24
14 июня 2025 г., 11:20
ДЖУНО
Пронизывающий ветер развевает мое пальто, пока я направляюсь к «Трилистнику», расположенному в глубинке Бронкса. Несмотря на пальто и шарф, я чувствую себя почти голой, потому что я одна. По-настоящему одна. Ни водителя, ни телохранителей… Только при таких условиях Шон О’Салливан-старший согласился на встречу. Печаль и страх — мои единственные спутники: страх за Кейтлин и печаль по поводу того, как быстро распались эти хрупкие семейные узы с О’Салливанами, уничтоженные моим собственным консильери. Я нахожу паб, шумный и оживленный, и спешу внутрь, сразу же замечая О’Салливанов, сгрудившихся за столиком в дальнем углу, а нетронутое пиво греется перед ними. Вокруг них довольно много пустого пространства; очевидно, люди знают, что их следует обходить стороной. Шон-старший без улыбки сидит во главе стола, а по бокам от него — его первенцы, Шон-младший, Коннор, и Деклан тоже там. Я ожидала увидеть их всех, и не уверена, хорошо это или нет, что тут только половина из них. Деклан — единственный, кто почтительно посторонился при моем приближении, и жестом указал на стул, который они оставили свободным для меня. Дэнни Дойл тоже здесь, стоит чуть поодаль от стола и наблюдает за пабом. Ах, он же работает в охране. Мужчина слегка ободряюще кивает мне, когда я прохожу мимо. Приближаясь, я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, ничем не выдавая бушующей во мне тоски. — «Мистер О’Салливан», — холодно приветствую я. — «Г-жа Бьянки». — Его глаза ожесточены, челюсть сжата. В его голосе нет теплоты. Только горечь и обвинения, оставшиеся невысказанными. — «Как я вижу, не все ваши сыновья с вами». — «Половина из них сегодня убирает итальянский беспорядок — благодаря тебе». Братья неловко ерзают на месте рядом с отцом. Сегодня между нами не будет никаких посредников, не будет наведено мостов. Мы сами по себе, О’Салливан и я, кружим друг вокруг друга, как волки над окровавленной тушей нашего союза. Я излагаю неприкрашенные факты. Предательство Анджело, похищение Кейтлин из нашего дома. Объясняю, что не знаю его причин, только то, что он непоправимо подорвал доверие. В данный момент главное — Кейтлин. — «Я предлагаю заключить временный союз между нашими Семьями, чтобы вернуть ее в целости и сохранности, любыми средствами». — Мои слова лаконичны и лишены эмоций. Шон скривил губы. — «Отличное предложение, учитывая, что именно из-за твоей некомпетентности моя дочь была похищена». Я не позволяю себе реагировать. В конце концов, он прав. Вина полностью лежит на моих плечах. Я обещала Шону защитить Кейтлин, поклялась, что она будет в безопасности, как моя жена, в надежном оплоте империи Бьянки. Я катастрофически не справилась со своими обязанностями. И теперь женщина, которую я люблю, расплачивается за мои ошибки. — «Ты дала мне слово, Бьянки». — Шон обвиняюще ткнул в меня пальцем. — «И все же Кейтлин выкрали из твоего дома прямо у тебя под носом. Объясни мне, почему теперь я должен доверять всему, что ты говоришь или делаешь?» — «Папа, это несправедливо… — начинает Деклан, а Шон ударяет кулаком по столу, заставляя его закусить язык. Гнев накаляется внутри меня от оскорбления, от явной наглости этого человека, ставящего под сомнение мою силу, мою способность руководить. Я подавляю его, цепляясь за истертые концы своего самообладания. Шон ждет от меня реакции. Я не доставлю ему такого удовольствия.Вместо этого я спокойно встречаю его взгляд. — «Я не отрицаю, что подвела Кейтлин как жену, позволив этому случиться. Но я не подведу ее как глава семьи Бьянки. С вашей помощью или без нее я приложу все усилия, чтобы вернуть ее домой». Мой голос не дрогнул. Я серьезно отношусь к каждому слову. Шон усмехается. — «Ты то, маленькая выскочка, играющая в управление империей? Настоящий босс защищает Семью любой ценой. Конечно, твой отец должен был научить тебя этому». Колкость попадает в цель. В моей голове проносятся воспоминания о том, как в детстве отец держал мои руки на спусковом крючке «Беретты», терпеливо объясняя мне тонкости семейного бизнеса. Настоящий босс защищает Семью. Я хлопнула ладонями по столу, отчего задребезжали несколько пинт с