Sanctum Sanctorum

Гарри проснулся первым. На его плече спала Джинни, но, как ни странно, это не вызвало ни тревоги, ни безнадежности. Пожалуй, наоборот. Гарри взглянул на настенные часы и, улыбнувшись, легонько пошевелил жену за плечо: — Пора просыпаться, соня. — Неправда, — сонно раздалось из подушек. — Я теперь звезда, мне можно. — А, значит, ты теперь будешь просыпаться к обеду? — фыркнул Гарри. — Этим в нашем доме уже занимается Тэсси, место занято! — Все-таки ты ужасный муж, — простонала Джинни и приподняла голову. — А сколько сейчас?.. — Половина двенадцатого, — честно ответил Поттер. — Что?! — Джинни немедленно поднялась на локте и потерла лицо. — Вот черт. Я обещала Андромеде, что заберу детей не позже одиннадцати! — Уверен, она не станет обижаться... — начал было Гарри, но Джинни торопливо вскочила с кровати и прошлепала босыми пятками по полу. — Может, у нее были планы, а я подвела! — Джинни стянула со стула свою одежду и снова чертыхнулась. — Нет, это не годится. Мало того, что коктейльное, да еще и вчерашнее. Но на душ времени нет. Гарри, немедленно вставай, брейся... в общем, делай все то, что ты обычно делаешь, но чтобы через пятнадцать минут был готов. — Да я и через две могу, — пожал плечами Поттер. — Или через сорок секунд, если очень надо. — Нет, через сорок секунд не могу я... — Джинни даже приостановилась, а потом рассмеялась и, тряхнув спутанными со сна волосами, кинула в него платьем. — Вставай! Ты вчера обещал, так что за детьми идем вместе. Спорить Гарри не стал. Действительно вчера пообещал не только отправиться вместе за детьми, но и вообще... Проводить дома больше времени, участвовать в интервью, общаться с друзьями... В общем, много лишнего наобещал. И причиной тому — вовсе не пара лишних кружек эля. Просто на душе было спокойнее, а чувство вины давило, и... Так что через пятнадцать минут Гарри уже дожидался жену в столовой. И даже успел выпить чашечку наспех сваренного Дульси кофе. Довольно пакостного, надо сказать. Прав старый Кикимер, ей еще учиться и учиться... Джинни спустилась вниз, опоздав на две минуты от назначенного времени. И выглядела почти по-домашнему — мягкие свободные брючки, лонгслив. — Как-то не похоже на звезду, — заметил Гарри с усмешкой. — Ой, это Кавери даже в деревенский туалет с вечерним макияжем пойдет, — фыркнула Джинни. — А мне кофе? — А тебе Андромеда нальет, — пожал плечами Гарри. — Или мы уже не торопимся? Джинни даже спорить не стала. Вытянула его из-за стола, не дав допить последние пару глотков, и аппарировала прямо в гостиную Тонксов. Гарри сразу почувствовал, что кофе булькнул где-то в шее. — Ой, папа, — пискнула Лили. Гарри мотнул головой и распахнул руки, ловя дочь. Джеймс прижался к матери. Андромеда с улыбкой оторвала взгляд от книги, которую читала вслух, и спросила: — Хорошо отдохнули? Мы вчера слушали репортаж с матча. Джеймс и Тедди так вдохновились, что не спали до полуночи. И мешали остальным. — Совсем не мешали, — громко сообщила в ухо Гарри дочь. — Я тоже не хотела спать. Только если чуть-чуть. А Альбус и так заснул. На ковре. — Какие планы? — Андромеда перевела взгляд на Джинни. — Мы уже думали, что если вы не придете, то мы отправимся погулять. Здесь есть ребята, с которыми можно поиграть в мяч. А мы могли бы выпить кофе. — Или позавтракать, — добавила Джинни. — Есть хочется. Гарри не горел энтузиазмом, думая о «расширенной» семейной прогулке, но жена ясно дала понять, чего хочет, а обещания надо держать. И он поддержал: — В самом деле. Меня никто не дернул до полудня, это надо отметить чашечкой кофе. Хорошего кофе, а не того, который мне не дали допить. День был хмурый, но дети все равно с восторгом восприняли план — и уже через двадцать минут все чинно прогуливались по чистеньким улицам небольшого магического селения. Вернее, кто-то, конечно, шел чинно, как Лили, а старшие мальчишки носились, как игрушки в магазинчике Уизли. В субботу на улицах было немало народу. Кто-то приводил в порядок сад перед зимой, кто-то чистил котлы на свежем воздухе, где-то добродушно, но безостановочно брехала какая-то псина. — Куда мы идем? — не удержался Гарри. Жена ткнула его локтем в бок, но Андромеда спокойно ответила: — В общественный сад. Там полно деревьев, по которым можно лазить, а мы посидим на скамейке. А потом все вместе пойдем и выпьем чаю с пирогами. — Я не доживу, — простонала Джинни. — А тебе мы купим пирог просто так, — пообещал Гарри. — Ты же звезда. — Тише! — Джинни беспокойно оглянулась. — Еще не хватало, чтобы кто-то обратил внимание — и тогда нам каждый третий захочет сказать что-нибудь очень нужное, полезное и умное. До Поттера, наконец, дошло, почему Джинни так оделась, а роскошные волосы собрала в непритязательный пучок. Однако как ни странно, но прогулка оказалась не столь мучительна, как Гарри изначально предполагал. Андромеда — в качестве конспирации — принесла Джинни большой кусок персикового пирога. Чтобы его запить, Джинни трансфигурировала собственную расческу в чашку, а потом со смехом наполняла ее с помощью Агуаменти — и, конечно, обрызгала всех. Мальчишки с энтузиазмом влезли на старую кривую яблоню и орали что-то о том, что они плывут на болгарском корабле. Лили с местными девочками обдирали последние листья с яблони и собирали камушки, играя во что-то свое. Альбус, пользуясь недавно приобретенным умением ходить, пытался гонять голубей. Гарри осмотрел его комбинезон и пришел к выводу, что больше испачкать все равно нельзя, пусть продолжает. Время шло, и погода начала портиться. Хмурые тучи заложили небо плотной пеленой, а на землю начали падать первые капли дождя. Гарри вполголоса спросил: — Не пора ли под крышу? — Ты же аврор, Гарри, — улыбнулась ему Андромеда. — А детям грязь только в радость. — А вот мне не очень, — неожиданно поддержала мужа Джинни. — Я думаю, что нам действительно стоит выпить по чашечке кофе, а потом отправляться домой. С легким трудом, коротким воем и обещанием торта детей удалось увести. Гарри только философски оглядел собственных отпрысков. Как им удавалось запачкаться по уши — одному Мерлину ведомо. Вроде Лили играла в тихие игры, а все равно даже на личике грязные разводы... Однако у Андромеды оказалось куда больше опыта, и за стол в кондитерской дети забирались уже более-менее чистыми. По крайней мере, с чистыми мордашками и руками. — Мистер Поттер? — ахнула хозяйка заведения. — Ой, нет, правда, это