26
14 июня 2025 г., 19:25
ДЖУНО
В тусклой комнате царит напряжение: Анджело Ванцетти сидит, привязанный к стулу, передо мной, и в страхе озирается по сторонам. Мы находимся в опорном пункте Бьянки — месте, где проходят наши допросы. Я складываю руки на груди, готовясь к тому, что должно свершиться. Этот человек когда-то был консильери моего отца, не говоря уже о моем собственном доверенном лице. Теперь я намерена раскрыть всю правду о его предательстве. Прошел ровно день с тех пор, как Кейтлин подверглась жестокому испытанию, и она рассказала мне все, в чем признался ей Анджело. Мой гнев чуток поутих — совсем чуток, но достаточно, чтобы я могла мыслить более ясно. Шон О’Салливан-старший с хмурым видом стоит рядом со мной, поскольку это вторжение затронуло не только мою семью, но и его. Подобное двуличие глубоко ранит. Я на мгновение встречаюсь с ним взглядом, и мы обмениваемся легкими кивками. Мы знаем, что нужно сделать. Я переключаюсь на Анджело. Его дыхание становится прерывистым, он задыхается от паники, несмотря на браваду, которую он пытается изобразить. Сейчас он ослаблен, лишен своей силы. Возможно, и рассудка. Человек, который всего несколько дней назад казался выше самой жизни, теперь съеживается передо мной. — «Почему?» — Просто спрашиваю я, мой голос тих, но в нем слышится обещание возмездия. Анджело отводит глаза от меня. — «Так не должно было случиться», — шепчет он. Я сопротивляюсь желанию ударить его. Его банальности теперь ничего для меня не значат. — «Ты предал свои клятвы, когда вступил в сговор с кем-то за пределами Семьи. Когда убил своего дона, когда убил моего отца. Когда похитил мою жену. Ты предал всех нас», — шиплю я. — «Твои намерения не имеют значения. Только действия». Анджело тяжело сглатывает. Когда он заговорил, его голос дрогнул. — «Я не предполагал, что все зайдет так далеко. Но когда Лючия умерла, я…» При упоминании имени дочери его самообладание окончательно дает трещину. Слезы наполняют его глаза, хотя он и пытается их скрыть. Я чувствую, как мой гнев понемногу ослабевает. Его жажда мести гноилась все это время, опутывая его, толкала на невыразимые злодеяния. Это я уже поняла. Но все-таки его мотивы сами по себе не могут оправдать его преступления. Мой отец лежит в могиле из-за безумия этого человека. — «Ты считал, что мой отец виновен в смерти Лючии», — прямо говорю я. Анджело подтверждает кивком. — «Я знал, что твой отец хотел все уладить по-тихому. Хотел защитить своих за счет достижения справедливости для моей дочери». — Он выплевывает слова как яд. — «Но я знал правду. Я бесчисленное количество раз предупреждал Кармайна, на что способен Энцо, но он ничего не предпринял!» Кармайн прошел терновый путь, и теперь я знаю, насколько это было трудно. Убийство Энцо в отместку, без каких-либо доказательств, дестабилизировало бы всю Семью. — «Значит, ты искал свое собственное правосудие», — заключаю я. Анджело вызывающе поднимает глаза и смотрит на меня. — «Я не торопился. Наблюдал и ждал». — Его голос приобретает странный ревностный оттенок. — «Когда Брендон О’Салливан пришел ко мне, желая с моей помощью разорвать крепнущие узы между О’Салливанами и Бьянки, я увидел свой шанс. У Брендона были свои планы, начиная с разрушения альянса». — «Хочешь сказать, что Брендон О’Салливан планировал убийство своего отца и старшего брата?» — требую я. — «Выражайся яснее, Анджело». Он посмотрел на Шона-старшего, стоящего рядом со мной, и повел плечом. — «Что бы я ни совершил, это было сделано из любви к моей дочери. Похоже, ваш сын не любит вас». — От его откровенных слов по мне пробегает холодок. Амбиции Брендона гораздо масштабнее, чем я могла