Отголоски света

Гарри шёл по коридору седьмого этажа, возвращаясь в гостиную после короткой беседы с профессором Макгонагалл. Она остановила его ранее, когда он вместе с Роном и Гермионой направлялся к себе в гостиную, чтобы дать несколько рекомендаций по его последней домашней работе. Профессор напомнила, что по-прежнему готова помочь ему на пути к профессии аврора, и, несмотря на усталость после долгого дня, Гарри испытал к ней тёплую благодарность. Он хорошо помнил, как в прошлом учебном году Макгонагалл сказала Амбридж, что сделает всё возможное, чтобы он стал аврором, даже если это будет последнее, что она сделает как преподаватель. Замок в этот час выглядел особенно тихим: до отбоя оставалось менее получаса, и почти все ученики уже разошлись по своим комнатам. На стенах лениво потрескивали факелы, длинные тени тянулись по полу. Гарри миновал лестничную площадку, и как раз в этот момент до него донёсся вскрик и звук удара. Он остановился и прислушался. – Да как… вы… смеете… аааах! Звуки доносились с лестницы сверху; с волшебной палочкой наготове Гарри бросился вверх по ступенькам, вылетел на лестничную площадку и увидел посреди коридора распростертую на полу профессора Трелони. Голову её накрывали шали, а рядом лежали разбросанные бутылки с кулинарным хересом. Гарри подбежал к ней, чтобы помочь ей встать. Профессор Трелони, громко икнув, оперлась на его руку и поднялась на ноги. – Что случилось, профессор? – Очень интересный вопрос! – её голос был высоким и пронзительным от возмущения. – Я прогуливалась, размышляла о некоторых явившихся мне мрачных знамениях… Гарри внезапно понял, где они находятся: справа висел гобелен с танцующими троллями, а слева тянулась глухая каменная стена, которая скрывала… – Профессор, вы пытались войти в Выручай-комнату? – …зловещих предзнаменованиях, которые… Что? – опешила она и её глаза заметались. – Выручай-комната, – повторил Гарри. – Вы пытались проникнуть в неё? – Я… ну… вот уж не знала, что ученикам известно о… – Не всем. Так что случилось? Вы кричали. – Я… э-э… – профессор Трелони слегка замялась, не сводя с Гарри настороженных глаз, которые как всегда из-за толстых стёкол очков казались огромными и делали её похожей на очумевшую стрекозу. – Я собиралась положить в Выручай-комнату несколько… эм… личных вещей… но, к моему удивлению, там уже кто-то был. Гарри бросил взгляд на бутылки с хересом, думая о Малфое. Неужели профессор увидела его, войдя именно в ту версию Комнаты? Прорицательница тем временем продолжала: – Я вошла туда и услышала голос, чего за все годы, что я прячу… ну… то есть использую Комнату, ни разу еще не случалось. Она подобрала с пола бутылки и, как ни в чём не бывало, засунула их в большую сине-белую вазу, стоявшую в нише неподалёку. – Значит, вы никого не видели, а только слышали голос? – уточнил Гарри. Он и профессор Трелони двинулись по коридору в сторону лестниц. – Да, только голос, как он что-то сказал. Не совсем сказал… скорее, выкрикнул, сердито и раздражённо. «Ну ещё бы», – подумал Гарри, машинально шагая вперёд. – А потом? – А потом я крикнула: «Кто здесь?» Но тут всё вдруг почернело, и в следующий миг я обнаружила, что вылетаю вперёд головой из Выручай-комнаты! Сперва я подумала, что мне лучше рассказать об этом профессору Дамблдору, но… – к удивлению Гарри, профессор Трелони надменно выпрямилась и её голос похолодел, – директор школы дал мне понять, что предпочел бы видеть меня пореже. А я не склонна навязываться тем, кто не ценит моих стараний. Если Дамблдор решил не обращать внимания на предупреждения, которые ему показывают карты… Внезапно её тонкие пальцы сжались вокруг запястья Гарри. – Раз за разом, как бы я их ни раскидывала… – профессор остановилась и театральным движением выхватила откуда-то из-под многочисленных шалей игральную карту. – Башня Молний, – прошептала она, расширив и без того кажущиеся огромными глаза. – Несчастье. Бедствие. Всё ближе и ближе… Гарри глядел на неё, не зная, что и думать. С одной стороны – профессор Трелони была шарлатанкой, это