20
13 июня 2025 г., 15:00
ДЖУНО
Я сижу за своим столом и просматриваю отчеты о последних провинностях семьи Сабатино, когда в мой кабинет проскальзывает моя кузина Алесса, одетая как какая-то роковая женщина 30-х годов прошлого века и выглядящая нехарактерно нервной. Алесса редко проявляет робость, поэтому ее поведение сразу же заставляет меня насторожиться. Должно быть, происходит что-то серьезное, раз она обратилась ко мне напрямую. — «В чем дело?» — спрашиваю я, откладывая бумаги в сторону и уделяя ей все свое внимание. Алесса возится с сеткой, которая свисает на глаза из-за заколки, закрепленной в волосах, и опускает ее ниже, как будто ее могут узнать — хотя мы здесь одни, а офисы Бьянки дважды в день прочесываются на предмет любых технических средств слежения. — «Ты же знаешь, я никогда не делюсь тем, что услышала в «Рубине», — начинает она. — «Информация — это валюта, которую нельзя тратить легкомысленно». Я медленно киваю, гадая, что мне предстоит услышать. Алесса построила империю на осторожности в своем эксклюзивном ночном клубе. У нее железная репутация хранительницы секретов. — «Это касаемо семьи. Кармайна». — Она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — «Джуно, прошлой ночью я услышала имя убийцы твоего отца». Это откровение повергает меня в шок. Я пыталась узнать это имя несколько месяцев, с тех пор как моего отца застрелили на улице. Я наклоняюсь вперед, полностью сосредоточившись на Алессе. Кажется, ей стало легче от того, что она наконец-то выложила эту важную информацию. Она тихо произносит имя: Джозеф Палмеро. Это не тот человек, с которым я знакома лично, но Анджело сможет поглубже копнуть его прошлое и связи. Я не спрашиваю, кто и в каком контексте упомянул это имя в «Рубине». У меня нет желания добиваться большего, чем готова дать моя кузина. — «Спасибо, Алесса. Я знаю, что для тебя это было нелегко, но я ценю, что ты пришла ко мне». — Я благодарно сжимаю ее руку. Кровные узы очень глубоки, даже там, где Семья должна быть превыше семьи. После нескольких месяцев бесплодных поисков у нас наконец-то появилась надежная зацепка. Алесса выглядит расслабленной, как будто с ее плеч свалилась огромная ноша после того, как она сообщила мне имя. Мы коротко обнимаемся, и она удаляется. Я немедленно вызываю Анджело в свой кабинет, чтобы поделиться новой информацией. Анджело с серьезным выражением лица записывает имя. Через несколько часов он возвращается с усталым, но непреклонным видом. От новостей, которые он приносит, у меня кровь стынет в жилах. — «Палмеро мертв», — безапелляционно заявляет он. — «Казнен в бандитском стиле в Бронксе, менее чем через неделю после убийства твоего отца. Кто-то пытается обрубить концы. Если уж на то пошло, Палмеро не был ни успешным человеком, ни даже чьим-то сотрудником, хотя и не из-за недостатка стараний. Он был слишком наглым и слишком свободолюбивым, чтобы кто-либо из Семей проявил к нему интерес». Я расхаживаю по кабинету, обдумывая это тревожное событие. Это попахивает сокрытием информации от тех, кто организовал убийство моего отца. Они устраняют свидетелей, заметают следы, которые могут привести к ним. Но, в конце концов, у нас появилась ниточка, за которую можно потянуть. — «Прошерсти финансовые ведомости Палмеро», — поручаю я Анджело. — «Ищи любые крупные транзакции в период, приуроченный к смерти отца. Этот денежный след может подсказать нам, кто нанял его для убийства». В ожидании возвращения Анджело я пытаюсь сосредоточиться на делах Семьи, но мои мысли постоянно возвращаются к загадочной кончине Палмеро. Все, о чем я могу думать, — это окончательно определить теневые силы, ответственные за смерть отца. Поздно вечером Анджело снова входит в мой кабинет с мрачным видом. Он молча протягивает мне папку с банковскими выписками и записями о банковских переводах. Я бегло просматриваю их в поисках платежей, на которые ссылался Анджело. И вот они: два крупных депозита на оффшорный счет, зарегистрированный на Джозефа Палмеро. Один сделан за день до убийства моего отца, а второй — на следующий. Мое сердцебиение учащается, когда я смотрю на Анджело. — «Откуда взялись деньги?» — спрашиваю я, хотя уже боюсь, что знаю ответ. Анджело пристально смотрит на меня, выражение его лица мрачное. — «Исходный аккаунт связан с неким Шоном О’Салливаном-старшим». Его официальное заявление действуют как физический удар. Шон