вы?! И миссис Поттер! Боже, а... А можно автограф? — Чей? — как можно более мягко поддел ее Гарри. — Мы еще, возможно, не раз заглянем, не нужно так волноваться. Хозяйка взяла себя в руки, и посиделки были бы вполне милыми, но Гарри шестым аврорским чувством ощущал, что что-то не так. Наверное, виной тому были взгляды, которые то и дело настигали теплую компанию. И когда на выходе из кондитерской их встретила очередная журналистка, Гарри машинально тяжело вздохнул. Хозяйка, конечно, не удержалась и кому-то растрепала, а дальше молва пошла — и за неполный час привела сюда на порог эту... акулу. Впрочем, журналистка акулой не выглядела. Наоборот, довольно миленькая девушка. Гарри отвернулся, делая вид, что проверяет, застёгнуты ли одежки на детях, и процедил: — Ну почему даже посрать нельзя, чтобы никто не приперся?! — Потому что мы слишком редко даем интервью, — трезво ответила Джинни. — И слишком редко выходим в свет. Конечно, никто не упустит возможности приоткрыть завесу тайны. — Тайны под нашим одеялом? — скривился Поттер. — Джин, а... А что говорить?! За «публичную» сторону семьи Поттер отвечала Джинни, но, судя по ее испуганному взгляду, ответа у нее не было. А вокруг — только дождь, бьющий по лужам, растерянная Андромеда и наигравшиеся и осоловелые от двойной порции торта дети. И никого и ничего, что могло бы помочь. — О, мистер Поттер, какая неожиданная встреча, — прощебетала журналистка. Поттер был уверен, что эта встреча настолько же «неожиданна», как дождь в ноябре, но сказать этого не мог, не нагрубив. Тон репортерши был слишком искренним, она отлично играла. — И, конечно же, миссис Поттер, — та ярко улыбнулась. — И малыши, такие хорошенькие! Простите, что отвлекаю, я просто часто сюда заглядываю в обед. Может быть, вы не откажете сказать несколько слов на камеру? Вчера вы дали интервью, но оно было очень коротенькое... и для спортивного издания. А я пишу для семейного журнала. Несколько слов, не больше! Гарри помнил свое обещание, и только поэтому сказал: — Если на пару слов... — Конечно, — мигом расцвела журналистка и достала камеру. — Так приятно видеть, что после громких побед — в борьбе с преступниками и на спортивном поле — вы выбираетесь в крошечное кафе всей семьей... Андромеда, прихватив захныкавшего Альбуса, отступила, и Гарри ничего не оставалось, кроме как осторожно ответить: — Ну да, мы хотели провести день вместе. Дождь частыми каплями бил по одежде, по непокрытыми волосам... Поттер буквально задницей чувствовал, что с каждой секундой становится все «привлекательнее» для колдографий. Что характерно, колдоаппарат журналистки оставался абсолютно сухим. Джинни неожиданно отмерла и с улыбкой воскликнула: — А что тут говорить? Мы можем разве что... показать. С этими словами она неожиданно закинула руки Гарри на плечи и горячо поцеловала. Гарри опешил. Почему-то целовать жену было немного стыдно. После вчерашних признаний, что изменил ей... И это еще не сказал, с кем! Но и стоять истуканом — не только глупо, но и почти предательство. Ведь если журналистка пронюхает, что весь этот страстный порыв — не более, чем игра, то что она напишет!.. Гарри прикрыл глаза и перехватил жену так, как никогда себе не позволял. Слишком сильно, слишком жестко. Джинни обмякла в объятиях, и Гарри даже покружил ее вокруг себя, не прерывая поцелуя. А оторвавшись от ее губ, спрятал лицо и подхватил на руки Лили. Джинни не растерялась и так же подняла сына. И смущенно отвела взгляд: — Больше мы ничего сказать не можем. — О! — журналистка блеснула глазами. — Мало слов, много дела — это настоящий девиз вашей семьи. Большое вам спасибо. Не смею больше мешать вашему отдыху. Она танцующей походкой прошла в кондитерскую. Может, и впрямь там часто бывала, кто ее знает... Но Гарри только теперь посмотрел на жену и едва не простонал. Хорошо же они выглядели! Джинни растерянная, как в первую брачную ночь. Еще и губы горят. А на руках у нее — сонный Джеймс, который, кажется, ничего не понял. Зато грязный, как Хагрид в огороде... Лили пошевелилась на руках и сосредоточенно спросила: — А почему у меня зеленые огоньки в глазах? Это не фейерверк, неприятно. — Это не фейерверк, — печально подтвердил Поттер. — Это просто вспышка. Пройдет через пару минут. Он поймал взгляд Джинни и увидел там отражение того, что думал сам. Кажется, это интервью за пару минут не «пройдет». Гарри сокрушенно вздохнул. Сам виноват. Как в квиддиче: пропустил первый удар, позволил дезориентировать себя — и в результате им с Джинни напихали целые ворота квоффлов. Но поздно было что-то менять. Андромеда подошла ближе и неуверенно заметила: — Кажется, получилось слишком... Она не нашла слов, но Джинни покаянно кивнула: — Да, глупо получилось. Но я не знала, что сказать, и... Черт, пожалуй, нам будет лучше пока не появляться здесь. Вдруг будут караулить. — И я виновата, — неожиданно вздохнула Андромеда. — Надо было мне держаться к вам поближе. Наличие бабушки или дуэньи на некоторых действует... отрезвляюще. — Да все мы хороши, — добавил Гарри. — Теперь уже ничего не поделаешь. И я скажу спасибо, если это будет действительно статья для семейного журнала. Ведь мы даже название издания не спросили. И имени этой... — он покосился на Лили, — женщины — тоже. — Ладно, — Андромеда слегка улыбнулась. — Всем нам в молодости положено делать глупости. Могло быть хуже. Гарри кивнул. Хуже действительно быть могло. Но уютное настроение рассеялось, как дым, и он молчал, направляясь обратно к дому Андромеды. И только когда детей удалось, наконец, отцепить от Тедди, переправить через камин домой и отдать под присмотр домовиков мыться, Джинни вдруг произнесла: — Прости, Гарри. Я знаю, что поступила неправильно. Поттер улыбнулся: — И я поступил неправильно. Подеремся, кто больше? Джиневра рассмеялась и явно несколько утешилась: — Я все равно у тебя выиграю. Но... Мне кажется, тебе хочется отдохнуть. От меня и от детей. Гарри даже возмутился: — А тебе что, не хочется? Не надо делать для меня скидок только потому, что я... не знаю, кто. Мужчина? Так ты думаешь обо мне? — Нет, — Джинни покачала головой. — Но мне приятно, что ты подумал об этом. Мама именно так и думает. Нет, просто если бы я не попросила тебя быть полюбезнее с журналистами, ты бы сразу послал эту девку. А ты не послал, и я растерялась... И мы вроде бы разводиться собрались, а на камеру целуемся и чуть ли не срываем друг с