Отголоски света

I stand here again Forsaken in a place that feels like I can never win.

I’m reaching for a saving grace...

Я снова стою здесь, Забытый, в месте, где, кажется, Мне никогда не победить.

Я тянусь к спасительной милости...

Papa Roach – “Falling apart”

После того как они с Дамблдором, наконец, просмотрели то самое воспоминание Слизнорта, из головы Гарри не выходила мысль о крестражах Тома Реддла. Теперь он ясно представлял, как можно было ослабить Волдеморта, и хотя Гарри не имел ни малейшего понятия, где находятся оставшиеся предметы, одно лишь знание того, что директор их ищет и пообещал взять его с собой, если найдёт какой-либо из них, наполняло его необычайной надеждой и верой в собственные силы. Но пока о крестражах не было новой информации, мысли о них всё чаще перебивались другими – о Малфое. Раньше, встречая его в коридорах, Гарри гадал, чем тот занимается в Выручай-комнате; теперь же он знал о слизеринце то, чего прежде даже не мог представить. Однако, даже услышав, что Малфой не хочет быть Пожирателем Смерти, Гарри не мог с полной уверенностью считать его союзником. Выходит, они по-прежнему враги? Сказать было трудно. В тот вечер в Комнате потерянных вещей Малфой невольно показал себя настоящего, но теперь делал вид, будто ничего не произошло. Конечно, он и должен был вести себя как обычно, особенно рядом со слизеринцами, но Гарри это раздражало. Казалось, всё вернулось на круги своя, будто и не было ни того честного разговора, ни едва зародившегося между ними доверия. А вдруг Малфой передумал? Вдруг решил вновь примкнуть к Волдеморту? Эта неопределённость угнетала Гарри. Поэтому, встречая слизеринца в коридорах школы, он пытался поймать его взгляд, уловить хоть малейший признак перемены. Малфой, однако, вёл себя так, словно не замечал Поттера вовсе. Даже Крэбб обращал на Гарри больше внимания. После прошлогодней битвы в Министерстве Крэбб-старший оказался в Азкабане, и, разумеется, Винсент не допускал мысли, что его отец сам в этом виноват. Громила-слизеринец не говорил ни слова, но выражение его лица ясно показывало, как сильно он ненавидит Гарри, будто это он был причиной произошедшего. Рон и Гермиона, конечно, уже были в курсе всего. Гарри в общих чертах рассказал им обо всём за завтраком на следующее утро после того, как с помощью «Феликс Фелицис» умудрился убить сразу двух зайцев: достать воспоминание Слизнорта и выяснить, что замышлял Малфой. Друзья были поражены, узнав о крестражах и о том, что Дамблдор возьмёт Гарри с собой, чтобы добыть один из них. Не менее ошеломило их и то, что Малфой всё-таки является Пожирателем Смерти, хоть и против своей воли. Гермиона, услышав об этом, потрясённо прикрыла рот ладонью. – Выходит, ты всё это время был прав. Подумать только, он действительно стал… – не договорив, она бросила взгляд на слизеринский стол поверх плеча Гарри, который сидел напротив неё спиной к другим факультетам. Парень с трудом сдержался, чтобы не оглянуться и тоже не посмотреть в ту сторону. Дабы перебороть искушение, он схватил ложку и принялся обмазывать свой тост клубничным джемом. Рон наоборот отложил вилку и нахмурился. – Нельзя ему доверять, Гарри, он может снова переметнуться. Ударит в спину и сбежит к своим. – Но Дамблдор всё-таки решил поверить ему, – осторожно произнесла Гермиона. – Это ведь о чём-то говорит, не так ли? – она посмотрела на Гарри, словно ища подтверждения: – Как ты думаешь, он может переменить сторону обратно? – Я и сам не уверен, – признался тот. – Нужно убедиться, что этого не случится. – И как нам это сделать? – озадачился Рон. – Мы же не можем залезть к нему в голову и узнать, о чём он думает. Предлагаешь следить за каждым его шагом? Ты и так постоянно смотришь по Карте… В этот момент несколько четверокурсников, с любопытством посматривая на троицу, прошли мимо них к выходу из Зала, и Рон, замолчав, взял кубок и отпил из него с самым непринуждённым видом. Гарри проводил уходивших ребят коротким взглядом и снова повернулся к друзьям. – Я попробую поговорить с ним. Сблизиться. – Сблизиться? – Рон чуть не поперхнулся тыквенным соком. – С этим мудилой? Гермиона одарила его укоризненным взглядом. Тот развёл руками: – Что? Разве мы не убедились давным-давно, что этот тип спит и видит, как нам подгадить? – А что ещё остаётся? – вздохнул Гарри и потянулся к тарелке с пирогом с почками. – Нельзя, чтобы он переметнулся обратно. – Но он практически всегда в компании других слизеринцев, – заметила Гермиона. – Как ты собираешься