Отголоски света

Гарри был потрясён, охвачен противоречивыми чувствами. Перед ним – в самом уязвимом положении – находился его давний враг, Драко Малфой. Однако теперь он был уже не просто школьным недругом: он стал слугой Волдеморта. И Гарри мог бы сейчас отомстить ему сполна – за все унижения, за все подлости. Более того, он мог бы остановить его, пресечь то, что Малфой ещё только собирался совершить. Но с другой стороны – это был просто Драко. Парень, которого лишили выбора, повесили на шею приговор и велели выполнять приказ. Гарри стоял над ним, не зная, что ему следует делать. Действие «Феликса» закончилось, он снова чувствовал себя прежним, упоительное ощущение уверенности ушло, а вместе с ним и непривычно чёткая упорядоченность мыслей. Но он знал одно – ему совершенно необходимо было услышать от Малфоя, в чём именно заключается его план и какая роль в нём отведена Исчезательному Шкафу. Гарри опустился на корточки в паре шагов от слизеринца. – Малфой… дыши. Тебе нужно успокоиться. Тело светловолосого юноши продолжало сотрясаться от рыданий. Глядя на него, Гарри чувствовал смесь жалости и сочувствия, а ещё тихую, разъедающую изнутри злость. Он знал, что Волдеморт умел обращаться с людьми ещё тогда, когда сам был студентом в Хогвартсе: манипулировал, очаровывал, ломал. А теперь он приказывал открыто, не скрываясь за ложью, не притворяясь, а управляя людьми через шантаж и страх. И Малфой был одним из этих людей, загнанный в угол, вынужденный подчиняться. Гарри теперь точно знал, что та безысходность в глазах слизеринца на уроке зелий не была плодом его воображения. Он никогда не был хорош в утешении, но сейчас, глядя, как Малфой плачет из-за того, во что его втянули, ему хотелось помочь. Конечно, Малфой был заносчивым мудаком, но даже он не заслуживал такой участи. Гриффиндорец вздохнул и подсел ближе. – Малфой, послушай… Сейчас ты успокоишься, и мы попробуем во всём разобраться. Всё будет хорошо. Сперва Гарри показалось, что его слова не возымели никакого действия, но вскоре рыдания начали понемногу стихать. Малфой уже не плакал, а только изредка всхлипывал, прижимаясь лбом к полу. Гарри посмотрел на его слегка подрагивающую спину и, поколебавшись пару секунд, осторожно опустил ладонь ему на плечо, не зная, что ещё можно сделать, и гадая про себя – а не откусит ли слизеринец ему руку за такое. Но того, очевидно, сейчас это не слишком волновало. – Это ужасно, что тебя заставляют выполнять приказы, манипулируя семьей, – тихо сказал Гарри. – Мне, может, и сложно понять всё до конца, но… Я терял близких, и это невыносимо. Я… я хочу помочь. Давай сделаем так: сейчас я освобожу тебя, и мы поговорим. Согласен? Малфой несколько секунд молчал, потом произнёс сиплым от недавних рыданий голосом: – Развяжи меня. Гарри немного помедлил, но потом развязал верёвки и отбросил их в сторону, не снижая, впрочем, бдительности на случай, если в Малфое вдруг взыграет слизеринская сволочь. Не глядя на гриффиндорца, Малфой сел, опершись спиной о шкаф. Из нагрудного кармана рубашки он достал белоснежный платок и тщательно вытер лицо, избавляясь от следов слёз. Гарри молча наблюдал, сжимая палочку в кармане, готовый, если что, в любой момент