друга одежду. — Это одинаково для обоих, не так ли? — возразил Гарри. — Нет, — Джинни закусила губу. — Не одинаково. Я всегда могу вывести это на собственную привлекательность и независимость. Тебе с этим сложнее. Да и... Извини, но ты всем интересен больше. Я — всего лишь одна из спортсменок, а ты — Герой. И навсегда им останешься. — Вот спасибо, что напомнила, — буркнул Гарри. — А дети? Они же, наверное, думали, что мы весь день вместе проведем? — Ничего, я об этом позабочусь, — Джинни посмотрела в сторону. — Не в первый раз. Гарри показалось, что она хочет сказать еще что-то, но она промолчала. А давить на нее не хотелось. Начало положено... Пусть теперь все идет своим чередом. И да, Джинни была права. Вчерашний разговор, сегодняшняя прогулка, потом сцена на камеру... Они слишком давно с Джинни не были так много и так часто вместе. Да и привыкать, наверное, уже не стоит. Но, оставшись в одиночестве, Гарри уже не был так уверен в себе. Куда должен пойти неверный муж, когда понимающая жена деликатно выставляет его из собственного дома? Разумеется, первой мыслью было отправиться на работу, но ничего полезного там не высидеть, это Поттер понимал четко. Не хватает данных. Второй мыслью — не менее логичной — было отправиться в магловский клуб, но он, наверное, еще не работает в начале шестого вечера? А если и работает, то Ник появится много позже. И что тогда? Напиваться? Оставалось только... Раз в расследовании нужны новые данные, то будет логично обратиться к Снейпу, чтобы спросить, каковы успехи. Но раз он не присылал Патронуса, то еще не определился с выводами — а значит, наверняка пошлет... Вывод: нужно сделать так, чтобы не послал. И Гарри, основательно подкрепившись сэндвичами, решительно аппарировал в Паучий тупик. В шесть вечера в ноябре Коукворт уже зажигал огни. Вдоль узких мрачных улиц с одинаковыми грубыми домами стояли одинаковые унылые фонари. Разумеется, большая часть фонарей не горела, так что сумерки рассеивались так себе. Гарри машинально подумал о том, что уровень преступности тут должен быть высок — в обратной пропорции среднему уровню благосостояния жителей. В доме Снейпа не светилось ни одно окно. Поттер, посомневавшись, зашел через калитку и обогнул дом сзади, но и там в окнах царила непроглядная темнота. Возможно, в доме есть лаборатория? В ней может и не быть окон, чтобы любопытные маглы не увидели ничего лишнего. На всякий случай Гарри постучал медным колечком у двери — и ничего не дождался. Снейпа дома не было. Но где он тогда мог быть? Идти Снейпу, как и самому Поттеру, особо некуда. У него даже работа надомная, так что... Так что ловить его нужно там, где он собирался провести ближайшее время — в библиотеке. Проблема была в том, что где в Коукворте библиотека, Гарри не знал. Он прошелся по улице, никого не встретив. Во множестве домов горели огни, но не стучаться же в дверь? Так что Гарри побрел по улице неизвестно куда. Улица закончилась глухим тупиком. Возможно, как раз паучьим, потому что у кирпичной полуразрушенной стены в конце валялись разбитые ящики и какой-то хлам. Пришлось идти в другую сторону. Сумерки сгущались все больше, а Гарри невольно думал о том, что в этом городке провели свое детство и мама, и тетя Петунья. В этих мрачных грязных задворках было странно представить себе маму — яркую, рыжую и улыбчивую. И не менее странно — ее сестру Петунью, которая от любого беспорядка была готова впасть в обморок или в истерику. Улица была недлинной, и вскоре Гарри вышел на перекресток. Здесь, по крайней мере, ходили какие-то люди. И было хоть немного, но светлее. Гарри проигнорировал поддатого мужичка, сгорбленную старуху и обратился к первой встречной молодой женщине: — Прошу прощения, мэм, вы не подскажете, где здесь библиотека? Женщина эта, хоть и была молода, поджала тонкие губы: — А вы что, не местный? Это было невежливо — отвечать вопросом на вопрос, но Поттер сдержался: — Здесь когда-то жила моя родня. Вот... Приехал посмотреть. — Ну смотрите, — любезнее женщина не стала. — А библиотека — через три улицы, вон туда. Только учтите, что в восемь она закрывается. А, сегодня же суббота... Тогда в семь. Мы тут все не приучены вставать поздно, сэр, вы бы еще позже притащились. Гарри легким кивком поблагодарил грубиянку и отправился в указанном направлении. У кого-то вечер только начинался, а у некоторых, похоже, уже и заканчивался. По крайней мере, проходя мимо одного из баров, Гарри вовремя отпрыгнул — прямо на мостовую перед ним из-за двери выбросили какого-то бедолагу, который лыка не вязал и не мог самостоятельно встать. Спасла только аврорская реакция. Пока Гарри думал, не помочь ли, из-за двери выпихнули и друзей пьянчужки — и те взялись поднимать товарища, громко сквернословя на всю округу. Гарри обошел компанию по проезжей части, благо машин было немного, и отправился дальше. Все те же унылые дома, все те же фонари... Но работающих среди них здесь было побольше. Поттер невольно любопытно глазел на местный колорит, но тот не баловал разнообразием. Какая-то замотанная толстая тетка вывешивала прямо перед домом посеревшее белье. Компания подростков в тени ответвляющейся улочки громко ржала. Среди их восклицаний цензурными были только предлоги. Наконец, Гарри добрался до какой-то площади. Здесь все выглядело куда более пристойно — даже газоны были. И дома — не чета оставшимся позади. А еще мерцали неоновые огни рекламы. Рекламировался фермерский рынок (сейчас наверняка закрытый), магазин бытовой техники и несколько ресторанов. Ну, или то, что здесь называлось ресторанами. Малфои бы и на тысячу ярдов к таким не подошли. Гарри взялся обходить площадь. Три улицы он как раз миновал, так что это должно быть здесь. И вывеска на библиотеке тоже была, только не светилась магловскими огнями. И народу рядом с библиотекой тоже не было. Похоже, местное население предпочитает развлекаться иначе. Гарри толкнул тяжелую стеклянную дверь и оказался в небольшом, но чистом холле. Отсюда мрачный свет фонарей уже не казался настолько мрачным. Наоборот, кто-то явно старался придать обшарпанному помещению уюта. На полу лежал коврик для ног, а из холла вели две двери — в детское и взрослое книгохранилища. Гарри решительно отправился во взрослое. Над дверью мелодично брякнул колокольчик, и скучающая женщина за конторкой подняла голову. Она была немолода, но лицо приятное — не то, что у остальных, кого Гарри