Отголоски света

Драко не мог позволить себе тратить время. После ужина он стряхнул с себя Пэнси под предлогом того, что ему нужно было в больничное крыло на осмотр заживших ран, и направился прямиком в Выручай-комнату. Ни Винсента, ни Грегори с ним сегодня не было – Макгонагалл назначила обоим отработки – и, если честно, он был этому рад. Сегодня ему не хотелось ничьей компании. Ему нужна была тишина. Выручай-комната встретила его привычной картиной. Всё осталось таким же, как в прошлый четверг, когда Поттер уничтожил змеиный артефакт: слева от Исчезательного Шкафа – покрытый копотью комод и выгоревшая стена позади, на полу – чёрные осколки, всё, что осталось от статуэтки. Единственным отличием от того вечера было отсутствие дыма: очевидно, за четыре дня он весь выветрился через открытые круглые окошки под потолком. Драко поджал губы: он терпеть не мог беспорядка на рабочем месте. Чарами Левитации он аккуратно собрал осколки. Решение, куда их отправить, было очевидным – «Горбин и Бэркс». Хозяин лавки тёмных артефактов наверняка знал, как обращаться с подобными вещами. Короткая записка с пояснением – и всё исчезло в Шкафу. Следом ушёл второй пергамент – заранее подготовленный, с записями, когда и что нужно делать. Теперь необходимо было дождаться ответа: Драко не мог ничего начать, не убедившись, что на другом конце канала есть кто-то, кто будет чётко выполнять все инструкции по рассчитанному им времени. Прошло десять минут, а ответа всё не было. Малфой устал мерить комнату шагами в ожидании и подошёл к стоявшему неподалёку пыльному дивану. – Тергео. Пыль втянулась в палочку, Драко сел, но, видимо, слишком резко. Кожу на груди неприятно стянуло, и он скрипнул зубами: недавно затянувшиеся раны напомнили о себе. Малфой досадливо выругался себе под нос и тут вспомнил, что утром положил в сумку баночку с бадьяном. Помфри вручила её ему при выписке и велела обрабатывать шрамы минимум два раза в день, чтобы рубцы быстрее исчезли. Драко снял жилет, галстук и рубашку, предварительно очистив стоявший рядом стул с высокой спинкой, и аккуратно повесил на него вещи. Три длинные светло-красные полосы пересекали его грудь, будто следы гигантских когтей. Свежие рубцы ещё отдавали розоватым теплом живой кожи. Он открыл банку. Густая бесцветная мазь пахла анисом. Через несколько минут видимые участки были покрыты тонким поблёскивающим слоем. Оставалась верхняя часть самого длинного шрама – тот уходил на шею, и слизеринцу пришлось действовать наощупь. Внезапно до его слуха донёсся отдалённый звук. Малфой напряжённо прислушался. Кто-то приближался размеренными шагами, и Драко был уверен, что знает, кто именно. Он резко вскочил, натянул рубашку и успел почти полностью застегнуться, и тут из-за ближайшей груды вещей появился Поттер. Гарри остановился, заметив, что Малфой стоит не у Шкафа, а чуть поодаль от него. Его взгляд скользнул по тонким кистям рук и длинным пальцам, которые ловко вдевали пуговицы рубашки в петли. Под воротником виднелся красный след, край которого Гарри заметил утром. – Ну? – спокойно осведомился Драко, застёгивая оставшиеся пуговицы с настолько невозмутимым видом, какой только мог себе придать в данных обстоятельствах. – Что тебе надо на этот раз, Поттер? – Кажется, я помешал… Извини. – В следующий раз попробуй постучать, – фыркнул Драко и тут же прикусил язык. Какой ещё следующий раз? Он бросил на Поттера быстрый взгляд, но тот, кажется, не обратил внимания на двойной смысл его слов: он повернулся к дивану и теперь смотрел на банку с мазью. – Это от порезов? – Порезы зажили. Это от шрамов. Драко зачерпнул мазь и продолжил обрабатывать шею, демонстративно не глядя на гриффиндорца. Тот переминался с ноги на ногу. Его глаза следили за тем, как пальцы Малфоя скользят по шее – чуть запрокинутой, уязвимо открытой… Поймав себя на этом, Гарри сглотнул и заставил себя отвести взгляд в сторону. – Они… уйдут? – тихо спросил он через несколько секунд. Драко посмотрел на Поттера, мельком отметив, что закатанные рукава рубашки