Отголоски света

Драко сидел в кровати, откинувшись на подушку. Настроение было ни к чёрту, и оплетающие тело бинты положения не улучшали. Он машинально коснулся перевязок на шее. Они не давили, но мешали уже одним своим присутствием. Он посмотрел в окно. Майское солнце успело подняться довольно высоко, хотя не было еще и девяти утра. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в помещение весело впорхнула Пэнси, держа в руках тарелку с пирожными. – Мисс Паркинсон, ведите себя тише! Это больничное крыло, а не стадион! – возмутилась мадам Помфри, которая в эту минуту вышла из своего кабинета, чтобы откатить передвижной обеденный столик с пустыми тарелками от кровати Малфоя. – Всё равно же тут никто не спит, – Пэнси пожала плечами. – Да и не могла я придержать дверь: у меня руки заняты. Драко, – она приблизилась к нему, её голос стал нежным, – ну как ты? Профессор Снейп нам всё рассказал. Смотри, что у меня есть! Я позавтракала и захватила для тебя твои любимые десерты! Ты ведь уже поел? – Да, только что. Пэнс, не мельтеши, – поморщился Малфой, – у меня голова болит. Просто сядь уже. Мадам Помфри постучала волшебной палочкой по поверхности прикроватного столика, и тарелки исчезли. Всё ещё недовольная столь шумным появлением посетительницы, она вернулась в свой кабинет. Пэнси поставила блюдо на тумбочку, немного поохала при виде бинтов Драко, а потом устроилась рядом с ним на кровати. Закинув ногу на ногу, девушка изящно потянулась к принесённой ею тарелке и цапнула с неё ванильный эклер. Жуя пирожное, она быстро заговорила – весело и с тем особым воодушевлением, которое всегда появлялось у неё, когда случалось что-то скандальное. – Ты вообще не представляешь, что сейчас творится, – сказала она, качнув ногой. – Вся школа только и говорит о том, как Поттер наслал на тебя проклятие. Гриффиндорцы сначала пытались делать вид, что ничего особенного не произошло, но не вышло, – она ухмыльнулась. – Поттеру назначили наказание, и знаешь, что самое приятное? – она наклонилась ближе, понизив голос. – Он не сможет играть в финальном матче в следующую субботу. Никакого квиддича. Видел бы ты лица гриффиндорцев! Сейчас за завтраком у них был просто траур. Поттер выглядел так, будто его самого прокляли. Она откинулась назад и рассмеялась, коротко и резко, явно наслаждаясь этой мыслью. Ради поддержания разговора Драко согласно хмыкнул, слушая вполуха, как Пэнси продолжает болтать – о том, как она перед завтраком застукала Тео обжимающимся с семикурсницей в пустом классе и как Макгонагалл уже с утра успела снять баллы с Пуффендуя за баловство чарами в коридоре. А потом Паркинсон убежала на первый урок, и он остался наедине со своими мыслями. Поттер не выйдет на поле. Почему-то эта новость не принесла ожидаемого удовлетворения, той радости, что раньше неизменно появлялась у него всякий раз, когда у Гриффиндора были проблемы. Хотя в этом учебном году Драко вообще мало волновало, что у кого происходит. На фоне задания от Тёмного Лорда для него померкли все эти школьные дрязги, сплетни, победы и поражения факультетов. У Поттера же ничего подобного не было. По крайней мере, ничего такого, о чём стоило бы так отчаянно заботиться, и квиддич по-прежнему был существенной частью его жизни. А теперь его лишили возможности участвовать в самом важном матче года. Драко, опираясь о подушку спиной, немного поменял положение тела. Где-то внутри шевельнулось странное чувство, которому он не сразу нашёл название. Это не было сожалением и уж точно не жалостью. Это больше походило на узнавание. Он хорошо знал, каково это – смотреть со стороны на то, что раньше было твоим. Ощущать пустоту там, где раньше были квиддич, полёт, ветер, адреналин. Поттер, конечно, будет грызть себя. Будет снова и