здесь уже встречал. — Добрый вечер, сэр, — вполголоса приветствовала его библиотекарша. — Вы, вероятно, новенький? Не припомню вашего лица. К сожалению, должна предупредить, что через двадцать минут мы закрываемся, но если я могу вам помочь... Поттер немного посомневался, а потом так же негромко произнес: — Я ищу своего... друга. У него, наконец, появилась возможность оглядеться, и он увидел, что эта библиотека размером не дотягивает даже до блэковской. Зато здесь были столы, которые и представляли собой читальный зал, а за одним из столов — знакомая фигура и знакомые черные патлы. А на столе — целый ворох подшивок газет. — О, тогда вы, наверное, к мистеру Снейпу, — улыбнулась библиотекарша. — Он у нас не такой уж редкий гость. Очень рада с вами познакомиться, сэр. — Благодарю вас, мэм. Гарри видел, что Снейп уже давно поднял голову и прислушивается. Возможно, хочет что-то сказать — и вряд ли приятное. Но нельзя выставлять напоказ свои разборки перед этой маглой, поэтому Гарри приблизился к Снейпу и приветливо произнес: — Так и знал, что застану вас здесь. Библиотека скоро закрывается, так что, может быть, вы бы были не против обсудить это... где-нибудь в другом месте? — Какого черта вы здесь делаете, Поттер? — едва слышно прошипел Снейп и поднялся. — Но вот в одном вы правы. Он развернулся на каблуках (разве что его знаменитой мантии сейчас на нем не было) и вполне любезно обратился к библиотекарше: — Миссис Стоун, вы не будете против, если я заберу пару стопок с собой? Обязуюсь вернуть завтра с утра. Библиотекарша расцвела: — Не могу вам отказать, но сначала скажите, что вы собираетесь позаимствовать? Это? О, тогда можете не торопиться, за последний месяц вы — единственный, кого заинтересовали старые подшивки. Большинство интересуется газетами за неделю-две, не больше. В вас я абсолютно уверена. Заходите завтра в любое время. Внезапно Снейп обернулся и спросил: — Там нет дождя? Гарри на миг растерялся, а потом ляпнул: — Нет. Был днем, но закончился. Снейпу этого, очевидно, было достаточно, поскольку уже через пару минут Поттер осознал себя на улице с кипой старых газет. У Снейпа кипа была не меньше. — Как вы собираетесь... — начал было Гарри, но Снейп уверенно потянул его за локоть в сторону, а оказавшись в подворотне, аппарировал. — Что вы здесь делаете? — резко спросил он. Гарри огляделся — и узнал прихожую в доме Снейпа. — Хотел узнать, что вам удалось накопать, — брякнул он, не подумав. — Так вот мой вам ответ: ничего, — бросил Северус. — По-вашему, это стоило того, чтобы тащиться сюда и давать пищу для сплетен? — Простите, мистер Снейп, я не думал, что это может принести вам... неприятности, — сказал Гарри. Снейп раздраженно сбросил плащ, достал волшебную палочку и левитировал газетные стопки с пола в гостиную. — Вы не принесли неприятностей, — отрывисто произнес он. — Но вот то, что вы не думали — я охотно верю. Поттер, объяснитесь, что вам здесь нужно? Я обещал, что отправлю вам Патронус, как только получу любой результат: или положительный, или отрицательный. Что вы хотели у меня узнать сейчас? Гарри устало плюхнулся в кресло, не спрашивая разрешения, и выдохнул: — Честно говоря, ничего. То есть я хотел, конечно, узнать, как продвигаются поиски, но... Но правда в том, что я не знал, куда мне пойти. Судя по выражению лица, мистер Снейп знал, куда ему следовало пойти, но он удержался. — Раз вы здесь, займитесь делом, — бросил он вслух. — Я не успел просмотреть две стопки, в каждой — по четырнадцать номеров. Самые старые, за июль. Не халтурьте, как на моих уроках, просматривайте тщательно. А я хотя бы приготовлю кофе. Он ушел, а Гарри со стоном призвал к себе первую стопку. «Таймс» — толстая газета, просматривать каждую статью — то еще удовольствие, но ведь сам напросился... Похоже на отработку, кстати. Бесполезная работа ради ни хрена. Первое убийство было совершено в сентябре, а в июле, скорее всего, ничего не найдется. Однако Поттер погрузился в работу именно так, как действовал всегда. Скрупулезно просматривал каждую статью, каждый столбец. Иногда отвлекался — особенно на магловскую уголовную хронику, но ничего толкового не находил. Снейп вернулся минут через пятнадцать. Он успел переодеться и принес кофе. Гарри блаженно отпил глоток и продолжил. Снейп взялся за вторую стопку. Шуршали страницы, изредка позвякивали о блюдечки кофейные чашки. Поттер с головой ушел в работу, а закончив, мог поклясться, что в газетах не было ничего про драгоценности. Не только дорогие и именитые, а вообще про любые. Вот разве что статья об ограблении в Сохо... Там не приводился список похищенного, и Гарри на всякий случай издание отложил. Снейп закончил почти одновременно с ним. Начал он позже, зато работал быстрее и не зачитывался. — Ничего, — сделал он вывод. — И у меня, — поддержал Гарри. — Вот разве что... Он указал на статью, но Снейпу хватило одного взгляда. — Нет, — покачал он головой. — Сохо — исторически не очень богатый квартал Лондона. И не очень благополучный. Если бы там нашлись — или были украдены — драгоценности такого уровня, то журналисты бы мигом слетелись на сенсацию, как мухи на... мед. Оценочная стоимость похищенного — две тысячи фунтов стерлингов, колье должно стоить дороже. Но если вы хотите, мы можем проверить. — Как проверить? — хмуро уточнил Гарри. — У меня нет выходов на магловское Министерство. Просить Кингсли? Слишком зыбкий шанс, он не захочет связываться. Снейп немного подумал, а потом приподнял уголок губ: — Я могу это сделать, если вы пообещаете не преследовать меня за использование заклинаний на маглах. — Смотря каких, — ляпнул Поттер. — Авада Кедавра обычно плохо сказывается на маглах... И на не-маглах тоже. И Круциатус обычно никому не нравится. С Империусом... проще. — Не настолько, — хмыкнул Снейп. — Полагаю, Веритасерума и Обливиэйта хватит. Возможно, еще Конфундус. Гарри махнул рукой в прямом и в переносном смыслах: — Действуйте. Если вдруг кто-то что-то... Оформим задним числом как совместную операцию. Но я думаю, что ничего не будет. Использование заклинаний в магловском мире отслеживает только Отдел по борьбе с неправомерным использованием магии, а там из всех запретов только Надзор для несовершеннолетних и ограничения для условно освобожденных преступников. — А я к ним не отношусь? — приподнял бровь Снейп. — Помнится, я числюсь в неких особых списках. Гарри откинулся на спинку кресла и