5
30 мая 2025 г., 12:00
КЕЙТЛИН
Сегодня вечером бальный зал отеля «Чатсуорт Ридженси» усыпан бриллиантами больше, чем королевские драгоценности. Я на мгновение ослеплена бликами, когда прохожу через золотые двери, стуча каблуками по мраморному полу. Моя дорогая кузина Алесса превратила сбор средств для бездомных женщин Нью-Йорка в грандиозное зрелище, достойное «Met Gala». Я осматриваю море вечерних платьев и смокингов, пока мои глаза не натыкаются на знакомый ледяной взгляд. Джуно. Она сидит в окружении, несомненно, очень важных персон, с хрустальным фужером в руке и выглядит крайне потрясенной. Ее волосы цвета вороного крыла зачесаны назад в элегантный шиньон, а сама она облачена в полуночно-синее платье, которое подчеркивает ее гладкие, словно шелк белые груди, превращая их в аппетитные холмики. У этого платья, должно быть, есть лицензия на убийство. Я перевожу дыхание. Я здесь только по одной причине, напоминаю я себе. Глаза Джуно расширились, когда я начала пробираться к ней, прихватив по пути бокал шампанского. Я так рада, что решила надеть это облегающее изумрудное платье с глубоким декольте. Грызи свое сердце, Бьянки. Она встает, ее стул отлетает в сторону и оказывается в руках расторопного официанта, а я подхожу к ее столику, приковав к себе внимание всего зала. — «Кейтлин». — Джуно быстро восстанавливает самообладание, как будто мы разговариваем не в первый раз с тех пор, как она меня бросила. — «Вот это сюрприз». Я одариваю ее ослепительной улыбкой. — «Не думаю, что он столь приятный». Она изогнула одну бровь. Шум разговоров затихает вокруг нас, когда я подхожу ближе, вторгаясь прямо в личное пространство Джуно. Она напрягается, расправляя плечи над своим переливающимся платьем. — «Я хотела прийти, чтобы поддержать женский приют», — говорю я, повышая голос, чтобы его было слышно во внезапно наступившей тишине. — «Это такое достойное дело». — Я оглядываю комнату. — «На самом деле, моя дорогая жена настолько предана этому делу, что лично пообещала покрыть всю сумму пожертвований, сделанных сегодня вечером». В зале раздается одобрительный ропот, и мне приходится ждать, пока стихнут аплодисменты, а затем я добавляю: «Так что не забудьте вложить все деньги, договорились?» Раздается взрыв смеха, и Джуно поджимает губы, но она не протестует. Для постороннего человека Джуно, вероятно, выглядит такой же спокойной и невозмутимой, как всегда. Но я вижу, как напряглись мышцы на ее челюсти, как напряглась ее шея. Она в шоке. Если бы мы были одни, она, наверное, уже прижала бы меня к стене, обхватив рукой горло. У меня что, защемило внизу живота? Я понижаю голос, говоря так, чтобы меня слышала только Джуно. — «Вижу, ты не оставила для меня места, дорогая, но ничего страшного. В любом случае, в баре я чувствую себя как дома». Краем глаза я улавливаю, как Алесса быстро идет к микрофону, где плавно начинает свою собственную приветственную речь, направляя внимание гостей обратно к сцене. Я этому несказанно рада. Эта публика, может быть, и падка на драматизм, однако я не намерена мешать благотворительному мероприятию. Я хочу, чтобы Джуно было больно. Но только Джуно. Я уже направляюсь к бару, когда чувствую железную руку Джуно на своем плече. Я вырываюсь из ее хватки и делаю солидный глоток шампанского, смакуя пузырьки, танцующие на языке, и запрыгиваю на один из барных стульев, где подаю сигнал блондинке-барменше налить еще шампанского. На заднем плане гости аплодируют речи Алессы. Она предлагает им осмотреть экспонаты, выставленные на негласный аукцион, создавая еще один отвлекающий момент, поскольку шум сотен передвигаемых стульев заглушает любой потенциальный спор между мной и Джуно. Джуно подходит ко мне ближе и сердито шепчет. — «Не знаю, что за игру ты тут затеяла, но если ты хотела поговорить, могла бы просто спросить». Я громко смеюсь над этим, ничего не могу с собой поделать. Брови Джуно сходятся вместе, губы раздраженно поджимаются. Неужели до нее действительно не дошло? Для такого якобы блестящего стратега она иногда бывает фантастически тупой. — «Мы уже давно не разговариваем, Джуно», — решительно заявляю я, одним большим глотком допивая шампанское. Алкоголь разливается по моим венам, разжигая мой гнев. — «Ты была чертовски уверена в этом, когда выставила меня за дверь. Пресекла любое подобие