Отголоски света

I refuse to believe The apocalypse inside of me

Я отказываюсь верить В апокалипсис внутри меня Papa Roach – “Falling apart”

Выручай-комната распахнулась перед ними, и Гарри едва сдержал удивлённый вздох. Он оказался в огромной комнате, больше похожей на собор. Потускневший свет едва пробивался сквозь мутные витражи под самым потолком, отбрасывая длинные дрожащие тени. Во все стороны, куда хватало глаз, тянулись коридоры из нагромождений вещей – потерянных, спрятанных, забытых, как догадался Гарри, многочисленными поколениями обитателей Хогвартса. Повсюду возвышались шаткие башни из мебели, поломанных артефактов и тысяч книг — вне всяких сомнений, запрещённых, исписанных или украденных. Между грудами хлама тихо парили крылатые рогатки и кусачие тарелки, в некоторых всё ещё теплилась жизнь. Среди обломков сломанных кресел, разобранных часов с выпавшими шестерёнками и треснувших котлов поблёскивали пузырьки с засохшими зельями, бутылки с загадочным содержимым и разнообразные драгоценные украшения. Где-то в глубине что-то скрипнуло и упало с глухим стуком. Гарри вздрогнул, но Малфой даже не обернулся – он уверенно шёл вперёд через лабиринт из гор предметов. Гарри, невидимый под мантией, следовал за ним, стараясь не задеть ни одной шаткой груды. Вскоре слизеринец остановился. Перед ним возвышалась конструкция – высокая, покрытая большим тёмным покрывалом. Вокруг неё валялись скрученные, словно сгоревшие в огне обручи и куски какого-то потемневшего металла. Малфой подошёл к ней и резко, почти с яростью, сорвал покрывало. Гарри замер в десяти шагах, не рискуя подходить ближе. Исчезательный шкаф. Теперь он видел его отчётливо: старый, массивный, с потемневшими створками. Малфой нервно шагнул ближе и начал осматривать его, пробегая пальцами по трещинам, приоткрывая дверцу, проверяя петли. Затем отошёл на пару шагов и направил на Шкаф волшебную палочку. Зашептав что-то себе под нос, он стал чертить в воздухе знаки – очевидно, руны. Древние символы загорались в пространстве тонкими огненными лентами и оседали на дверь Шкафа, бесшумно впитываясь в её полированную поверхность. После того как Шкаф поглотил последнюю руну, напоминающую треугольник со спиралью внутри, Малфой сделал плавный круговой взмах палочкой и негромко произнёс: – Консолидаре нексум. Затем он расстегнул мантию и извлёк из внутреннего кармана маленький свёрток. Гарри, внимательно наблюдавший за действиями слизеринца, был крайне удивлён, когда свёрток зашевелился. Малфой развернул его, и в его руке затрепыхалась маленькая белая птичка. Открыв Шкаф, юноша посадил её внутрь и поспешил затворить дверь, чтобы птичка не успела вылететь. После всех этих странных действий слизеринец неподвижно застыл возле Шкафа, очевидно, ожидая чего-то. Через десять секунд он открыл дверь, и Гарри, поглощённый любопытством, шагнул ближе. На полке из чёрного дерева лежало маленькое белое тельце без каких-либо признаков жизни. Какая бы магия ни существовала в Шкафе, она убила птичку, и, судя по реакции Малфоя, это было не то, чего он добивался. – Чёрт… – тихо выдохнул слизеринец. При виде безжизненного пернатого тельца Малфой, очевидно, оказался на грани срыва. Он в ярости ударил по двери кулаком. Его плечи дёрнулись. Он сделал шаг назад и, словно окончательно потеряв силы, опустился на колени прямо перед Шкафом, руки безвольно опустились вдоль тела. – Почему? Почему не работает?! – в голосе юноши было бессилие. Голова его поникла, пальцы вцепились в светлые волосы. И тогда Гарри увидел, как плечи слизеринца задрожали. Малфой, тот самый Малфой, который всегда держался холодно и высокомерно, сейчас сидел на коленях среди гор хлама, сжимая голову руками, и плакал. Это были не отчаянные, горькие рыдания, а тихие, изломанные всхлипы. Гарри сжал кулаки под мантией. Он не понимал, зачем Малфою Исчезательный шкаф, но был уверен: он должен, просто обязан выяснить это, пока ещё есть время, пока «Феликс» давал ему эту возможность. Обездвижить его заклинанием из-под мантии-невидимки… Гриффиндорец поднял руку с палочкой, однако тут же опустил. Это подло. Но Малфой точно не задумался бы об этом. Палочка снова нацелилась на слизеринца… и снова Гарри опустил ее. Он не Малфой. Он не будет нападать