Отголоски света

Драко проснулся посреди ночи. Тишина стояла почти звенящая. Первым, что он отметил, была ясность в голове. Рука больше не болела, дыхание выровнялось. Но он сразу понял, что это лишь временный эффект зелья, а полноценный антидот Снейп, наверное, варит прямо сейчас. Юноша сделал попытку повернуться на спину, но уткнулся спиной во что-то тёплое. «Что за…?» Драко обернулся... и едва не свалился с кровати. Рядом лежал Поттер. В той же самой кровати. Уютно устроив лохматую голову на подушке, он спокойно, нагло спал! Спал, как будто так и должно было быть. Левая его рука была подложена под голову, а правая лежала поперёк груди Драко, словно обнимая. Малфой ошалело пялился на гриффиндорца, чувствуя, как к лицу подступает жар. Мысли путались, цеплялись одна за другую и тут же рассыпались, не успевая оформиться. Он резко осознал тяжесть чужой руки на своей груди, спокойную и тёплую. В голове мелькнуло, что, очевидно, все те слова Поттера про то, что он понял, как снять с дверей чары – полнейшая ерунда. Видимо, он не смог открыть дверь и решил заночевать здесь. «Но почему не на соседней кровати, идиот?» И тут Драко заметил ещё одну странность – на нём было два одеяла. Пазл в голове начал складываться. Выходит, это Поттер его укрыл? Потому что его лихорадило? Логика подсказывала, что всё обстояло именно так. И лёг с ним рядом он, видимо, по той же причине – пытался унять озноб, согреть. В груди что-то ёкнуло. Как бы Драко ни пытался убедить себя в обратном, ему нравилось находиться в такой близости с Гарри. Слизеринец резко зажмурился и закусил губу – новая волна смущения нахлынула от внезапно пойманной мысли. Он почувствовал какую-то детскую гордость от того, что Поттер выбрал остаться с ним, находиться рядом с ним, согревать его. Это было приятно… и одновременно заставляло Малфоя нервничать из-за собственной реакции. Он не должен был так радоваться. Да и чему, собственно, радоваться? Какой-то шрамоголовый придурок из Гриффиндора проявил о нём заботу – и что с того? Почему вдруг это должно его трогать? Драко одёрнул себя, пытаясь вернуть своё прежнее привычное отношение к Гарри. Это же Поттер! Святой Поттер, над которым все трясутся и которого все обожают. Да что в нём такого особенного? Но если на начальных курсах слизеринец и задавал себе этот вопрос вполне искренне, то теперь… Теперь он знал Гарри лучше. За эти шесть лет Драко успел понять: Поттер всегда следует своим принципам, действует в соответствии с тем, во что верит, даже если это оборачивается риском для него же самого. Он редко отступал, ещё реже оправдывался, говорил прямо и делал так же, и порой действовал слишком импульсивно. Раньше всё это злило, все эти типично гриффиндорские черты выводили Малфоя из себя. Прямота, напористость, привычка действовать без долгих раздумий... Однако сегодня эта решительность спасла Драко, когда он не мог справиться с магическим пламенем и не знал, что делать. А ещё было в Поттере и другое. То, что замечали далеко не все. Он умел изворачиваться. Умел молчать, когда нужно, и врать, когда нужно. Порой он демонстрировал способность выжидать и выходить сухим из воды, даже когда шансы стремились к нулю. Драко знал это, потому что видел это сам: он наблюдал за Гарри ещё с первого курса. И наблюдал достаточно внимательно, чтобы видеть в нём не героя-храбреца, коим его считало подавляющее большинство, а человека, который пережил многое и научился выживать. А Малфой хорошо знал, как это выглядит со стороны. Выживание не имело ничего общего с благородством или красивыми жестами. Оно было про инстинкты и способность адаптироваться, искать лазейки, менять форму, чтобы не сломаться. Драко и сам умел подстраиваться, находить наиболее безопасный и выгодный путь. И этот его навык никогда не был ему нужен сильнее, чем после того, как Тёмный Лорд пустил ему под кожу Метку и тем самым вынудил его постоянно быть у него на виду, в прямом и переносном смысле. Воспоминания