криво улыбнулся: — Бросьте, мистер Снейп. Этот эдикт не рассчитан на вас, вы вообще — особая категория. — Как и вы, — ядовито вернул «любезность» Снейп. Гарри медленно поднял чашечку с кофе и допил последние капли. Оставаться здесь не оставалось ни единого повода. Но он все-таки попытался: — Итак, что мы имеем? Если ожерелье было похищено раньше, то никто об этом не заявлял. Снейп дополнил: — Это означает, что при этом никого не убили. Только в этом случае магловская полиция не начала бы расследование. Но, увы, для волшебника слишком легко похитить что-то у магла. Если магл остался жив, то тот же Обливиэйт никто из маглов распознать не способен. — Вы неправы, — возразил Гарри. — Из волшебников — тоже. Локонс продержался на этом много лет — и так и не был осужден, хотя, вполне вероятно, сломал жизни многим. — Сложно завести дело на неполноценного дурачка, — скептически отозвался Снейп. — Насколько я понимаю, он до сих пор не осознает себя? — Осознает, — вздохнул Поттер. — И даже понял, что он сам — волшебник. Но он так и не смог вспомнить ни себя, ни свою семью, ни... В целом, ничего. Очевидно, в сломанной палочке Рона что-то сработало неправильно. Гермионе, например, удалось вернуть родителям память, хотя наложенный ею Обливиэйт был очень мощным. Целители в Святого Мунго провозились с четой Грэйнджер больше месяца, а потом еще полгода ушло на восстановление и коррекцию. А Локонс как-то отшиб себе не только память, но и мозги. — Возможно, он просто такой и был? — фыркнул Северус. — Но для него что больница, что Азкабан — все едино, потому что без присмотра такого оставлять нельзя. Однако все так, как я сказал. Если убийца оставил владельца драгоценности в живых, то мы можем никогда не узнать, что эта драгоценность вообще была похищена. Владелец будет уверен, что отдал ее добровольно — и никто не определит чужого вмешательства. Но, знаете, Поттер, я бы на это не рассчитывал. Гарри даже замер, не успев аккуратно уложить газеты в нужную стопку: — Почему? Снейп немного подумал, после чего медленно произнес: — Я думаю, что в магическом мире убийца действовал последовательно. Не отвлекался на маглов. Это все-таки совершенно разные паттерны поведения. И — если он не убил магла — даже способ добычи желаемого разный. Но в магическом мире он сразу начал убивать. Ведь первая убитая не жаловалась на подозрительное внимание? А я могу утверждать, что тот, кто однажды начал убивать, не останавливается. Либо, если хотите, тот, кто не видит иного способа решения своих проблем, пользуется стопроцентным проверенным способом. Поттер... Раз уж вы пришли, то, может быть, хотите виски? Я бы не отказался немного выпить субботним вечером. Тем более что выгнать вас вряд ли удастся. Гарри очень хотелось согласиться, но совесть сработала раньше: — А вы? Вы ведь наверняка даже не ели толком в этой библиотеке. — Да нет, — Северус пожал плечами. — Около четырех часов дня я выходил пообедать, а в самой библиотеке есть автомат по продаже всякого съедобного мусора. Трудно назвать это полезной едой, но мой образ жизни и не предполагает правильного питания. Гарри уяснил сказанное и фыркнул: — То есть вы хотите сказать, что вы читали бесконечные газеты и точили чипсы? — Не чипсы, а шоколадные батончики, — с достоинством возразил Снейп — и тоже фыркнул. — Так что, виски налить? Или вы все-таки сделаете одолжение и отправитесь туда, откуда пришли? — Налить, — сдался Гарри. А пока Снейп призывал бутылку и бокалы, уточнил: — Вы не закончили, а я не вполне понял вашу мысль, хотя в целом согласен. Однако первая убитая могла и не пожаловаться на подозрительное внимание. Судя по словам свидетельницы, старуха предпочитала решать свои проблемы сама. Снейп уселся в кресло напротив, подтолкнул к Гарри наполненный бокал и кивнул: — В этом вы правы, стопроцентных доказательств у меня нет. Это скорее... совокупность мелких деталей. Убийство было совершено настолько чисто, что только благодаря вашей дотошности не было списано на естественную смерть. И благодаря вашей подозрительности не было списано на самоубийство. — Я предпочитаю «благодаря интуиции», если позволите, сэр, — язвительно фыркнул Поттер. — Благодаря вашей интуиции, — невозмутимо продолжил Северус, — это убийство сразу связали со вторым в серию. Не хотелось бы говорить вам комплиментов, Поттер, но быстрее, чем вы, трудно было бы сработать. На мой взгляд, почти невозможно. Гарри с удовольствием отпил после хорошего кофе отличного виски и вздохнул: — Оно и видно. Два месяца на одном месте топчемся. Но я вас понял. Либо убийца начал с похищения, в котором никто не пострадал — и тогда у нас почти нет шансов узнать о нем. Либо, что более вероятно, маглами убийца собирался закончить. А значит, он скоро снова убьет. И мы не знаем, где его ловить. — Да, все именно так, — Снейп кивнул. — В более поздних газетах я нашел еще два упоминания об ограблениях, которые желал бы проверить. Если хотите, мы можем отправиться вместе. Скажем, в понедельник. Гарри вскинулся: — Почему не завтра? Снейп деланно-удивленно приподнял бровь: — Потому что не все такие трудоголики, как вы... и как я. Скорее всего, в воскресенье в магловской службе полиции мы застанем только какого-нибудь дежурного, у которого отсутствуют доступы, ключи и Мерлин знает, что еще. — Да, верно... — Гарри машинально растрепал волосы. На выходных в Аврорате остаются обычно всякие сопляки, основная задача которых — не накосячить, а вовремя позвать старших по званию, если потребуется. Хотя... Он поднял взгляд на Снейпа и рассеянно спросил: — А вы когда-нибудь бывали в магловской полиции? Северус едва не подавился, после чего сощурился: — Что вы имеете в виду? В каком качестве, по-вашему, я должен был там побывать? Вот же подозрительность! Гарри подавил улыбку и убийственно серьезно ответил: — В любом. Мне не довелось, все вопросы с беглыми Пожирателями Смерти решал Кингсли. Но я помню, что у них в Лондоне не один офис, как у нас. Они делятся по районам. Возможно, нам придется побывать в разных. — Полагаю, это не составит труда, — пренебрежительно отозвался Снейп. — Достаточно того, что у нас есть места преступлений, а где находится ближайшее управление, подскажет даже школьник. И на этом вроде бы вопрос договоренностей был решен. О времени можно даже не договариваться — даже если придется побывать в трех местах, то при возможности аппарации все вместе не займет больше