знали почти все в школе, но с другой… Она ведь произнесла самое настоящее пророчество о нём и Волдеморте, а потом – в присутствии уже самого Гарри – предсказала спасение Клювокрыла, и следом – побег Хвоста и то, что он поможет Волдеморту возродиться. – Я думаю, вам следует рассказать директору о ваших предостережениях ещё раз, – сказал Гарри и попытался избавиться от хватки профессора, но та лишь сильнее вцепилась в него. – Мальчик мой, да вам самому угрожает опасность! – она уставилась на его раскрытую ладонь. – И – о, боги! – всё на той же Башне Молний! Тот испуганный голос был плохим предзнаменованием… – Испуганный? Вы же говорили, что он был сердитый! – Сердитый и испуганный, я бы сказала, – кивнула профессор. – Когда дверь только открывалась, я слышала, как он панически выкрикивал какие-то заклинания. Гарри замер, пронзённый внезапным страхом. Малфой прямо в эту минуту мог быть в опасности! – Вам нужно к Дамблдору! Расскажите ему про ту башню, а с Выручай-комнатой я сам разберусь! Он стряхнул с себя руку профессора Трелони и, оставив озадаченную прорицательницу возле лестницы, помчался обратно по коридору. Свернув на знакомой развилке, он почти машинально мысленно попросил Комнату показать ему место, где хранилось спрятанное и забытое. Стена дрогнула, магия отозвалась на его мысли, и каменная поверхность расплылась, превратившись в высокую арочную дверь. Гарри шагнул внутрь, а в груди неприятно сжалось – комната откликнулась, но воздух в ней вибрировал тревожно. Что-то горело. Гарри рванул вперёд. Он нашёл Драко рядом с Исчезательным Шкафом. В нескольких шагах слева от Шкафа стоял старый покосившийся комод, на котором лежал всякий хлам: деревянная шкатулка со сломанной крышкой, старая потускневшая тиара, пыльный средневековый парик и потемневшая от времени статуэтка змеи с ярко горевшими янтарными глазами. Именно она сейчас источала ядовито-зелёное пламя, и теперь огонь грозил распространиться дальше, подбираясь к Шкафу-порталу. В воздухе витал запах гари, а терпкий, удушающий дым застилал глаза. – Малфой! Драко обернулся. Сверху на нём была лишь белая рубашка, а серый жилет вместе с сумкой и галстуком лежали в старом кресле неподалёку. Лицо слизеринца было в копоти, светлые волосы взъерошены. Он пытался сдержать огонь, но у него не получалось. – Убирайся, Поттер! – рявкнул он и закашлялся. – Не дождёшься, – огрызнулся Гарри. – Я тебя здесь не оставлю. Он выхватил палочку и направил её на пламя: – Агуаменти! Вода обрушилась на огонь, но тот словно издевался над ним – шипел, извивался и разрастался ещё сильнее. Драко, пошатываясь, встал рядом с гриффиндорцем. Теперь они стояли плечом к плечу перед незнакомой угрозой. – Думаешь, ты самый умный? – несмотря на ситуацию, в голосе Малфоя сквозило ехидство. – «Агуаменти» я попробовал в первую очередь. Но путём проб и ошибок выяснил, что огонь привязан к артефакту, и теперь я не знаю, как его остановить... Гарри сжал зубы. – А если уничтожить источник? – Ты же понятия не имеешь, что это за штука! Вдруг только хуже сделаешь? – Не попробуем – не узнаем! Или ты предпочитаешь позволить Выручай-комнате сгореть вместе со своим драгоценным Шкафом?! Драко застыл. Он смотрел на Гарри с непонятным выражением в глазах. Гриффиндорец не стал больше ждать. – Редукто! – красный луч ударил по артефакту, но не возымел никакого действия. – Эверте Стати! – крикнул Малфой, но эти чары тоже оказались бесполезными. И тут Гарри вспомнил про заклинание из учебника Принца-полукровки. – Сектумсемпра! Статуэтка разлетелась на множество мелких кусков, словно от удара невидимого меча, и в ту же секунду пламя с пронзительным шипением погасло. Участок вокруг разрушенного артефакта выглядел мрачно: обугленный круг на полу, покрытые копотью предметы на комоде, потемневшая стена позади. В воздухе всё ещё витали клубы густого дыма, которые теперь медленно и неохотно рассеивались. Гарри перевёл дыхание, убирая палочку. – Ты в порядке? – спросил он хрипло, оборачиваясь к Драко. Малфой стоял, тяжело дыша, и смотрел на него долгим