18
12 июня 2025 г., 19:10
ДЖУНО
На следующее утро мы с Кейтлин отсыпаемся, так как обе вернулись домой поздно — она позже меня, и мне пришлось ждать ее, нервничая, несмотря на отсутствие ‘красных сигналов’ от ее охраны. Кроме того, то, что я сказала ей после взрыва, было чистой правдой: я ужасно плохо спала во время нашей разлуки. И когда она просыпается на следующее утро, я думаю о том, что неделя, на которую она сказала, что останется, — неделя, на которую она изначально согласилась, — истекла. Я не упоминала об этом раньше, потому что не хотела рисковать разрушить магию, вновь возникшую между нами, но я больше не могу выносить эту неопределенность. Мы лежим на боку, улыбаясь друг другу, Кейтлин только что проснулась. — «Доброе утро», — произношу я. — «Доброе». Я делаю глубокий вдох и собираю все свое мужество в кулак. — «Кейтлин… я бы хотела, чтобы ты вернулась домой», — начинаю я. — «Если… если, конечно, ты хочешь». В ее голубых глазах мелькает удивление. — «Домой», — неуверенно повторяет она. — «Ты имеешь в виду — вернуться сюда? Насовсем?» — «Да. Сюда. Насовсем». Домой, в этот каменный особняк, который мы когда-то делили, пока между нами все не развалилось. Пока я не оттолкнула ее по причинам, которые сейчас кажутся до боли глупыми. Кейтлин приподнимается на локте и оглядывает комнату, осматривая знакомую обстановку. — «Хочешь, чтобы я отказалась от своей квартиры в Бронксе?» Я киваю, затаив дыхание. Для меня это неизведанная территория — снова ставить на кон свое сердце после того, как я поклялась никогда не делать себя настолько уязвимой. Но Кейтлин всегда пробуждала во мне безрассудную сторону. — «Я хочу, чтобы мы попробовали еще раз», — тихо говорю я. — «Хочу, чтобы ты вернулась домой». Слова повисают в воздухе между нами. Кейтлин закусывает губу, раздумывая. За окном неспешно падают снежинки, окутывая город безмятежностью. В конце концов, она опять встречается со мной взглядом. — «Хорошо, — отвечает она, и на ее губах появляется новая улыбка. — «Давай попробуем воплотить это в реальность. Хотя, честно говоря, Джуно, если бы ты знала, в каком дерьме находится моя квартира в Бронксе, ты бы поняла, что ее будет нелегко продать». Я облегченно смеюсь, когда она перекатывается на меня сверху, осыпая поцелуями мое лицо. Затем Кейтлин спрыгивает с кровати, с наслаждением потягиваясь и, когда она поворачивается ко мне, в ее глазах светится надежда. — «Что ж, нам лучше сегодня же собрать вещи в моей квартире в Бронксе, пока не начался настоящий снегопад. Но сначала в душ. Ты идешь?» Душ? С моей великолепной женой, голой и мокрой? Даже адские гончие не смогли бы остановить меня.* * *
Пар от горячей воды заполняет душевую кабинку, и я уже не в первый раз радуюсь, что настояла на установке этого массивного душа с двумя лейками в своей смежной ванной комнате. Голубые глаза Кейтлин изучают меня со смесью вожделения и любопытства, а ее мокрые рыжие локоны прилипли к голове. Плеск воды о наши тела заглушает все остальные звуки. — «Джуно», — прошептала она, наклоняясь ближе. Мое сердце учащенно бьется, когда я чувствую ее дыхание на своих губах, и сокращаю расстояние, накрывая ее рот своим. Мы целуемся, моя рука медленно движется вниз по ее телу, останавливаясь на гладких бархатистых бедрах, а затем проскальзывает между ними. Я нахожу ее киску влажной не только от воды и улыбаюсь ей в губы, зная, что она хочет меня так же сильно, как и я ее. Мои пальцы танцуют на ее клиторе, дразня его, пока она не стонет мне в рот. — «Ты же знаешь, что я люблю выедать твою сладкую киску, — шепчу я ей на ухо низким и страстным голосом, — но есть и другие прелести, которые я еще не пробовала». — Она вздрагивает от моих слов. — «Я собираюсь насладиться каждым дюймом твоего тела, начиная с этих прекрасных, чувствительных сосков». Ее дыхание сбивается, и она нетерпеливо приподнимается, обвивая руками мою шею. Я принимаю это как приглашение и переключаю свое внимание на ее груди, нежно поглаживая их, прежде чем обхватить один сосок губами и