9
2 июня 2025 г., 20:25
ДЖУНО
Я спускаюсь вниз, где Нерон обвивается вокруг моих ног, прежде чем исчезнуть на лестнице. Он знает, что что-то затевается. Я останавливаюсь у подножия лестницы и смотрю в сторону спальни, где, как я знаю, Кейтлин снова лежит на моих простынях. Боже, если бы я только могла… Мое сердце болит от тоски, такой острой, что перехватывает дыхание. Довольно. Если я хочу, чтобы она была в безопасности, мне еще предстоит поработать. С трудом оторвавшись от этих мыслей, я направляюсь к ожидающему меня на улице лимузину, который отвезет меня в офис. Я киваю Пауло, который ждет там у другой машины, и он кивает в ответ. Он здесь, потому что здесь Кейтлин. Она разозлилась, когда поняла, что все еще находится под моей защитой, но не стала требовать, чтобы я ее сняла. Я рада, что под этим огнем у нее есть чувство прагматизма. На улицах тихо, водитель везет меня в офис семьи Бьянки. Мне нужно поговорить с Анджело и проинформировать его о ситуации с Кейтлин. Когда я вхожу в офис, Анджело уже там, потягивает эспрессо за своим столом. Он поднимается, когда видит меня. — «Доброе утро, Джуно, — приветствует он. Я киваю в знак приветствия и сажусь напротив него, отказываясь от предложенного эспрессо. — «Я приехала сообщить, что на несколько дней передаю бразды правления бизнесом тебе. Кейтлин пока поживет со мной. Я собираюсь лично проконтролировать расследование по факту ее отравления наркотиками». Анджело хмурится, отставляя чашку. — «Разве это разумно? Такие вещи лучше всего передавать в ведение Семьи». Я сверлю его ледяным взглядом. — «Это было прямое нападение на мою жену. Я не стану перекладывать это на кого-то другого». Он вздыхает, потирая виски. — «А что насчет ваших… отношений с Кейтлин? Ты думаешь о примирении?» Не уверена, что мне нравится его проницательный тон. — «Безопасность Кейтлин — мой главный приоритет, Анджело. Ты это прекрасно знаешь. Пока что она останется под моей защитой и под моей крышей». Анджело выглядит неубежденным, но не настаивает. Наш разговор переходит на деловые вопросы, хотя мои мысли постоянно возвращаются к Кейтлин. Закончив разговор с Анджело, я звоню Алессе. Она отвечает на втором звонке. — «Джуно! Чем я обязана такому удовольствию?» — «Мне нужна дополнительная информация. Барменша-блондинка, которая подавала напитки на твоем благотворительном сборе средств. Как ее зовут?» — «Барменша?» — Голос Алессы прозвучал растерянно. — «Ты имеешь в виду Девон? Она работает на моих мероприятиях уже много лет». Я крепче сжимаю телефонную трубку. — «Можно ли ей доверять?» — «Безусловно. Все мои сотрудники в «Рубине» преданы, ты же знаешь». — Она делает паузу. — «С чего вдруг такой интерес?» Я колеблюсь, прежде чем ответить. — «Вчера на мероприятии в напиток Кейтлин подсыпали наркотик. Вот почему я попросила записи с камер наблюдения. И в данный момент я изучаю все возможности». — «Подожди, что?» — Потрясение Алессы звучит искренне. — «С ней все в порядке?» — «С ней все хорошо. Но я собираюсь найти виновного». — Мой тон не оставляет места для сомнений. — «Дай мне знать, если я смогу помочь. Но не приставай к Девон, она милая». Я обещаю ей быть осторожной, хотя в частном порядке не намерена так просто это оставлять. Я пишу записку Анджело с просьбой навести справки об этом бармене. А потом я обзваниваю своих знакомых, чтобы найти место встречи с Габриэлой Мартинес. Где-нибудь в укромном, но публичном месте, где есть возможность запугивания.* * *
Ближе к вечеру я возвращаюсь в таунхаус. В кабинете я нахожу Кейтлин, свернувшуюся калачиком на диване и смотрящую боевик. На ней леггинсы и одна из моих старых студенческих толстовок, и выглядит она уютно и непринужденно. Когда я вхожу, она выключает звук телевизора. — «Как ты себя чувствуешь?» — интересуюсь я. Она пожимает плечами. — «Нормально. Приходил врач. Ты его прислала, я полагаю?» — Она бросает на меня почти обвиняющий взгляд. — «Я хотела убедиться, что нет никаких последствий». — Она ничего не отвечает и снова обращает свой взор к телевизору. — «У меня есть зацепка», — объявляю я, садясь рядом с ней. Габриэла Мартинес сегодня ужинает в ресторане ‘Мандолина’ в центре города. Если ты не против, я подумала, что мы могли бы пойти». Кейтлин вскидывает бровь, зачесывая назад прядь своих рыжих волос. — «Ты все еще хочешь притвориться, что мы помирились?» — «Это отличное прикрытие», — нахожусь я, пожав плечами, что говорит о безразличии. Если бы только Кейтлин могла читать мое сердце. — «Мы сможем наблюдать за ее реакцией на нас в интимной обстановке». Кейтлин