себе представить. Он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своих целей. Даже любовь убитого горем отца он использует как оружие в своей игре за власть. — «Брендон все это спланировал?» — Шон впервые заговорил, его голос дрожит от едва сдерживаемой ярости. Анджело отрывисто кивает. — «Он устал ждать прихода власти. Устал быть под рукой у своего отца». — Глаза Анджело заметались между нами. — «Он видел путь к дестабилизации, подрыву… а затем к убийству. Это оставило бы его у руля. Ему просто нужна была помощь, чтобы довести дело до конца». — «И он использовал тебя для выполнения своей грязной работы», — прорычал Шон. Лицо Анджело исказилось страдальческой гримасой, но он ничего не ответил. — «Но почему Кейтлин?» — спрашиваю я. — «Она была невиновна во всем этом». Анджело вскидывает голову и кивает. — «Да, невинная — вот почему я хотел, чтобы ты держалась от нее подальше, Джуно. Она была в опасности так близко к тебе — Брендон видел в ней главную связь между Бьянки и О’Салливанами. Когда я понял, как далеко готов зайти Брендон, после того как он убил Палмеро… я осознал, что должен убедиться в ее безопасности. Тогда я и начал планировать». — «Итак», — медленно произношу я, — ты подсыпал ей наркотик на гала-концерте. Чего ты надеялся добиться?» Он опускает глаза. — «Несколько моих собственных таблеток снотворного, вот и все. Это все, что у меня было под рукой, когда она так неожиданно появилась. Я надеялся, что ты поймешь, что находиться рядом с ней опасно». — Он горько всхлипывает. — «Все, что это дало, — заставило тебя снова притянуть ее к себе. А после взрыва бомбы в машине я понял, что должен окончательно ее увезти. Брендон не остановился бы, пока все связи между Бьянки и О’Салливанами не были разорваны». О, Кейтлин. Ее личико всплывает в моем сознании, придавая мне уверенности. При упоминании о сыне-предателе голос Шона повышается от гнева. — «Как долго?» — требует он. — «Как долго Брендон замышлял что-то против своих?» Анджело вздыхает, и на него наваливается глубокая усталость. — «Годы, я полагаю. Он сеял среди вас раздор. Просто тянул время, пока бы не наступила пора собирать урожай». — Он посмотрел на Шона, в его глазах появился намек на сочувствие. — «Мне жаль, что все так вышло. Воистину, я ничем не горжусь. Я лишь хотел обезопасить Кейтлин. Вот почему я похитил ее. Брендон… он предан своему делу. Непоколебим. Я уже встречал таких людей ранее. Если в нем зародилась идея, он не остановится, пока не воплотит ее в жизнь. Он ничем не отличался от Энцо Бьянки». Шон закрыл глаза, на его лице отразилась боль. Я узнаю горечь отцовского разочарования, а также печаль дона о предательстве в его рядах. В этом мы с ним имеем общее жалкое родство. Все же мне есть что сказать. Я подхожу к Анджело и опускаюсь на колени рядом с его стулом, говоря тихо. — «Анджело. Я хочу, чтобы ты знал, что Пауло жив». — «Ах, рад это слышать». — По крайней мере, он явно чувствует облегчение. — «И я хочу, чтобы ты знал кое-что еще. Пауло когда-то был телохранителем Энцо — ты в курсе». Усталые глаза Анджело устремляются на меня, и он хмурится. — «Да. И что из этого?» Я положила свою руку на его. — «Мой отец прислушался к тебе, знаешь ли. Насчет Лючии. Он выслушал и поверил. И он решил эту проблему — хотя ты был полон смелости не замечать». — «Что… что ты имеешь в виду?» — «Автокатастрофу», — подсказываю, понижая голос еще больше. Я не хочу, чтобы Шон О’Салливан услышал это. В конце концов, это дело Бьянки. — «Это не было случайностью. Пауло сам рассказал мне об этом, только сегодня, когда я проведала его. Чтобы расспросить о его воспоминаниях об Энцо Бьянки. Тогда он и признался