимаются. — Тогда, может, в «Фонтан феи Фортуны»? Паб, который предложил Гарри, был из дорогих, не всем по карману, так что можно надеяться, что столпотворения там даже вечером пятницы не будет. — Отличная идея! — Джинни лукаво сощурилась. — Я сто лет не пила «Чешую дракона». — Не слишком ли крепко? — поддел ее Гарри. Однако Джинни шутки не поддержала и вздохнула: — Ты прав. Вкусно, но крепко, конечно. Тогда «Слезу русалки», тоже очень вкусно. И чего-нибудь пожевать, а то я после игры всегда голодная. Аппарировать прямо со стадиона, как известно, невозможно. Потому-то официальные портключи туда и оттуда стоят не так уж мало. Гарри отправился с женой к антиаппарационному барьеру, но, к сожалению, вездесущие папарацци их узнали — и сразу обступили плотной толпой. Поттер хотел было применить силу, но скосил взгляд на Джинни — и не стал. — Миссис Поттер! — воскликнул какой-то юноша, оказавшийся совсем близко. — Вы меня не помните? Гарри сразу парня узнал. Джинни повернулась на голос и улыбнулась: — Конечно, я вас помню. Вы — тот самый молодой колдограф, который снимал нас после того, как мы купили Тэсси. Я обещала вам сенсацию и не обманула, верно? — После того, как вы дали мне то интервью, меня заметили в газете, — похвастался парень. — И даже взяли на полставки спецкора. Я же и фотографировать умею, и работать со звездами... Ну, с вами. Не ответите на несколько вопросов? Остальные журналисты, менее удачливые, немедленно нехорошо уставились на нахального новичка. Однако Джинни быстро расставила все по местам: — Вам — обязательно. Остальные тоже могут снимать, если хотят. Гарри сдержался от того, чтобы не запрокинуть страдальчески голову. Это точно попадет на кадры, будет нехорошо. Тем более что другие папарацци сразу поубавили пыл. Видимо, лучше сделать кадры, чем дождаться, что звезда матча их пошлет. — Когда вы в прошлый раз сказали, что собираетесь выйти на работу, никто не ожидал, что вы начнете выступать, да еще и с таким блеском! — вдохновенно воскликнул репортер. — Не прошло и двух месяцев, а вы уже в основном составе, лучший бомбардир... Не подумайте, что я сомневался в вас, но это настоящий успех. Не поделитесь секретами? Джинни засмеялась: — Никаких секретов нет, я просто хорошо играю. Раньше у меня не было времени, но теперь я сделаю все, чтобы моя команда победила в Чемпионате. Пока получается. — О да, обогнать вас будет непросто, — подхватил парень. — Мистер Поттер пришел поддержать вас? — Да, Гарри почти всегда приходит на мои игры, — Джинни заглянула мужу в лицо. — И это очень поддерживает меня. — А ваши дети? Их вы не берете с собой? — репортер перевел взгляд на Гарри. Выхода не было, не подставлять же Джинни... — Мы считаем, что нашим детям пока рано на такие масштабные мероприятия, — произнес Гарри. — Да, я помню, миссис Поттер довольно строгая мама, — разулыбался корреспондент. — Мы все будем ждать, когда ваша семья воссоединится на трибуне болельщиков! — Может, нам еще и Тэсси притащить? — не удержался Поттер. — У вас еще есть вопросы? — Для маленького интервью — вполне хватит, — парень, кажется, засомневался. — Не хочу вас задерживать. Удачи вам, и я надеюсь на новые встречи! — У меня есть вопрос, — раздался женский голос. — Кажется, до игры возникла какая-то неприятная ситуация из-за вас, миссис Поттер? В спортивных кругах говорят, что у вас неприятности. Наше издание было бы счастливо опровергнуть эти слухи. Гарри забеспокоился. Он не рисковал влезать, поскольку это дело Джинни, но... — У нас действительно возникла техническая накладка, из-за которой пришлось произвести замену, — мило улыбнулась Джиневра в ответ. — И нет, это не из-за меня. Но подробнее вам могут рассказать миссис Джонс и мисс Рид. Мой контракт запрещает