растерянным взглядом. – Ты и вправду идиот, Поттер, – выдавил он, наконец. – Но… спасибо. Вдруг он застонал и схватил правое плечо левой рукой. Там торчал тонкий чёрный осколок. Судя по напоминающей чешую резьбе, он откололся от змеиной статуэтки. Малфой выдернул его и громко выругался. – Вот чёрт, – Гарри взлохматил волосы на затылке. – Это из-за моего заклинания, – он шагнул ближе с намерением рассмотреть рану. – Отвали, – слизеринец попытался отвернуться, но Поттер нахмурился. – Дай посмотреть, это может быть опасно. Драко раздражённо вздохнул, но всё же позволил Гарри осмотреть своё плечо. Белый рукав был распорот, и кровь уже успела окрасить ткань. Рана была не слишком глубокой, но кровь текла и текла без остановки. Гриффиндорец огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы сойти за повязку или жгут, но среди груд старых вещей ничего подходящего, конечно же, не было. Тогда он снял у себя с шеи галстук и туго обмотал им руку Малфоя, завязав концы в кривоватый бантик, чтобы в случае чего повязку можно было бы быстро снять. Драко с отвращением уставился на сие произведение искусства. – Ты решил добить меня эстетически? Гарри хмыкнул. – Брось, красиво же получилось. А теперь пойдём в больничное крыло, пока ты не истёк кровью и не свалился где-нибудь по дороге. Малфой смерил его надменным взглядом. – Ты слишком драматичен, Поттер. Я тебе не сахарный. – Это я-то драматичен? – Гарри поднял брови. – Вообще-то это ты начинаешь закатывать глаза при любой ерундовой царапине. Ну и кто из нас королева драмы? – Заткнись, – прошипел Малфой, явно уязвлённый. Темноволосый парень усмехнулся, понимая, что в голосе слизеринца больше нет прежней презрительной интонации. Драко оценивающе посмотрел на Поттера. Да, тот был надёжным товарищем, действительно благородным гриффиндорцем, чёрт бы его побрал. Гарри поймал его взгляд и слегка улыбнулся. Малфой фыркнул и отвернулся с самым высокомерным видом. Осознавать, что кто-то готов шагнуть в пламя ради него, было странным и непривычным. Это ощущение сбивало с толку и в то же время… грело. Драко едва заметно сжал губы, пытаясь скрыть растерянность. Винсент или Грегори точно бы так не поступили: в последнее время они всё чаще ворчали, что он заставляет их пить Оборотное зелье и превращаться в младшекурсниц. Пэнси, конечно, была понадёжнее, но и она вряд ли бы рискнула собой: когда речь шла о её безопасности, Паркинсон была довольно труслива. Блейз тоже вряд ли бы пошёл за ним: он слишком дорожил собой. Тео – лёгкий на подъём и бабник – тем более не стал бы ввязываться в передрягу ради кого-то, кроме себя. На их факультете такой расчётливый эгоизм считался нормой: каждый заботился прежде всего о себе и своих интересах, и в этом не было ничего постыдного. Вынырнув из своих мыслей, Драко забрал со стоявшего неподалёку кресла свои вещи, и парни направились к выходу. Слизеринец протянул руку к двери, но тут… – Малфой, – позвал стоявший позади него Гарри. Светловолосый юноша обернулся. Поттер держал в руках струящееся серебристое одеяние. – О, Мерлин, – Драко закатил глаза. – Слушай, я не удивлюсь, если ты даже спишь в этой мантии. – Лучше бы порадовался, что она у меня с собой оказалась, – шутливо возмутился Гарри. – Моё общество по-прежнему способно тебя дискредитировать. – Вот уж точно, – саркастически отозвался Малфой. – Я уже не говорю об этом, – он кивнул на красно-золотой бантик на своём правом плече и едко добавил: – Такой «шедевр», ещё и в гриффиндорских цветах… Идеальный способ похоронить мою безукоризненную репутацию. Гарри ухмыльнулся и, встав слева от Малфоя, накинул на них обоих свою мантию-невидимку. В груди Драко что-то ёкнуло, когда локоть Поттера скользнул по его спине. – Пошли уже быстрее, – буркнул слизеринец, пытаясь подавить глухое волнение, возникшее от этого случайного касания. Привычным движением Гарри сомкнул края мантии спереди и, удерживая их левой рукой, второй рукой толкнул дверь. Парни покинули помещение, где ещё медленно таяли серые клубы дыма, и вышли в прохладный коридор.