Братья

-Святой Шибай, когда же ты устанешь? – Усашики тяжело подпирал голову рукой, наблюдая за короткими, не всегда успешными, но непрерывными попытками младшенького полетать. Его глаза уже слипались, спать хотелось невероятно, но неугомонный детеныш никак не хотел отпускать родственника на законный отдых, хотя в открытое окно уже вовсю светила полная луна, и ему самому давно было пора в кроватку. -Летать! – счастливо улыбался маленький, в очередной раз спрыгивая с кроватки, на долю секунды зависая в воздухе. -Усашики, это твоя проблема теперь, – строго глядя на старшего сына отрезала Юккона, – для всего есть свое время, ты же поторопился, и так что сам пожинай плоды собственного нетерпения. Тот с жалостью и мольбой посмотрел на родительницу, от чего она слабо улыбнулась. -Ну ладно, я тебе помогу его успокоить, но укладывать спать будешь ты. Или...позвать няньку? Она провокационно улыбнулась.  Усашики широко зевнул, но отрицательно покачал головой: -Благодарю, матушка, но я сам уложу этого несносного ураганчика.  -Летать! - обиженно надул губки Урашики. -Послушай, братец, – старший попытался отвлечь его внимание, пока мать заходила к нему с другой стороны, – завтра будет новый день, и тебе надо хорошенько набраться сил для полета. -Неть, – тот скрестил руки, отвернулся, и увидел, что матушка, словно дикий зверь, подкрадывается к нему, чтобы поймать мелкую проворную тушку, – неть!!! -Ах ты! – вскрикнула Юккона с негодованием, когда верткий мелкий вырвался из ее рук и спешно отлетел на другую сторону комнаты, попутно уворачиваясь от порядком уставшего и потерявшего концентрацию брата.  -Я сдаюсь! – гневно всплеснула руками родительница, а Усашики, приложив ладонь к лицу, покачал головой. -Не хотю пать! – капризничал младшенький, – не хотю, не хотю, не хотю! И в доказательство своих слов, собрал последние силы и взлетел на подоконник.  -У-ра-ши , – у Юкконы перехватило дыхание. Сон моментально слетел с Усашики и он, поднимая трясущиеся руки, выдавил из себя подобие веселой улыбки. -Так, мелкий! – сказал он «задорно», – я тебя услышал. Давай полетаем вместе. Только… только… Урашики, не чувствуя опасности, беззаботно раскачивался на ножках, держась за ручку окна и счастливо улыбался. Старший, не делая резких движений, как можно медленнее приближался к нему, осторожно протягивая руку. -Давай, иди ко мне… И, конечно же, случилась вполне ожидаемая вещь. Урашики, готовый сделать шаг к любимому брату, неудачно покачнулся, оступился и, испуганно схватившись за окно, сделал кувырок назад, захлопывая его за собой. -Дарио!!! – что есть мочи завизжала Юккона, зовя мужа и  в ужасе сползая спиной по стенке. Усашики в ту же секунду рванул к окну, и, не тратя времени на его открытие, ринулся прям сквозь стекло на помощь выпавшему бедолаге. Послышался громкий звон, больно отозвавшийся в барабанных перепонках, и он, вылетая наружу, увидел барахтающегося в воздухе мелкого, испуганно перебирающего ручками и ножками, что хоть и немного замедляло падение, но не делало его менее смертельно опасным. Мгновенно активировав ширенниган, Усашики открыл прямо под ним портал, а выход из него – вплотную к земле, так что Урашики влетел в пространственную дыру и мигом очутился в безопасности, плюхнувшись на мягкую траву, где его уже поджидал отец. Лорд Дариошики поднял младшего сына, осмотрел на предмет повреждений и, спокойно опустил, ожидая, когда старший спустится вниз. -Это послужит тебе уроком, – хмуро и сухо отчитал он сына и удалился обратно в поместье. -Ура-чан, – Усашики кинулся к братику и больно схватил его за плечи, от чего малыш испугался и расплакался, – ты в порядке? Не ударился? Не порезался?  Увидев на одежде Урашики кровь, он начал судорожно вертеть мальчика, исследуя, где этот мелкий сорванец мог пораниться, пока не почувствовала на щеке неприятное жжение, и не провел по ней ладонью. Рукой он почувствовал что-то теплое и скользкое, а бедный напуганный Урашики вовсю заливался ревом. Кровь. И небольшой, но острый осколок стекла, вспоровший ему щеку от губы, торчал прямо из кожи. Усашики болезненно поморщился, нащупал его и, сделав глубокий вдох, резким движением вытащил, немного удлинив порез.  -Блатик, – заливался крупными, похожими на жемчужинки слезами Урашики, – блатик...Больно! Имелось ввиду, что больно Усашики, а малыш искренне за него боялся и протягивал к нему ручки, с отчаянным желанием пожалеть. Старший нежно улыбнулся ему. -Все в порядке, это просто царапина. Мне совсем не больно. Конечно же, это было не так. Приступ адреналина прошел, и боль лезвием драла ему щеку, а жалкая улыбка, которой он пытался приободрить Урашики, лишь усиливала ее, но облегчение от того, что несносный паршивец теперь в безопасности, затмевало ее почти полностью. -Урашики! Сынок! – Юккона подбежала к ним и силой вырвала ребенка из рук старшего, – это ты виноват! Со своими бредовыми идеями! А если бы он разбился?! -Можно подумать, я бы ему дал, – парировал ее нападки Усашики, в душе отлично понимая, что  «заслуга» в этом происшествии целиком его, – простите, матушка. Наверное, я и правда…слишком тороплю события. Урашики продолжал заливаться и изо всех сил тянулся к любимому родственнику, но мать, не  слушая громких настойчивых возражений, быстро унесла его к себе в покои, попутно зовя слуг, дабы заделали окно в детской. Усашики, на неслушающихся ногах поплелся к себе в комнату. Задержавшись у зеркала, дабы оценить саднящую рану на щеке, насколько все плохо, помимо залитых кровью подбородка, челюсти и шеи, в глаза бросилась не слишком явная, но крайне странная вещь. Одна прядь на светло-голубых волосах над рогом стала будто светлее. Она выделялась на общем фоне необычным серебристым отливом, не сильно, но если приглядываться – чужеродно и неестественно. Выдрав раздражающие его волоски, Усашики еще с пять минут перебирал их в пальцах, пока нарастающая боль в щеке не вернула его в реальность. Слишком задумавшись, он по привычке скривил лицо в задумчивой полуухмылке, что снова разбередило рану, края которой снова открылись. Омыв и очистив ее, он еще раз убедился, что стеклянной крошки внутри  нее нет, и уже собрался принять пилюлю чакры, дабы срастить ее, но рука замерла у раскрытого рта, а затем вернула таблетку в кувшин. -Будет служить тебе напоминанием о необдуманных действиях, – ехидно сказал он в зеркало, будто наказывая собственное отражение. Дойдя до кровати, он без сил повалился прямо не раздевшись, но в эту ночь так и не смог уснуть. Из-за своей самонадеянности он чуть не потерял братика. Этого Усашики себе так простить и не сможет.