Сквозь стекло

Поезд мягко покачивался на стыках рельсов, за окном мелькали бесконечные поля, промзоны, маленькие городки, сливающиеся в одно серое пятно. Эндрю упорно смотрел в окно, не проронив ни слова уже полчаса. Его пальцы нервно барабанили по колену в такт стуку колёс. Нил потянулся, осторожно прижался плечом. — Ты можешь говорить, если хочешь. — А если не хочу? — голос Эндрю звучал приглушённо, будто из далёкого тоннеля. — Тогда хотя бы не молчи так, будто я здесь случайный попутчик. Эндрю едва заметно наклонил голову. — Я с тобой. Просто в этом городе... я не тот человек, которого ты знаешь. — Значит, покажи мне этого "другого". Ответа не последовало. Но Эндрю не отстранился. Квартира Эндрю оказалась именно такой, как представлял Нил — пустой, как скорлупа от ореха. Чёрные стены поглощали свет, стеклянный стол сверкал холодом, одинокий стул стоял посреди комнаты, будто ожидая допроса. Кровать без покрывала, холодильник с бутылкой воды и упаковками таблеток — ни намёка на жизнь. — Ты здесь живёшь... или просто существуешь? — Нил провёл пальцем по пыльной поверхности стола. — Это место не для жизни. — Тогда почему не вернулся в кампус? — Потому что ты там. А если бы я остался... — Эндрю замолчал, его глаза стали тёмными, как безлунная ночь. — Ты думаешь, я не выдержал бы? — Я думаю, я не выдержал бы. Нил подошёл к окну, за которым копошился чужой город. — А теперь ты веришь, что изменился? — Нет. Но ты изменился. И это... даёт мне шанс. Он повернулся к Эндрю, сократив расстояние между ними до шага. — Ты боишься не ребёнка. Ты боишься стать тем, кто когда-то сломал тебя. Эндрю вздрогнул, будто получил удар в солнечное сплетение. — Не говори об этом, если не готов услышать ответ. — Тогда скажи. Тишина повисла между ними, густая и липкая, как смола. — Я поклялся себе, что никогда не повторю того зла, что сделали со мной. А теперь... — его голос сорвался, — я боюсь, что оно всё равно во мне. Даже когда я не чувствую злости. Даже когда хочу быть... лучше. — Тебе не нужно быть лучше. Тебе нужно быть живым. И быть рядом. — А если я сломаюсь? — Тогда будем собирать осколки вместе. На кухне царила тишина, нарушаемая только бульканьем кипящей воды. Нил готовил чай, а Эндрю сидел на столешнице, сняв свою обычную броню-куртку. Без неё он казался удивительно хрупким. — Я всегда думал, что ты выживешь вопреки всему, — проговорил Эндрю, глядя куда-то поверх Нила. — А я был уверен, что ты исчезнешь, как вода в песке. — Не получилось. — Пока что. Их взгляды встретились — впервые без защитных масок, без привычной игры. Искренне. Нил налил чай в две кружки, протянул одну Эндрю. — У тебя всё ещё есть выбор. Остаться в этом бетонном гробу... или быть с нами. — С тобой? — И с ним. С тем, кто сейчас живёт во мне. Который появится на свет и, скорее всего, будет орать, как пожарная сирена, и плеваться, как разъярённый верблюд. — Вдохновляющая перспектива. — Зато честная. Эндрю взял кружку. Сделал глоток. Как будто делал выбор.

***

На вокзале их встретил Ники, размахивающий руками, как аварийными флажками: — Что, сбежали в Вегас, тайно поженились и теперь возвращаетесь героями? Нет? Жаль. А я уже начал собирать деньги на свадебный подарок! Нил усмехнулся. Эндрю просто кивнул и направился к машине, не дожидаясь остальных. Ники поднял бровь, глядя на Нила: — С ним всё в порядке? — Он... начал дышать полной грудью. — Это у него новое увлечение? — Надеюсь, навсегда.

***

Ночью Нил сидел на кровати, склонившись над блокнотом. Слова давались тяжело, будто каждое приходилось вытаскивать клещами. "Ты говоришь, что боишься стать таким, как он. Но ты уже другой. Ты — тот, кто остаётся, даже когда страшно. Кто держит, когда руки дрожат. В этом и есть разница." Он аккуратно положил записку на подушку, где уже лежал Эндрю — спал, но лицо его было напряжено, будто даже во сне он не мог расслабиться. Нил осторожно провёл пальцем по его щеке. — Я не дам тебе стать тем, кого ты боишься. Потому что ты мой. Наш.