поговорить с ним так, чтобы они ничего не заподозрили? Гарри задумался, но лишь на мгновение. – Есть одно место, где мы можем побеседовать с глазу на глаз. – Давай я пойду с тобой, – предложил Рон. – Никогда не знаешь, чего ожидать от Малфоя. – Нет, – Гарри помотал головой. – Так он вообще не захочет разговаривать. Вчера я даже с помощью «Феликса» еле как из него всё вытянул. – Не захочет – заставим, – хмыкнул рыжеволосый парень. – Рон, так нельзя, – осадила его Гермиона. – Гарри удалось наладить контакт с Малфоем мирным способом, – поймав его скептический взгляд, она поправилась: – ладно, относительно мирным способом, так что будет лучше, если он продолжит действовать в том же ключе, опираясь на доверие Малфоя, которое на нас с тобой, между прочим, не распространяется. – Я бы не сказал, что сильно этим огорчён, – усмехнулся Рон и обратился к Гарри: – Ну и каково это – вести беседу с Малфоем и при этом сдерживать желание его придушить? Тот немного подумал, прежде чем ответить: – Вполне терпимо. Когда он не ведёт себя так, будто весь мир крутится вокруг него. – Не верю, что он так умеет, – Рон недоверчиво покачал головой. Гарри лишь пожал плечами и сунул в рот последний кусок пирога. До вчерашнего вечера он и сам в это не верил.

***

Драко не любил открываться людям. Он привык показывать лишь то, что выгодно, то, что не опустит, а наоборот поднимет его в глазах других. Уверенность, насмешку, злость – пожалуйста. Всё остальное оставалось за фасадом. По крайней мере, он старался, чтобы так и было, и, в общем-то, ему это удавалось, если не считать того утра, когда Блейз стал свидетелем его попыток прийти в себя после ночного кошмара. Но даже это было сущей ерундой по сравнению с тем, каким его увидел Поттер прошлым вечером. При мысли об этом Драко каждый раз накрывало острой досадой. Накануне он был не в себе и дал слабину, показал уязвимость. И теперь этот шрамоголовый пялился на него при каждом удобном случае. Драко ловил на себе его взгляды через Большой Зал, на совмещённых занятиях, в школьных коридорах, и внутри неприятно тянуло от жгучей неловкости. Он ощущал себя выставленным напоказ и быстро возненавидел это новое чувство. Поттер теперь знал о нём то, чего больше не знал никто. В полдень коридоры восточной части замка были залиты ярким светом из высоких окон. Драко шёл по привычному маршруту на обед в компании Винсента, Грегори, Блейза и Теодора. У массивных дверей Большого Зала он заметил, как из бокового коридора вышли трое гриффиндорцев: Поттер, Уизли и Грейнджер. Драко едва заметно выпрямился, но сделал вид, что не увидел их, и, не сбавляя шага, вошёл в Зал. Они заняли свои места за столом. – Видели, как Поттер на нас уставился? – заметил Забини, лениво откинувшись на скамью. – С тех пор как «Пророк» стал вылизывать ему зад, он совсем зазнался. Нотт нахмурился. – Ничего, недолго ему осталось радоваться жизни: скоро Тёмный Лорд придёт к власти, – тихо сказал он и посмотрел поочерёдно на Драко и Винсента. – И обязательно вызволит наших отцов. Крэбб мрачно кивнул. Драко же промолчал, однако слова Тео отозвались где-то под кожей, глухо и холодно. Чтобы не вызывать подозрений, он изобразил на лице надменно-хмурое выражение и потянулся к серебряному кубку с водой. Но внутри у него что-то тревожно кольнуло. В эту секунду Драко впервые задумался, что будет, если его сокурсники узнают, что он – Пожиратель Смерти, который открыл всё Дамблдору. Решат ли они, что он предатель? Конечно, решат. Ведь если не на стороне Тёмного Лорда, то на чьей? Рука слизеринца замерла на полпути к кубку. Он ведь действительно не на его стороне. Но и не на стороне Дамблдора – это даже звучало дико. Этот вечный защитник грязнокровок… Малфоя передёрнуло. Символ всего, что презирал его отец, всего, против чего воспитывали самого Драко. И пусть Дамблдор вчера выразил готовность помочь, тем не менее, признать себя на его стороне для Драко значило перечеркнуть то, на чём стояла вся его прежняя жизнь. Юноше хотелось верить, что можно быть просто за себя. За себя и свою семью. Только, пожалуй, в этой войне такое не позволено никому. Все эти мысли пронеслись в его голове за пару мгновений. Обхватив ножку кубка дрогнувшими пальцами, Драко поднёс его к губам, но тут заметил, что на поверхности воды что-то колышется. Пылинка? Крошка хлеба? Он чуть нахмурился, поставил кубок обратно и отодвинул в сторону. Вкус будто испортился ещё до того, как он успел сделать глоток. А Драко Малфой не принимает ничего, что уже испорчено.