мне сообщать подробности. — Но... — начала спорить женщина. Джинни немедленно подарила всем остальным колдографом обаятельную улыбку и прощебетала: — Спасибо вам всем за внимание, однако нам пора. И вытянула Гарри из толпы мощным тараном. — Крепко ты их, — хмыкнул Гарри. — Я уже сказала, что хотела, покрасовалась перед камерами, ты не стал выступать — значит, все отлично, не стоит искушать судьбу, — рассмеялась Джинни. — Ты аппарируешь или я? — Лучше я, — Гарри не любил парную аппарацию, но если приходится, то лучше быть ведущим, чем ведомым. И мгновением позже оба оказались в тихом месте Горизонтальной аллеи, почти на пересечении с Косым переулком. Пройти до паба нужно было буквально несколько ярдов. — Мистер и миссис Поттер, какая честь, — приветливо обратился к ним хозяин — немолодой волшебник с солидным брюшком. — Хотите отдохнуть на первом этаже или на втором? Гарри повернулся к жене. На первом этаже всегда оживленнее, особенно если сесть у стойки. На втором столики гордо именовались «кабинетами» и были отгорожены друг от друга. — Пожалуй... на втором, — кокетливо выбрала Джинни. — О, конечно, к вам сегодня слишком много внимания, да? — понимающе понизил голос хозяин. — Птички мне уже напели, что вы прекрасно играли. — Вот именно, — усмехнулся Гарри. Он сделал заказ и пропустил Джинни вперед, чтобы та сама выбрала столик. И она выбрала — устроилась в уголке, где полумрак едва рассеивали свечи. Хозяин лично принес поднос и удалился, пожелав хорошего вечера. — Говорят, тут есть и комнаты, — вполголоса заметила Джинни. — Для влюбленных. — Ты считаешь это романтичным? — заинтересовался Гарри. С романтикой в жизни как-то не сложилось. — Сама не знаю, — вдруг рассмеялась Джинни. — Просто я подумала, что если мы хотим... Ну, не знаю, попробовать жить для себя, то нам стоит сменить обстановку. Когда мы летом планировали отправиться на море, я выбирала отель, где дети смогут жить отдельно — под присмотром, конечно. Гарри тяжело вздохнул. А чего, собственно, ждал? Ведь даже не озаботился тем, чтобы забронировать отель и портключи. Всем занималась Джинни. Наверное, ей было очень обидно отменять бронь, когда она все так хорошо распланировала и устроила. Но и ночевать в каком-то пабе как-то не тянуло. Вот если бы во время обучения в Школе Авроров было побольше времени... Гарри поднял стакан с элем и провозгласил: — За тебя и твою победу! — Не только мою, — не преминула заметить Джинни. — Я бы еще отметила игру Хорн. Держу пари, она могла бы поймать снитч и раньше, но дала нам возможность заработать побольше очков, не побоялась рискнуть. Гарри едва заметно покачал головой, пользуясь тем, что полумрак скрывал лица. Несомненно, ловец «Гарпий» сыграла отлично, но разве это повод обсуждать это? Тем более, когда удалось выбраться в паб. Такая редкость... Подумав об этом, он машинально обернулся. На миг показалось, что сейчас ворвется чей-нибудь Патронус — и все опять пойдет кувырком. Но было тихо, только снизу доносились негромкие голоса. Джинни ждала ответа. Гарри приказал себе — не врать. И даже нащупал старый шрам на тыльной стороне ладони, оставшийся на память о Черном пере Амбридж. — Знаешь, Джин... — Гарри даже запнулся. — Мне сейчас совсем не хочется обсуждать Хорн. Да, она классно играла, я не спорю, но мне... Честно, мне наплевать на нее. Я рад, что у тебя отличная команда, что ты здорово играешь и сумела выбиться в основной состав. Что тебя ценят, защищают... Все это здорово. Но это... — Только работа, ты хочешь сказать? — Джинни склонила голову набок. — Гарри, я уже говорила тебе, что не понимаю, почему ты хочешь работать с такой грязью и гадостью. Но я знаю, что для тебя это не только работа. Ты вкладываешь в это душу. И я — тоже. Не смей