очень хорошо смотрелись на его крепких руках, и нарочито нахмурился. – Не знаю. Есть вероятность, что останутся навсегда. Поэтому я должен использовать бадьян каждые два часа, – он решил, что немного приврать для пущего эффекта не помешает. – Представляешь, какие неудобства? – Пытаешься надавить на совесть? – усмехнулся Гарри. – Когда это она у тебя появилась? – тут же прилетело в ответ. Гриффиндорец неопределённо хмыкнул. – Ну как Шкаф? – В работе. Повисла пауза. Тягучая, неприятная. Драко терпеть не мог таких пауз. Закручивая крышку на банке с бадьяном, он гадал, зачем Поттер вообще пришёл, если собирается просто стоять здесь столбом. Разве что… проверить, чем он тут занимается? Проконтролировать? Драко горько усмехнулся. – Всё ещё не доверяешь мне, да? – С чего ты взял? – Иначе зачем бы тебе следить за мной? – Я хотел узнать, как ты, – просто ответил Гарри. – Утром увидел шрам на твоей шее и… Малфой фыркнул, вытирая руки платком. – Не притворяйся таким добреньким, Поттер. Если бы тебя действительно волновало моё состояние, ты бы пришёл ко мне в больничное крыло и в субботу. Гарри сунул руки в карманы и принялся изучать свои ботинки. – Я был на наказании у Снейпа с десяти до двух, – пробормотал он. – А потом? – Потом были тренировки. Драко прищурился. Отмазки. Неловкие и плоские. – Ясно, – произнёс он равнодушно и направился к Шкафу. – Ты узнал, что хотел, теперь вали. Мне надо работать. От его слов повеяло таким холодом, что Гарри оцепенел. Малфой утром улыбнулся ему, а сейчас снова отгораживается. Нельзя допустить, чтобы разговор закончился вот так! – Чёрт… Нет! К чёрту это всё, – Гарри резко выдохнул. – Подожди, Драко. Это всё лишь тупые оправдания. Тот резко остановился, услышав своё имя, но оборачиваться не спешил. – Действительно. Звучит абсолютно жалко. Гарри вскинул на него взгляд. – Я боялся, понятно? Чувствовал, что виноват. – Я же сказал, что не злюсь на тебя. – Знаю, но… – Гарри замялся. – Мне показалось, тебе не хотелось бы, чтобы тот, кто отправил тебя на больничную койку, мозолил тебе глаза каждый божий день. Снова тишина. Разумеется, Драко не мог сказать, как ждал, что Поттер всё-таки придёт. Не мог признаться, что вслушивался в каждый шаг в коридоре больничного крыла, и всякий раз разочаровывался, когда это был не он. В Малфое стало закипать раздражение. Он и сам не знал, на кого сейчас злился больше – на совершенно не к месту неуверенного шрамоголового болвана или на самого себя, позволившего себе ждать этого самого болвана целый день. Наконец, он повернулся к Гарри. – В общем, так, Поттер. Я позволю тебе окончательно загладить вину за то, что ты меня поранил. Ты ответишь на мой вопрос. Гарри напрягся. – Хорошо. – Ты точно понял меня? Ответишь честно. А после этого избавишь меня от своих жалких попыток искупить свой проступок этими страданиями и драматическими жестами. Мерлин тому свидетель – меня это задолбало. Гриффиндорец с секунду смотрел ему в глаза, затем кивнул. – Я понял. – Итак. Как именно ты сообразил, что та девчонка с весами – это Гойл? Гарри на мгновение застыл, но тут же взял себя в руки и выдал ровным голосом: – Просто догадался. Или Крэбб, или Гойл, и я поставил на Гойла. Выходит, я угадал? Серые глаза недобро прищурились. – Что, Поттер, когда речь заходит о чужих секретах, то ты прёшь напролом, а когда пытаются узнать твои, то ты закрываешься? Тот помедлил. – Ладно, – гриффиндорец тяжело выдохнул, будто с трудом решаясь на эту уступку. – Я спустился в ваше подземелье и следил под мантией-невидимкой за входом в гостиную. Заметил, как туда зашёл Крэбб, а тебя и Гойла я не видел, – он посмотрел прямо в лицо собеседнику, как будто говоря, что ему нечего скрывать. Малфой несколько секунд вглядывался в него, затем криво усмехнулся. – Грёбаный сталкер. Гарри должен был испытать облегчение, что слизеринец ему поверил, но вместо этого почувствовал себя ещё хуже. Какой же он дурак... Да, Драко верил ему, и это было как раз то, чего он и хотел добиться. Только вот доверие ведь должно