снова прокручивать случившееся, считать дни до матча, думать о команде, о финале, о том, что подвёл их всех разом. Встряхнувшись, Драко отбросил эти мысли, достал из своей висевшей на изголовье кровати сумки пособие по систематике заклинаний (даже при таком лёгком наклоне всё его тело отозвалось ноющей болью) и принялся за чтение. С головой погрузившись в магические формулы и объяснения, он не заметил, как пролетело несколько часов, и оторвался от книги только после полудня, когда мадам Помфри подошла к нему, чтобы провести быстрый осмотр его бинтов. Убедившись, что всё в порядке, она споила ему заживляющий отвар, затем подкатила к нему столик с горячей едой, а сама ушла обедать в Большой Зал. Малфой исхитрился затолкать учебник в тумбочку не наклоняясь к ней, и, неловко взяв левой рукой вилку, принялся за ароматный стейк с печёным картофелем и тосты с паштетом. Дверь вдруг тихо скрипнула. Драко дёрнулся, но это была всего лишь парочка любопытных первокурсников. Они сунули нос в помещение, поозирались с выражением интереса в круглых глазах и снова исчезли за дверью. Слизеринец почувствовал лёгкое разочарование. Поттер мог бы и заглянуть. Всё же это по его вине он сейчас валяется весь забинтованный. И в то же время Драко понимал, что Гарри ранил его не нарочно. Малфой нахмурился собственным мыслям. С чего это он оправдывает Поттера? Тот сам был виноват, что заявился в Выручай-комнату, когда в ней плавал темномагический дым. Нечего было лезть куда не просят! Драко машинально доедал стейк, запивая чаем, и изо всех сил пытался разозлиться на несносного гриффиндорца. Но у него не получилось, и он мысленно махнул на это дело рукой. Размышления вернулись в прежнее русло. Придёт ли Поттер? По идее должен был: его драгоценная мантия-невидимка была здесь. Но хотелось думать, что Поттер придёт ради него, а не ради мантии. Тут дверь снова приоткрылась, и словно в ответ на его мысли в больничное крыло осторожно вошёл Гарри. В груди у Драко тихо ёкнуло. С самым независимым видом он доел последний ломтик картофеля, аккуратно положил вилку рядом с опустевшей тарелкой и поднял глаза. Оглядев комнату, Гарри убедился, что кроме них там больше никого не было, и вопросительно посмотрел на Малфоя. Тот встретил его взгляд молча, с непроницаемым выражением лица. Гарри шагнул к нему. По мере приближения к кровати слизеринца он с облегчением отметил, что тот больше не был таким смертельно бледным, как прошлой ночью после «Сектумсемпры», и к тому же мог ровно сидеть и самостоятельно есть. Но тут взгляд Гарри упал на бинты под светло-голубым воротником, и вина накрыла его с новой силой. А ведь ещё ниже под рубашкой наверняка всё тоже перебинтовано. Гриффиндорец остановился в нескольких шагах от кровати, не решаясь подойти ближе. – Малфой… – начал он и запнулся. – Прости меня. Я не хотел. Тот не ответил и лишь смотрел на него с выжидающим и чуть высокомерным видом. – Я сам не знаю, что произошло. Отчётливо помню, как лежал рядом с тобой, – на этих словах Гарри слегка смешался. – А потом когда очнулся, то стоял вот здесь… В моей руке была палочка, и я увидел, как ты падаешь… Ещё кое-что я помню обрывками. Кажется, я был на Астрономической башне, на самом верху. И, похоже, собирался спрыгнуть, – он содрогнулся. – Ты меня остановил. Ты спас меня. А я… – Гарри коротко махнул рукой в сторону бинтов. – Прости. Пожалуйста. Драко некоторое время молчал. Его надменное выражение лица в эти секунды абсолютно не соответствовало тому, что творилось у него внутри. Поттер действительно пришёл к нему. И он беспокоился за него, это было ясно по тревоге, мелькнувшей в глазах Гарри, когда он заметил, что его шея перевязана. Эти мысли отзывались внутри странным непривычным трепетом. – Я знаю, что ты сделал это