бросить Щитовые. Но как оказалось, в этом не было необходимости: слизеринец даже не потянулся к своей палочке, лежавшей на полу в нескольких шагах от него. Окончательно успокоившись, Малфой заговорил. Он рассказал всё. По-прежнему не поднимая глаз на Гарри, он поведал о Чёрной Метке и Пожирателях Смерти, о Тёмном Лорде и его угрозах, об Исчезательном Шкафе и своём плане. Гарри понял: раньше он никому этого не говорил и именно поэтому говорит сейчас. Голос слизеринца дрожал, но он не мог остановиться. С каждым словом его лицо становилось всё более опустошённым, будто с него наконец-то спадал непосильный груз. – Я должен был придумать, как незаметно провести в школу Пожирателей, и решил воспользоваться Исчезательным Шкафом. Его близнец стоит в магазине «Горбин и Бэрк», они соединены чем-то вроде прохода. С начала учебного года я пытаюсь починить школьный экземпляр… Неодушевлённые предметы проходят легко, но живые – нет. У меня осталось совсем мало времени. Если всё получится, Тёмный Лорд обещал освободить отца из Азкабана. А если нет, то он убьёт мою мать, и потом меня, – Малфой замолчал на пару секунд, затем прошептал: – Я не хочу заниматься этим, не хочу быть Пожирателем Смерти. Но я не могу отступить. Гарри мог бы добавить многое касательно того, что Люциус Малфой вполне заслужил свою отсидку в Азкабане, но благоразумно промолчал. Однако слизеринец, похоже, предположил ход его мыслей. – Я знаю, что ты думаешь, Поттер, – светловолосый юноша впервые с начала своего рассказа поднял глаза на собеседника. – Что мои родители сами выбрали свою сторону. И это правда… отчасти. Малфои всегда выступали за чистоту крови, наша семья традиционно поддерживает это. Но я… – он замолчал на пару секунд, затем проговорил еле слышно, как будто боясь собственных слов: – С недавних пор я ненавижу, что не могу этого изменить. Поначалу я думал, что служить Тёмному Лорду – это честь… Пока я своими глазами не увидел, на что он способен. Ты не можешь даже представить себе, что он делает с людьми, и неважно, враги они или союзники… В комнате повисла тишина. Всё, что Гарри только что услышал, медленно и тяжело оседало в его сознании. Он сидел, не двигаясь, глядя на светловолосого парня напротив, в чьём лице не осталось ни следа от прежнего заносчивого слизеринца. Гарри отчётливо осознал, что впервые видит настоящего Малфоя. Нет, не так… Настоящего Драко. Без маски, без фамилии. Перед Гарри был не школьный враг, не слизеринец, и даже не Пожиратель Смерти, а просто шестнадцатилетний юноша, его ровесник, которому, как и ему самому, пришлось увидеть слишком многое. – Я понимаю, – проговорил Гарри после недолгой паузы. – Это был не твой выбор. Но даже если ты не в силах изменить то, как устроен мир, ты всё еще можешь выбрать, кем хочешь быть. Мы пойдем к Дамблдору и ты всё повторишь ему. Сейчас. Малфой уставился на него, будто не поверив своим ушам. – Спятил, Поттер? Как ты себе это представляешь? Я захожу к Дамблдору и говорю: «Я – Пожиратель Смерти, у меня задание убить вас»? Да он же меня на месте прикончит! – Ошибаешься, – возразил Гарри. – Он поймёт, что это была не твоя воля. Он видит людей, Малфой. Даже если нельзя изменить весь ход событий, он даст