быть взаимным. Разве он вправе требовать его от Малфоя, если сам прямо сейчас врёт? Гарри попытался убедить себя, что обман этот вынужденный, что Карта Мародёров – слишком ценный козырь. Но разве Драко в прошлый четверг не доказал, что достоин полного доверия и честности? Гриффиндорец вдруг замер, настигнутый внезапной мыслью. Стоп. Кто он вообще такой, чтобы смотреть свысока и решать, кто чего достоин и кто чего заслуживает? В этом было что-то неприятно лицемерное. Гарри сжал кулаки. Он не имеет права выносить приговоры. Он может только действовать так, как считает правильным. Всё-таки в словах Ника о поступках была правда, и, возможно, мир не делился на чёрное и белое так просто, как он привык думать раньше. Решение было принято молниеносно. – Нет, стой! Всё не так. На самом деле… – он на миг замялся. – Ты умеешь хранить тайны? Драко медленно поднял на него взгляд. Холодный, высокомерный. Такой, каким обычно отрезают головы без меча. – Понял, – нервно усмехнулся Гарри. – Глупый вопрос, – он провёл ладонью по затылку, взъерошивая волосы. – В общем… у меня есть одна штука, которая показывает всю школу. Всех, кто в ней находится. Где они сейчас и куда направляются. Бровь Драко чуть дрогнула. – Звучит как чрезвычайно мощный артефакт. – Это не артефакт. То есть… – Гарри запнулся. – Ну, формально – нет. Это карта. Сунув руку под жилетку, Гарри вынул из-за пазухи сложенный пергамент, затем, чуть поколебавшись, подошёл к Малфою и встал рядом, чтобы тот мог видеть всё. Он развернул перед ним обычный, пустой на вид лист и достал из кармана волшебную палочку. – Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость. Кончик палочки коснулся бумаги. По пергаменту быстро побежали чернильные линии, словно кто-то невидимый чертил схему замка в ускоренном темпе. Коридоры, лестницы, кабинеты – всё проступало из пустоты. Гарри не смотрел на карту: он видел это десятки раз. Он смотрел на Драко. На лице слизеринца читалось искреннее удивление. В глазах вспыхнул живой интерес, привычная маска холодного превосходства дала трещину. – Откуда у тебя это? – тихо спросил Малфой. – Близнецы Уизли подарили, – также тихо ответил Гарри, глядя на Драко и отмечая каждую деталь: как чуть приподнимаются его брови, как слегка дёргается уголок губ, как заинтересованно блестят светлые глаза. Как и в тот раз, когда они беседовали во внутреннем дворе школы, ему нравилось наблюдать, как на лице Малфоя проступают неподдельные эмоции, которые он в этом учебном году стал тщательно скрывать. И было немного странно и даже волнительно понимать, что сейчас Драко их не прячет. Что спокойно, бок о бок стоит рядом с ним и не боится быть таким – открытым и настоящим. Вниманием же Малфоя полностью завладела карта. Он завороженно её разглядывал, пытаясь решить, что именно поражает его больше – сам предмет или то, что Поттер так спокойно делится секретом подобной вещи. По сути, Драко уже поверил в предыдущее объяснение – что гриффиндорец вычислил истинную личность младшекурсницы с весами просто проследив, кто из свиты Драко не входил в тот вечер в подземелье Слизерина. Гарри мог оставить тайну Карты при себе, и Малфой никогда бы не узнал о ней. Но Поттер решил иначе. Он показал Драко то, что, судя по всему, было его главным преимуществом в этом замке. – Значит, вот в чём дело, – медленно произнёс Малфой, растягивая гласные; его взгляд скользил по карте. – Мантия-невидимка в сочетании с этим – действительно мощное комбо, – он поднял глаза на гриффиндорца, и в них мелькнуло что-то между раздражением и вынужденным уважением. Гарри был застигнут врасплох его открытым взглядом. Он резко опустил глаза на Карту, сделав вид, что увлечённо разглядывает чернильные коридоры. – И как так выходит, что самые полезные магические вещи в этом замке постоянно оказываются у тебя? – поинтересовался Драко. – Это талант или хроническая удача? – А это уже второй вопрос, – ухмыльнулся Гарри, отходя в сторону. – Мы договаривались на один. Малфой прищурился. – Я передумал, – он скрестил руки