неосознанно, – наконец, произнёс Драко ровным тоном. – Ты надышался тем дымом, и на тебя тоже подействовала тёмная магия артефакта, хоть и не так, как на меня, так бывает. – Значит… ты не злишься? – Но, – продолжал слизеринец холодно, – это не отменяет всего того, что я вчера перенёс по твоей милости. Его глаза сузились. Пусть Поттер не думает, что ему как всегда всё сойдёт с рук. Эта мысль принесла Драко спокойное удовлетворение, не лишённое доли лёгкой мстительности. Да, он выскажет ему всё. – Малфой… – И вообще, этого бы не случилось, если бы ты вчера просто послушал меня и убрался из Выручай-комнаты. Гарри слегка нахмурился. – Я знаю. Если бы я ушёл сразу, дым, скорее всего, подействовал бы на меня слабее. Но тогда, – в его голосе зазвучали упрямые нотки, – ты остался бы там один, в том пожаре. Я не мог… Драко усмехнулся краем губ. – Разумеется. Ты лезешь туда, где тебя не ждут, и спасаешь всех подряд. Грёбаная гриффиндорская привычка выставлять напоказ своё благородство. – Да не пытался я быть благородным, – Гарри поморщился. – Я просто… не хотел, чтобы ты пострадал. Слизеринец посмотрел на него долгим изучающим взглядом. – И ты всё ещё считаешь, что так и надо было? – спросил он. – Даже после того, как сам чуть не сдох? – Ну да. А что мне было делать? – Гарри развёл руками. – Бросить тебя? – Вот об этом я и говорю. Любишь лезть не в своё дело. – Чёрт… Ну, наверное, не всегда, но бывает, – криво усмехнулся гриффиндорец. – Мне говорили, что это проблема. Драко хмыкнул. – Ещё бы. Ладно, Поттер, подойди-ка сюда, – чуть подавшись вперёд, он завёл левую руку назад, за подушку, и достал аккуратно сложенную серебристую ткань. – Ты сберёг её! – Гарри несказанно обрадовался и, шагнув ближе, бережно принял свою мантию из рук Драко. – И ещё, – Малфой кивнул на тумбочку. – Открой нижнюю полку. Гарри потянул на себя резную ручку ящика и увидел на дне небольшой флакон с красноватой жидкостью. – Это антидот, который мне вчера дал Снейп. Я оставил тебе немного. Обязательно выпей, иначе сегодня уже Уизли будет ловить тебя по всему замку. – Погоди, я думал, действие дыма уже закончилось?.. – Мы не можем быть в этом уверены, – возразил слизеринец. – Но зато я абсолютно уверен в том, что ты не горишь желанием проверять это эмпирическим путём. – Это точно, – Гарри кивнул и сунул флакон в карман брюк. – Спасибо. – Я думал, ты вообще не придёшь, – как бы мимоходом обронил Драко, глядя в сторону. Интересно, что Поттер ответит на это? Что он обязательно бы пришёл, так как оставил здесь свою мантию? Гарри удивлённо уставился на собеседника. Он предполагал, что Малфой его ждал, хотя бы ради того, чтобы получить от него извинения по полной программе. Но чтобы он вот так прямо сказал об этом… – Я хотел прийти проведать тебя ещё утром, – Гарри с растерянным видом взъерошил волосы на затылке. – Но на выходе из гостиной меня поймала Макгонагалл, минут десять отчитывала в своём кабинете, и потом проследила, чтобы я шёл завтракать. А после завтрака я увидел, что к тебе пошла Паркинсон. С пирожными, – он кивнул на тумбочку, на которой по-прежнему высилась на блюде горка из эклеров. – В общем, получилось только сейчас. И мадам Помфри как раз ушла в Большой Зал. Драко не ответил. От осознания того, что Поттер думал о нём с самого утра, сердце его пустилось вскачь. Он заставил себя дышать медленнее, спокойнее. Нужно вести себя как обычно… Он снова откинулся назад на подушки, поморщившись при этом, и тихо выдохнул. – Больно? – сразу спросил гриффиндорец. – А сам как думаешь? – Драко страдальчески возвёл глаза к потолку. – Ты меня чуть не убил вчера. Я реально думал, что помру. – Мерлин, Малфой! – рука Гарри, очевидно мучимого угрызениями совести, снова поднялась к волосам. Он и сам не