тебе шанс сделать шаг, который снизит риск для тебя и твоей матери. Слизеринец обхватил голову руками. – Может, не стоит? Вдруг я этим только всё испорчу? И… и мама… – Дамблдор поможет действовать обдуманно. Он подскажет тебе лучший путь, – в голосе Гарри звучала уверенность. Он действительно верил в ум и мудрость директора и не сомневался, что рассказать ему обо всём – верное решение. Малфой смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх. – А если Тёмный Лорд узнает? – еле слышно спросил он. – Каким образом? – Кто-то может увидеть нас и доложить ему… Гарри насторожился. – В замке есть еще Пожиратели Смерти? – Я… я этого не знаю, – ответил слизеринец, на миг запнувшись, и опустил взгляд. – Ты ведь тоже до сегодняшнего дня не знал, что я… – Я догадывался, – от Гарри не укрылось его краткое замешательство, но он решил пока не давить. – Ладно, воспользуемся моей мантией. Мы накинем её и … – «Мы»? Тебе-то незачем прятаться. – Не хочу терять тебя из виду, – гриффиндорец усмехнулся. Как он и ожидал, Малфой стал упрямиться. – Я не пойду с тобой под одной мантией, Поттер, – заявил он. Тот ухмыльнулся. Вот он, прежний вредный Драко. – Да я тоже не горю желанием, но выбора нет. – Я не сбегу, если ты об этом беспокоишься. Гарри помотал головой: – Слушай, я ценю, что ты всё мне рассказал, но я пока что не настолько тебе доверяю, – с этими словами он поднялся на ноги. На лице светловолосого парня отразилось лёгкое недовольство. Гриффиндорец хмыкнул: ну да, так он и отдаст ему свою драгоценную мантию. – Так что, двинули? Малфой на пару секунд замер в нерешительности. – Поттер, я… – едва слышно начал он. – Что? – Я боюсь… идти к Дамблдору, – пробормотал слизеринец, уставившись в пол. – Но я ведь буду рядом, – напомнил ему Гарри. – И если будет нужно, поддержу тебя, когда ты будешь рассказывать. Я на твоей стороне. Услышав эти слова, Малфой резко вскинул взгляд, его глаза расширились в изумлении. – Что ты сказал? – Что я на твоей стороне, – терпеливо повторил темноволосый парень. – Я ведь уже говорил, что хочу помочь. Пойдём. И он протянул ему руку. Малфой неуверенно посмотрел на неё, потом всё же поднял свою и вложил её в протянутую ладонь. Гарри одним аккуратным рывком помог юноше подняться. Мгновение они стояли, глядя друг другу в глаза; затем Малфой резко отдёрнул руку и отвёл взгляд. Подняв с пола свою волшебную палочку, он убрал её в карман. – Ладно, Поттер... Пошли, пока я не передумал. Они направились в ту сторону, откуда вошли в Выручай-комнату. Гарри по пути подобрал мантию-невидимку, которую сбросил возле ржавых доспехов полчаса назад. Дойдя до двери, как обычно появившейся в нужный момент, он расправил серебристое одеяние и шагнул к слизеринцу. – Ты думаешь, мы двое под ней поместимся? – с сомнением протянул тот, разглядывая ткань. – Придётся потесниться, но думаю, всё получится, – перехватив мантию за края и подняв над головой, Гарри подступил к Малфою почти вплотную. Тот непроизвольно отшатнулся, и Гарри скептически поднял бровь. – Я ведь сказал: нам придётся встать теснее, – и он накинул мантию на них обоих. Невидимые, они шагнули за порог Выручай-комнаты, и дверь за ними тут же растворилась в каменной стене.