связи со мной, не сказав ни слова». В баре появляется все больше людей, делая вид, что они пришли выпить. На самом деле они просто очередные искатели сплетен. Одна из них, в частности, женщина с острым подбородком, ядовитой ухмылкой и в розовом платье, подслушивает, не стыдясь. — «Почему бы тебе не достать свой гребаный телефон и не включить запись?» — огрызнулась я. — «Тогда ты сможешь потом выложить это в социальные сети, чтобы получить известность, верно?» Женщина отворачивается, напуская на себя вид, что шокирована и возмущена моими словами, а Джуно понижает голос еще больше. — «Все это было для твоей же защиты», — шипит она на меня. Я хлопнула пустым стаканом по столешнице бара, наслаждаясь резким треском. — «Не вешай мне лапшу на уши. Ты взбесилась, потому что впервые почувствовала что-то настоящее. Что-то, что ты не можешь контролировать». — «Это не…» — резко начала Джуно, но тут же опомнилась. — «Сейчас не время и не место для этой дискуссии». — «Неужели, а я думаю, это идеальное время и место». — Я мило улыбаюсь и кивком благодарю бармена за обновленный бокал шампанского. — «Раз уж все равно все считают, что я всего лишь бедная брошенная жена. С таким же успехом, может, поведать им настоящую историю, верно?» Я соскальзываю с табурета, оглядывая вечеринку, когда рука Джуно тянется к моей талии, притягивая меня к себе. Я замираю от электрического возбуждения, который пробегает по мне от этого простого прикосновения. Проклятое предательское тело. — «Не делай этого», — шепчет она мне на ухо, почти касаясь меня губами. — «Пожалуйста». — «Мисс О’Салливан?» — Знакомый голос раздается прямо у меня за спиной. — «Как приятно видеть вас. Я не знал, что вы придете?» Анджело. Я давно не видела симпатичного консильери Джуно. У меня сжимается горло от беспокойства в его глазах, когда я встречаюсь с ним взглядом. Он всегда был добр ко мне, почти как суррогатный отец в этом странном итальянском мире. Джуно как-то сказала мне, что, по ее мнению, я могу напоминать ему его собственную дочь, Лючию, у которой были вьющиеся русые волосы, немного похожие на мои. Джуно отвечает раньше, чем я успеваю. — «Кейтлин уходит». — «Нет, я не ухожу, Джуно». Глаза Анджело быстро скользнули между нами, в них мелькнуло понимание. — «Кейтлин», — сквозь зубы начинает Джуно, но я просто смотрю на нее в ответ. — «Единственное, что я планирую сделать сегодня вечером, — это спустить все твои деньги на эти фиговые безделушки», — рычу я. — «И если ты думаешь, что можешь контролировать меня, Джуно Бьянки, то ты была невнимательна. Если тебе повезет, я не расскажу всем присутствующим сегодня именно то, что ты не хочешь, чтобы они знали: что ты не идеальная мраморная статуя босса мафии с куском льда вместо сердца. Что ты живая, дышащая, человеческая женщина». Мы уставились друг на друга, кипя от злости, пока Анджело не встает между нами, и я моргаю, почти удивленная. Я даже забыла, что он здесь. — «Мисс О’Салливан, я полагаю, возможно…» — «Забудьте об этом», — отрезаю я. — «Я допью свой напиток и уйду. Я чувствую, когда меня не хотят видеть». Я протискиваюсь мимо него, беру свое шампанское и успеваю пройти половину бального зала, лавируя между группами скучных, жадных до сплетен светских львиц, и делаю большой глоток из своего бокала, прежде чем меня настигает Джуно. Ну конечно. Она проскальзывает передо мной и заставляет меня остановиться как вкопанной. Шампанское опасно плещется в моем бокале, но не проливается. — «Понятия не имею, чего ты надеешься добиться здесь». — Голос Джуно звучит как остро отточенное лезвие, тщательно скрывающее все признаки уязвимости. — «Но этот спектакль закончится сейчас же». Я вырываюсь из ее рук, выплескивая шампанское себе на запястье. Капли трепещут на моей коже, словно слезы. Я подношу запястье ко рту и слизываю их, демонстрируя вульгарность. — «Я только начала, милая». Джуно придвигается еще ближе, ее глаза леденеют. — «Не испытывай меня, Кейтлин, — кротко предупреждает она. Дрожь пробегает у меня по позвоночнику от скрытой угрозы в ее тоне. Однако я лишь растягиваю губы в улыбке. — «Испытываю тебя? Слишком поздно для этого. Ты уже завалила итоговый экзамен». — Я обхожу ее и продолжаю идти, бросив через плечо: «Единственное, о чем я жалею, — это о том, что я поверила, что мы сможем жить вместе».
