Genevnik

      Чимин заваливается на кровать. Сегодня был очень тяжёлый день. Тренировка была усиленной, можно сказать, по максимуму, да ещё и умножить на два. Неясно, что случилось, что генерал Чон так отыгрался на парнях, особенно заставляя полковника Пака пробежать лишних пару кругов. Может, его задели слухи? Но, кажется, по прошлой встрече ему наплевать, хотя о чём он думал?       Боже, это очередные мысли о господине Чоне.       Сейчас лучшим решением было бы сходить в душ. Раздаётся стук в дверь.       — Слышь, открывай быстрее, срочно, Чимин! — Было легко понять, кто это по голосу. Это был Чонгук. Только зачем он тут?       Чимин нехотя, но с удивлением подходит и прислушивается. Стук.       — Господи, напугал… — Подпрыгивая, произносит блондин себе под нос. Проворачивает замок и открывает дверь. Смотрит неуверенно, настороженно.       — Что такое, товарищ Генерал?.. — Не успевает ничего понять, как его хватают за запястье и куда-то стремительно ведут. — Сейчас ты идёшь со мной, мразь.       Мразь? Что прости?       — А… — Не начав свой поток вопросов, Чон перебивает его — Молчать.       Оооу… Контроль? Возбуж… Страшно. Очень «страшно».       Брюнет толкает железную дверь, и она открывается с грохотом. Без нежностей толкает Чимина на улицу, а потом вновь толкает в стену. Подходит напротив и смотрит сурово, но, как жаль, что Чонгук попал во все точки. Грубость, запястье, стена. Живот предательски сводит.       — Это ты пускал слухи. Зачем ты это делал, ублюдок? Ты же знаешь, как я люблю тебя! — Сильная рука замахнулась и направляется на лицо младшего.       Чимин проснулся. Он подлетает с кровати в поту, не понимает, сколько сейчас времени, где находится, что происходит? Сон? В голове всё перемешалось со стука в дверь вплоть до «люблю тебя». Если так посмотреть, то жалко, что это всего лишь сон, но и хорошо одновременно. Чимин никогда не пускал бы слухи и никогда бы не хотел разочаровывать своего возлюбленного. Но если так посмотреть, то Чонгук любит его… прикасается, прижимает. Об этом он только мечтает и будет мечтать. Интересно, какой он на самом деле, Чонгук? Может, он любит всё сразу и без привилегий, а может, он любит поиграться? Хотелось бы испытать на себе.       Время 22:31. Уже был отбой, и солдаты спят, лучше и ему поторопиться. Во время сна прибавилось энергии, будто второе вдохновение. Счастливый отправляется в личный душ. По высшему званию Полковника полагается свой кабинет в штабе, а ещё к нему и душевая, и кровать. Одни плюсы.       Контрастный душ — самое лучшее средство по снятию усталости.       Тук-тук.       Чимин выключает напор и вслушивается. Показалось? Вновь раздаётся стук, и по телу проходит осознание. Сон.       У парня плохо получается натягивать одежду на влажную кожу. Служебная рубашка чуть облегает, пошло.       Всё же открывает дверь, и всё как во сне, но за дверью стоял Мин Юнги, тот самый помощник Чонгука.       — Генерал Чон желает тебя видеть. Сейчас. — Без лишних слов Мин уходит в противоположную сторону от кабинета Чонгука. Что ему нужно в такое время?       В пути в кабинет Генерала Чимин удивляется, так как видит, сколько служащих ещё не спят, хотя отбой уже был. Его внимание привлекли двое, один из них был Тэхён. Хоть и раздражал до чертиков, но пройтись надо без выделений токсичности. Так и было бы, если бы Пак не подслушал разговор.       — Его тело просто сводит с ума. По слухам, я слышал, что ему кто-то нравится, и по секрету, это, скорее всего, я, — Тэхён говорит тихо, но достаточно, чтоб добраться до ушей Полковника.       Мимолетное жжение в груди повергло к необдуманному поступку, не позволяя мозгу хоть капельки поработать.       — Стоять, блять. Сюда подошёл. — Блондин зовёт Кима, но сам не понимает, что делает. Тупая ревность выйдет боком, так ещё и вновь проговаривается о своем любовном секрете.       — Мм, уважаемый Полковник Пак, что тебе нужно?       — Повтори то, что ты говорил про Господина.       — Господина говоришь? Он тебе хозяин? Ты уже присвоил его к себе? Слюни свои собери, можешь даже не мечтать, что ты ему нравишься. Он на тебя даже не посмотрит, — с ухмылкой, ядовитой дерзостью отвечает Швея Ким.       Без задних мыслей полковник Пак замахивается и ударяет кулаком по лицу служащего. Конечно, было бы странно, если бы Тэхён упал. Они же служат стране, должны стоять до последнего. Тэхён лишь отшатывается, хватаясь за нос, из которого потекла алая жидкость.       — Уёбок, тебе пиздец! — Наверное, не только штаб, но и дремлющие парни могли услышать этот крик.       К счастью, из кабинета вышел сам Чон Чонгук и направился на причину этого шума. Картина маслом: Ким поднимает руку и желает ответить парню, но его останавливают.       — Что за хуйня тут происходит, вы время видели или в глаза долбитесь? — Это очень большая редкость — видеть Чонгука в таком состоянии. Он практически никогда не грубил всерьёз, но что-то именно сейчас... В сердце ёкнуло.       Все замерли, как статуи, даже выглядит смешно. Времени разбираться в случившемся нет. Поэтому, приказав мимо проходящему Юнги отвести Тэхена, а затем вернуться и доложить о состоянии, в голове Кима точно построился роман и новая дорога к выводу: «Я нравлюсь Генералу Чону».       Все разошлись, а брюнет хватает Чимина и ведёт в кабинет. Снова, как во сне, подмечая, что ему точно нужно быстрее проспаться.       Парень заводит его и закрывает дверь на замок. Сто вопросов и ноль ответов. Непонятно всё и сразу, а ещё и замок. Он хочет отомстить за Тэхëна? Он всё же любит его?       — Что ты устроил в коридоре? — поворачивается и смотрит прямо в глаза, прямо в душу.       — А... Они, то есть он, Тэхён, говорил о тебе и о слухах. Сказал, что вы его, что вы просто друзья, — резко в сознание пришёл сигнал: нельзя говорить правду, как минимум по двум причинам — заподозрит, поссорит. В служебной части не так много кто отвечает за одежду, а портить отношения совсем не выгодно.       — Ты ревновал? — Он смотрел в невинные и любимые глаза.       У Чимина из-под ног уходит земля. Косточки на руке предательски заболели, из-за чего приходится другой рукой схватить их. Его взгляд показывал всё: он сильно переживал. А если всё-таки он разочаровал Чона? А как он понял о ревности? О чём думает господин?       Это словно сон, не буди меня.       В голове Чонгука столько же мыслей, столько же и вопросов. Почему? Он правда ревновал? Может ли это значить, что всё взаимно? Хотя неважно, и неважно, что случится сейчас и в будущем. Потеряет Полковника — Так тому и быть. Впервые он чувствует только зов сердца.       Я думаю о том, как хочу тебя обнять поцеловать.       Чимин встревожен, ожидать можно всего. Тело уже дрожит от страха: вдруг сейчас изобьют, а ведь отпор даже не дать. Блондин видит, как Генерал начал медленно подходить. Неуверенные шажки, будто его ноги — хрусталь, который вот-вот разобьётся, он пятится назад. Путь не может быть бесконечным, ничто не может быть бесконечным.       Врезается в стену и ругается про себя, что находится в безвыходной ситуации. Рука старшего укладывается на плечо Пака. Прикосновение грубое, но приятное. Кидает взгляд на руку, но не успевает рассмотреть её, как Чонгук резко, будто швыряет, переворачивает парня, вжимая в стену. Его колено по-хозяйски размещается между ног Полковника.       Глупо, но Чимин чуть не простонал. Прижимается щекой к стене и жмурится, надеясь, что Генерал не вернет его в противоположное положение, ведь будет неловко. Ведь у него уже встал. Он ведет себя как девственник, и это сводит с ума, но, возможно, и не только его одного.       Чонгук ещё с встречи в коридоре увидел, как у Пака расстегнуты две верхние пуговицы. Чистый, влажный, и мысли никак не отпускают его. Он оттягивает служебную рубашку за воротник назад до того, пока оставшиеся пуговицы не встретятся с шеей. Татуировка оголяется, и он думает: почему луна? Чимин определенно солнце.       