о том дне до сих пор иногда жгли Малфоя. Когда-то он считал Метку привилегией и гордился тем, что его отец носит её, однако после того, как он увидел, на какую жестокость и безжалостность способен Волдеморт, она стала его пугать. Драко перестал воспринимать этот чёрный рисунок как знак власти и статуса. Теперь он видел в нём символ террора и боли и больше не хотел иметь с ним ничего общего. Он не хотел сам принимать её, но его желания, разумеется, не учитывались: Волдеморт поступил так, как ему заблагорассудилось, как и всегда. Никто никогда не смел перечить ему. Его власть и мощь держали людей рядом не уважением или преданностью, а страхом, за исключением лишь ярых его фанатиков. Но так не должно было быть. Не так должен вести за собой волшебник, собирающий вокруг себя последователей ради высокой цели. Запугивание, пытки, верность, выжженная ужасом – добровольно Драко никогда не смог бы идти за таким человеком. И сейчас сама мысль о том, что он числится среди людей Тёмного Лорда, вызывала у него почти физическое отвращение. А Поттер… за ним шли иначе. Не из страха, а из веры, из доверия, уважения. Друзья, которые верят, студенты, которые в прошлом году добровольно последовали за ним. Да, Драко многое знал об ОД. Он слышал обрывки разговоров, видел выражения лиц учеников после допросов Амбридж, когда был в составе её Инспекционной дружины, улавливал упрямую убеждённость в голосах тех, кто уже сделал свой выбор. Они все поверили Гарри, в то время как «Пророк», а вместе с ним и весь магический мир поливали Мальчика-который-выжил грязью. И не только поверили, но и доверились, выбрали его своим лидером. Когда Малфой узнал об этом, его захлестнула злость. Несравненный Поттер снова оказался в центре, снова стал тем, вокруг кого собираются люди. То, что самому Драко приходилось выстраивать усилием, расчётом, влиянием своей фамилии, у Гарри получалось будто само собой. Даже будучи почти что изгоем в волшебном сообществе, он умудрился стать точкой притяжения. Видя это, Малфой бесился и объяснял происходящее глупостью, наивностью. Отчаянным желанием студентов ухватиться хоть за что-то. Но теперь злости не было. Она ушла, потому что Драко, наконец, понял, почему ученики собирались вокруг Поттера. Не потому, что они были в отчаянии, а наоборот – потому что почувствовали надежду. Именно Поттер дал им эту надежду, собрав тех, кто не соглашался с режимом Амбридж, и начав подготовку к тому, что ждало их за стенами замка. Малфой чётко осознал это, потому что во время последнего разговора с Гарри что-то проснулось и в нём самом – едва заметное чувство, что будущее без страха и гнёта может стать реальностью. Для Министерства тогда это выглядело как бунт, как попытка переворота на основе лжи о возвращении Волдеморта. Но Драко – и не он один среди слизеринцев – знал, что Поттер говорил правду. Гарри не был тем играющим на публику Мальчиком-который-врёт, каким его год назад пытался выставить «Пророк». Он не искал чужого внимания и не гнался за славой. Он лишь действовал так, как считал правильным. И чем дольше Малфой думал об этом, тем сильнее ощущал, как что-то невидимое тянет его к этой стороне Гарри. Ему подумалось, что за таким человеком – настоящим, искренним, уверенным в своих убеждениях – он бы пошёл сам. Без угроз, без манипуляций, без вынужденного подчинения приказам, а просто потому что верил бы ему. И в него. Драко вдруг поймал себя на том, что не сводит глаз с Поттера уже несколько минут. Он попытался отвлечься, но после изучения потолка и входной двери взгляд его снова невольно вернулся на Гарри. В расслабленной позе, в том, как тот непринуждённо устроился рядом, ощущался тихий домашний уют. У Малфоя вдруг возникла ассоциация с взъерошенным чёрным зеленоглазым котом, улёгшимся вздремнуть. Драко отогнал эту нелепую мысль, позволяя себе и дальше изучать лицо Гарри. Поттер, как последний кретин, спал в очках. Ресницы слегка подрагивали, глаза двигались под