О’Салливан. Отец Кейтлин. Мой предполагаемый союзник. Я долго сижу в ошеломленном молчании, наблюдая за тем, как меня одолевают последствия. Это открытие сокрушит Кейтлин, если окажется правдой. Впрочем, месть не знает пристрастий, даже если дело касается кровного родства. Я не могу игнорировать улики, как бы трудно ни было их опровергнуть. Отпустив Анджело, я сижу в одиночестве в своем кабинете с наступлением сумерек и взвешиваю возможные варианты. Мой первый инстинкт — оградить Кейтлин от этой уродливой правды, пока я не буду абсолютно уверена в причастности ее отца. Но мы с Кейтлин пообещали друг другу быть честными — больше никаких секретов между нами после всего того вреда, что они причинили в прошлом. С тяжелым предчувствием я решаю, что прозрачность и доверие — единственный путь вперед, каким бы болезненным он ни был в данный момент. Она заслуживает того, чтобы хотя бы знать, какие обвинения вскоре будут выдвинуты против ее семьи. Когда я приезжаю домой, то застаю Кейтлин за просмотром одного из тех фильмов про автомобильные гонки, которые она любит, и умиротворенная улыбка озаряет ее лицо. Она поднимает взгляд, когда я вхожу, ставя телевизор на паузу. — «В кои-то веки ты вернулась домой пораньше», — замечает она с игривой ноткой в голосе. Но ее улыбка меркнет, когда она замечает мое мрачное выражение лица. Я сажусь на диван рядом с ней, готовясь к предстоящему непростому разговору. Невозможно смягчить такой сокрушительный удар. Я осторожно беру ее руки в свои и спокойно объясняю все. О наводке Алессы в «Рубиновом царстве», о проклятом бумажном следе, ведущем к оффшорным счетам Шона-старшего, о последствиях, которые крутятся у меня в голове. Все тело Кейтлин напрягается, и она решительно качает головой. — «Нет. Это, должно быть, какая-то ошибка. Мой отец никогда бы не приказал убить Кармайна. Они были союзниками. Мой отец считал бы это нерушимой связью». Я сжимаю руки, пытаясь успокоить страдания. — «Поверь, я тоже не хочу думать, что Шон способен предать нас. Не только ради тебя, но и потому, что союз между нашими семьями так важен и так свеж. Я не хочу делать ничего, что могло бы поставить его под угрозу. Но мне нужно полностью расследовать эту версию, куда бы она меня ни привела. Обещаю, мы с Анджело выясним всю правду, прежде чем выдвигать официальные обвинения против твоего отца». Кейтлин отдергивает руки, бросая на меня уязвленный взгляд. — «Ты же знаешь, как безжалостно наши соперники могут использовать дезинформацию». — Ее голос слегка дрожит от эмоций, и мне так хочется ее утешить, но разум должен возобладать прямо сейчас. — «Кейтлин, посмотри на меня, — мягко прошу я ее. — «Я на твоей стороне, помнишь? Мы в этом вместе. Вот только мы не можем прятать голову в песок, когда речь идет об уликах. Позволь мне продолжить расследование, прежде чем мы сделаем какие-либо выводы. Пожалуйста, доверься мне, я буду честна и скрупулезна». После напряженного промежутка борьба, кажется, покидает ее. Она прячет лицо у меня на плече, и я прижимаю ее к себе, больше всего на свете желая защитить от уродства и двусмысленности этой ситуации. Однако жребий брошен. Отныне у меня есть только один выход — добиваться справедливости, куда бы она ни привела.* * *
Следующий день начинается обманчиво спокойно, но не проходит много времени, как хрупкий мир рушится. Я встречаюсь с несколькими своими капо — Винни, Тони и человеком, которого я всегда знала только как Томми Двухцветного, прозванного так по давно забытым причинам — в своем кабинете в особняке, вместе с Анджело и несколькими другими ключевыми людьми, когда в комнату врывается взволнованный молодой охранник. — «Г-жа Бьянки — Большой Бобби мертв! Его замочили в переулке в ‘Адской кухне’, выстрелив прямо между глаз». — Его слова пронзают комнату, как лезвие ножа. Реакция была мгновенной. Большой Бобби был для нас главным добытчиком и, что еще важнее, его любили, он был состоявшимся человеком, а значит, за эту смерть следует отомстить. А ‘Адская кухня’ — это территория О’Салливанов. Винни с силой ударяет кулаком по столу, его лицо покрывается красными пятнами ярости. — «Мы обязаны ударить по этим ирландских ублюдкам в ответ вдвое сильнее! Никто не проявит к нам такого неуважения и не останется в живых!» По комнате проносится гул согласия. Томми хрустит костяшками пальцев, практически рыча. — «Только скажите, босс. Мы