мне в этом. Мой отец отдал ему приказ а Пауло поклялся хранить тайну. Устранение собственного племянника разорвало бы семью Бьянки на части, и мой отец хорошо понимал это. Но, тем не менее, он поступил правильно». — Я встаю, утомившись от нахлынувшей информации. — «И отныне, по крайней мере, больше нет секретов». На лице Анджело написано облегчение, но глаза наполняются слезами. — «Получается, все было напрасно», — выдыхает он. — «Все это». Я не знаю, как ему ответить. Не знаю, что с ним делать. И у меня нет сил решать это сейчас. Я разворачиваюсь к Шону, который ждет, почтительно отвернувшись. — «Мистер О’Салливан, — окликаю я, стараясь, чтобы в моем голосе не слышалось изнеможения. — «Думаю, настало время побеседовать с вашим сыном».* * *
Как только Анджело уводят, Шон О’Салливан-младший втаскивает в комнату Брендона и приковывает его к тому же стулу. Его лицо стоически спокойно, хотя в глазах мелькает отвращение, когда он усмиряет этого конкретного заключенного. Руки Брендона связаны, однако его взгляд тверд, когда он встречает пристальный взгляд отца. Лишь легкое подергивание глаз выдает страх, который, как я знаю, он испытывает из-за того, что его двуличность наконец-то раскрыта. — «Что она здесь делает?» — спрашивает он, кивая на меня. — «Тебе никогда раньше не требовалось, чтобы женщина указывала тебе, что делать, папа». — Он усмехается, но я вижу, что под этим скрывается ужас. — «Следи за своим тоном, мальчик, — прорычал Шон. — «Или что? Убьешь меня? Я знаю, что ты все равно планируешь это сделать. Приступай». Шон делает шаг вперед, однако я повышаю голос, пытаясь привнести в ситуацию немного спокойствия. — «Я здесь только в качестве наблюдателя. Мы с твоим отцом договорились, что каждый предатель — Анжело Ванцетти и ты — предстанет перед судом своей Семьи», — заявляю я Брендону. Глаза Брендона слегка расширяются при упоминании его соучастника, но он молчит. — «Поэтому мой тебе совет, Брендон, если хочешь жить, попроси прощения у своих братьев и отца». Его беззаботность остается, только это лишь тонкая оболочка, скрывающая напряжение, сковывающее его тело. Он знает, что расплата наступила. — «Ты действительно думал, что это сработает?» — тихо спрашивает Шон. Горло Брендона сжимается, когда он сглатывает, но он ничего не говорит. Он всегда был отменным болтуном, когда плел свои интриги и заговоры, а теперь, когда правда всплыла наружу, он необычно молчалив. — «Почему?» — спрашивает Шон, повторяя первый вопрос, который я задала Анджело. Меня поражает сходство между Брендоном сейчас и Анджело всего несколько минут назад. Оба предателя, лишенные своей гордыни, ожидают суда. Хотя они тоже разные. У Анджело, по крайней мере, были причины для предательства. Причины, которые я могу понять. А этого мужчину передо мной? Я не могу его понять и весьма этому рада. Долгое время Брендон просто молча пялится на отца. Затем, кажется, он сдувается прямо у нас на глазах, и его самообладание, наконец-то, дает слабину. — «Ты знаешь, почему», — процедил он сквозь стиснутые зубы. — «Я всегда был в тени. Чего бы я ни добился, этого никогда не было достаточно». — Теперь его слова звучат быстрее, голос повышается. — «Идеальный Лиам, послушный Шон-младший, безрассудная гребаная Кейтлин. Даже Эйден обладал большим влиянием, чем я, просто сверкая своими ямочками на щеках». — «Держи себя в руках», — предупреждает Шон, когда имя Кейтлин слетает с губ Брендона. Но Брендон, похоже, уже не в состоянии сдерживаться, его обиды выплескиваются наружу после долгих лет замалчивания. — «Я всю свою проклятую жизнь играл роль братца-тихони. Терпеливого. Понимающего». — Он горько рассмеялся. — «Я