***

Гарри быстро шёл по тёмным школьным коридорам, время от времени заглядывая в Карту Мародёров, чтобы обезопасить себя от нежелательных столкновений. Пять минут назад он, наконец, дождался того самого момента, который практически весь день караулил с Картой в руках и уже не думал, что за час до отбоя, наконец, увидит на ней то, что хотел. Две точки – «Драко Малфой» и «Грегори Гойл» – вышли из библиотеки и направились на восьмой этаж. Парень достиг пятого этажа, когда слизеринцы дошли до Выручай-комнаты. Остановившись посреди коридора, точка «Гойл» замерла на месте, а точка «Малфой» просто растворилась. Гриффиндорец взбегал по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, стараясь не сбить дыхание. Сегодня он должен был удостовериться, что Малфой не передумал и не передумает. Ни под давлением страха, ни под давлением обстоятельств. Наконец, Гарри преодолел последний лестничный пролёт. Накинув мантию-невидимку, он выглянул из-за угла и увидел возле гобелена с танцующими троллями маленькую девчушку лет одиннадцати, державшую в руках массивные бронзовые весы. Неслышно подобравшись к девочке, Гарри хрипло прошептал ей в самое ухо: – Здравствуй! Ууу, какая ты у нас хорошенькая! Гойл тоненько взвизгнул, уронил весы на каменный пол, мгновенно отозвавшийся оглушительным эхо, и бросился бежать. Гарри расхохотался, глядя, как он улепётывает, путаясь в подоле юбки. Ещё раз убедившись наверняка, что коридор пуст, гриффиндорец мысленно обратился к Выручай-комнате с просьбой впустить его. На сей раз ему точно было известно, как сформулировать запрос, чтобы попасть внутрь, к Малфою, и дверь не замедлила появиться. Он на миг задумался и, прежде чем войти, снял мантию-невидимку. Внутри царил полумрак. Комната, как и прежде, напоминала необъятных размеров собор-кладовую: груды старых вещей, поломанная мебель, блеск пыли в воздухе. Гарри по памяти двинулся вперёд и вскоре увидел Малфоя. Тот стоял перед Исчезательным Шкафом, спиной к вошедшему. – Поттер, – сказал Малфой глухо, даже не обернувшись. – Опять ты. – Смотрю, ты не слишком удивлён, – хмыкнул Гарри и остановился на некотором расстоянии, метрах в шести. – Хотя что это я, грохот весов твоей маленькой подружки по имени Грегори наверняка слышал весь замок. Драко повернулся к нему и прищурился. Откуда Поттер знает, что это был Гойл? – Весы тут ни при чём. Просто кроме тебя больше никто не в курсе, в какой версии Комнаты я нахожусь… – он запнулся, но быстро совладал с собой и холодно осведомился: – Что тебе нужно? Гарри поднял брови. – Признаться, я ожидал немного более тёплого приёма. Собеседник нахмурился. – Я выполняю то, о чём мы вчера договорились, так чем ты недоволен? Возвращайся откуда пришёл. – Что случилось с вчерашним Малфоем? – гриффиндорец шагнул ближе. – Тем, с которым можно было нормально поговорить. – Вчера я был не в себе, – ответил Драко с досадой в голосе. – На какое-то время стресс взял надо мной верх, но этого больше не повторится. Не обольщайся, Поттер: я не твой друг. – А я и не говорил, что друг, – Гарри пожал плечами. – Просто… ты вчера был честным. Хоть раз. Повисла тишина. Малфой стоял, не отводя взгляда. Гарри чувствовал чуть ли не физически, как тот весь подобрался, напрягся, словно готовился отражать атаку. – Уходи, – со злостью повторил Драко. Он с силой сжал кулаки, ногти впились в ладони. Да какого чёрта Поттеру от него нужно?! Гарри сделал ещё шаг. Так просто Малфой от него не избавится: на кону стояла безопасность множества людей. – Не хочешь, чтобы я видел, что ты не такой, каким притворяешься? – Я хочу, чтобы ты отстал, – почти прошипел Драко. – Ты не сдал меня министерским шавкам, провёл к Дамблдору, за это я благодарен, но! – его глаза сузились, – на этом наше взаимодействие заканчивается! Au