на груди и улыбнулся с видом превосходства. – Хочешь искупления – расскажешь мне всё, что знаешь. – Но это нечестно, – запротестовал Гарри. – Честно – нечестно, – Драко отмахнулся от этих типично гриффиндорских понятий. – Это не критерий. Получение информации гораздо важнее. Как давно у тебя эта карта? Гарри невольно усмехнулся тому, как быстро Малфой меняет правила, когда ему надо, и тут же с удивлением понял, что впервые его это не раздражает. – Три года. – Полагаю, спрашивать тебя о том, как именно она работает, бесполезно, – Драко вопросительно посмотрел на Поттера без особой, в общем-то, надежды. Гриффиндорец был озадачен вопросом. Он посмотрел на пергамент, который всё ещё держал в руках, словно тот мог подсказать ему ответ. – В смысле – как? На магии. – Это и сквибу понятно, – слизеринец закатил глаза. – Как именно её создателю удалось нанести на неё всех, кто в замке? – Не знаю, может, обошёл весь Хогвартс, тыкал в каждого палочкой и потом особым заклинанием переносил на карту какой-нибудь там энергетический сигнал? – Гарри пожал плечами. Малфой уставился на него. – Неплохо для новичка в теории заклинаний, логика есть. Только это не сигнал, а отпечаток магического ядра, – теперь уже Драко шагнул к нему и, встав напротив, склонился над пергаментом. Светлая макушка вдруг оказалась совсем близко – практически перед глазами Гарри. Солнечный луч, пробравшийся сквозь высокое окно, скользнул по почти белым волосам, и они вспыхнули мягким серебристым блеском. Несколько светлых прядей выбились вперёд, прикрыв лоб с одной стороны. Гарри сам не заметил, как задержал на них взгляд. Определённо, лёгкая небрежность удивительно шла этому несносному блондину. – Однако даже если такие чары существуют, это заняло бы уйму времени, – тем  временем продолжал Драко тише, аккуратно беря Карту за уголок и снова окидывая её взглядом. – И вряд ли бы профессора позволили собирать их магические отпечатки. А может, составитель – кто-то из преподавателей? – Нет, – Гарри, словно очнувшись, вновь опустил глаза на схемы замка. – Она была создана в семидесятых годах… четырьмя студентами. Слизеринец слегка склонил голову. – Интересно. Что же это были за гении? – Мой отец с друзьями. На секунду повисла тишина. Драко оценивающе посмотрел на Поттера, будто пытаясь разглядеть в нём что-то общее с теми самыми «гениями». – О. Сириус Блэк, полагаю, был одним из них. Упоминание крёстного отозвалось в груди Гарри тупой болью. – Да, – глухо ответил он. – А ещё Люпин и… – он резко замолчал и помрачнел. Малфой пару мгновений смотрел на него нечитаемым взглядом, затем снова склонился над Картой. – Значит, метод тыка палочкой отпадает. – Почему же? Ты сам сказал, что это логично. – Пошевели мозгами, Поттер, – нетерпеливо отозвался Драко. – Каждый год в Хогвартсе появляются новые студенты, а карту никто не обновляет, не пополняет именами. Она сама это делает. А скажи-ка, она показывает лишь студентов и преподавателей или вообще всех, кто находится в замке? – Всех. Привидений, Пивза, кошку Филча – любого. Драко медленно выпрямился. – Значит, карта соединена магически не с теми, кто в школе, а с самой школой и черпает информацию непосредственно у неё, – в его глазах мелькнуло настоящее восхищение. – Создать между замком и простым пергаментом такую мощную связь – это же высочайший уровень магии! Гарри промолчал. Наверное, он бы сейчас чувствовал неподдельную гордость за отца, если бы не мысли о крёстном. Он внезапно понял, что прошёл почти год со дня гибели Сириуса. Гарри не двигался, опустив взгляд на пергамент и сжимая его так, что бумага слегка помялась. Драко, стоя перед ним в паре шагов, незаметно наблюдал. От него не ускользнуло, в какой именно момент у гриффиндорца произошла эта резкая смена настроения. Малфой нахмурился. Год назад ему было плевать, а после июньских событий в Министерстве он, захлёбывающийся ненавистью из-за ареста отца, так и вовсе мстительно радовался страданиям Поттера от потери близкого человека. Но теперь… Теперь боль Гарри резала