веками. Тонкие губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, тёплое. Малфой по непонятной ему самому причине задержал на них взгляд… Такой доверчивый идиот. А что если бы Драко в эту минуту всё же решил бы сдать его Тёмному Лорду? Всё просто: обездвижить, наложить «Силенцио», накрыть мантией-невидимкой, дождаться антидота от Снейпа и потом, выйдя через расколдованные двери, отлевитировать по потайному ходу в Хогсмид, а дальше уже совсем легко. Слизеринец прикинул в уме варианты. Да, сейчас всё это было абсолютно выполнимо. Но Малфой уже знал, что он этого не сделает. И Поттер наверняка тоже это знал, иначе не осмелился бы так беззаботно тут дрыхнуть. Нужно его разбудить. В скором времени должен прийти Снейп, и если он увидит здесь Поттера… У Снейпа есть доступ в учительскую, так что доставить Избранного мальчика своему хозяину в Малфой-мэнор через камин не составит ему никакого труда. И тогда Поттер умрёт в мгновение ока… Или не в мгновение. Возможно, Тёмный Лорд захочет поиграть с ним, помучить его напоследок… Драко зажмурился от этой страшной мысли. Воображение слишком живо нарисовало перед внутренним взором картину, как Волдеморт протягивает в сторону Гарри свою руку с палочкой, как позвоночник Гарри закручивается колесом, как лицо его искажается от адской боли, рёбра вырываются наружу, и он падает замертво… Малфой резко открыл глаза. Всё было в порядке. Вот он, Поттер, живой. Лежал рядом с ним и по-прежнему спал. Грудь мерно поднималась в такт спокойному дыханию, тепло от которого слизеринец слегка чувствовал на своей шее. Полное доверие. И Драко теперь знал, что не сможет предать его. Зелёные глаза вдруг широко распахнулись. Слизеринец дёрнулся так, что кровать жалобно скрипнула, и на этот раз действительно рухнул на пол. – Проснулся, наконец? – буркнул он, поднимаясь на ноги и выпрямляясь с показной невозмутимостью. – Ну и какого драккла ты тут разлёгся? И без тебя тесно. Проваливай. Гарри молча поднялся и тут же пошёл к выходу. Малфой посмотрел ему в спину хмурым взглядом. – Придурок, мантию свою забери. Но его слова были проигнорированы. – Эй, Поттер! Тот достал палочку из кармана брюк, подошёл к дверям, невербально снял с них заклинания и, распахнув их настежь, шагнул во тьму коридора. Драко замер, изумлённо глядя на оставшиеся открытыми двери. Что за…? Поттер что, ходит во сне?! Малфой сделал шаг вперёд, споткнулся о край кровати, тихо выругался и поспешил к выходу. Он несколько раз окликнул гриффиндорца, но тот даже не оглянулся – шёл себе куда-то ровным, спокойным шагом, совсем не обращая внимания на Драко. Тот злился, однако следовал за ним, но когда Гарри свернул к лестнице на Астрономическую башню, резко остановился. Нет уж, туда он за ним не полезет. – Поттер, можешь валить куда хочешь, мне нет никакого дела! – чуть понизив голос, крикнул Малфой. Помедлив несколько секунд, слизеринец вернулся в больничное крыло. Сняв с изножья кровати мантию Гарри, он аккуратно свернул её и на всякий случай сунул под подушку, продолжая размышлять про себя. Странно, что это с Поттером? Как будто… под заклятием? Он резко остановился, догадка вспыхнула в сознании. Снейп ведь говорил про дым тёмного артефакта, про его влияние на мозговую деятельность. Значит, Поттер тоже подвергся эффекту той магии? Ещё Снейп упоминал, что Драко может куда-нибудь отправиться сам того не осознавая. Малфой застыл в нерешительности и попытался себя успокоить. Подумаешь! Это не его проблема. Да и что могло случиться? Ну, побродит Поттер чуток по замку. Он вдыхал чёрный дым не так уж и долго, так что вряд ли его воздействие будет продолжительным. Драко лёг на свою кровать, намереваясь уснуть. Но у него не вышло расслабиться, внутренности словно скрутило от беспокойства. Беспокойство за Поттера? Слизеринец попытался отмахнуться от этой мысли… – Нет. Ну нет. Какое мне вообще дело? Меня это нахер не касается. … и не смог. Он резко вскочил и, мысленно матеря шрамоголового