Genevnik

      Чимин всегда считал свою внешность более чем красивой. Единственное, что ему не нравилось, — использование. Мысли всегда будто подталкивали его: «Он со мной из-за выгоды?», «Он хочет узнать какую-то личную информацию?». Недоверие, сомнение к каждому. Можно ли это назвать детской травмой?       Счастье не в обладании, а в умении радоваться.       Попытки угодить родителям, которые требуют найти хорошую женушку, продолжить род Пак, а ещё зачать такого же красивого ребенка, как и он сам. Передать все страдания ребёнку? Это ужасно. Возможно и невозможно найти ту самую. Любая девушка готова сделать всё, чтобы быть с Пак Чимином: случайные касания, тупые вопросы и ни одного грубого слова. Возможно ли, что из-за этого мерзко? Из-за этого нет чувств к девушкам? Все одинаковые. Возможно ли, что из-за этого ему так нравятся грубые, отталкивающие парни? А может, и не только нравятся...       Конечно, родители не приняли такого «прикола» про сына-гея и дали выбор: жениться на первой встречной или пойти в армию. Легко было догадаться, что армия служила перевоспитанием, чтобы стать мужественным и понять эту «смешную» подростковую ошибку. Пак выбрал второй вариант.       Отслужил и пошёл на войну. Ничего из предпочтений не изменилось, наверное, только сильнее утвердились. В жизни не повезёт с любовью, возможно, там можно будет забыться, ведь собственная жизнь стоит на кону.       Так и прошли пару лет. Изнурительные тренировки, подъем ни свет, ни заря и много-много друзей. В военной части он приобрел тоже некую популярность, но не сказать, что из-за внешности, скорее из-за харизмы. Каждая его шутка, рассказ, размышление вслух цепляли глаза чуть ли не каждого.       Как и ожидалось, все тут серьёзные, знали, куда шли. Каждый постоит за себя и за товарища. И Пак Чимин тоже не отставал, отдаваясь полностью службе. Да так, что и получил одно из высших званий — Полковник. Но и это не помешало общаться со всеми, как обычно: сидеть вечерами, шутить и сплетничать, нарушать законный режим и просто баловаться.       Имеется верный друг, по совместительству помощник — Ким Намджун. Правая рука в тяжелые времена, обычный друг и ходячая сплетня. В нем Пак точно уверен.

***

      Сегодня лёгкий день, возможно, Генерал Чон Чонгук в хорошем настроении и сжалился над солдатами, позволяя тихо сидеть на улице у костра.       — Мне вот интересно, о чем странном мы думали в последнее время? Например, сегодня, — без каких-либо сомнений спрашивает один из служащих. Все тут близкие и родные, одним словом семья. — Я вот думал о том, как это — иметь всеобщее внимание, чем больше, тем лучше же?       Все погрузились в мысли, только Мин Юнги разрушил её.       — Лучше мало, да с любовью, чем много без души, — и Пак Чимин чертовски с этим согласен.       — Да ты философ, смотрю, Мэн Юнгэ!       — А ты такой же и остался неучем, Хосок.       За этими двумя можно было наблюдать бесконечно. Частенько они вызывают улыбку на лице других служащих. Даже по секрету за их спинами ходят клички «Муженёк и Жёнушка». Чимин бы позавидовал, но у него уже есть друг, пусть завидует кто-то другой.       Из потока мыслей отвлек сам Юнги, толкнув блондина в плечо.       — А ты? О чем думал, Чим? — Мысли застопорились на месте, наверное, не будет лучшим решением выложить все карты на стол? Не позволить им понять, о ком он думает. Ни в коем случае.       — Каково целоваться с тем, у кого пирсинг? Наверное, мешает... — неуверенно, ужасно неуверенно.       — Так метнись к Генералу Чону, — ебучая ужасная ухмылка на лице, он что-то знает? — или ты и так о нём?       Провал, тупой, блять, провал. В голове взорвался вулкан, не просто взорвался, а нечто больше. Его раскрыли с поличным, о том, о чем знать не положено. Жар окутывает тело и разум, позволяя только открыть рот в немом ответе. Ответ не прозвучит, и он палится, чертовски палится. Единственное правило, которое он себе поставил — не влюбляться. Очередной провал, миссия оказалась растоптана под этими мускулистыми руками. Как так случилось? Не знает даже Чимин.       Слепое чувство, и я ослеп.       Шаги и стремительные взгляды. Шёпот. Чимин поворачивает голову. Твою мать.       Впервые и именно сейчас он, Чон Чонгук, решил присоединиться к душевным разговорам. Сколько его ни звали, сколько ни просили. Единственная отговорка — я занят. Генерал и славился своим спокойствием и нечитабельностью. Если кого-то другого можно было прочитать, как открытую книгу, то его нет. Ни за что и никогда. Про Чона особенно ходит много слухов, про которые рассказывал Намджун. Так, по секрету. Говорят, что сердце занято, а интереснее то, что парнем.       Не то чтобы Чимин верил этому, но... Разве может настолько отважный и всеми уважаемый среди парней быть по парням? Не больше чем просто слух, но больше, чем надежда. Пак все равно будет надеяться где-то в глубине души о том, что сердце Чона особенно трепещет по нему одному.       Чонгук садится недалеко, где-то возле Швеи Тэхена. Чимину кажется, что они как-то близки.       Всё-таки пустой, ненужный ответ хочется сказать. Наверное, все уже и забыли о нём, но этим привлечь внимание Чона — хорошая идея. — Это неправда, — а глаза невольно пробежали по пирсингу Генерала.       — А о чём идёт речь? — Взгляд устремлён на блондина, и тот уже начал думать о том, что всё-таки это была плохая идея — привлекать внимание.       — Генерал Чон Чонгук, какая честь, что вы сидите с нами! Мы играем в игру «О чём странном мы сегодня думали», вы не хотите присоединиться? — Спасением оказался какой-то левый офицер, фанатик Чона.       — Всё ясно, но вам придётся закончить. На этом отбой. — Под вой служащих все разбежались. Одним из последних блондин собирается пойти в свой штаб, где находится комната. Встаёт неуверенно, взгляд в пол, как у маленькой девочки.       — Полковник Пак Чимин, а о чём говорил ты? — Подстраивается рядом Чонгук, ведь им в одну сторону. — О чём вы?       — Я об игре.       — Об игре? А, так ни о чём. А какая ваша странная мысль? — С ноткой надежды перебросить тему и разговорить брюнета, не каждый день такое бывает.       — Не знаю даже. Наверное, о том, кто и при каких обстоятельствах распространяет прав... кхм, слухи. — Чонгук прокашлялся, его голос был менее уверенным.       За долгое время, проведённое наедине с собой, стало понятно, что так безопаснее. Но и при таких условиях какие-то чёртовы слухи появляются. А самое главное — правдивые. Лучше ему молчать дальше, если его слова уже чуть всё не подтвердили.       — Не думал, что до вас доходят такие слухи. Возможно, к счастью, но про себя я ничего не слышал. — Лёгкая улыбка пронеслась по лицу, хотелось бы идти так бесконечно, продлить этот момент. Как жаль, что он не видит сейчас на себе взгляд Чонгука.       — А я вот слышал. Что-то про шею, не помню точно. — Ложь, наглая ложь, но и произнести это нельзя.       Чимин практически подпрыгивает, но совладает с чувствами. Каким образом мог разлететься слух про его эрогенную зону? А если смысл слуха в другом? Новая заноза в голове: почему Намджун ничего не рассказал?