пивом. Глаза Шона удивленно расширяются. Краем глаза я замечаю, как Коннор рефлекторно тянется к кобуре. Но я смотрю только на человека, который посмел усомниться в моей способности руководить. — «Я — дочь Кармайна Бьянки, — прошипела я. — «И я видела, как мой отец проливал кровь, сворачивал горы, чтобы защитить свою Семью. Не делай ошибку, полагая, что я не желаю делать то же самое. А что касается тебя, О’Салливан, то не стоит забывать, кто в свое время отдал свою дочь моему отцу ради этого самого альянса». Моя грудь вздымается, а кулаки по-прежнему лежат на покрытой рубцами поверхности стола. В пабе воцаряется тишина, нарушаемая исключительно стуком моего сердца. Лицо Шона багровеет, когда мы оцениваем друг на друга. Словно два волка с оскаленными зубами. Прежде чем Шон или я успели заговорить снова, Деклан наклонился вперед и встретил взгляд отца. — «При всем уважении, папа, Джуно — не просто босс Бьянки. Она жена Кейтлин. Теперь это ее семья». Дэнни выходит вперед, выслушав весь разговор, и, кажется, немного нервничает из-за собственной смелости. — «У нас есть шанс спасти Кейти, если мы будем работать сообща, мистер О’Салливан. Это самое главное». Благословите их за то, что они прислушиваются к голосу разума, когда мы с Шоном готовы разорвать друг друга на части. В семьях все непросто, но узы любви крепки. Я делаю вдох и смотрю Шону прямо в глаза. — «Я знаю, что у вас нет причин доверять мне. Но поверьте — я люблю Кейтлин больше самой жизни. И сделаю все, что необходимо, чтобы она благополучно вернулась домой, с вашей помощью или без нее». Мое откровенное признание, похоже, заставило Шона задуматься. При всей его суровости я осознаю, что он тоже очень любит Кейтлин. После напряженной паузы он кивает подбородком и говорит: — «Тогда давай выслушаем, что ты задумала, босс Бьянки». От нахлынувшего на меня облегчения у меня кружится голова. На карту поставлено слишком многое, чтобы моя гордость могла и дальше стоять у меня на пути. Этот союз — единственная надежда Кейтлин. Я излагаю все, что мне известно о схемах Анджело, его финансах, предпочитаемых им укрытиях. Места, куда он мог ее отвезти. Какие подходы мы могли бы предпринять, чтобы вывести его на чистую воду. В конце концов, логика подсказывает, куда Анжело отвез ее — в комплекс в Нью-Джерси, — и быстрый звонок одному из моих капо туда подтверждает это через пятнадцать минут. По кусочкам мы выстраиваем основу стратегии. Все мои инстинкты кричат, чтобы я ворвалась в здание с оружием наперевес и обрушила адский огонь на любого, кто посмеет отнять у меня Кейтлин. Впрочем, это же не блицкриг. Анджело наверняка ожидает возмездия. Наше единственное преимущество — скрытность, координация и терпение. А после уже — чертова уйма взрывчатки и оружия. Я встречаю взгляд Шона с мрачной решимостью. Он кивает, наклоняя пинту пива в безгласном тосте. Былое соперничество между нашими семьями все еще тлеет на поверхности, однако, сегодня у нас общая цель. Никто из нас не сдастся, пока наша девочка не вернется домой. Наконец я удаляюсь, но, выйдя на улицу, останавливаюсь на тротуаре, чтобы холод чуток вернул меня к реальности. И пока я стою там, Дэнни и Деклан выскальзывают вслед за мной, в их глазах — целеустремленность. — «Джуно», — говорит Деклан. — «Погоди минутку». — «В чем дело? Шону нужно…» — «Дело не в Шоне», — прерывает Дэнни. — «Дело в Брендоне». — «В твоем брате?» — уточняю я, глядя на Деклана. Он угрюмо кивает. — «Есть еще кое-что, что тебе нужно знать. То, чего еще не слышал мой отец». — «Тогда ты должен сообщить ему первому», — сразу же отвечаю я. — «Дела О’Салливанов меня не касаются». Дэнни протягивает руку, чтобы коснуться моей руки. — «Нет, Джуно», — мягко произносит он. — «Это тоже касается Кейтлин. И мы рассказываем об этом сначала тебе, потому что не уверены, что Шон сможет заставить себя поверить в это. И если мы будем работать над спасением вместе, то хотя бы некоторые из нас должны знать, что среди нас есть волк в овечьей шкуре». — «О чем ты?» Дэнни косится на Деклана, который кивает ему в знак одобрения. Дэнни достает свой телефон и говорит: — «Я, пожалуй, не буду тебе рассказывать. Лучше покажу».
