Сквозь стекло

Утро началось с тишины — не враждебной, но натянутой, как струна перед концертом. Нил стоял у плиты, помешивая овсянку, в то время как Эндрю мыл кружку у раковины с неестественной тщательностью. — Ты опять не позавтракал, — голос Нила прозвучал ровно, но в нём слышалось напряжение. — Не хочу. — Вчера тоже не хотел. И позавчера. — Мне нормально. — Нет, не нормально! — ложка громко стукнула о кастрюлю. Эндрю резко развернулся, капли воды слетели с его пальцев: — Тогда перестань следить за мной, как за ребёнком. — А ты перестань вести себя как подросток! — Нил отодвинул кастрюлю, чувствуя, как гнев поднимается по спине горячей волной. Полотенце шлёпнулось о стол с мокрым звуком. — Ты проверяешь каждый мой шаг, будто ждёшь, когда я сбегу. — Потому что жду! — голос Нила сорвался, превратившись почти в крик. — Каждое утро я просыпаюсь и боюсь, что тебя нет! Боюсь остаться один с этим... с этим телом, которое мне не принадлежит, с ребёнком, к которому ты не готов! Эндрю отпрянул, будто получил пощёчину. Его глаза потемнели. — Тогда скажи, зачем я здесь? — он произнёс это так тихо, что Нил еле расслышал. — Не знаю... — Нила вдруг покинули силы, он облокотился о столешницу. — Боже, я правда не знаю.

***

После ссоры в комнате стояла гробовая тишина. Нил сидел на полу, прислонившись к кровати, когда дверь тихо открылась. Рене вошла без стука и опустилась рядом, не задавая вопросов. — Всё разваливается, — прошептал Нил, сжимая кулаки. — Я думал... мы справимся. — Вы и справляетесь, — Рене осторожно положила руку ему на плечо. — Просто это не выглядит как в кино. Это больно. Это грязно. Это настоящая жизнь. — Я не знаю, сколько ещё выдержу. — Выдержишь. Потому что ты сильнее, чем думаешь. Нил закрыл лицо руками: — Я не умею быть отцом. А он... он боится отцовства больше, чем чего-либо. — Потому что никто никогда не показывал ему, как это — любить, не разрушая. — Но я тоже не знаю как! — Но ты пытаешься. А он... он всё ещё здесь.

***

На тренировке Дэн сразу заметила его состояние. — Ты выглядишь, будто не спал неделю. — Потому что не спал. — Он? — Я сам. Кевин неожиданно подошёл и сказал то, что никто не ожидал услышать: — Ты хороший игрок. Даже когда сомневаешься в себе. Нил поднял брови: — Это... комплимент? — Констатация факта. Используй его. Или проиграешь. Ники, проходя мимо, шепнул: — Не обращай внимания, это его способ сказать "я в тебя верю". Ohne Emotionen, aber aufrichtig. Уголки губ Нила дрогнули — первый намёк на улыбку за весь день.

***

Вечером, вернувшись в комнату, Нил замер на пороге. В темноте у кровати сидел Эндрю, подтянув колени к груди. — Прости, — он сказал первым, не поднимая глаз. Нил осторожно подошёл и опустился рядом. — Я тоже. Мы оба были... — Уставшими. — Испуганными. Эндрю кивнул, его пальцы нервно теребили шов на джинсах. — Я не умею... любить, не причиняя боль. — Но ты не ушёл. — Потому что не хочу, чтобы боль была из-за меня. Нил протянул руку, их пальцы сплелись. — Тогда просто... оставайся. — Только если ты перестанешь пытаться меня "спасать". Дай мне самому попробовать. — Договорились. Они легли на кровать, не говоря ни слова. Иногда молчание говорит больше любых слов. Иногда не нужно объяснять, как всё сложно. Нужно просто быть рядом. Эндрю осторожно положил ладонь на живот Нила. — Сколько осталось? — Около двух месяцев. — Это много? — Не знаю. — Мы справимся? — Уже справляемся. И в этот вечер — впервые за долгое время — никто не повышал голос. В комнате было тихо, но это была тишина не перед бурей, а после неё. Спокойная. Исцеляющая.