болвана на чём свет стоит, выбежал из больничного крыла и помчался к лестнице на Астрономическую башню. – Поттер! – позвал он снизу, пригляделся и замер: Гарри уже почти поднялся на открытую площадку. До вершины ему оставалось всего несколько кругов, и его силуэт был едва различим между перилами. Сердце Драко сжалось. – Эй! Куда ты попёрся?! Чёрт… Ему ничего не оставалось, кроме как бежать на самый верх. Узкая винтовая лестница вытягивала из лёгких воздух, Малфой задыхался, но не позволял себе замедлиться ни на секунду. Наконец, он вылетел на площадку, надсадно дыша, и в лицо ему ударил холодный ночной ветер, принеся запах камня и озёрной воды. Гарри в этот момент подошёл к краю, положил ладони на парапет и начал взбираться. – Нет… – хрипло вырвалось у Драко, и он из последних сил сорвался с места. Он успел. Пальцы сомкнулись на тёплом запястье, когда Гарри уже подтянулся наверх. Малфой резко дёрнул его на себя, и они вместе рухнули на каменный пол. Удар вышиб воздух из груди, спина болезненно отозвалась, и Драко застонал от боли, но Гарри словно и не заметил падения – поднялся сразу же, как ни в чём не бывало, и опять шагнул к краю. – Да стой же ты… – голос Малфоя прозвучал зло и беспомощно. Не успевая подняться, Драко снова схватил словно пребывавшего в трансе гриффиндорца за руку, не давая уйти. Навалившись всем весом, он начал перебирать в уме подходящие случаю заклинания, но тут же осознал, что при нём не было палочки: она осталась в тумбочке в больничном крыле. Проклятье. И в этот момент он заметил палочку Поттера, торчащую из кармана его брюк. Недолго думая, Драко рванул её на себя. – Инкарцеро! В следующую секунду опутанный по рукам и ногам верёвкой Гарри повалился на мощёный камнем пол. Тяжело дыша, Драко поднялся на ноги и взглянул на него сверху вниз. Глаза Поттера были пустыми, остекленевшими. И сам он был слишком спокойным для человека, лежащего связанным на холодном полу на вершине башни. Что теперь? Мысли лихорадочно метались в голове Малфоя, взгляд блуждал по площадке. Привести Снейпа? Попросить антидот? Нет, нельзя – возникнет слишком много вопросов. К тому же… Снейп мог воспользоваться ситуацией и сдать Поттера Тёмному Лорду. Этого Драко допустить не мог. Никогда. Оставалось только одно: самому приготовить то снадобье с временным эффектом, которое Снейп дал ему. Но чтобы достать нужные ингредиенты, нужно было спуститься вниз в больничное крыло. Слизеринец снова посмотрел на Гарри. Наверное, можно пока оставить его здесь. Оставить одного на самой верхушке башни? У Драко внутри всё сжалось. Перед глазами вспыхнуло: Поттер с безмятежным лицом стоит на парапете, ветер треплет его волосы… Малфой судорожно вздохнул. При мысли о том, что он мог не успеть, его затопил ужас. Драко направил палочку на Гарри и наложил чары Левитации. Он решил вернуть его в больничное крыло, другого выхода не было. Медленно спускаясь по лестнице, Малфой держал палочку перед собой, и Гарри парил над полом в нескольких шагах впереди. Несколько раз палочка Поттера, будто чувствуя чужую руку, отказывалась подчиняться: чары ослабевали и тело гриффиндорца опускалось в воздухе. Драко, стиснув зубы, каждый раз успевал перехватить заклинание, не давая ему рассеяться. Когда они вышли в коридор, слизеринец стал тревожно оглядываться по сторонам. Чёрт, надо было хотя бы мантию-невидимку взять. Вдруг наткнутся на Пивза? Или еще того хуже – на Филча или его драную кошку. Картину они вдвоём представляли весьма странную: Поттер – связанный, с пустым стеклянным взглядом, молча плывущий по коридору, и за ним Драко в ночной пижаме с палочкой наперевес. К счастью, по пути им никто не встретился. Малфой облегченно выдохнул, когда двери больничного крыла закрылись за их спинами. Он опустил Поттера возле кровати, а сам быстро и бесшумно проскользнул в кабинет Помфри. Периодически с опаской поглядывая на дверь в дальнем углу, за которой, очевидно, находилась личная комната