revoir*, прошу на выход. От слизеринца не укрылось, как осторожно и в то же время настойчиво Поттер приближался к нему метр за метром, очевидно, пытаясь оказать психологическое давление и заставить его сдать позиции. «Ну уж нет, не дождёшься», – мелькнуло в мыслях. Драко вздёрнул подбородок и одарил гриффиндорца холодным взглядом. – Да ладно тебе, Малфой, – сказал Гарри, в свою очередь продолжая постепенно сокращать дистанцию. – Мы же неплохо вчера поладили. Или… – он выдержал паузу и остановился, – ты уже жалеешь об этом? Драко застыл на месте. Он и сам не знал, сожалел ли о том, что подпустил к себе Поттера ближе, чем мог себе представить. С одной стороны, ему абсолютно не нравилось это чувство открытости, которое он не мог контролировать. Но с другой стороны… держать всё в себе долгие месяцы, не имея рядом никого, с кем можно было бы поделиться своими страхами и переживаниями, было невыносимо. Когда же он вчера, наконец, рассказал всё, ему стало легче. Гораздо легче. Но ведь это был Поттер. При других обстоятельствах слизеринец никогда бы ему ничего не рассказал. Хотя если подумать, именно эти обстоятельства и стали причиной его вчерашней честности… – Ты как всегда хочешь знать слишком много, – наконец, ответил Драко, хмуря брови. – А ты? – Гарри слегка склонил голову набок, будто оценивая его реакцию. – Уверен, у тебя тоже есть ко мне вопросы. Что если мы будем задавать их друг другу по очереди? Тогда будет честно. Драко помедлил. Лёгкое напряжение в груди снова натянулось, как струна. Если он согласится, то этим признает, что есть вещи, в которых он не уверен, что у него есть слабые места. И Поттер это увидит. Хотя… Поттер и так уже видел. – Хорошо, но только по два. А потом ты свалишь отсюда. Гриффиндорец хмыкнул. – По рукам. Начинай. Малфой сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он только что оказал Поттеру услугу, милостиво согласившись на его предложение. – Что задумал Дамблдор? Почему он велел мне продолжать всё как обычно? Его что, вообще не волнует, что я проведу в школу Пожирателей? Темноволосый парень слегка нахмурился. – Я не знаю. – Брось, Поттер, – фыркнул Драко. – Ты же его любимчик, и у вас, я видел, какие-то общие дела и секреты. Не может быть, чтобы ты не знал. – Но это правда, – спокойно ответил гриффиндорец. – Я сам не понимаю, зачем он велел тебе продолжать. Но я знаю одно: если Дамблдор что-то делает, значит, это часть его плана. Возможно, он хочет, чтобы Пожиратели пришли именно так, через Шкаф. Чтобы их можно было взять всех разом, в момент входа. На лице Малфоя отразился ужас. – Но ведь тогда Тёмному Лорду станет ясно, что я предатель! Гарри замолчал на секунду. – Ты прав. Скорее всего, у Дамблдора есть другой вариант. Мы в любом случае это скоро узнаем. Так, моя очередь. Как обстоят дела с починкой Шкафа? Раздражённый, Драко с секунду сверлил собеседника взглядом. Поттеру легко рассуждать: ему не нужно опасаться, что что-то пойдёт не так и его убьют. – Ничего нового, – сухо ответил слизеринец. В целом, так оно и было: Драко ещё не подобрал подходящих чар для одновременного воздействия на две стороны одного магического канала. Пока что его теория, возникнувшая после тех слов Дамблдора, оставалась лишь теорией, хоть юноша и чувствовал интуитивно, что прав. – Что ж, ладно, – несколько разочарованно протянул Гарри. На данный момент у него не было возможности проверить, было ли это правдой. – Теперь ты. Драко взглянул на него в упор. – Зачем ты пришёл? Гарри ждал этого вопроса с самого начала, но не успел подготовиться. Парень в лёгкой растерянности поднял руку к голове и взъерошил волосы на затылке. Сказать правду? Или соврать, что его интересовал Шкаф? Гарри бросил взгляд на Малфоя. Тот наблюдал за ним с непроницаемым лицом. – Поттер, не