Отголоски света

Путь Драко

В этот вечер он был самым несчастным человеком во всей школе. Драко сидел на полу в пустом туалете, привалившись спиной к холодной стене возле окна, чувствуя, как усталость оседает на плечах тяжёлым свинцом. Последние недели превратились в бесконечный круг из неудач. Он снова и снова возвращался в Выручай-комнату, снова и снова проверял, разбирал заклинания, чертил руны, но каждый раз что-то шло не так. Сегодняшний день стал очередным провалом. На зельеварении он хотел приготовить Икотную микстуру – простейшее зелье, которое раньше делал с закрытыми глазами, – но, перепутав последовательность перемешиваний, сделал шесть оборотов по часовой стрелке вместо пяти. Смесь вспыхнула, зашипела и окатила его стол зелёным паром. Слизнорт не сделал замечания и назвал его микстуру сносной, но унижение от его снисходительно-натянутой улыбки обожгло сильнее любого выговора. А ещё Поттер. Этот его странный внимательный взгляд, будто он что-то понял. Драко почувствовал, как внутри всё сжимается от тягучего беспокойства. И это было не впервые. Драко вспомнил, как под Рождество его поймал Филч, когда он крался по коридору восьмого этажа, вынужденно оставшийся без сопровождения Крэбба и Гойла, которых Снейп именно в это время заставил явиться к нему на отработку. Драко пришлось соврать школьному  смотрителю, что он направлялся на вечеринку к Слизнорту, но Филч, разумеется, не поверил и поволок его туда, чтобы убедиться. Абсолютный позор – какой-то сквиб тащил его за шиворот! А после этого на самой вечеринке Драко был вынужден унизиться и выдать себя за самозванца, будто он хотел пробраться туда без приглашения. И там стоял Поттер – снова этот вездесущий Поттер! – и смотрел прямо на него, холодно, с подозрением. Драко почти что видел, как в голове гриффиндорца крутятся шестерёнки: Поттер хоть и был придурком, но вот дураком не был. Он следил, вынюхивал и уже прознал о его убежище. Драко сжал кулаки. Новая волна беспокойства обдала его холодом с головы до ног. Поттер уже не раз пытался попасть в Выручай-комнату, когда Драко был там, и каждый раз Комната защищала его, скрывая своё назначение. Но даже с этой магией он не ощущал себя в полной безопасности: чувство, что Поттер рядом, за стеной, находится буквально в метре от него и только и ждёт, когда он облажается или как-то выдаст себя, вызывало гнетущую тревогу. А потом ещё и Снейп... Драко скривился при мысли о декане. Тот, конечно, выручил его тогда на вечеринке, забрав подальше от любопытных глаз, но это ничего не меняло. Снейп пытался выведать у него план. Наверняка хочет сам выполнить его задание, заслужить доверие Тёмного Лорда и присвоить себе все лавры... Но у него не выйдет. Драко заставил себя подняться на ноги и опёрся руками о раковину. У него, в отличие от Снейпа, на кону стоял не фавор Темного Лорда, а безопасность семьи, а значит, он обязан добиться успеха… Но как? Каким образом заставить этот проклятый Шкаф работать как надо?! Полгода бессонных ночей и измотанных нервов, и всё, чего он добился – это перемещение бездушных предметов. С живыми объектами дело снова застопорилось: подопытная канарейка вернулась из магазина Горбина мёртвой. После благополучного перемещения яблока неудача с птицей основательно выбила окрылённого было надеждой Драко из колеи и подкосила его веру в конечный успех. Сколько еще ему нужно будет работать, чтобы получилось переправить живого человека? Еще полгода?! У него нет такой роскоши, июнь был совсем не за горами… Юноша опустил голову, вцепившись пальцами в край умывальника. Горло сдавило, и снова – как уже не раз за эти месяцы – его накрывало. Тихие, рваные всхлипы отражались от кафеля, и вода в раковине задрожала от упавших в неё нескольких слёз. Однако плакать было нельзя. Времени не оставалось. Драко глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, умылся холодной водой и, уставившись в зеркало, увидел уже знакомого загнанного человека из сна. Под глазами залегли темные тени, а кожа наоборот белела нездоровой бледностью. Нужно было идти. Собраться, стереть с лица слабость и снова идти туда, где сегодня, возможно, всё, наконец, сработает. Снова в Выручай-комнату. Есть ли вероятность, что сегодня удача сама найдёт к нему дорогу?