Увлажняет губы и прикасается к татуировке, целует нежно, смакует каждую фазу Луны. Чимин не может поверить, что сейчас это происходит наяву. Может, очередной сон?       Пускает руки на талию, гуляет. Невозможно... У парня такая стройная фигура, хочется прикоснуться ближе... Ладони без стеснений пробираются под рубашку и оценивают вновь, заставляя парня вздрогнуть. Горячее дыхание в спину вызывает ещё больше мурашек, и тело само предательски выдает все чувства.       — Ч-что вы делаете? — Голос вздрагивает и снова палится. Чонгук смотрит ему в глаза и читает, впервые читает его и видит взаимное желание. — Наслаждайся, детка.       Очередная пуля в сердце, и раскол близок. Целует мокро и долго в шею, всего один поцелуй, будто расследует какое-то преступление. Смотрит, и расследование подтверждается. Чимин сжимает губы и склоняет голову. Слухи были правдивы.       Перед ним открытый, настоящий Чимин. Может, и все солдаты овладели таким Полковником, но только единственный Генерал видит его сейчас таким. Прижимается ближе, слегка кусает за шею и сжимает талию. Очень тяжело, практически невозможно сдержаться, и Чимин чувствует в своей заднице, что в неловком положении не только он один. Мычит, хочется уже простонать, ноги не держат. Стоит не на своем миру, а на ядре, которое вот-вот расплавится. Умоляет, чтобы это не заканчивалось.       Дыхание участилось, а губы стали сухими. И Чонгук чувствует это и смотрит, смотрит прямо на пухлые губы. Чимин видит это.       Хватает, переворачивает и толкает.       Голова ударяется, но Чон целует настойчиво, будто только этого и желал. Соврет, что не желал. Чимину не нужно время. Он отвечает страстно, но оставляет владения Чонгуку.       По кабинету разносятся омерзительные звуки и яркий стон в поцелуй. Генерал хватает и сжимает член Чимина через штаны, моментально убивая одним выстрелом двух зайцев. Блондин заводит руки за шею, хватая за затылок, заставляя углублять поцелуй до невозможности.       Ядро расплавилось, и ноги измождены, косят. Старший реагирует, обхватывает бедра и поднимает. Подкидывает, чтобы взять удобнее, надежнее. Ударяются друг о друга, лёгкое трение, и стонут.       — Ты идеален.       Сейчас или никогда.       — И только для тебя.       Щелчок пальцев. Чонгук вновь припадает к губам с новой силой. Сколько раз эти чертовы губы снились Генералу? Много и дохуя. Эти губы теперь его и только его. Проникается настолько, насколько это возможно, они танцуют не в вальсе, а в самом диком танце.       Все мысли о нём.       Целует шею и чувствует, как маленькие ладошки сжимают его плечи, а мычания скоро перейдут в скулеж. Каждый чувствует жар и блядскую пульсацию. Если бы не поза... Чувствуют не только свою, но и друг друга.       Оставляет засос. Чтоб пометить, чтоб показать, чтоб удостовериться, что не сон. Полковник глухо стонет, откидывает голову в сторону. — О Господи... Чонг... Генерал, — практически постанывает имя, но опомнился, что нельзя.       — Повтори.       — И... Извините, я не хотел, — дышать чертовски тяжело, но кается, будто это он всё начал, а не Генерал.       — Нет. Стони мое имя, Чимин.       Не опомнился Пак, как очередной засос, оставленный на шее, окутывает все, прогибаясь в спине.       — Чонгук... — стонет, смакует. Даже обычное имя может возбуждать.       Брюнет слышит и сходит с ума. Никогда ему еще так не нравилось свое имя. Это невыносимо, уже так хочется прикоснуться.       Ближе, я хочу чувствовать тебя ближе.       Пару шагов, и они оказываются на кресле. Вдвоем расслабляются от удобства и тянутся друг к другу. Пару сантиметров, но руки Генерала накрывают чужие губы.       — Сучка, не так быстро. Нравятся грязные слова, да? — Он улыбается и уже знает ответ. На лице все написано: глубокий вдох, облизывает и кусает губы.       Расстегивает рубашку и кидает куда-то на пол. Горячие, ухоженные руки проводят по татуировке. Ее значение узнает потом.       