***

Драко шёл под одной мантией с Поттером и всё не мог понять, как так вышло. Каких-то полчаса назад они орали друг на друга и кидались заклятиями, а теперь мирно шагали бок о бок. Сначала шли неровно: то мантия натягивалась, то Поттер задевал его плечом. Драко машинально отстранялся, но свободного пространства под тканью почти не было. Приходилось подстраиваться: шаг чуть короче, плечо ближе. Поттер, одной рукой придерживая сведённые спереди края мантии, двигался уверенно, не замечая ни тесноты, ни неловкости, а вот Драко каждый раз чувствовал, как невидимое полотно цепляет рукав, как локоть Поттера скользит вдоль его руки, как воздух между ними густеет от близости. Драко раздражённо хмурился, но поделать ничего не мог. – У нас ноги видно, – сухо бросил он, смирившись с тем, что плечо гриффиндорца то и дело касалось его. – Ничего страшного, – ответил тот. – Всё равно в коридорах никого нет. А если кто-то появится, то мы просто пригнёмся, чтобы мантия опустилась к полу. Просто. Конечно. Всё у Поттера просто. Драко крепче сжал палочку в кармане и сделал вид, что спокоен. Но шаги всё равно выходили неровными, будто он ступал по тонкому льду. А шрамоголовый идиот шёл себе спокойно, словно ничего особенного не происходило. Драко сжал губы. Адреналин ещё пылал под кожей от их недавней схватки, от их неожиданного разговора, от того, что он вообще взял за руку Поттера. Сейчас они шли рядом, почти вплотную друг к другу, под одной мантией, и всё это казалось неправильным, неестественным. И в то же время… странно неизбежным. Он понимал, что в Выручай-комнате перешагнул черту, ведь он рассказал Поттеру всё, и теперь пути назад не было. Наверное, Драко и хотел перемен, хотел вырваться из своего замкнутого круга надежд и провалов, просто не ожидал, что они начнутся вот так, с Поттера. Тот не осудил, не стал издеваться, когда увидел его разбитым и плачущим… Напротив, он выслушал и предложил помощь. А еще сказал, что он на его стороне. Никто прежде не говорил ему этого, даже сокурсники, что знали его шесть лет. А теперь Поттер – подумать только, Поттер, его заклятый враг – произнёс эти слова, и от этого в голове царил полный кавардак. Драко продолжал идти вперёд, не замечая, что уже подстроился под шаги Гарри, и размышлял. Может, за этим кроется подвох? Что, если этот шрамоголовый просто ведёт его к Дамблдору, чтобы тот сдал его Министерству как Пожирателя Смерти? Но нет, это нелогично. Зачем тогда Поттер его развязал, зачем говорил всё это? Услышав признание Драко о его статусе Пожирателя, он мог бы просто привести его к директору связанным, и тот уже сам выудил бы из него всё остальное. Но вместо этого Поттер выслушал его до конца и поверил ему. И теперь Драко силился понять причину, рассуждая про себя. Наверное, дело в том, что Поттер – гриффиндорец… Хотя тот же Уизли, например, тоже с Гриффиндора, однако он бы точно так не поступил. Но Поттер другой. Слишком другой. Эта мысль пронзила неожиданно остро, и Драко не мог понять, раздражает она его или настораживает. В этом очкастом придурке было что-то выбивающееся из привычных рамок, и это было не просто слепое гриффиндорское благородство. Он выслушал Драко и даже попытался его успокоить, когда тот беспомощно рыдал на полу. Воспоминание об этом неприятно кольнуло, обожгло стыдом. Драко не хотел, чтобы кто-либо видел его таким, и уже тем более, чтобы именно Поттер стал свидетелем его слабости. Но вместе с этой жгучей неловкостью в груди поднималось другое чувство – тяжёлая, непривычная благодарность за то, что Поттер не отвернулся и попытался его понять. Гриффиндорец тем временем уверенно вёл их через коридоры замка, и вскоре они остановились напротив большой статуи грифона. Убедившись, что поблизости никого нет, Поттер снял с них мантию. Ощутив привычный холод каменных стен, Драко внезапно захотел снова оказаться под защитой серебристой ткани. Поймав себя на этой мысли, он разозлился на самого себя. Что это за чушь лезет в голову? Поттер сунул мантию себе под куртку. – Кислотные леденцы, – сказал он грифону. Драко почти не удивился, что тому известен пароль от кабинета директора. Ещё бы, это ведь любимчик Дамблдора. За грифоном открылась винтовая лестница, и при одном взгляде на неё слизеринца охватил страх. Ему и правда предстояло разговаривать с Дамблдором? Эта идея больше не казалась ему удачной. Должно быть, тревога Драко отразилась на его лице, потому что Поттер ободряюще положил руку ему на плечо. Их взгляды встретились. В зелёных глазах не было ни жалости, ни превосходства, только тихое, искреннее сочувствие, от которого у светловолосого юноши внутри всё странно сжалось. – Всё будет хорошо, – тихо сказал Гарри. И Драко поверил.