исподтишка. Будет лучше, если он попробует поговорить с ним, спокойно, на равных. А помахать палочкой всегда успеется. Гарри сбросил мантию-невидимку и шагнул вперёд. Малфой вздрогнул от нового звука, как будто его ударило током. Он резко вскочил на ноги и обернулся, его рука мгновенно выхватила палочку. Лицо исказилось от смеси страха, ярости и изнеможения. – Поттер?! Как ты… Гарри не успел ничего сказать. Малфой, ведомый паникой, уже бросил заклинание: – Экспульсо! «Феликс Фелицис» словно потянул Гарри в сторону, и он увернулся. Синяя вспышка пронеслась в сантиметре от его уха и ударила в ржавые доспехи за спиной. – Малфой, подожди! Я только хочу поговорить! – крикнул Гарри, но атаковавший не слушал. – Ступефай! – голос Малфоя дрожал, но заклинание вышло мощным. Гарри снова уклонился в последний момент. Струя красного света отскочила от стены, сбив пыльный столик, который тут же развалился на части, так же, как и попытка мирных переговоров. Гарри не хотел драться, но понял, что просто так слизеринец не остановится, и направил палочку на противника: – Экспеллиармус! – Протего! – взревел Малфой, его лицо побледнело. – Я не позволю тебе всё испортить! – Да можешь ты просто выслушать?! – заорал Гарри, но светловолосый парень уже снова размахивал палочкой. – Круцио! Гарри рефлекторно отразил заклинание щитовыми чарами. Потом он даже не понял, откуда вспомнил это заклинание, но его рука с палочкой, видимо, не без помощи «Феликса», резко дёрнулась в ответ: – Эверте Стати! От мощных атакующих чар слизеринец отлетел назад, его палочка вылетела из руки и покатилась по полу. Юноша с глухим стуком ударился о шкаф, съехал по нему спиной на пол и застонал. Гарри направил на него палочку: – Инкарцеро! Из воздуха вырвались верёвки и обвили Малфоя. Он силился вытащить руки из пут, но узлы только сильнее впивались в его запястья. Гриффиндорец подошел ближе, сверху вниз глядя на поверженного школьного врага. Тот при приближении Гарри затих и уставился на него ненавидящим взглядом. – Малфой, я просто хочу поговорить. – Разумеется! И поэтому я сейчас сижу тут со связанными руками! – моментально взъярился тот и яростно задергался в бесплодных попытках освободиться. – Так ведь ты мне не дал и слова сказать! – рассердился Гарри. – И первым стал кидать в меня заклятия. – А ты на моём месте спокойно бы стоял и смотрел, как кто-то выскакивает хер знает откуда?! Как давно ты следишь за мной со своей чёртовой мантией?! – А тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы задавать вопросы? – Гарри усмехнулся. – Еще и в такой манере. Попридержи свой сволочной характер, сделай милость. Малфой холодно воззрился на ненавистного Поттера. – И это в твоем понимании «поговорить»? – ядовито спросил он. – Другого от неотесанного гриффиндорца можно было бы и не ожидать. Гарри лишь хмыкнул. – Рассказывай, Малфой. Зачем тебе Исчезательный шкаф? – Не твое дело, – презрительно выплюнул тот. – Ты даже не представляешь, насколько оно мое, – спокойно ответил Гарри. – Я знаю, что Волдеморт поручил тебе задание. Какое? Сидящий на полу юноша замер. Все в нем – его поза, выражение лица, глаз – внезапно вызвало у гриффиндорца ассоциацию с загнанным в ловушку зверем. – Не понимаю, о чем ты, – голос Малфоя слегка подрагивал, но, тем не менее, в нем сквозило привычное высокомерие. Гарри помолчал. С этой стороны тупик... Видимо, «Феликс» начал выдыхаться, так что надо поторопиться. Или он сам выбрал неправильную стратегию и пошел в лобовую атаку? Все-таки час назад со Слизнортом ему удалось сразу подобрать правильный подход. Но там, конечно, и заколдованный алкоголь сыграл роль… Гарри на миг задумался. Интересно, насколько «Феликс» может влиять на все это? Однако сейчас было не время об этом размышлять. Юноша продолжил: – Ты чуть не убил Кэти. И не отрицай, я знаю, что это был ты. – Да меня там вообще не было! – заорал Малфой. – Я был в замке, Макгонагалл заставила меня отрабатывать… – Наверняка у Макгонагалл сидел Крэбб или Гойл под Обороткой, – перебил Гарри. – А сам ты направился в «Три метлы». Кэти с подругой вышли оттуда, и на тот момент ты уже успел всучить ей свёрток с ожерельем. И ты прятался в женском туалете? Серьёзно? – Бред! Не было меня там. И вообще, я что, по-твоему, озабоченный? – процедил