Путь Гарри

В хижине стоял запах дыма, вина и сырой древесины. Гарри сидел за небольшим столом в компании профессора зельеварения и лесничего, которые уже были изрядно навеселе. Получасом ранее ведомый "Феликсом" Гарри даже не удивился, когда по пути к Хагриду встретил Слизнорта, и тот согласился посетить похороны Арагога. Не удивило его и то, что у него без проблем получилось невербально наложить Чары Подзаправки на стремительно пустеющие бутылки с вином, которые принёс профессор. Пламя лениво переливалось в камине, и свет ложился на лицо Слизнорта, размягчая его морщины. Тягучим заунывным голосом он распевал песню о грустной кончине волшебника Одо, и Хагрид вторил ему звучным басом. Гарри подумал, что так они могут и до рассвета просидеть, и тут ему вспомнилось ещё одно весьма подходящее случаю заклинание, а именно – Чары Усиления, которые прошлым летом использовали близнецы Уизли на серебряной свадьбе своих родителей. На мгновение Гарри задумался – было ли это тоже подсказкой «Феликса» или здесь помогла уже его собственная память? А впрочем, какая разница? Ухмыльнувшись, парень из-под стола снова направил волшебную палочку на бутылки и подумал: «Энхансио!» И вот не прошло и получаса, как Хагрид уснул, тяжело привалившись к столу, но выдувший несколько литров вина Слизнорт этого даже не заметил. Слова его путались, мысли текли лениво, как вино в бокале, что никак не иссякало. Гарри дождался своего момента и начал действовать, а «Феликс» вёл его. Он посмотрел прямо в глаза профессору и заговорил… Слизнорт поначалу не осознавал, к чему идёт их беседа, но вскоре его слегка выпуклые водянистые глаза расширились и стали еще больше. – Неужели Вы не поможете сыну Лили Эванс, которую, по Вашим словам, Вы так любили? – Гарри не ослаблял зрительный контакт, а «Феликс» подсказывал, что нужно еще слегка надавить. – Я открою Вам тайну, профессор: я действительно Избранный. Слизнорт слушал его, открыв рот от изумления и страха. – Мой мальчик… – пролепетал он. – Это всего лишь эпизод из моего прошлого, которого я стыжусь… Если бы это могло как-то помочь… – Это может помочь, – Гарри вложил в голос всю силу убеждения, на которую только был способен. – Мне предначертано уничтожить Волдеморта, но для этого мне нужны Ваши воспоминания. Отдав их мне, Вы перечеркнёте то, чего стыдитесь. Будьте же смелым, как моя мама, профессор… У Слизнорта не было ни шанса, и он, глядя на Гарри как завороженный, взялся за свою волшебную палочку, а другой рукой извлёк из кармана мантии пустую склянку. Когда флакон с заветным воспоминанием оказался в руках у Гарри, юноша почувствовал, как в груди поднимается эйфория от успеха, смешанная с пьянящей уверенностью. Гарри выскользнул из хижины, оставив Хагрида храпеть там в унисон со Слизнортом, который отрубился сразу после того, как передал воспоминание. На всё про всё у Гарри ушло немногим больше часа. Тепло «Феликс Фелицис» всё ещё пульсировало внутри, будто подсказывая: это ещё не конец. Юноша понял, что удача будет с ним ещё какое-то время – достаточно, чтобы сделать то, что уже давно сидит у него в голове. Малфой. Гарри должен был выяснить, что задумал скользкий слизеринец, и, если получится, помешать ему. Он знал, что тот часто исчезает в Выручай-комнате, но никак не мог подобрать нужную просьбу, чтобы Комната его впустила. Однако сейчас удача была всецело на его стороне, и он не мог этим не воспользоваться. Гарри накинул мантию-невидимку и почти бегом вернулся в замок. Коридоры были пусты: большинство студентов давно разошлись по своим гостиным. Гарри шёл не думая, просто доверяя ногам. И «Феликс» снова его не подвёл. Впереди, на лестнице, ведущей к верхним этажам, он увидел знакомую фигуру. Свет факелов бросал длинные тени на стены, и силуэт Малфоя выглядел напряжённым. Плечи были сгорблены, голова чуть опущена. Он поднимался медленно, будто шаг за шагом взбирался не по лестнице школы, а на эшафот. Гарри последовал за ним, держась в десяти-пятнадцати шагах. Тот поднялся на шестой этаж, потом на седьмой… Под мантией Гарри чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Он бесшумно крался за слизеринцем, который тихо шагал по коридору восьмого этажа, не подозревая, что за ним следят. Гарри шёл едва дыша. Малфой тем временем миновал картину с троллями в балетных пачках и остановился напротив пустой стены. Гарри затаил дыхание и бесшумно приблизился на расстояние в пару шагов. Светловолосый юноша посмотрел на каменную кладку перед собой, тихо вздохнул и закрыл глаза. В стене возникла дверь, слизеринец шагнул внутрь, и Гарри, ведомый удачей, успел проскользнуть за ним до того, как дверь снова слилась со стеной.