целительницы, он подсвечивал полки с флаконами палочкой Гарри в поисках нужных ингредиентов, и, найдя их, не раздумывая забрал три склянки. Вернувшись, он приготовил зелье так же, как делал Снейп, и влил его Гарри в рот. Тот не сопротивлялся, даже не моргнул. Однако в этот момент палочка Поттера снова решила заартачиться. Путы на его руках и ногах начали ослабевать. Драко вскинул своенравную палочку, чтобы обновить заклинание, но было уже поздно. Гарри резко дёрнулся и вырвался. Одной рукой он выхватил свою палочку, а другой с силой толкнул Малфоя. Тот не удержался на ногах, прокатился по полу и с глухим ударом приложился затылком о прикроватную тумбочку. – Поттер, – прохрипел слизеринец. – Что ты творишь? Очнись! – он поднялся, рукой нашаривая свою палочку в полке тумбы позади, но не успел. Гарри сделал резкое движение палочкой наискосок. Боль хлестнула по горлу и груди так внезапно и яростно, что дыхание оборвалось. У Драко не вышло даже вскрикнуть. Судорожно хватая ртом воздух, он опустил взгляд. На голубой пижаме зияло несколько крупных косых разрезов, которые стремительно наливались алым. Малфой поднял глаза на Поттера, но зрение уже подводило, и он увидел лишь размытый силуэт. Дыхание вернулось, резкое, прерывистое, болезненное. - К-какого… хера… В следующую секунду Драко потерял сознание и рухнул на пол. *** Гарри очнулся будто после продолжительного дурманящего сна. Первое, что он увидел – как Малфой падает на пол, словно подкошенный. Гриффиндорец бросился к нему. У Гарри не было времени задуматься, каким образом он вдруг оказался стоящим на полу возле изножья больничной кровати, в то время как последнее, что он явственно помнил, это как он лежал в этой самой кровати рядом с Драко. – Малфой! Что с тобой?! На груди лежащего без движения слизеринца расцветали страшные кровавые пятна. Багровые полосы рассекали ткань наискось, одна из них уходила вверх до самой шеи. В голове Гарри вдруг за несколько мгновений пронеслись смутные образы: профессор Трелони, предупреждающая о Башне Молний, уходящая вверх винтовая лестница, высокий каменный парапет, Драко, отдёргивающий его от края, и, наконец, «Сектумсемпра». Гарри понял, что только что невербально использовал это заклинание. Он оцепенел от ужаса. Что же он натворил?! – Нет… Нет, Драко, нет… Что делать, что делать?.. Он кинулся к кабинету мадам Помфри, но тут входная дверь распахнулась, и в больничное крыло вошёл Снейп с прозрачным флаконом в руках, наполненным красноватой жидкостью. Увидев Гарри, он на мгновение застыл, а потом зло прищурился: – Школьные правила для Избранного не писаны, да, Поттер?! Что вы тут забыли? Решили поискать здесь новых поклонников? Но Гарри было не до его насмешек. – Сэр! Там Драко! Он… Тут Снейп обратил внимание на бледность лица и дрожащие руки Гарри и без дальнейших слов бросился к кровати Малфоя. Гриффиндорец хотел позвать мадам Помфри, но профессор остановил его кратким «Нет!». Снейп опустился на колени рядом с Драко. По каменной мозаике пола растекалась кровь, нарушая серую поверхность ярким пятном, ежесекундно растущим в размерах, а лицо слизеринца, напротив, было уже почти таким же белым, как простыни на его кровати. – Вулнера Санентур, – произнёс Снейп, проводя палочкой вдоль багряных полос на теле Малфоя. – Вулнера Санентур… Кровь, ещё мгновение назад заливавшая пол, послушно поменяла направление и стала возвращаться обратно в повреждённые сосуды. Алый цвет бледнел, растворяясь, и ткань пижамы постепенно возвращала себе прежний небесно-голубой оттенок, рана на шее медленно затягивалась. Гарри стоял в нескольких шагах, молча наблюдая. Его била крупная дрожь. Закончив с вливанием крови и отлевитировав все ещё пребывавшего без сознания Драко на кровать, Снейп повернулся к Гарри, но не успел он рта раскрыть, как тот опередил его: – С ним всё будет в порядке? – выпалил он и поспешно добавил: – Сэр. Профессор вперился в него ледяным взглядом. – Мистер Малфой сильно пострадал