его самого. Драко видел, как тот на мгновение задерживает дыхание, пытаясь успокоиться, как каменеют его плечи, тускнеет взгляд, и чувствовал, как нечто, прежде ему незнакомое, мучительно пульсирует в его собственной груди. Однако самым невыносимым было даже не это, а какое-то отчаянное желание, чтобы Поттеру стало легче. Потому что иначе легче не станет и ему самому. – А почему нас с тобой здесь нет? – слизеринец указал на коридор восьмого этажа. Он был уверен, что уже знает ответ, но сейчас ему нужно было хоть как-то выдернуть Гарри из тех мыслей, в которых тот застрял. Гриффиндорец моргнул, словно возвращаясь в реальность. – Выручай-комната – ненаносимая, – он провёл кончиком палочки по пустому месту на пергаменте. – Поэтому я и не мог обнаружить тебя на Карте. Долгое время я думал, что твоё имя просто теряется среди остальных, а сопоставить два факта не догадывался. Уголок губ Малфоя дёрнулся. – Значит, искал меня, да? Он прекрасно понимал, что Поттер пытался найти его вовсе не из личных побуждений, и всё же от ответного кивка его сердце пропустило удар. – Я заметил тебя в Лютном переулке летом и сделал кое-какие выводы, – объяснил Гарри, не вдаваясь в подробности. – Но даже если бы я не видел тебя там, то уже одно то, что в этом году ты перестал меня доставать, было странным. Ведь ты раньше постоянно старался меня задеть, вывести из равновесия. Драко посмотрел на него с лёгкой усмешкой. – Уж прости, не мог удержаться, ведь ты так забавно реагируешь. Он собирался бросить это легко, почти язвительно. Но вдруг понял, что в этих словах не было ни грамма притворства. Это действительно доставляло ему удовольствие. Все эти годы, в моменты их стычек Драко видел, как в глазах разозлённого Гарри вспыхивал огонь, и с мстительным удовлетворением наслаждался тем, что может вызывать в нём такие сильные эмоции, что способен запросто вывести святого Поттера из себя. И, пожалуй, он был уверен: больше ни на чьи подколы тот не реагировал так остро. Гарри хмыкнул и, сложив Карту Мародёров, убрал её за пазуху. – Наши потасовки тебе казались забавными? То, как тебе периодически прилетало? Причём вполне заслуженно. Малфою не понравилось, куда пошёл разговор, и он попытался снова перевести внимание с себя на Гарри. – Можешь не стесняться, – колко сказал он. – Я уже понял: стоило мне перестать обращать на тебя внимание в этом году – и ты сразу занервничал. Гарри чуть наклонил голову. – Нет, Драко. Это не потому, что ты перестал меня задевать. Снова услышав своё имя из уст Поттера, слизеринец на миг задержал дыхание. Да какого драккла это вообще на него так действует?.. – Правда? – лениво протянул он, стараясь ничем не выдать своего внезапного волнения. – Тогда почему же? – Потому что ты перестал быть собой. Лучше бы оставался прежним самодовольным кретином, – спокойно сказал Гарри. Малфой усмехнулся. – Ностальгируешь по нашим дракам? Весьма трогательно. – Какие там драки, – ухмыльнулся гриффиндорец. – Ты и драться-то толком не умеешь. Помнишь, как Рон тебя отделал ещё на первом курсе? – Размахивать кулаками не к лицу представителям высших кругов, – слизеринец, явно уязвлённый, высокомерно вздёрнул подбородок. – У нас другие способы ставить людей на место. Впрочем, от Уизли я и не ожидал большего, – он скривился. – Всё их семейство – просто позор для чистокровных. Глаза Гарри сузились. – Вот об этом я и говорю, – сказал он. – Пять лет ты доводил меня до бешенства. Прямо как сейчас, – он резко подался вперёд и, схватив Драко за ворот рубашки, рванул на себя. Малфой не ожидал этого. Ткань натянулась, пуговицы тихо скрипнули. В следующую секунду его лицо оказалось почти вплотную к лицу Гарри – всего в нескольких сантиметрах. Тёплое дыхание коснулось кожи. Серые глаза расширились, встретившись с ярко-зелёным взглядом, который сверлил его в упор. Рука Драко сомкнулась на запястье Поттера. – Отпусти. Но тот лишь сильнее сжал ткань у его горла. – Видимо, от привычек сложно избавиться, – сказал гриффиндорец полунасмешливо, полуугрожающе. – Ты