полутора-двух часов. Но... что еще сказать?.. Снейп и так дал понять, что не слишком доволен визитом незваного гостя. Однако Снейп вдруг первым прервал молчание. — Я был в магловской полиции не раз и не два. Здесь, в Коукворте. Сначала меня, еще маленького, приводила туда мать, чтобы разжалобить полицейских. Потом я приходил туда сам, чтобы взять на себя хотя бы часть ее бремени. Потом приходил... в память о ней. А когда мне было семнадцать, я пришел туда и устроил безобразную драку, после которой поставил ультиматум: либо это последний раз, когда он попадает туда, либо я воспользуюсь ядом. Он... Мой отец. Гарри задницей чувствовал, что сочувствие только разозлит собеседника, поэтому коротко поинтересовался: — Помогло? — Скажем... процентов на восемьдесят, — усмехнулся Снейп. — Из еженедельного развлечения это превратилось в «случайность». Но все же мне было спокойнее, когда отец пил дома, а не шлялся неизвестно где, возвращаясь с разбитым лицом и без денег. Год от магического до магловского совершеннолетия показался мне очень долгим. Я не мог дождаться момента, когда же, наконец, вступлю в права наследства матери, которым отец пользовался условно как опекун. — Ваша мама перевела все свои финансы на магловские счета? — даже несколько удивился Поттер. — Зачем? — Не то чтобы было много что переводить, — скептически откликнулся Снейп. — Она была лишена наследства за брак с маглом. Имущество семьи Принц было отчуждено в пользу Министерства магии. Уже потом, когда стало понятно, что мой отец... не оправдал ее ожиданий, она завела счет, куда откладывала то, что ей удавалось скопить. Для меня. Разумеется, в магловском банке, ведь она фактически жила, как магла. Отец злился, когда она доставала волшебную палочку, даже если это было всего лишь заклинание Согревающих чар, когда у нас кончались дрова. — До чего же я не выношу таких!.. — с досадой бросил Гарри. — Мне такие нередко попадаются. Он просто боялся жены. Боялся того, что может сделать доведенный до отчаяния человек. Тем более — мать ребенка. — Я даже удивлен, — Снейп откинулся в кресле, словно жалея об откровенности. — Вы умудрились по нескольким некрасивым подробностям попасть в точку. — Просто я действительно нередко вижу подобное, — неловко брякнул Поттер. — Я видел волшебника, который убил собственного ребенка, когда понял, что тот даже на пятом курсе уже гораздо сильнее него. А заодно и жену, которая вступилась за сына. Он оправдывался тем, что от него бы такого сильного мага не родилось, а значит, ребенок нагулянный, а изменница получила по заслугам. — Поучительно, — хмыкнул Снейп. — Когда я учился, у одного из моих сокурсников дед погиб от рук магла. Примерно такая же история была. — Волшебник от рук магла? — заинтересовался Гарри. — Как так?.. С таким я, вроде, еще не сталкивался. — Отец моего сокурсника был сквибом, родившимся в чистокровной семье, — пояснил Снейп. — И, конечно, дед без конца попрекал жену тем, что она изменила с маглом, раз родила ребенка без способности к магии. Дело осложнялось тем, что внешнего сходства между отцом и сыном не наблюдалось. Вполне естественно, что отец моего однокурсника не вынес жизни в доме, где все владеют магией, а его называют бастардом. Он ушел из дома и вряд ли вернулся бы, но началась Вторая Мировая война — и он, движимый благородными побуждениями, пришел, чтобы предупредить о бомбардировках Лондона. То, что позже назовут «Блиц»... Домовой эльф помог ему попасть в дом. Он добрался до матери, и все бы закончилось мирно, если бы он не заметил на ее руках следов от Вариари Виргис, магической плети. Война не щадит никого и освобождает самое мерзкое, что есть в душах. Пока он был с матерью, пришел отец... И закончилось все закономерно. Никто никогда не узнает, какое заклинание отец собирался применить к сыну, но сын к тому времени стал военным, и у него был браунинг. Поскольку Снейп замолчал, Поттер поинтересовался: — И чем закончилась история? И какие выводы сделал ваш приятель? Северус вздохнул: — Сложно сказать, чем закончилась история. Глава чистокровной семьи был похоронен с пулей во лбу. Его сын-сквиб сгинул на полях сражений Второй Мировой, а его жену и ребенка уже после войны разыскала бабушка, которой тот успел рассказать, что женат. Впрочем, она не могла не узнать, ведь ее внук носил ту же фамилию, а ребенок был вписан в Книгу школы Хогвартс еще при рождении. И, кстати, стал сильным волшебником. — Пожирателем смерти?.. — рассеянно спросил Гарри. — Нет, умным человеком, — бросил Снейп. — Не все мои сокурсники-слизеринцы стали Пожирателями Смерти. Когда началась Первая Магическая, его мать-магла помогла ему раньше нас всех понять, к чему все это ведет. А поскольку у нее оставались знакомства по всей Европе, они вместе уехали на континент еще до окончания им Хогвартса. Что с ними сейчас — не знаю. А вот что вам будет любопытно, так это то, что в нашей гостиной вывод делали следующий: маглов надо бить первыми. — И почему я не удивлен, — фыркнул Поттер. — Наверное, в нашей гостиной сделали бы вывод о том, что если достаточно храбрости, то можно сразиться с любым противником. — А в гостиной Когтеврана решили бы, что надо заранее изучить противника, — с усмешкой подсказал Снейп. — А на Пуффендуе бы обсуждали, что вообще не надо было туда соваться, — рассмеялся Гарри. — Ваше здоровье, мистер Снейп. Снейп, кажется, был настроен уже не настолько враждебно. По крайней мере, он приподнял бокал, словно возвращая пожелание. И задумчиво проговорил: — Кстати, возвращаясь к нашему делу... Я практически уверен, что наш убийца — слизеринец или когтевранец. Такая последовательность и безжалостность нехарактерны для двух остальных факультетов. — Пожалуй, я бы согласился, — вздохнул Гарри, — но это не всегда так работает. Меня когда-то Шляпа прочила на Слизерин, я не захотел. А на Гермионе Шляпа споткнулась, и Гермиона сама выбрала между Гриффиндором и Когтевраном. Все это условность. Искать по этому критерию нельзя. Вы же не сомневаетесь, что Гермиона вполне могла бы?.. Снейп поморщился: — Ваша подруга слишком разумна. Не для того, разумеется, чтобы поставить себя в оппозицию Аврорату, а для того, чтобы поверить в то, что внешняя красота поможет ей в жизни. Кроме того, она и без этого стала достаточно привлекательной женщиной. Гарри нахмурился: — Как вы можете?.. Мы же учились у вас! — Что не помешало вам, когда вы пытались целовать