Братья

-Ура-чан, ну ты чего застрял? – недовольно проворчал Усашики, одергивая младшенького, во все глаза наблюдавшего за верхушкой Великого божественного древа, где, в Неприкасаемом плоде, шевелился зарождающийся десятихвостый.  Малыш только-только открыл бъякуган, и теперь любознательная натура с пытливым умом постоянно подталкивали его разглядывать мир вокруг себя более глубоко и детально. Но не все, что он видел, мог так легко переварить. -Ч-что это? – он не мог оторвать взгляд от уродливого монстра, плавающего внутри плода, как эмбрион в чреве матери, лавируя между собственными гигантскими хвостами. -Эээ? – прищурился Усашики, наблюдая за тем, куда направлен его взгляд, а потом буднично пожал плечами, – а. Всего лишь десятихвостый. Ты же не впервые слышишь о нем, так? -Да, – кивнул Урашики, – но впервые вижу. Он такой… -Уродливый? – небрежно закончил за него старший. -Нет… -Хм? -… страшный.   Дойдя до поместья, Усашики сдал ребенка родителям, а сам поспешил по личным делам.  -Братик, я хочу с тобой! – взмолился детеныш. -Нет, Урашики, я сейчас занят, поиграй сам. Пухлые щечки смешно надулись, и Урашики, сложив руки на груди, строптиво отвернулся. -Какой ты вредный. -Чего? – попытался возмутиться разведчик, но вместо этого весело рассмеялся над обиженным братишкой, – Брось, я и так пол дня тебя с собой таскал.  -До меня больше никому нет дела, – белые глазки слегка потупились, – матушка пойдет к госпоже Лаките, а отец снова сидит над свитками и картами. -Так сходи с матушкой, – бросил на прощание Усашики, – заодно с Момошики поиграешь. Все, давай, веди себя хорошо. Оставляю за старшего. ​Оставшись один, Урашики понуро поплелся в большой зал, где обнаружил отца, как он и предполагал, сидящего над свитками. На вошедшего сына он не обратил никакого внимания. Тот неловко потоптался, сделал вид, что просто прогуливается, повертелся немного вокруг, а затем подошел к окну, из которого виднелось жуткое древо с мясистым пульсирующим плодом наверху. Ему совершенно не хотелось снова разглядывать его содержимое, но бъякуган предательски активировался, снова предоставляя взору чудовищный зародыш. Ему на мгновение показалось, что единственный глаз на уродливой морде вдруг открылся и уставился прямо на него, от чего коротко вскрикнул и, попятившись, врезался в стол отца. -И что же с тобой происходит? – спокойно, без раздражения, но весьма холодно спросил его лорд Дариошики. -Папа… – отца он боялся и старался лишний раз избегать, но в душе скопились неподвластные ему эмоции, которые держать внутри было уже невыносимо, а единственный, кто не шпынял его почем зря, был старший брат, предательски улизнувший от него по каким-то «важным» делам, – ты не мог бы… Отец, к его удивлению, отложил свое занятие и полностью развернулся к нему. На красивом строгом лице не шевелился ни единый мускул, ледяные белые глаза под тонкими заостренными друг к другу рогами прожигали Урашики насквозь, от чего он слегка поежился, но все же продолжил. -Расскажи мне о десятихвостом побольше. Лорд Дариошики сделал легкий подзывающий жест рукой и даже посадил Урашики к себе на колени. Это случалось так редко, что малыш был готов слушать самые страшные, пронизывающие до костей истории, лишь бы подольше посидеть на руках у самого отца, и его ясные глаза загорелись белыми звездочками. Большая ладонь прошлась по его светло-голубым волосам, и Урашики расплылся в доверительной блаженной улыбке.  -Они – олицетворение жизни, – мягкий голос приятно проникал в ушки, заставляя сердце поджиматься, – не смотри на их устрашающий вид. Под этой уродливой личиной кроется сама божественная суть. Посаженный на планете, полной жизни, демон пускает в ее ядро корни, впитывая в себя искру, которая несет в себе само понятие жизни, прогоняет через свой ствол, взращивает в себе, питает собственными соками, дабы метаформировать ее в самую совершенную стадию. Ты же знаешь, что именно геном несет в себе информацию о всем сущем? Урашики охотно кивнул. -Оно вбирает в себя абсолютно всю генетическую информацию, что есть на планете, сливая ее в единое целое. Именно так, поглощая саму суть жизни, мы эволюционируем. Встраиваем в свой геном привнесенный из плода, совершенствуемся и продляем свои жизни, пока не достигнем величия Его. Нашего великого бога Шибая, который подчинил чакру своей воле и наградил ею нас, его потомков, дабы мы продолжали нести ее из поколения в поколение, пока весь наш род не будет возвеличен до Него.  -А что потом? – совершенно искренне задал вопрос Урашики, не имея ввиду ничего крамольного. -Что потом? – не понял лорд Дариошики. -После того, как мы возвеличимся, что будет? -Мы станем подобными ему. -Правда? – ясные глазки загорались интересом все больше, – и мы там будем все? -Ну...будем стараться. -А ты там будешь? -Смею на это надеяться. -А мама? -Аналогично. -А братик Усашики? -… -А я? -Урашики, – мягко остановил его отец, – когда пойдешь в семинарию учиться на священника, святые Отцы тебе расскажут куда лучше и подробнее, чем я.  -И все же… – малыш вцепился в белый плащ родителя, – а как демон понимает, кого возвеличивать, а кого нет? Почему, допустим, люди не могут съесть плод и возвыситься? Отец удивленно посмотрел на него и даже тепло рассмеялся. -Не все так просто, сынок, – лишь жизнь может породить новую жизнь. Для того, чтобы дерево плодоносило, необходимо принести в жертву Ооцуцуки… Договорить он не успел, потому что увидел, как глаза малыша наполняются священным ужасом. -Что значит «жертва»? – кое как выдавил из себя Урашики. -Перед посадкой проводится священный ритуал, в котором демону скармливают одного из нашего рода, – увидев, как сын буквально каменеет от страха, лорд поспешил поправиться, – конечно же, до этого выбрав достойный и достаточно крепкий сосуд из людей, дабы внедрить в них свой генетический код и переродиться. Не бойся, так просто мы не умираем. Он ободряюще погладил сына по голове. -А меня тоже могут съесть? – губы детеныша аж задрожали, произнося эти слова. -Навряд ли, – лорд Дариошики удивленно посмотрел на него, – все же ты – представитель знатного рода, пусть и будешь священником.  Его слова, кажется, совсем не убедили сына, мертвой хваткой цепляющегося за его одежды. -Ну все, беги к маме, – он поспешил таки оторвать крепкие пальчики от плаща,  – у меня еще много работы.    ​Долгожданный поход с матерью к госпоже Лаките и Момошики облегчения не принес.  Урашики постоянно пытался забиться в угол, делаясь максимально незаметным, а принц никак не оставлял попыток расшевелить маленького трусишку. -Эй, что с тобой? – грозно спросил он товарища, нависая над ним, – Отстаешь, прячешься. Не хочешь со мной играть? И он так по-взрослому, но в то же время капризно, скрестил руки на груди, подозрительно вглядываясь в лицо товарища. -А? – удивленно откликнулся нет, – нет, что вы, очень хочу. Голос Урашики был тихий и очень мягкий, в отличии от принца, горланившего на весь дворец.  -Тогда собирайся и пошли! Ты ведь уже открыл бъякуган? -Да, – смутился младший сын разведчиков, – вот… недавно только. -Ха! – принц выпятил грудь вперед, – а я – уже много лет как! Конечно же, Момо хорошо приукрашивал. Им обоим было лишь пять, но он не был бы собой, если бы не покрасовался перед другом. Урашики смотрел на него с восхищением. -Вы такой...такой… -Великий? – самодовольно улыбнулся Момо и кивнул, будто сам подтверждал собственные слова. -Угу, – тепло кивнул младшенький, не смея сомневаться ни в едином слове господина. -Тогда играем в прятки! -В п-прятки? – на этих словах Урашики неуверенно заикнулся. -Да! – твердо сказал Момо, – А в чем дело? Если у тебя есть бъякуган. -Ну...