на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть. — «Ладно. Но мне нужно будет взять одежду из своей квартиры. Мне пришлось одолжить это у тебя, извини». — Она жестом показывает на толстовку. — «Ты можешь взять любую мою одежду, которую захочешь надеть. Может быть, ты найдете что-нибудь для сегодняшнего вечера?» Она закатывает глаза. — «Нет, спасибо. Времени еще полно. И если мне придется остаться на неделю, я хочу иметь свою собственную чертову одежду. И, кстати, о пребывании здесь, я буду спать в гостевой комнате. Я уже попросила персонал обустроить ее». — «Конечно. Как тебе больше удобно». — Я замялась. Бронкс сейчас небезопасен для нее. — «Возвращаться в свою квартиру может быть опасно. Я могу послать Пауло, чтобы он собрал тебе сумку, если дашь мне список того, что необходимо». Кейтлин ощетинилась. — «Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы Пауло лапал мое нижнее белье, но все равно спасибо. Я отправлюсь сама». — «Кейтлин…» — «Мне не надо, чтобы ты контролировала каждый мой шаг, Джуно!» — огрызается она. — «Достаточно того, что я снова застряла в этом доме с тобой». Я вздрагиваю от ее слов. Но она, безусловно, права. Я обязана дать ей свободу действий. — «Хорошо», — тихо соглашаюсь я. — «Мои извинения. Пожалуйста, просто… позволь Пауло отвезти тебя, хотя бы? Для моего спокойствия». Кейтлин обдумывает это, затем кивает. — «Окей. Однако я не желаю, чтобы он шнырял в моей квартире. Он может подождать снаружи». Это небольшая уступка, но я ее приму. Разрядка между нами хрупка, но мое сердце радуется этой маленькой победе. Если мы хотим расследовать это дело вместе, нам нужно восстановить утраченное доверие. Маленькими шажками, напоминаю я себе. Маленькими шажками.* * *
Позже тем же вечером я поправляю подол своего элегантного черного коктейльного платья в фойе, когда по лестнице спускается Кейтлин. На ней бордовое платье без бретелек, которое плавно облегает ее спортивную фигуру. Благодаря этому цвету, ее волосы сияют, как расплавленная медь. Мой пульс учащается при виде этого зрелища. — «Ты выглядишь… превосходно», — говорю я, надеясь, что мое лицо не покраснело. Она изогнула бровь. — «Я выгляжу отпадно, когда захочу». Я подавляю улыбку. Некоторые вещи никогда не меняются. Мы едем в ресторан в напряженном молчании. Я отчаянно хочу преодолеть эту пропасть между нами, но не знаю, с чего начать. Стратегия и логика — мои сильные стороны, а не душевные разговоры. В ресторане метрдотель ведет нас к уединенному столику у окон с видом на сверкающий небосклон Манхэттена. Я попросила место, с которого был бы хорошо виден столик Габриэлы. Разумеется, она сидит неподалеку с группой светских львиц, весело смеясь над какой-то общей шуткой. Облегающее черное платье подчеркивает ее изящную фигуру. Официант принимает наши заказы на напитки. Как только он отходит, мы обмениваемся едва заметными взглядами, молча устанавливая наши отношения. Для любого наблюдателя мы выглядим как примирившиеся любовники, наслаждающиеся интимным ужином. Под столом мои пальцы касаются колена Кейтлин. Она не отстраняется. — «Она следит за нами, — пробормотала Кейтлин, отводя глаза от стола Габриэлы. Я легко провожу рукой по плечу Кейтлин, наклоняясь к ней, как будто шепчу что-то нежное. Боковым зрением я вижу, как Габриэла наблюдает за нами, кисло поджав накрашенные губы. Любопытно. Наверное, она все-таки надеялась привлечь мое внимание на благотворительном мероприятии. Мы притворяемся, что мило болтаем за закусками, позволяя напряжению нарастать. Но вдруг во время подачи основного блюда, Кейтлин резко откладывает вилку. — «Мне нужно подышать воздухом», — резко произносит она, отодвигая стул. Сидящие за соседними столиками оборачиваются и смотрят, как она стремительно направляется к выходу, сердито стуча каблуками по кафелю. Я выжидаю положенный промежуток времени, прежде чем следовать за ней, избегая взглядов других посетителей. Габриэла следит за мной с нескрываемым любопытством. Хорошо, что драма привлекла ее внимание. Снаружи я обнаруживаю Кейтлин, которая неподвижно стоит под навесом, скрестив руки на груди. — «Это была отличная лазейка», — пробую я. На мгновение мне кажется, что она действительно сердится, но потом она ухмыляется. — «Мне показалось, что это прекрасно передало напряжение». Я заставляю себя усмехнуться. — «Определенно да. Габриэла наблюдала за всем происходящим». Кейтлин бросает на меня косой взгляд. — «И что теперь? Противостоять ей напрямую?» — «Пока нет. Посмотрим, подойдет ли она сначала к кому-нибудь из