думать, что моя работа менее важная, чем твоя. Поттер вздохнул: — Я вовсе так не думаю, Джин. И даже если бы ты захотела... ну, я не знаю... мыть полы в «Дырявом Котле», я бы не думал, что эта работа не важна. Достаточно того, что тебе это нравится. Но ведь тебе совсем не интересно, над чем я работаю. Я прав? Джинни довольно долго сидела, молча потягивая эль, а потом опустила глаза: — Прав. Сначала я думала, что ты мне ничего не рассказываешь, чтобы меня защитить. Ну, помнишь, как в школе? Ты ничего не хотел мне говорить, ты отстранялся от меня, чтобы Волдеморт не избрал меня своей мишенью. И ты справился, хотя мне и было больно. Я оставалась в Хогвартсе даже тогда, когда Волдеморт объявил тебя «нежелательным лицом № 1». Я была твоей девушкой — и при этом даже Кэрроу ничего не предпринимали против меня. Я имею в виду, не заподозрили, что я могу что-то знать про тебя. — Оставь, Джин, это было — и слава Мерлину, кончилось, — перебил ее Поттер. — Война кончилась. Знаешь, я только недавно это осознал. — А я — давно, — призналась жена. — Только... Я понимала, что мне стоит больше интересоваться, чем ты занимаешься, особенно тогда, когда ты возвращался весь в грязи и крови. Но я больше знать этого не хотела. Я ошиблась? Зря не захотела стать тебе... ну, соратником? Ведь я бы тоже могла поступить в Школу Авроров. — Ты с твоим Редукто — несомненно, — улыбнулся Гарри. — Но нет, ты не ошиблась. Ты единственная из нас двоих что-то делала правильно. Тебе неинтересно — ну так и не надо себя заставлять. — Ну что ж... — Джинни подняла кружку. — Тогда за меня и за Аврорат, который нашел виновницу моих неудач! Гарри тоже отсалютовал и отметил: — Не просто неудач. Эта дурочка могла бы здорово вляпаться. Думаю, очень неплохо, что она вовремя получила по рукам. Станет осторожнее. — Кто теперь про работу, Гарри? — лукаво фыркнула Джинни. — Держу пари, ты уже внес ее в свой особый список. — Более того, я забрал твою футболку с заклятием, — спокойно ответил Гарри. — На случай, если эта Кавери не успокоится и продолжит тебя преследовать. — Вряд ли, — Джинни помотала головой. — Она не имеет ничего против меня лично. Хотя... Мне было очень неприятно, когда она начала выкладывать свои домыслы относительно тебя и меня. — Она просто не застала войну, — покачал головой Гарри. — Сколько ей было, когда Волдеморт пал? Джинни посмотрела в сторону. Прищурилась, пошевелила губами... — Получается, ей было десять лет. — Она тогда еще даже в Хогвартсе не была, — махнул рукой Поттер. — И все меряет своей меркой. А если бы она была нашей ровесницей, я бы не удивился, если бы она во время битвы встала бы на сторону слизеринцев. — Она и есть слизеринка, — хмыкнула Джинни. — Просто теперь это имеет меньше значения. Не знаю, интересовался ли ты этим, но у нас тоже дети, и я стараюсь присматривать за этим. При Макгонагалл соревнования факультетов перестали быть такими... острыми. В конце концов, это только школьные состязания, а не причина завязать враждебные отношения на всю жизнь. — Это... Это хорошо. Гарри сам не понимал, что произносит. Мисс Селеста Кавери — отличный предлог, чтобы заговорить о том, что на самом деле важно. Или... Он посмотрел на жену. Или не делать этого? Вон она какая довольная. Глаза блестят, огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам. Гарри поймал себя на мысли, что Джинни похожа на свой Патронус, только рыжей масти. Сильная, норовистая, с характером, но очень разумная... Но если не сейчас, то когда? И если опять промолчать, то что дальше? Признаваться в любви, уверять, что все хорошо? Да черт возьми, а завтра снова нарушить собственное слово и сбежать в магловский клуб?! — Знаешь, Джин, когда эта девчонка заговорила о тебе в таком тоне, я