по вашей вине. Сонная артерия лишь чудом не была задета. К счастью, худшего удалось избежать, он поправится. При этих словах Гарри ощутил, как напряжение, державшее его всё это время, отпускает. – А теперь вы расскажете мне, что произошло, – в голосе Снейпа клокотала еле сдерживаемая ярость. – Я… не знаю. Вернее, не помню. Помню только, что в какой-то момент будто отключился, а потом пришёл в себя здесь и увидел Малфоя на полу. – Где вы были, когда потеряли самоосознание? Гарри на миг запнулся. – В кровати. Технически он не врал, ведь он действительно был на тот момент в кровати. А вот в чьей именно – Снейпу знать было необязательно. По лицу профессора было невозможно понять, поверил он или нет. Гарри сдерживал дыхание, ожидая, что будет дальше. – Похоже, я вас недооценивал, Поттер. Кто бы мог подумать, что вам известна столь тёмная магия? – Я не хотел, – тихо сказал Гарри. – Видимо, я применил заклинание, когда был… не в себе. – Неважно! Это в любом случае означает, что вам известна магическая формула, иначе вашему подсознанию неоткуда было бы её взять. Как вы узнали это заклинание? – Кажется… прочитал где-то. – Где? – Вроде… в библиотечной книге, – наобум ответил Гарри. – Не помню, в какой именно… – Лжец! – презрительно выплюнул Снейп. У Гарри пересохло в горле. Он понял: прямо сейчас его ожидает внеурочный сеанс легиллименции. А ведь Снейп может увидеть в его сознании не только учебник Принца-полукровки, но и всё остальное – то, что связано с Малфоем и Исчезательным Шкафом! Этого нельзя было допустить! Но что делать? Что он может? Гарри лихорадочно пытался что-то придумать, однако он помнил, что ему никогда не удавалось по-настоящему закрыть свой разум от проникновений извне… И тут ему в голову пришла спасительная мысль. Кажется, он нашёл единственный способ защитить их с Малфоем тайну. Больничное крыло словно замерцало, и Гарри моментально представил себе «Расширенный курс зельеварения», принадлежавший Принцу. Чётко воссоздав картинку в своей голове, он сосредоточился только на ней. Снейп всё равно докопается до правды в его сознании, так какой толк её прятать? Уж лучше сразу выдать информацию об учебнике, и тогда профессору будет незачем читать его мысли дальше. Книга проплыла перед его внутренним взором, и в следующий миг Гарри выбросило обратно в реальность. Он снова стоял в больничном крыле перед Снейпом и смотрел в его холодные чёрные глаза. – Принесите мне сюда вашу школьную сумку, – потребовал профессор, – вместе со всеми учебниками. Немедленно! Спорить было бессмысленно. Гарри мгновенно повернулся к двери и выскочил из помещения. Он мчался по пустым тёмным коридорам, а в голове метался рой мыслей. О чём только думал Принц?! Как такое опасное заклинание оказалось в его учебнике?! Когда Гарри разрушил статуэтку, он и не подумал, какое действие эти чары могут оказать на человека, потому что слишком обрадовался, что удалось остановить пожар. Конечно, сейчас в больничном крыле он действовал не сознательно, однако это не отменяло того факта, что, не прочитай он этого заклинания, Малфой не пострадал бы так сильно… Перед глазами Гарри снова всплыло то ужасающее зрелище, как Драко лежит без сознания в луже собственной крови с кошмарными резаными ранами на груди, и гриффиндорца прошиб холодный пот. Как же повезло, как же сказочно повезло, что Снейп появился в больничном крыле так вовремя! Разумеется, он назначит Гарри наказание, но тут уж нельзя было ничего поделать. Сейчас ему нужно было спрятать книгу; вместо своей он покажет профессору учебник Рона. Гарри добежал до лестниц и остановился на пару секунд перевести дух. До портрета Полной Дамы оставалось лишь подняться по нескольким движущимся лестничным пролётам. Уперев руки в колени, Гарри взглянул наверх, постепенно выравнивая дыхание. Несмотря на всё пережитое только что, он чувствовал облегчение. Ему всё же удалось сохранить их с Драко общий секрет, и он верил, что сейчас это самое важное.