хочешь отвечать – вали, я тут делом занят, – Драко развернулся было обратно к Исчезательному Шкафу, но Гарри остановил его: – Погоди! Я пришёл, чтобы… чтобы убедиться. Слизеринец вопросительно поднял брови. – И в чём же? – В том, что ты сейчас чинишь Шкаф по договорённости с Дамблдором, а не по приказу Волдеморта. Гарри смотрел на собеседника и надеялся, что правильно сделал, сказав всё как есть. Раз уж он хочет, чтобы Малфой доверял ему, то начать нужно с себя. – Ты серьёзно? – Конечно. Не хочу, чтобы в итоге оказалось, что ты всё это время вёл двойную игру. Драко словно окатили ледяной водой. – Двойную игру?! – задохнулся он. – Думаешь, я стал бы добровольно валяться на полу и рыдать перед тобой?? Думаешь, я стал бы тебе это всё рассказывать?! Юноша вдруг почувствовал себя оскорблённым до боли. Вчера он вывернул душу наизнанку, показал все свои страхи и был даже благодарен Поттеру за то, что тот выслушал и поддержал. А теперь выходит, Поттер мог думать, что это была какая-то грёбаная игра?! В эту секунду Драко понял, насколько важно ему было то, что есть человек, который знает всё, верит ему и стоит на его стороне. Последние слова Поттера теперь ощущались как самое настоящее предательство. – Ты же сам сказал мне вчера, что ты на моей стороне! Значит, ты просто хотел таким образом втереться ко мне в доверие?! Драко и сам не предполагал, что ложь Поттера так сильно его заденет. Но… он ведь доверился ему. А в это время Гарри остолбенело стоял и слушал всё это, вытаращив глаза. Он не мог понять, что вызвало эту вспышку гнева. – Малфой, подожди… – Катись! – глаза Драко метали молнии. – Катись отсюда, Поттер! И не попадайся мне на глаза! В следующий раз я точно не буду сомневаться и сдам тебя Пожирателям! Надо было это ещё в поезде сделать! Благородный Гриффиндор?! Да чёрта с два! Чёрта с два я ещё когда-нибудь тебе поверю! Ты, наверное, здорово повеселился вчера, видя меня в таком состоянии! Гарри после этих слов осенило. Какой же он болван! Как он мог так спросить? Его слова о двойной игре, лишённые контекста, прозвучали двусмысленно, и он не учёл, что Драко может воспринять это как сомнение в своей искренности. Любой обидится, если его чувства сочтут игрой, и Поттер вдруг запоздало понял, что Малфой такой же человек, и его тоже можно ранить. Гарри пожалел, что не объяснил всё сразу предельно ясно. – Погоди, Малфой, всё не так! – Пошёл к чёрту! – Драко сунул руку в карман за палочкой, но Гарри среагировал быстрее. Он моментально преодолел оставшееся между ними расстояние в пару метров и перехватил его руку. Тот яростно уставился на Поттера, их взгляды пересеклись. Серые глаза сверкали зло и непримиримо. Гарри на мгновение растерялся, но хватки не ослабил. – Опять будешь орать на меня, даже не выслушав? Мы ведь вчера уже выяснили, что это не самый удачный способ вести беседу. – Вчера? Ах, вчера? – прошипел Драко, выпрямившись во весь рост и угрожающе нависая над Поттером. – То, что ты вчера говорил – это всё брехня! Гарри не остался в долгу и тоже распрямил спину, не отпуская запястья Драко. До роста Малфоя он немного не дотягивал, но это не означало, что он был физически слабее. Всё же он занимался квиддичем уже почти шесть лет, и спортивные тренировки не могли пройти даром. – И ничего не брехня, – возразил он. – Почему… – Ты с самого начала просто хотел выжать из меня максимум информации и притворился таким из себя понимающим! – Драко, очевидно, не хотел его слушать. – Но я сам идиот, раз повёлся. Я был в херовом состоянии, и ты, конечно, воспользовался этим… – Может, не будешь судить людей по себе? – темноволосый парень не на шутку рассердился. – Не примеряй свои слизеринские замашки на меня. – А вы в своём Гриффиндоре, конечно же, святые! Гарри свободной рукой схватил