Малфой сквозь зубы и снова задёргался, тщетно пытаясь высвободиться из пут. – Да, маловероятно, – невозмутимо согласился Гарри, сверля его пристальным взглядом. – Хоть ты и засранец, но не настолько, чтобы прятаться в женских кабинках. Малфой замер на очередной попытке вырваться. Его глаза метнулись к Гарри, в лице что-то непроизвольно дёрнулось. Он будто на секунду выпал из образа – то ли обиделся, то ли растерялся. – Очаровательно, Поттер. Обозвал и оправдал в одном предложении, – слизеринец сделал короткую паузу, затем чуть склонил голову набок и едко поинтересовался: – Слушай, а ты вообще сам веришь в то, что говоришь? Или снова играешь в великого разоблачителя? Конечно, как же это так – конец учебного года, а великий Гарри Поттер еще не укокошил ни одного учителя и не разгадал ни одной ужасной тайны! Гарри в ответ на этот выпад лишь отмахнулся: – Не пытайся съехать с темы. Так всё-таки, неужели тебе было всё равно, что Кэти могла погибнуть? Невинная девушка, которой просто не повезло стать частью твоего плана. И тебе наплевать? Тебя не волнует, сколько людей может погибнуть, пока ты пытаешься провернуть свой план? Даже если отбросить в сторону твою конечную цель… неужели ты настолько прогнил, что не остановишься ни перед чем? Пойдешь по головам и даже… по трупам? – тут Гарри чуть понизил голос и проникновенно спросил: – А если бы на месте Кэти оказался кто-то из твоих друзей? Крэбб, Гойл? Или Паркинсон? Вы вроде... Она ведь твоя девушка, да? – Нет, Поттер, она не моя девушка, – раздраженно ответил Малфой, удобно пропустив все предыдущие вопросы. – Включай мозги хоть иногда. Я же не считаю, что ты встречаешься с Грейнджер только потому, что вы постоянно ходите вместе как приклеенные. – Но ты лежал у нее на коленях в поезде, и она гладила тебя по волосам, – Гарри привёл весомый, как ему казалось, аргумент. – Ааа, ты про тот случай, когда я сломал тебе нос? Памятный день, не так ли? – голос слизеринца так и сочился ехидством, но Гарри не обратил внимания на провокацию, а вместо этого ухватился за идею, только что возникшую у него в голове. Кажется, теперь он знает, как нащупать доверие Малфоя. – Кстати говоря, почему ты это сделал? – Какой же ты тугодум, Поттер, я еще тогда сказал тебе, что это за моего отца, – холодно процедил тот. – Я не об этом. Почему ты просто ушел? Малфой застыл, его глаза расширились. Гарри заметил это и понял, что дёрнул за правильную ниточку. – Я был в твоих руках – полностью обездвижен, беззащитен. Ты мог в качестве мести за отца сдать меня Волдеморту… но ты просто ушёл, – гриффиндорец немного помолчал, а потом, сделав задумчивое лицо, зашагал туда-сюда перед сидящим парнем. – Знаешь, я долго не мог выбросить это из головы. Когда ты вышел из купе, я лежал там и ждал. Чего? Что ты вернёшься не один? Что приведёшь Пожирателей? Что сдашь меня? Но ты не сделал ничего, а попросту ушёл. И я до сих пор не понимаю, почему. Ответа не было. Гарри, остановившись, вновь повернулся к собеседнику, с сомнением прищурился и продолжил: – Только не говори мне, что ты об этом не подумал. Ты, Малфой по крови и складу ума, слизеринец до мозга костей, который никогда не упустит своей выгоды, – и не воспользовался ситуацией? Тот с секунду прожигал чёртового Поттера взглядом, затем отвёл глаза. – Ты просто не стал, – негромко продолжил гриффиндорец. – Ты ненавидишь меня и всегда рад поддеть. Но… похоже, ты всё-таки не хочешь моей смерти. Или я ошибаюсь? Малфой по-прежнему смотрел в сторону и молчал. Гарри усмехнулся про себя. Упрямый хорёк... Нужно надавить еще немного. – Помню, как три года назад на Чемпионате мира по квиддичу, когда объявились Пожиратели смерти, ты сказал Гермионе, что ей лучше убраться подальше – с этой своей фирменной ухмылочкой, будто просто издеваешься. Но ты же знал, что творится, знал, кого они ищут. И всё равно сказал, хотя тебе и не нужно было. Ты мог просто смотреть, как нас ловят, но выбрал предупредить, пусть и в своей манере. Сказал, что Гермионе лучше «не высовывать свою лохматую голову». Малфой резко вскинулся и уставился на Гарри. – Поттер, ты что, записываешь мои реплики в личный дневник? Тот усмехнулся краешком рта, но тут же посерьёзнел и прямо взглянул на Малфоя. – Нет, просто… Некоторые