думал, что ты ее проклянешь, — ляпнул Поттер. — Хорошо, что вмешался Майкл. — Да... — Джинни отхлебнула еще эля. — Я все думаю, а зачем он вообще в это полез? Ну... Гарри, ты ведь понимаешь, что это дело не в компетенции Аврората. Заклинания, которые использовала Селеста, не ведут в Визенгамот. Они не причиняют вреда ни здоровью, ни благосостоянию. Это вопрос для разбирательства в Отделе магических игр и спорта. Иногда мне кажется... Впрочем, это, наверное, глупость. Да-да, извини, я, наверное, слишком много об этом думала. Гарри посмотрел в ее порозовевшее лицо и четко произнес: — Да, он любит тебя, Джин. Он признался... мне. — О... — Джинни, кажется, испугалась. — Вы ведь не... не поссорились из-за меня? И... Мерлин великий, неужели он так и... После того, как я его бросила? Еще в Хогвартсе! Я не хотела, чтобы... так. — Нет, мы не ссорились, — покачал головой Гарри. — Он был честен со мной, я был честен с ним. — О боже, а я ему еще и постель предложила, — Джинни залпом допила все, что оставалось в кружке. — Какая же я дура! Гарри снова посмотрел на нее. Даже в тусклом свете было видно, что щеки Джинни пылают. И он негромко произнес: — И я подумал... А что, если вся проблема во мне? Джин, мне не хотелось этого говорить, но Майкл признался мне, а я почувствовал, что... что я совсем не ревную. Знаю, это — предательство по отношению к тебе. Ты сделала для меня так много! В первую очередь, напомнила мне, что я нормальный человек. Помогла мне, когда все видели во мне кого-то, кем я не являлся. Героя, убийцу, выскочку, спасителя... Я не знаю, кого еще! Я думал, что это та самая любовь, которая спасает жизни и противостоит темным искусствам. Та, о которой рассказывают сказки. Воцарилось молчание. Гарри прикусил губу. Ну вот, сказал. Может, неловко, глупо, не полностью, но Джинни достаточно умна, чтобы додумать остальное. Прошло не меньше пары минут, когда Джинни устало произнесла: — Принеси мне еще эля, Гарри. Я не хочу спускаться вниз. Это уже было облегчением. Поттер бегом сбежал по лестнице, что-то говорил владельцу, чему-то даже улыбался. Но думал только о ней — о жене, которая только что добилась того, о чем мечтала в жизни... И что-то потеряла одновременно. Когда он вернулся с двумя кружками эля, Джинни уже взяла себя в руки. Она улыбалась, хоть и немного печально. — Спасибо, — уронила она и отпила свежего пива. — Я... Я не знаю, что тебе ответить, Гарри. Ты ведь только что сказал, что больше не любишь меня? — Нет! — яростно воскликнул Гарри. — То есть да, но... Послушай, я люблю тебя. Если тебе что-то будет угрожать, я без сомнений ввяжусь в это. Я готов отдать жизнь за тебя и детей. Но... — Но умереть за кого-то проще, чем жить, — усмехнулась Джиневра. — По крайней мере, для тебя так. Война кончилась, но ты оставил ее себе. Карманную такую, маленькую. Это называется — работа. Да, Гарри, кажется, я понимаю тебя. Наверное, впервые за несколько лет. Что на это сказать? Она права. И Гарри посмотрел ей в глаза: — Прости. Джинни вздохнула. — Не за что прощать, Гарри. Ведь ты же не обманывал меня. Ты просто чего-то не понимал. И я чего-то не понимала. Я думала, что время залечит твои раны, что у тебя будет семья, о которой ты всегда мечтал. Ради этого я отказалась от карьеры. Нет, не подумай, я тебя не виню. Что мы оба могли тогда знать? Только то, что мы свободны. Я — от семьи, ты — от долга перед всем магическим миром. Но, Гарри, что нам делать теперь? У тебя... У тебя кто-то есть? Так глупо. Я была уверена, что у тебя нет и не может быть другой женщины. У тебя для этого есть твоя личная война. — Нет... и да, — Гарри устало откинулся на спинку диванчика. — Я больше не хочу тебе лгать — даже из самых благих побуждений. У меня нет другой женщины. И