Малфоя за плечо и встряхнул. – Я не врал, – твёрдо сказал он, в упор глядя ему в глаза. – Когда я говорил о «двойной игре», я имел в виду, вдруг ты передумал после нашего разговора. Драко хотел высвободить руку, но Гарри не дал ему такой возможности. Кажется, не стоило Малфою прогуливать тренировки. – Слушай, если бы я хотел просто, как ты говоришь, выжать информацию, то сразу отвёл бы тебя к Дамблдору, связанного и под «Силенцио»! Малфой замер. Он ведь и сам думал вчера об этом. В его взгляде что-то едва заметно дрогнуло, как будто его защита дала трещину. – Вчера ты сказал, что тебе страшно, – продолжил Гарри. – И что ты не знаешь, как быть дальше. Я пришёл, потому что хотел убедиться, что ты… держишься. Что не сдашься, что твой страх не возьмёт над тобой верх, и ты не совершишь ошибки. Поттер чуть подался вперёд, на грани нарушения личного пространства, и Драко почувствовал его дыхание на своей коже. – Я верю тебе, – сказал Гарри почти шёпотом. – Но я хотел услышать, что ты тоже веришь мне. Драко медленно втянул воздух. Зелёные глаза смотрели ясно и уверенно, заставляли поверить. Снова. Внутри у юноши всё сжалось: он хотел произнести «верю», но это короткое слово будто застряло в горле. – Поттер, я… – он осёкся. – Я не… не могу вот так. Сразу. Гарри ослабил хватку, но не отпустил полностью, и слегка отстранился. – Я не прошу сразу, Малфой. Я лишь прошу честно. Пальцы Драко слегка сжались. – Если бы я хотел вернуться на сторону Тёмного Лорда… – теперь слизеринец говорил ровно, почти без эмоций, – мне было бы плевать, обманул ты меня или нет. Повисла короткая пауза, в течение которой Гарри переваривал услышанное. Слова Малфоя могли означать лишь одно: ему было важно знать, что Гарри верит ему, потому что он сам доверился Поттеру. – Прости, – тихо сказал Гарри. – Я не хотел, чтобы ты подумал, что я сомневаюсь в твоих вчерашних словах. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, пока одновременно не заметили, что Гарри всё ещё держал Драко за запястье. В тот же миг оба резко отпрянули друг от друга. Малфой выглядел одновременно растерянным и слегка сердитым. Он стал нервно поправлять манжеты на сбившихся рукавах, не глядя на Поттера. Гарри, чувствуя себя неловко, перевёл взгляд на Исчезательный Шкаф. – Что ж… у тебя ещё дела. Я тогда пойду. Драко резко вскинул глаза. – А как же твой второй вопрос? – вырвалось у него, но он тут же прикусил язык. Какого боггарта он сам спросил об этом? Поттер машинально провёл рукой по затылку, по привычке взъерошивая волосы. – Я хотел понять, не передумал ли ты, и мы это выяснили. Я обещал уйти после этого, так что… Он посмотрел на Малфоя, и уголки его губ чуть приподнялись. Драко не поверил своим глазам: Поттер только что улыбнулся ему? Не ядовито, не снисходительно, а почти как в обычной беседе с Уизли или Грейнджер. Малфой не был готов к тому, что Поттер может смотреть на него вот так – без ненависти, без насмешки и с этим лёгким, почти тёплым выражением. Раньше Драко видел это спокойное тепло только со стороны – где-то там, в их троице. А теперь оно смотрело прямо на него. Гарри коротко махнул рукой и немного смешался. Прощаться с Малфоем вот так буднично, по-простому было непривычным. Он неловко потоптался на месте, потом развернулся и пошёл к выходу. Его шаги постепенно растворились где-то между грудами старых вещей. Драко остался один. Тишина в Выручай-комнате была необычно тяжёлой. Юноша огляделся. Он провёл здесь бессчётное количество часов наедине со Шкафом, и одиночество никогда не давило. Однако сейчас всё ощущалось иначе: слишком тихо, слишком пусто. И хоть Драко и не хотел этого признавать, он понимал причину: сейчас здесь не было человека, который видел всю его правду и принимал её. *Au revoir (фр.) - "До свидания"