меня в этой гостиной, — ядовито бросил Снейп. — Я оцениваю исключительно теоретически, поскольку вообще не заинтересован в женском внимании. — Но моя мама... — Гарри сам себя оборвал. Нашел, что сказать! Терпение у Снейпа есть, но его не то чтобы много. — Ваша мать была моим единственным близким человеком, — отрезал Северус. — Ни до, ни после я таких не встречал. И... Если бы сейчас у меня был выбор, кого вернуть из мира мертвых, то это был бы не Кевин, а ваша мать. Хотя мы едва ли смогли бы с ней дружить теперь. И дело вовсе не в том, что я ей когда-то наговорил. Гарри немного помолчал, а потом рискнул спросить: — А как это было? Я видел в ваших воспоминаниях ссору и ранние годы, но ведь это далеко не все... Какой она была, моя мама? Снейп ссутулил плечи и молчал. Поттер уже начал думать, что тот не ответит или предложит уйти, но неожиданно Северус заговорил. — Она была... доброй. Лили во всех умудрялась видеть самое лучшее. Даже в вашем отце. Он был заносчивым грубияном, но она видела в нем смелого и решительного человека, который способен на самопожертвование. Он замолчал, и Гарри решился вклиниться: — Не надо об отце. Ведь мама была отдельным человеком, а я не могу не признать, что вам было, за что его ненавидеть. — Да, вы правы... — Снейп усмехнулся. — Если бы не Лили, то мне было бы трудно себя заставить радоваться каникулам. Дамблдор запрещал мне оставаться на летние каникулы в Хогвартсе, как бы я ни просил. Лили тоже... не всегда была в восторге. Она любила своих родных, но Петунья... Она отравляла все своей завистью и мелочностью. Когда Лили погибла, я был против того, чтобы вас отдали этой женщине, но Дамблдор рассказал мне о кровной защите, и я был вынужден согласиться с ним. А когда Лили начала взрослеть, она много времени проводила вне дома. Мы гуляли с ней допоздна, а соседи сплетничали и искали в ней признаки беременности. Мне было трудно сдержаться, чтобы не побить некоторые мерзкие... лица, но Лили бы не простила мне такой «защиты». Она была разумнее, чем я. — А ваша мама? Она одобряла вашу дружбу? Снейп задумчиво отозвался: — Разумеется, нет. Лили была маглорожденной, а моя мама крепко усвоила, что маглы — это плохо, хотя сама жила среди маглов. Но она не возражала. Понимала, что чем меньше времени я провожу с отцом, тем лучше для всех. И все-таки она радовалась, когда я приезжал на каникулы. Зачем вы все это бередите, Поттер? Вам нет никакого дела до моей матери. Гарри не знал, что сказать. Ему действительно не было никакого дела до Эйлин Принц, но было дело до Лили Эванс и было дело до самого Снейпа. — Я просто... хочу понять, как жила моя мать. Кто ее окружал, что она видела... — Ваша мать видела хорошее даже в моем отце, — поморщился Северус. — Советовала мне быть с ним помягче, потому что на мир всегда идет не тот, кто сильнее, а тот, кто мудрее. Мне было нелегко это осознать в подростковые годы. Жаль только, что мой отец не видел в этом мудрости, он видел только слабость. Но он относился к Лили... по-своему неплохо. У него словно был нюх на женщин, которые готовы убирать блевотину ради чего-то, что ему самому непонятно. — Мда... Не очень вдохновляюще звучит, — попытался разрядить атмосферу Гарри. — Ничего, я с этим прожил много лет, — усмехнулся Снейп. — Один раз даже окунул отца головой в унитаз. Его тошнило, но между приступами он умудрялся крыть мою мать руганью. — И... что? — с легкой опаской уточнил Гарри. — Вам сильно за это влетело? — Нет, он ни черта не помнил наутро, — рассеянно откликнулся Снейп. — Только удивлялся, когда успел помыть голову. Гарри рассмеялся. Конечно, ничего хорошего Снейп не сказал, но у него явно проявлялось чувство юмора. Весьма своеобразного, надо сказать. Снейп поднял голову и скептически произнес: — Лили сердилась, когда я рассказал ей об этом. Она считала, что всегда есть способ решить дело миром. Гарри согнал с губ усмешку и спросил: — А после вашей ссоры? Вы не пытались с ней помириться... дома? Ведь когда рядом не было отца... — Вы все правильно думаете, Поттер, — Снейп отвернулся. — И да... Я собирался... Хотел попробовать. Но в то лето старшие Эвансы погибли. Оба, одновременно. Разбились на машине. Они спешили, чтобы успеть к возвращению Лили, и, видимо, были неосторожны. Я... приходил, но Петунья прогнала меня. Она кричала, что все беды из-за нашего Хогвартса, а я не хотел приносить Лили еще больше страданий. Думал, что пройдет время — и мы помиримся. Утешать Лили прибыл Джеймс, а я... Я просто ушел. — А... потом? — неловко спросил Гарри. — А потом сестры похоронили родителей, и Петунья уехала из Коукворта, — меланхолично отозвался Снейп. — Насколько мне известно, она никогда больше не возвращалась, поступила на какие-то курсы... Лили осталась здесь с Джеймсом. Он и увез ее осенью, а потом я от общих знакомых узнал, что они поженились. — А вы не знаете... — Гарри попытался заглянуть ему в лицо, — что стало со старшими Поттерами? Ведь у меня не было ни дедушек, ни бабушек ни с одной стороны. — Конечно, знаю, — устало вздохнул Снейп. — И вы могли бы узнать, если бы постарались. Поттеры умерли от драконьей оспы, когда вы еще не появились на свет. Они оба были весьма немолоды... Джеймс был очень поздним ребенком. А, как известно, драконья оспа крайне тяжело переносится людьми преклонного возраста. Они ушли друг за другом, и тяжело больной мистер Флимонт так и не узнал, что миссис Юфимия умерла, поскольку уже не приходил в сознание. — Откуда вы это знаете?! — не выдержал Гарри. — Ведь вы вряд ли общались с Джеймсом или с Сириусом... — Я тогда работал на полставки в больнице Святого Мунго, — бросил Северус. — И мы с моим наставником пытались их спасти. Я лично варил сыворотку Ганхильды, но... их не могло спасти уже ничто и никто. — Зато вы спасли последнего Поттера, — хмыкнул Гарри. Глупо, конечно, но что еще скажешь? — Тетя Петунья, кстати, утверждала, когда я был маленьким, что мои родители погибли в автокатастрофе. Наверное, она... — он запнулся. — Спроецировалась, — подсказал Снейп. — Да, скорее всего. Мне стоило больших усилий не высказать ей все, когда я встретился с ней на похоронах. И потом... тоже. — А было потом? — заинтересовался Гарри. — Было, — мрачно отозвался Снейп. — Дамблдор... обязал меня сообщить ей, что Лили погибла. Это было... непросто. Я заранее готовился, но они — и Петунья, и Вернон — приняли меня крайне неласково. Мне очень хотелось