никогда не было. Но совсем недавно, около месяца назад, я был в магловском мире. Мне было настолько паршиво, что хотелось самому смыть себя в унитаз. И я... изменил тебе, это правда. Нет, не тогда, когда у меня... не получилось. До этого. Джинни вдруг начала смеяться. И смеялась, и смеялась, в смехе проскальзывали истерические нотки. Гарри перегнулся через стол и крепко встряхнул ее за плечо: — Джин, ты в порядке? — Да... Да, сейчас, — она отпила из кружки, и было слышно, как стучат зубы о стекло. — Просто я подумала, что нормальным женщинам не признаются в изменах. По крайней мере, так. Гарри, ты такой... наивный, что даже смешно. Какая-нибудь Кавери вила бы из тебя веревки, если бы ты имел глупость влюбиться в нее. А я сижу и, как дура, пытаюсь придумать, как тебя спасти. — Меня не нужно спасать, — твердо отрезал Поттер. — Я справлюсь сам. Это... Это тот путь, по которому надо пройти самому. Если бы я был умнее, я бы прошел его еще восемь лет назад. Давай лучше подумаем о тебе. Ведь твоя мама... Джинни резко перестала вздрагивать и распрямилась. — У меня тоже есть путь, по которому я должна пройти сама, Гарри. Я много лет сносила упреки и «шутки» мамы, самое время положить этому конец. Жаль, конечно, что так много времени упущено... Но хорошо, что ты заговорил со мной сейчас, а не через пятнадцать лет. — Так что... — Гарри запнулся. — Каждый из нас теперь пойдет своим путем? — А ты против? — Джинни сощурилась. — Вроде бы ты сам этого хотел. — Я не против, я... Я хочу, — признал Гарри. — Но что будет с нашей семьей? С детьми? Джинни вздохнула: — Придется что-то решать, но, наверное, еще не сейчас. Сейчас и тебе, и мне есть, над чем подумать, что сделать... А потом... Увидим. Я знаю, что ты действительно любишь и меня, и детей. Я не сомневаюсь в тебе, Гарри. Я сомневаюсь только... — В чем? — Поттер вскинулся. Жена смущенно фыркнула: — Я долго думала, как вернуть тебя. Не от другой женщины, от работы. Ради этого... Ради этого я не прервала третью беременность, хотя у меня были такие мысли. А сейчас я понимаю, что ты никогда не был по-настоящему моим. Но ревновал! Не знаю, как ты отнесешься к тому, что, например, завтра я надену короткое платье и отправлюсь в магловский мир. А, и дам интервью, в котором скажу, что я развожусь. Ведь ты же хочешь развестись со мной, Гарри? Поттер опешил. И даже неэстетично булькнул элем. Это было слишком. — Я... не знаю, — пробормотал он. — Платье и магловский мир — это я еще могу понять, но интервью... Джин, пообещай, что не сделаешь ничего, что может поставить под удар мою карьеру. Жена рассмеялась, хоть и немного нервно: — Извини, я просто проверяла тебя. Подумала, а вдруг все это... Вдруг ты не осознаешь, чего добиваешься? Но я уже получила ответ. Да, ты все обдумал и все решил. — И?.. — Гарри ждал продолжения, но его не было. — О чем ты думаешь, Джин? Вернее, что ты думаешь обо мне? Джинни наклонилась ближе и просто проговорила: — Я тоже люблю тебя, Гарри Поттер. И рискну жизнью за тебя, если ничто не будет угрожать нашим детям. Но мне кажется, что мы достаточно мучили друг друга. Давай дружить? Я — Джинни, охотница «Холихэдских гарпий». Гарри протянул ей руку и впервые за разговор улыбнулся: — Я — Гарри, Главный Аврор. Наверное, это был самый странный разговор в жизни Гарри. Горечь и облегчение, беспокойство и чувство свободы, тоска по потерянному и надежда на будущее, — всего этого, казалось, многовато для тесного «кабинета» с небольшим канделябром. Гарри проговорил с женой почти до часа ночи, а потом не мог вспомнить, что именно обсуждалось. Но он впервые за много месяцев, если не лет, не беспокоился о том, что сказать и чем это кончится. В их жизни почти не было свиданий, а первое оказалось последним.