нас». — Я проверяю часы. — «Подожди пять минут, а потом возвращайся к столу одна. Я зайду через несколько минут. Если повезет, она сделает первый шаг». Кейтлин кивает. — «Поняла». — С этими словами она проскальзывает обратно внутрь, оставляя меня одну с моими запутанными мыслями. Эта уловка — притвориться, что мы снова вместе с женой, — оказалась сложнее, чем я предполагала. Это… это как-то больно. Быть так близко к тому, чего я желаю, и при этом знать, что это всего лишь шарада… Через достаточный промежуток времени я следую за Кейтлин обратно в ресторан. У входа я останавливаюсь, оглядывая обстановку. Кейтлин вернулась за наш столик и раздраженно ковыряет обжаренного тунца. Через несколько столиков от нас Габриэла все еще сидит в компании своих друзей, но ее поза кажется странно скованной. По мере того как я приближаюсь, сквозь шум ресторана до меня доносятся обрывки разговора. — «Представляешь, она устроила такую сцену вчера вечером!» — вещает Габриэла, бросая презрительный взгляд на Кейтлин. — «Совсем нет манер». Я вздрагиваю, во мне вспыхивает ярость. Как она посмела оскорбить Кейтлин? Однако я заставляю себя непринужденно двигаться к своему месту, как будто не слышала. — «Все в порядке?» — мягко спрашиваю я. Кейтлин натянуто улыбается. — «Просто замечательно». Мы ковыряемся в еде, исподтишка слушая ехидные комментарии Габриэлы. Чем больше она высмеивает Кейтлин, тем труднее мне сдерживать свой гнев. Эта пустоголовая светская львица ничего не знает о том, какая Кейтлин на самом деле — о ее характере, ее многогранности, ее страстном сердце. В конце концов, я больше не могу это выносить. Я аккуратно кладу салфетку на стол. — «Извини, я на минутку». Кейтлин не успевает среагировать, как я уже стремительно подхожу к столику Габриэлы. Она смотрит на меня с притворным удивлением. — «Джуно, какая неожиданная…» — «Давай-ка побеседуем», — холодно прерываю я. Железной хваткой взяв ее за локоть, я направляю ее из трапезного зала в укромный альков неподалеку. Она пытается вырваться, но мои пальцы только крепче сжимаются в знак предупреждения. Когда мы остаемся одни, я не слишком нежно прижимаю ее к стене. Она ахает, выпучив глаза. — «Что ты делаешь?» — «Хочу кое-что прояснить», — сухо произношу я. — «Ты никогда больше не будешь говорить о моей жене в таком ключе. Ты меня поняла?» Габриэла заикается, произнося бессмысленные банальности. Я наклоняюсь ближе, излучая угрозу. — «Оскорбишь ее еще хоть раз, и узнаешь, почему моего имени так боятся. Я ясно выразилась?» Она молча быстро кивает головой. Я замолкаю, вспоминая о сборе средств. — «И еще одно. Вчера вечером в напиток Кейтлин подсыпали что-то. Полагаю, ты не имеешь к этому никакого отношения?» Глаза Габриэлы расширились. — «Нет! Конечно, нет. Я бы никогда…» Изучая ее паническое выражение лица, я ей верю. Она может быть кем угодно, но не настолько глупа. — «Хорошо», — отвечаю я спокойно. — «Значит, мы поняли друг друга. Я бы предпочла, чтобы этот инцидент остался строго между нами, да?» — «К-конеччно», — заикается Габриэла. — «Я буду держать рот на замке». Удовлетворенная, я отпускаю ее и поворачиваюсь на каблуках, оставляя ее дрожать в темном алькове. Пусть она хорошенько обдумает это предупреждение. Когда я возвращаюсь к столу, Кейтлин читает мое выражение лица и, судя по тому, как она закатывает глаза, правильно догадывается, что произошло. Тем не менее, на ее лице мелькает веселье. — «Тебе лучше?» — спрашивает она. — «Намного». — Я подаю знак, чтобы принесли счет, готовая уйти из этого места. Как только мы усаживаемся обратно в машину, атмосфера между нами как будто немного расслабляется. Свет уличных фонарей плавно скользит по задумчивому лицу Кейтлин. — «Знаешь, тебе не обязательно было это делать», — подает голос она, наконец. — «Мне не нужно, чтобы ты вставала на мою защиту». Я тщательно подбираю следующие слова. — «Понимаю. Но мысль о том, что кто-то может плохо о тебе отзываться… я осознала, что не могу этого терпеть». Она молча впитывает это. В ее молчании я не чувствую упрека, только созерцание. Остаток пути проходит в задумчивой тишине. Когда мы возвращаемся домой, Кейтлин легонько касается моей руки, прежде чем подняться по лестнице. — «Спокойной ночи, Джуно». Я наслаждаюсь теплом этого простого контакта еще долго после ее ухода. — «Спокойной ночи, Кейтлин», — шепчу я в безлюдном вестибюле. Между нами все еще стоят стены, сотни комнат, погруженных в тень. Но сегодня ночью в одной маленькой комнатке зажегся свет, осветив некогда мрачное пространство. Это только начало.