высказать в лицо мистеру Дурслю, что он не имеет морального права упрекать семью Эвансов в чем-то. В конце концов, его родители тоже не умерли от старости в своих постелях. — Да? — Поттер искренне заинтересовался. — Дядя Вернон никогда не рассказывал о своих родителях, я только знал, что они умерли. А от чего они?.. — Когда-то это были весьма обеспеченные маглы, — бросил Снейп. — Они души не чаяли в собственных отпрысках, дали им хорошее образование. Вот только когда дети покинули дом, не избежали соблазнов, которых были лишены в юном возрасте, когда у них не было денег. Они употребляли наркотики, участвовали в некоторых... сомнительных вечеринках эротического характера. Оба скончались от передозировки. Поговаривали, что кто-то хотел их убить, но я сомневаюсь. После их смерти мистеру Вернону остались только долги, и он отказался от такого наследства. Про вашу тетю Мардж не знаю. Скорее всего, и она отказалась от такого счастья. Гарри удивленно вскинул взгляд: — Никогда бы не подумал. Я видел Дадли несколько раз после войны. Он женился, уже двух детей завел. Его жена загнала его в спортзал, так что он лишился половины своего обаяния. Это он сам так говорит. И по Вернону с Петуньей сложно предположить... Их я тоже, кстати, видел. — Потянуло к семье? — язвительно осведомился Снейп. — Мне казалось, что вы больше никогда не захотите их видеть. Лично я рад, что мне больше никогда в жизни не придется видеться с Петуньей. — Вы не можете простить? — проницательно спросил Гарри. — Да, я понимаю. Но этот вопрос больше не стоит. Я бы тоже ограничился упоминанием о том, что у нее все хорошо, но Дурсли подарили Дадли дом на свадьбу — разумеется, по соседству со своим, чтобы «приглядывать за мальчиком». — Нет, вы не понимаете, — возразил Снейп. — Петунья всегда винила Лили во всем, но я считаю, что все могло бы случиться иначе, если бы не ее зависть. Если бы их родители не были вынуждены выбирать, кому из дочерей дарить свою любовь и как ее выражать... Возможно, они были бы живы. Тогда Джеймс бы не посмел увезти Лили, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Он должен был бы просить ее руки и соблюсти приличия, а я мог бы успеть вернуть ее доверие. И тогда вы бы не росли, как приблудный щенок, в доме Дурслей. — Я бы мог вообще не родиться, — хмыкнул Гарри. — А Волдеморт бы никуда не делся. А вы бы поняли, что ошиблись, вступив в его ряды, гораздо позже. Кому от этого бы стало лучше? — Как минимум, тем, кто остался бы жив, — отрезал Снейп и вдруг спросил: — А зачем вы общаетесь со своим кузеном? Не хотите терять связь с магловским миром? — Нет, я... — Поттер запнулся. — Просто когда мы с Дадли расставались перед войной, он вел себя не как кусок дерьма. И много позже я понял, что Дамблдор был прав, когда сказал, что Дурсли нанесли ему непоправимый вред. Трудно стать хорошим человеком, когда тебя хвалят даже за то, что ты умеешь надевать штаны и не отливаешь в окно. Дадли научился со временем относиться к этому философски. А Дурсли, конечно, так и не смогли оправиться от новости, что мне Сириус целый дом в Лондоне оставил. Сразу бросились копить Дадлику на семейную жизнь. А насчет магловского мира... Нет, это здесь вообще ни при чем. Я каждый раз аппарировал, так что почти не видел магловской жизни. Разве что пил магловский смузи и ел магловские безглютеновые пирожные. Что бы это ни значило. Я только в последний месяц... окунулся в магловский мир чуть более... — он снова запнулся. Снейп посмотрел как-то... пронизывающе, и от этого стало не по себе. Да, разговор потек живее, но стоило ли вообще об этом заговаривать? О прошлом, о настоящем... Но как же хотелось хотя бы с кем-то об этом поговорить! С кем-то, кто знал всех этих людей; с кем-то, кто может понять. Но от этого взгляда Поттер невольно чувствовал себя не в своей тарелке. Пожалуй, не пройди он путь до Главного Аврора, то вздрогнул бы, или поежился, или повел себя еще глупее. Сейчас Гарри только усмехнулся, прерывая паузу: — Вы столько знаете про меня, что это даже немного напрягает. Никто не знает столько, даже я сам. Откуда? Я понимаю, что про мою маму и отца вы знали немало. Понимаю, что и про всю семью Эванс тоже не могли не знать. Но Дурсли? Поттеры?.. Снейп отвернулся и глухо проговорил: — Про Поттеров я узнал случайно. Возможно, про других я тоже знал немало, но не обращал внимания, поскольку это не касалось меня. А Дурсли... Я бы мог сказать вам, что это была работа, ведь к тому моменту я уже дал слово Дамблдору, что выполню любые его требования. Но лгу я тоже только на работе, а вы притащились ко мне в частном порядке, так что отвечу честно: да, я хотел понимать, в каких условиях окажется сын женщины, которую я погубил. Последнего человека в мире, которого я бы хотел погубить. Разумеется, я готовился к этому визиту, ведь меня могло ожидать все, что угодно. Я не привык работать вслепую. — И вас устроило то, что вы увидели? — прямо спросил Гарри. Снейп посмотрел на него прямо: — Не вполне. Быть жестоким человеком — не так уж плохо. Но вот быть жестоким и ограниченным человеком — куда хуже. Однако я подумал, что если бы Джеймс оказался в подобных условиях, то это бы сбило с него спесь. Не то чтобы у меня был выбор, Поттер, но я попытался найти то немногое хорошее, раз уж кровная защита привела вас под крышу этих людей. Я знал, что Петунья будет вас ненавидеть. Но я знал двоих людей, которых только любили — это были Джеймс Поттер и Драко Малфой. И оба... как вы сказали?.. Получили непоправимый вред. Как ваш кузен. Воспоминания ярко всколыхнулись, вспомнились обида, горечь и непонимание, но сегодня, третьего ноября 2007-го года, Поттер понимал, что в чем-то Снейп прав. Те люди, которых он повстречал в магическом мире в день своего одиннадцатилетия, восхищались им и признавали абсолютно безусловно. Не будь кровной защиты матери, маленький Гарри бы рос среди таких же волшебников и не понимал бы, что вместе с обожанием принимает огромную ответственность. Кто знает, что бы стало с ним потом, когда бы появились неизбежные сомнения в его избранности?.. — История не знает сослагательного наклонения, — наконец хрипло произнес Поттер. — Все сложилось так, как сложилось — и остается только пытаться разобраться с тем, где я оказался. Где мы оказались. Снейп склонил голову, а потом вдруг резко поднялся. Гарри вскинул на него взгляд. — Идемте, Поттер, — произнес Снейп. — Прогуляемся.