даже заставил собственного отца поверить в это. Вот только эта жалкая роль разъедала меня изнутри, год за ебаным годом!» Его грудная клетка вздымается от его тирады, а глаза дико горят. Шон наблюдает за происходящим, явно потрясенный ядом, исходящим от его сына. — «Значит, Анджело предоставил тебе возможность», — категорично заявляю я, не желая больше потакать его театральным выходкам. Голова Брендона дернулась в мою сторону, и злобная улыбка искривила его губы. — «Я знал, что отец передаст власть Шону-младшему». — В его голосе сквозит презрение к имени брата. — «Но Шон слаб. И глуп, Господи, так глуп. Если бы его не было, я был бы следующим на очереди. И тогда я подумал — зачем ждать? Почему бы не устранить все препятствия, пока я 'варюсь' в этом? Впрочем, я бы ничего не сделал, если бы он не начал дружить с вами ебучими итальянцами. Я видел неизбежный результат. О’Салливанов должны были поглотить, низвести до уровня слуг, в то время как мы могли бы стать игроками в этом городе». — «И вот так просто ты решил убить свою собственную плоть и кровь? Пошел напролом и устранил могущественного Дона, человека, у которого в мизинце ноги больше чести, чем у тебя во всем теле?» — негодует Шон с изумлением в грубых чертах лица. Брендон пожимает плечами, пытаясь изобразить безразличие, но злость, все еще кипящая в его глазах, опровергает его беззаботность. — «Я сделал то, что должно было быть сделано. А ты, папа, слишком крепко держишься за свои устаревшие понятия о семье и верности». — Он помотал головой, словно ему претят принципы Шона. — «Я и не жду, что ты поймешь». — «Ты прав. Я ничего не понимаю, Брендон», — шепчет Шон сквозь стиснутые зубы. — «Шон — твой брат. Я твой отец, ради всего святого!» — «И что это вообще значит?» — презрительно отрапортовал Брендон. — «Ты говоришь о верности так, будто она что-то значит. Посмотри на Кейтлин, которая связала свою судьбу с семьей Бьянки при первом же взмахе ресниц Джуно. Посмотри, к чему привели все твои гнусные идеи — ты продал собственную дочь врагу!» — «Ты больше не будешь произносить имя моей жены», — рычу я, не желая позволять ему и дальше унижать Кейтлин. Губы Брендона насмешливо кривятся, но он замолкает. Теперь мне ясна масштабность его амбиций. Он уничтожит все и вся на своем пути к власти. Неважно семья это или нет. Я перевожу взгляд на Шона. В его глазах отражается опустошение, вызванное предательством Брендона. Но я знаю, что имя О’Салливан значит для него все. Он обязан сам разобраться с этой бедой в своих рядах, как и я с Анджело. Наш союз крепок, и справедливость в наших собственных Домах превыше всего. — «Я согласился, что предатель Ванцетти будет передан в твои руки, — медленно произносит он. — «Я верю, что ты поступишь с ним так, как подобает его преступлениям против твоей Семьи. Обещаю поступить таким же образом с моим — с этим предателем». — Он замялся. — «Но я считаю, что Кейтлин должна быть частью этого решения». Я не хочу, чтобы Кейтлин это касалось, и моим первым побуждением было немедленно отказаться. Но не мне отказывать ей, и я понимаю, что отец включает ее в список из уважения. Окончательное признание того, что она так же важна, как и все ее старшие братья. В особенности касаемо предателя в их семье. Я киваю. — «Я передам сообщение. Только ей решать, согласится ли на это». — Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь и покидаю импровизированную комнату для допросов. Оглянувшись через плечо в дверном проеме, я вижу, что Брендон вперился мне прямо в глаза с нескрываемой ненавистью. Он может ненавидеть меня сколько угодно, потому что союз с О’Салливанами вновь прочен. А Кейтлин вне опасности.