заставим их заплатить за это, дадим понять раз и навсегда». Я поднимаю руки, пытаясь успокоить собравшихся. — «Всем сохранять спокойствие. Нам необходимы доказательства, прежде чем мы примем ответные меры. Насколько нам известно, это может быть подстроено, чтобы попытаться разжечь войну между нашими семьями». Но мои призывы остаются без ответа. Мужчины впадают в ярость, требуя крови в обмен на смерть Большого Бобби. Я чувствую, как контроль над ситуацией ускользает из моих рук. И, по правде говоря, я тоже в гневе из-за оскорбления, нанесенного моей Семье. Это убийство может стать искрой и, в конце концов, приведет к полномасштабному пожару, в котором будут жертвы с обеих сторон. И, несмотря на мой четкий приказ не рыпаться, пока мы не получим больше информации, этой же ночью несанкционированная группа с нашей стороны пересекает границу. Разъяренные убийством Большого Бобби, они берут дело в свои руки и совершают акт вандализма в одном из самых прибыльных заведений О’Салливанов на окраине ‘Адской кухни’. Когда на следующее утро я приезжаю в свой офис, меня уже ждут новости, а также череда негодующих сообщений от Шона-старшего. Я ругаюсь себе под нос, понимая, что быстрое возмездие на данный момент практически гарантировано. Похоже, наш союз за одну ночь превратился в дым. Я прошу немедленной встречи с патриархом О’Салливанов. Мне нужно посмотреть ему в глаза, попытаться оценить его реакцию. Помощник передает сообщение, и, к моему удивлению, Шон нехотя соглашается на встречу на нейтральной территории в тот же день. Мы сидим друг напротив друга на мрачном складе в центре города и смотрим друг на друга сверху вниз. Исчез тот теплый человек, которого я в последний раз видела на воскресном обеде у О’Салливанов. Это будет деликатный танец. Мы оба хотим продемонстрировать силу, не вызывая необратимой реакции с другой стороны. Шон разражается яростной тирадой, понося меня за «неспровоцированное нападение» моих людей на его бизнес и ставя под сомнение мой контроль над собственной Семьей. Его лицо багровеет от ярости, и он брызжет слюной, когда сыплет проклятиями в мой адрес. — «Как ты смеешь санкционировать такое нападение на мои средства к существованию и репутацию? Ты хоть представляешь, какие убытки я понес от вчерашней выходки твоих головорезов? И на каком основании, позволь спросить? Мои руки чисты при всем при этом!» Я поднимаю руку, не поддаваясь запугиванию. — «Мистер О’Салливан, вы не хуже меня знаете, что на вашей территории ничего не происходит без вашего согласия. Может, вы и не отдавали прямого приказа, но на смерти Большого Бобби написано ваше молчаливое одобрение. И я хотела бы знать, было ли это сделано только для видимости — или вы на самом деле были замешаны в этом». — Я сохраняю свой тон холодным и деловитым, но подтекст все равно звучит так, как я и предполагала. Глаза Шона опасно сверкнули. — «Я слышу обвинение? Потому что тебе лучше иметь конкретные доказательства, чтобы подкрепить подобные заявления против моей Семьи. Если ты еще раз перейдешь мне дорогу, друг ты или нет, невестка или нет, ты увидишь, на что я способен». С этой подачи разговор переходит в другое русло, и мы оба обмениваемся все более острыми замечаниями через поцарапанный металлический стол. Я предупреждаю его, чтобы он не недооценивал меня и то, на что я пойду, чтобы добиться справедливости для того, кто организовал покушение на моего отца. Шон сразу же дает отпор, отказываясь поддаваться запугиванию или отступать хоть на дюйм в защите чести О’Салливанов. Несмотря на наши ожесточенные споры, между нами сохраняется скрытая неуверенность. Эта назревающая вражда причинит боль нам двоим, но ни один из нас не может позволить себе показаться слабым, и пойти на уступку первым. Встреча заканчивается натянутым противостоянием, и раскол между нашими семьями становится еще масштабнее, чем когда-либо. Мы оба знаем, что ждет нас на горизонте. И я не уверена, что кто-то из нас сможет это остановить. Вернувшись в одиночество своего кабинета, я позволила себе минуту искреннего отчаяния. Если бы существовал способ укрыть Кейтлин от крови, которая вот-вот прольется с обеих сторон этой вражды, я бы перевернула небо и землю, чтобы это свершилось. А теперь уже слишком поздно. Все, что я могу сделать, — это собраться с духом и надеяться, что любовь окажется достаточно сильной, чтобы пережить то, что грядет.