Глядит, как Чимин запрокидывает голову и стонет, выгибается.       — Стони для меня, грязный Полковник, стони, ну же. — Слова ужасно возбуждают, тело трясется. Кипит. Требуется в ласки. Стоны вылетают из рта, хотя Чон ничего не делает, это будто секс словами.       — П..Пожалуйста... Блять... — трясет, словно оргазм. Тянется к плечам, сжимает и наклоняется. Ему нужно куда-то скрыть свое бесстыжее лицо. Вновь выстанывает над ухом — Чонгук...       Его резко хватают за шею. Опасный прием. Уши. Даже у Генерала есть собственные слабые места. Не позволяет, игру ведет он.       Стук-стук.       Чонгук замер.       — Генерал Чон Чонгук, у меня весть. — Мин Юнги. Нужно же было ему прийти.       Чимин убирает руку со своей шеи и, наклонившись, шепчет:       — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Тогда молчи.       Он закрывает Чону рот своей рукой, заставляя недоумевать. Движется ближе, садится на ноющий орган. Так хочется уже снять штаны, сука. Прикасается к уху и сам боится, не уверен в своих силах.       Медленно, словно пробуя, старается переминаться с места на место. Оба чувствуют трение, и ситуация позволяет возбуждаться все сильнее. Младший хрипло скулит над ухом, словно в оргазме, обжигая дыханием. Чонгук чувствует вес, близость и желание. Дикое, хочется дико.       Сука, сука, сука, сука.       — Чон, вы спите? Просыпайтесь!! — Он знает, что Господин там и никак не успокоится. Чонгуку даже хочется, чтобы это продолжилось подольше.       Движения Чимина ускоряются. Он словно океан, тело извивается, как волны. Трение убивает двоих, смазка чуть ли не сквозь одежду пробирается. Возбуждены до предела.       Юнги просит его позвать позже, надеется, что слышит, и убегает. Хорошо, что убегает.       Брюнет подхватывает блондина и выстанывает. Лёгким движением руки освобождает стол от вещей. Все на полу.       Укладывает тело и оценивает: раздвинутые дрожащие ноги и мокрая промежность. Совладать невозможно.       — Чонгук, умоляю, пожалуйста, умоляю... — Кажется, что одно касание, и он кончит. Так по-тупому.       Избавляются от одежды.       — Ты невозможен, я представлял тебя другим. Блять... — Чонгук не верит в то, что вытворяет младший.       Касается красной головки, чуть набирая смазки. Чим воет лишь от одного касания и закатывает глаза, когда Чонгук вставляет сразу два пальца до костяшек. Не церемонится. Двигается, разводит. Третий.       Не сдерживается, уже трахает пальцами. Пальцы длинные, изящные. Тело содрогается, это сильнее любого наркотика. Пальцы Чонгука — самое сильное наркотическое средство. Член ужасно течет, стыдно, так пошло. Звание Полковника, но так изливается от простых пальцев? Он никогда не мог доставить себе столько удовольствия от своих, ведь пальцы из его фантазий лучше в миллионы раз.       Выходит, и мысленно Чимин умоляет не затягивать. Вновь стонет.       — Войди уже в меня, блять. — Без слов Чонгук повинуется.       Подставляет головку к дырочке. Вставляет и входит медленно, но во всю длину. Чимин готов поклясться. Вспоминает родителей и шлёт на хуй: наконец-то его трахает любимый мужчина. Наплевать, что это неправильно.       Ускоряется, обхватывает бёдра и двигает к себе, позволяя входить глубже. Внутри тепло и тесно, создано специально для него одного. Толчки становятся грубее, а вскрики Чимина бьют. Похуй, если услышат. Похуй на всё. Генерал готов прямо утром пойти и всем сказать, что Полковник Пак принадлежит ему одному. Как же заебали эти взгляды на него! Злится и толкается грубее, оставляя красные следы на бёдрах.       Не думает и обхватывает член блондина, подстраивается под такт, вызывая самый сильный оргазм.       — Ты такой мокрый, — кое-как выговаривает Чонгук и уверен, что это лучший их секс.       Чимин узнал ответ на свой вопрос. Пирсинг в поцелуе не мешает, наоборот щекочет и желание усилить поцелуй больше. Добавляет остроты и чего-то нового.