всё ещё это делаешь. Лицо Гарри было так близко, что у Малфоя перехватило дыхание. – А ты всё ещё ведёшься, – выдохнул Драко, не в силах оторвать взгляд от гневно сверкающих глаз напротив. Сердце сбилось с ритма и ударило где-то в висках. Гарри уловил перемену в его взгляде и замер. Хватка на вороте ослабла, но он не отступил. И тут собственная злость перестала казаться ему такой уж важной. Она никуда не делась – всё ещё жгла изнутри, требовала ответа, – но вдруг перестала быть главной. Он посмотрел на свою руку, сжимавшую воротник Малфоя. – Если задуматься… что мы с тобой делали все эти годы? Дрались, собачились, ненавидели друг друга… – он чуть качнул головой. – А теперь всё это кажется таким мелким на фоне того, что сейчас происходит. Он на секунду замолчал. Драко смотрел на него так, будто пытался понять, не ослышался ли. Его пальцы, всё ещё лежавшие на запястье Поттера, невольно сжались сильнее. – Знаешь… – голос Гарри стал тише, – я бы предпочёл, чтобы ты продолжал бесить меня каждый день, – он снова поднял взгляд, – если бы это означало, что тебе не приходится делать всё это. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Гарри первым опомнился, осознав, насколько близко друг к другу они находятся, разжал пальцы и отступил на полшага назад. Драко, отпустив запястье Поттера, остался на месте. Он медленно втянул воздух, словно собирая себя обратно по кусочкам, и на мгновение прикрыл глаза. – Увы, теперь это невозможно, – его голос прозвучал ровно и глухо. Он резко развернулся и направился к Шкафу. В груди вдруг стало странно пусто, но Драко не позволил себе задержаться на этом ощущении. Что есть, то есть. Какой был смысл сейчас думать о том, как всё могло бы быть? Это уже ничего не меняло. В данный момент перед ним стояла гораздо более важная задача, чем пустые сожаления и домыслы. В Шкафу, наконец, материализовался ответ из «Горбин и Бэркс». Слизеринец развернул пергамент и быстро просмотрел содержимое. Отлично, его инструкции были приняты к сведению. Завтра вечером они начнут – с двух концов магического канала. Драко поднял взгляд от пергамента и встретился глазами с Поттером, который выжидающе смотрел на него. – Моя работа здесь на сегодня закончена, – Малфой аккуратно свернул пергаментный лист и подошёл к стулу со своими вещами. – Я ухожу. – О, – гриффиндорец слегка растерялся. – Это всё? Что ж... Тогда пойдём, у меня с собой… – Нет! – перебил его Драко. Гарри недовольно прищурился из-за его резкого тона, и слизеринец поспешил добавить: – Давай в этот раз без твоей мантии. Лучше нам идти по отдельности. Ты уходи первый, а я выйду чуть позже. Пару секунд Поттер колебался. Он стоял неподвижно, глядя на Драко так, будто хотел сказать что-то ещё, но в итоге лишь коротко кивнул. – Ладно. Он махнул Малфою рукой и направился в ту сторону, откуда вошёл в Выручай-комнату. Через минуту до слизеринца долетел звук мягко закрывшейся двери. Убедившись, что остался один, Драко опустился на стул и, откинувшись назад, запустил пальцы обеих рук в платиновые волосы. Лицо Гарри, придвинувшееся к нему совсем близко, всё ещё стояло у него перед глазами. Гневный изумрудный взгляд, такой открытый и живой. Чётко очерченные нахмуренные брови. Тонкие губы, упрямо сжатые в ровную линию. Драко прокручивал всё это снова перед своим внутренним взором – как Поттер стоял напротив, как смотрел на него, как крепкая жилистая рука тянулась к его шее… Нет. Резко выдохнув, он опустил руки и потряс головой, освобождаясь от наваждения. Хватит. Если бы Поттер знал эти его мысли… то вновь возненавидел бы его. Драко сжал кулаки. Да, он верно поступил, когда отказался снова делить мантию-невидимку: ему нужно было избавляться от этих лишних чувств, а нахождение в непосредственной близости от Поттера делало это невозможным. Конечно, Малфой не мог видеть, что Гарри в эту минуту стоял в коридоре восьмого этажа и смотрел на свою правую руку, там, где пятью минутами ранее Драко сжимал его запястье. Где кожа всё ещё помнила тепло чужого прикосновения.