заметил, когда эта отцовская привычка ерошить шевелюру перешла и к нему. – Что мне сделать, чтобы загладить вину? Ты мне жизнь спас, а я вот так тебе отплатил… – Да уж, – фыркнул Драко. – Надеюсь, ты на всю жизнь запомнишь, как я не дал тебе убиться самым идиотским способом из возможных. – Запомню, – Гарри неловко переступил с ноги на ногу. – Если бы не ты, меня бы здесь не было. – А если бы не ты, – ответил слизеринец, – то я вчера либо сгорел бы в той комнате, либо остался бы без своего последнего шанса на спасение. Так что, полагаю, мы квиты. Гарри кивнул, хотя чувство вины никуда не исчезло. – Я больше не буду использовать то заклинание. Никогда. – Почему же, против врагов вполне подойдёт, – рассеянно отозвался Малфой. – Где ты его, кстати, откопал? – В одном старом учебнике. – В школьном? – Драко вскинул брови. – Не верю. – Я бы показал его тебе, но мне пришлось от него избавиться, – вздохнул Гарри. – Ночью я спрятал его в Выручай-комнате, чтобы Снейп не конфисковал. – Слышал, он отстранил тебя от финальной игры сезона, – заметил Малфой. Гриффиндорец помрачнел. – Угу. А ещё рассказал всем преподавателям и слизеринцам о том, что я применил к тебе тёмные чары. В общем, уже вся школа об этом знает. Повисла пауза. – Ты не виноват, – сказал Драко, отводя глаза. – Тебе, конечно, от этого легче не станет, но… я не держу на тебя зла. Ты бы никогда не сделал такое нарочно. Гарри на мгновение застыл, будто не сразу поверил услышанному. – Наоборот! Мне стало легче. Малфой бросил на него взгляд сбоку и в груди в очередной раз ёкнуло: на губах Гарри играла лёгкая улыбка. – Да чему ты радуешься, идиот? – буркнул он. Гарри помедлил. – Спасибо, Драко. Собственное имя заставило Малфоя на секунду оцепенеть. Он хотел что-то сказать, но слова не складывались. – Что… что ты… В этот момент в коридоре гулко послышались шаги. Гарри вздрогнул и быстрым привычным движением развернул мантию-невидимку. – Увидимся, – прозвучало тихо, и Поттер исчез. Драко оставалось только проследить взглядом в направлении звуков удаляющихся шагов и следом – отворившейся и снова мягко захлопнувшейся двери. Остаток пятничного дня тянулся медленно. После визита Гарри Малфой так и не смог толком сосредоточиться: тело ныло, бинты мешались, а мысли то и дело возвращались к его разговору с Поттером. Тот назвал его «Драко», и это ощущалось как нечто совершенно неестественное. И в то же время впервые звуки его имени вызвали в нём такой тёплый, слегка подрагивающий отклик… Поздним вечером в больничное крыло наведался Снейп. Мадам Помфри аккуратно сняла бинты, профессор осмотрел Драко и сказал, что, возможно, кое-где останутся шрамы. Малфой в ответ на это хмуро пожал плечами, забывшись, и тут же замычал от боли. Смазав заживающие порезы бадьяном, мадам Помфри наложила свежие перевязки. К счастью, левая рука не пострадала, и ему достаточно было оставить рукав рубашки, чтобы скрыть Чёрную Метку. Суббота прошла также неторопливо, занятий не было, и в коридорах стояла тишина: большинство студентов высыпало на улицу наслаждаться майским теплом. После обеда снова пришла Пэнси и осталась с Драко чуть дольше, чем накануне. Сидя рядом с ним на кровати, она болтала о последних сплетнях и о квиддиче: приближался день финальной игры, и вся школа обсуждала её возможный исход. Шансы Гриффиндора на победу после отстранения Поттера – ловца и капитана в одном лице – были одной из самых горячо обсуждаемых тем среди студентов в преддверии заключительного матча. – Многие считают, что когтевранцы выиграют, – сказала Паркинсон. – Я-то особо в игре не разбираюсь, но Тео уверен, что настрой у гриффиндорцев должен был упасть ниже плинтуса. А вот Блейз говорит, что Поттер их так натренировал, что они и без него справятся. Но что это за команда