вещи остаются в голове… когда выбиваются из привычного. Повисла пауза. Гарри не отводил глаз, ожидая какой-нибудь реакции. Малфой ответил не сразу. Его лицо оставалось напряжённым, а потом он снова отвернулся. – Привычного, – тихо сказал он. – Может, тебе просто хочется верить, что все мы лучше с твоей точки зрения, чем есть на самом деле. – Возможно, – темноволосый юноша чуть наклонил голову, словно частично признавая правоту слов собеседника. Малфой снова поднял на него глаза – на этот раз необычно спокойные и серьёзные, как будто больше не мог найти лазейки для привычных отговорок, и отпала сама необходимость отпираться. Гарри почти почувствовал, как между ними словно что-то щёлкнуло – что-то тихое, еле уловимое, но ощутимое. Пожалуй, впервые за все годы их знакомства тишина между ними не была враждебной. Гарри сосредоточил все свои усилия на том, чтобы удержать взгляд сидящего перед ним юноши и ничем не выдать своих истинных чувств. Да, он действительно думал об этих странных нестыковках с привычным поведением Малфоя, но также он помнил и обо всех пакостях, которые тот когда-либо совершал в адрес его, Гарри, и его близких. Вряд ли он когда-нибудь забудет, как мерзко Малфой себя вёл по отношению к Хагриду на занятиях по уходу за волшебными существами, как в прошлом году он в составе Инспекционной дружины дважды крупно подставил Гарри и его друзей, и как он все время ведет себя так, будто выше других, унижает Рона, Гермиону, Невилла… Хотя в этом учебном году, кажется, желания возвышаться за счет других у него поубавилось. Гарри заметил это не сразу, но теперь, оглядываясь назад, осознал, что Малфой стал реже отпускать язвительные замечания, меньше кичился своим происхождением, и даже на уроках чаще молчал, чем высмеивал кого-либо… Гриффиндорец отогнал эти мысли, продолжая смотреть Малфою в глаза. Сейчас не время для анализа. «Мне нужно внушить ему, что в нем есть свет и хорошая сторона… – мысленно сказал он сам себе и усмехнулся: – даже если я сам в это не слишком-то и верю». – Ты ведь не всегда был таким, – негромко произнес Гарри. – Я видел, каким ты можешь быть. Он сделал шаг ближе, стараясь говорить спокойно, не напирая, но и не сдавая позиций: – Если ты действительно не хочешь всё это делать... если тебя заставляют – просто скажи. Может, я смогу помочь. Малфой опустил голову, будто изучая пол перед собой. Гриффиндорец не видел его лица, но подсознательно ощущал: сейчас решается что-то важное. Чувство эйфории от «Феликса» слабо мерцало на грани исчезновения, и времени было всё меньше. – Ты сам понимаешь, что это не выход, – добавил Гарри, как бы подводя итог. – И ты не такой. Я верю в это, Малфой. Тот долго молчал. Гарри начал думать, что не достучался, недожал. Он уже хотел было рискнуть и надавить еще, как вдруг заметил: плечи слизеринца едва заметно опустились. Незаметное движение, и всё же оно говорило больше, чем любые слова. – Ты ничего не понимаешь, Поттер, – наконец, проговорил Малфой. – Думаешь, всё так просто? Сказать – и всё исчезнет? Голос был ровным, но в нём промелькнуло что-то новое… Боль? Усталость? Гарри не шевелился и не отвечал, боясь спугнуть хрупкое, едва наметившееся движение навстречу. – Я не могу, – сказал Малфой еле слышно. – Если я… если я провалю это, то он… они… Он запнулся, губы задрожали. Гарри затаил дыхание. – Тёмный Лорд убьёт её, – выдохнул светловолосый юноша. – Убьёт мою мать. И меня тоже, – после этих слов он согнулся, слегка наклонившись вперёд, плечи его мелко затряслись. В этот момент Гарри увидел Малфоя в совершенно ином свете. Тот боялся! Боялся за свою жизнь, за мать, за то, что могло случиться в любой момент. Его шантажировали, вынуждали, держали семью в заложниках! И поняв это, Гарри уже не мог оставаться равнодушным. – Малфой… Мы что-нибудь придумаем. Нужно рассказать Дамблдору… – Дамблдору?! – вдруг выкрикнул тот, резко вскидывая голову, и Гарри увидел слёзы в его обезумевших глазах. – Дамблдору?! Поттер! Я должен убить его! Вот что мне поручил Тёмный Лорд! Он заставил меня принять Чёрную Метку и дал приказ убить Дамблдора! Но как…? Как я могу…? – он осёкся и, видимо, потеряв остатки сил и самообладания, склонился вперёд к самому полу, упершись в него лбом, и глухо разрыдался.