пососать его, в то время как теплая вода каскадом льется на ее плоть. Руки Кейтлин зарываются в мои волосы. — «Джуно, пожалуйста», — умоляет она, ее голос отчаянный и нуждающийся. — «Мне нужно больше». Я с причмокиванием отпускаю ее сосок и вновь завладеваю ее ртом. Мои пальцы скользят внутрь нее, распаляя ее горячий, набухающий клитор, и стоны Кейтлин становятся все громче, все отчаяннее, усиливая мое собственное желание. Ее мокрые волосы прилипли к лицу, обрамляя прекрасные голубые озера, которые, кажется, видят меня насквозь. — «Ты опять издеваешься», — жалуется она, и ее бедра бьются о мою руку, стремясь к освобождению, которого она так жаждет. — «Я не издеваюсь. Я напоминаю тебе, кто здесь главный. Все, что тебе нужно сделать, — это сдаться и разрешить мне задавать темп». — Я наблюдаю, как смягчается ее непокорный взгляд, а веки закрываются, поддаваясь ощущениям, которые я в ней вызываю. Она всегда такая упрямая, такая яростно независимая, что видеть, как она вот так уступает мне, доверяя свое удовольствие — это опьяняет. Я хочу ее еще сильнее. Мой рот снова перемещается к ее груди, мой язык кружит вокруг упругого розового соска, а вода из душа смешивается со слюной, когда я ласкаю ее. Пальцы перебирают клитор в ритме с языком, дразня, дразня, дразня, подводя ее все ближе к краю. Отчаянные стоны Кейтлин наполняют душевую, эхом отражаясь от мокрого кафеля. Ее пылкая натура, которая меня так влечет, находится в моей власти, и это внушает мне трепет. Я вынимаю пальцы из ее киски, наблюдая, как она содрогается от вожделения. — «Лицом вперед», — инструктирую я ее, мой голос тверд и в то же время пронизан возбуждением. — «Наклонись. Да, вот так. А теперь раздвинь для меня эти прелестные 'щечки'». Кейтлин подчиняется без колебаний, обхватывая руками свои ягодицы и раздвигая их, чтобы открыть виду ее тугую, розовую анальную дырочку. Моя рука обвивает ее бедро и продолжает теребить клитор, заставляя ее оставаться на грани экстаза. А потом я опускаюсь на колени позади нее, и вид ее беззащитного, обнаженного тела разжигает мое возбуждение. Я начинаю медленно и тщательно омывать ее, позволяя пене и воде стекать каскадом по ее чувствительной коже. И все время, пока я это делаю, я дразню ее сжавшуюся дырочку нежными прикосновениями и мягкими поглаживаниями, вызывая у нее вздохи и всхлипывания. — «Джуно… о, черт, пожалуйста», — умоляет Кейтлин, извиваясь, пока я продолжаю мучить ее. — «Просто позволь себе почувствовать это. Позволь мне доставить тебе удовольствие», — успокаиваю я, а затем опускаю голову вниз и приникаю своим нетерпеливым языком к ее анусу. Я лижу его и втягиваю ртом, посасывая, пробуя на вкус ее самое интимное место, и снова ввожу пальцы в ее щель, двигая ими туда-сюда, сводя ее с ума от сладострастия. Ее стоны становятся все громче, все отчаяннее, пока я доставляю ей удовольствие в обеих точках. — «Боже, это не должно быть так приятно», — стонет она, ее тело дрожит под моими прикосновениями. Я испытываю прилив удовлетворения, понимая, что именно я вызываю у нее такую реакцию. Мой язык неустанно работает, кружась вокруг ее тугой дырочки, попеременно засасывая, в то время как я неустанно ласкаю киску пальцами. Ее красивая пизда крепко сжимается вокруг моих пальцев, и я осознаю, что она близка. Я с силой вжимаюсь языком в ее дырочку, проникая внутрь кончиком, и как раз в тот момент, когда она готова взорваться, я останавливаюсь, отступаю. Ее жалобный крик терзает мое сердце, но я хочу сделать с ней еще так много… — «Сядь», — грубо велю я ей, вставая на ноги и указывая на кафельный выступ сбоку от душа, достаточно большой, чтобы на нем можно было удобно расположиться. Кейтлин повинуется, ее голубые глаза не отрываются от моих, а бледная кожа блестит от воды. — «Жди». — Я одариваю ее лукавой улыбкой, а затем поворачиваюсь к ней спиной, наслаждаясь ее стоном разочарования, пока я смываю с себя воду. Я нуждаюсь в перерыве больше, чем она думает; я так изголодалась по ней, что мне необходимо восстановить немного