без капитана, правда, Драко? Тот снисходительно посмотрел на сокурсницу. – Отсутствие на поле капитана действительно можно пережить, если игроки будут действовать согласно заранее намеченным стратегиям. Да и, в конце концов, можно назначить вице-капитана. Проблема в другом – найдут ли они нового ловца, способного выцарапать победу? – Вместо Поттера выйдет мелкая Уизли, – тут же сообщила Пэнси. – Ах да, Уизли, – Драко поморщился. – Как ни прискорбно это признавать, но в прошлом году она была неплоха – выхватила снитч прямо под носом у Чанг, так что, надо думать, шансы гриффиндорцев не так уж и низки. А кто будет охотником вместо неё? – Так сразу тебе всё и расскажи, – Паркинсон кокетливо улыбнулась. – Пообещай, что мы с тобой погуляем вдвоём после твоей выписки – тогда скажу. Драко взглянул на неё исподлобья. – Пэнс. – Ну что? – она обиженно надула губки. – Тебе сложно, что ли? – Мне сейчас не до свиданий, я тебе уже говорил, – вздохнул он, отворачиваясь к окну. Глаза девушки заблестели. – Мы просто погуляем, какое там свидание! – с наигранной весёлостью сказала она. – Драко, ну пожааалуйста! – Забей, – отмахнулся он, изучая небо за окном. – Спрошу у Блейза. – Ладно, ладно, – Пэнси махнула рукой, проглотив обиду, и усмехнулась. – Так уж и быть, скажу. Вместо мелкой Уизли будет играть её бойфренд Томас. Хотя они вроде как уже разругались. Эта рыжая меняет парней как перчатки, – Паркинсон закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, что она думает о таком распущенном поведении. – Чего уж ожидать от этих отбросов. Ещё и Поттера хочет захомутать. Драко резко повернулся. – Уизли бегает за Поттером? – Ну не то чтобы прям бегает, – протянула девушка, задумавшись, – но мне кажется, что с её стороны что-то есть. На первых курсах она совершенно точно по нему сохла, все это знают. Помнишь её ужасное любовное послание для него в Валентинов день? – Припоминаю, – сухо отозвался Драко. – Это была идея пустоголового идиота Локонса – устроить в школе цирк с гномами и письмами. – Да, да! Это было отвратительно, – Пэнси скривилась. – Но тогда эта Уизли была мелочь такая. А сейчас её многие считают хорошенькой, даже Блейз, хоть она и предательница крови. В общем, если она возьмётся за Поттера вкрутую, то думаю, у него нет шансов. После Чанг стало ясно, что он падок на милые мордашки. Драко сжался от странного, неприятного ощущения в груди. Он попытался отвлечься и ненавязчиво перевёл тему разговора. Пэнси вскоре ушла, а Драко, не желая возвращаться к мыслям о семейке Уизли, которая сегодня почему-то вызывала у него отвращение даже ещё большее, чем обычно, достал свою «Систематику заклинаний» и начал заносить оттуда себе в тетрадь всё, что считал полезным. Он пытался об этом не думать, но втайне надеялся, что Поттер заглянет и сегодня. Однако время уже близилось к ночи, а тот так и не появился. Переписав из учебника последнюю руническую формулу, Драко глянул на настенные часы: они показывали почти девять. Разочарование кольнуло его, но он тут же спохватился и попытался заглушить это чувство. Зачем бы Поттеру вообще к нему приходить? Они не друзья. Вчера он пришёл только ради того, чтобы извиниться и забрать мантию. Но... он ведь ещё и беспокоился. Драко снова одёрнул себя. Чушь! В Поттере просто говорила совесть. Они друг другу никто. Они лишь вынуждены какое-то время быть на одной стороне. Когда война закончится, вместе с ней завершится и их сотрудничество. В нём больше не будет смысла. Всё станет как прежде, и Поттер больше не будет смотреть на него этим своим тёплым взглядом, будто считает его кем-то важным, кем-то… из своих. Драко откинул голову назад на подушку, закрыл глаза и глубоко вздохнул. В глубине души он уже понимал, что не хочет, чтобы это заканчивалось.