контроля, оттянуть момент так долго, как только смогу. Это странное наслаждение — осознавать, в какое отчаяние я могу ее ввергнуть. Наконец я снова поворачиваюсь, откидываю волосы назад и улыбаюсь ей. — «Хорошая девочка. А теперь продемонстрируй мне свои прелестные маленькие сиськи». Ее дрожащие руки тянутся к груди, пальцы сжимают набухшие соски, предлагая их мне как подношение. Мой клитор запульсировал от этого зрелища. Мне нужно умерить свое желание, чтобы лучше удовлетворить ее. — «Смотри на меня, — приказываю я, приближаясь к ней. Она поднимает взгляд и встречается с моим, и я вижу голод в ее глазах, а также намек на уязвленность. Я испытываю истинный кайф, видя, что эта дикая женщина подчиняется мне так охотно. Я поднимаю одну ногу на выступ рядом с ней, располагая ее между раздвинутых бедер, а моя рука перемещается между ног, чтобы найти набухший клитор, и направляю правый сосок Кейтлин к своему пульсирующему бутону, прижимая его к чувствительной плоти, сохраняя при этом зрительный контакт. Вздыхаю от восхитительного ощущения, когда ее нежный сосок скользит по моему клитору. Грудь Кейтлин вздымается и опускается с каждым вздохом, ее собственное возбуждение заметно по тому, как она ерзает и потирает бедрами друг о друга. Ее твердый, набухший сосок снова и снова касается моего клитора, нежное трение вполне достаточно для огня, уже разгоревшегося во мне. Я дышу короткими вздохами, интенсивность нарастает по мере того, как я приближаюсь к кульминации. — «Смотри на меня», — повторяю я, желая видеть ее глаза, когда кончу. Кейтлин смотрит на меня, и я могу сказать, что она так же, как и я, очарована этим моментом. Мой оргазм острый и сладкий, почти болезненная пульсация, распространяющаяся от моего естества до кончиков пальцев рук и ног. — «О, Кейтлин», — выдыхаю я, наклоняясь для обжигающего поцелуя. — «Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной. А теперь твоя очередь, красотка». — Я опускаюсь на колени, раздвигаю ее бедра, обнажая блестящую киску, набухшую и отчаянно требующую внимания. Сердце бешено стучит, я тянусь к душевой лейке, настраивая напор воды на ритмичный массажный режим. — «Готова?» — спрашиваю я с ухмылкой. Я буквально переполнена доброжелательностью после такого восхитительного оргазма. — «Боже, да», — стонет она. — «Моя славная девочка». — Я подношу лейку душа вплотную к ее клитору, направляя пульсирующую воду на ее чувствительную плоть. От внезапного ощущения у Кейтлин перехватывает дыхание, ее спина выгибается, а пальцы хватаются за кафельную скамейку. — «Блядь, Джуно… прошу, не останавливайся», — хнычет она, и я с восторгом наблюдаю, как вздымается ее грудь, как извивается ее тело в ответ на стимуляцию. — «Скажи мне, что тебе нужно. Умоляй об этом». — «Заставь меня кончить, Джуно. Пожалуйста». Я не могу заставить ее больше ждать. Я откладываю душевую лейку в сторону и наклоняюсь вперед, мой язык занимает свое место, кружась вокруг ее клитора. Вкус ее возбуждения, дразнящая смесь сладкого и соленого, сводит меня с ума. Не в силах насытиться, я погружаюсь лицом все глубже в ее скользкие складки, стремясь насладиться каждой каплей. Я чувствую, как дрожит ее тело — верный признак того, что она на грани разрядки. И вот она наступает, ее тело бьется в конвульсиях от нахлынувшего на нее удовольствия. Ее восхитительные сливки заливают мой рот, теплые и густые, идеальная награда за то, что я заставила ее потерять контроль. Я продолжаю выедать ее, жадно глотая, пока ее тряска не стихает, и она, тяжело дыша, не остается лежать на скамейке, полуразвалившись. Я встаю, ополаскиваю лицо под душем, а затем поворачиваюсь и приподнимаю бровь, глядя на нее, все еще лежащую и лениво улыбающуюся мне. — «Чего разлеглась?» — спрашиваю я с улыбкой. — «Нам сегодня еще нужно забрать твои вещи из квартиры». И с этими словами я выскакиваю из душа и начинаю вытирать волосы полотенцем. К вечеру я твердо намерена вернуть Кейтлин О’Салливан в свой дом, в свою жизнь, в свою постель. Официально и бесповоротно.