Как скажете, – у него не было никакого желания снова активировать эти глаза, потому что он до ужаса боялся нечаянно столкнуться с жуткой бестией на вершине древа, но и отказать принцу не мог. -Давай проверим твое додзюцу! – Момошики хлопнул его по плечу, – начинай, ты водишь! Только не подглядывай! Урашики послушно закрыл глаза и сосчитал до 20, а затем глубоко вздохнул и активировал бъякуган. По личику побежали венки, зрение обострилось и он боязливо осмотрелся вокруг себя. Ему не повезло: Момо, судя по всему, убежал во двор. Обреченно вздохнув, он несмелыми шагами поплелся наружу, пытаясь как можно скорее выцепить друга из укрытия. Сначала все казалось спокойным, и он даже немного выдохнул, продолжая игру. Но как бы он не прятал и не отводил глаза, они все равно нашли то, чего он так боялся. Мясистый плод на верхушке гигантского Древа пошевелился, а десятихвостный внутри сделал двойное сальто, снова открыл глаз, посмотрел прямо на застывшего каменным изваянием детеныша и...разинул огромную зубастую пасть. Урашики дрожал, ни в силах пошевелить ни рукой ни ногой, лишь, затаив дыхание, наблюдал за уродливым чудовищем, а когда почувствовал, как до его плеча что-то дотронулось, что есть мочи закричал. -Эй, ты чего? – рассерженно обругал его принц, но увидев, как друг трясется мелкой дрожью, тоже начал испуганно оглядываться. -Там...там… – Урашики показывал пальцем на плод, не в состоянии объяснить словами причину своего испуга. -А что там? – нахмурился Момошики. -Как? – оторопел Урашики, – вы не видите? -Так далеко? – принц с сомнением оглядел его, – конечно нет. И не ври, ты тоже не можешь, раз я не могу. Губы младшего все еще испуганно дрожали, а в уголках глаз заблестели слезинки, что заставило Момошики усомниться в своей уверенности. -Ты правда его видишь? – казалось, этот факт в итоге не сильно задел его. Урашики кивнул. Большие красивые глаза Момо расширились еще сильнее и он схватил друга за одежду, потряхивая, как куклу. -Какой он?! Расскажи, расскажи! Я так хочу его увидеть! Он большой? А какие хвосты?  -Он...чудовище.   *** ​Урашики проснулся среди ночи от собственного надрывного крика. Последнее, что он помнил, как клыки монстра вонзались в его тело, а пасть захлопывалась прямо перед лицом, отрезая любую надежду на спасение. Он даже ощутил мимолетную боль в местах, где его пронзило насквозь, пока он вылетал из этого кошмара. Обнаружив себя в своей постели, он схватился за грудь, в которой сердце отбивало такой ритм, что ему казалось, еще чуть-чуть – и оно выскочит наружу, пробив ребра. Выходить в темный пустой коридор не хотелось, но оставаться в кромешной тьме и полном одиночестве было невыносимо. Прижав к себе покрепче плюшевую черепашку, он таки вылез из-под одеяла и трусцой засеменил в комнату к единственному спасителю.    ​Почувствовав как на него пристально пялятся, выдергивая из сна, Усашики открыл глаза и уставился на ночного гостя, мягко топчущегося у его кровати. -И чего тебе? – недовольно проворчал он. Урашики грустно мял в руках черепашку, взглядом больших влажных глаз умоляя не отправлять его назад. -Мне приснился дурной сон. -И что? Бледные губки немного поджались. -Я не хочу оставаться один. Глубоко вздохнув, Усашики сел на кровать и отдернул одеяло, приглашая мелкого к себе. -Только не заводи привычку, – строго предупредил он, и Урашики счастливо запрыгнул к нему под бочок, – и не ворочайся. Будешь мне мешать – отправлю обратно. Дыхание старшего вскоре вновь стало размеренным и неглубоким, а мелкому же никак не спалось. Сначала он просто разглядывал брата: широкая, как ему тогда казалось, грудь, с красивыми рельефными мышцами, крупный кадык на длинной шее с выступающими жилками, мужественное лицо, угловатое, не такое изящное, как у родителей, но все же, в его представлении, по-своему красивое, загнутые чуть вверх рога на лбу. Он казался Урашики всемогущим. И вполне возможно, даже десятихвостый мог бы испугаться его сильного и такого смелого брата. Вспомнив о демоне, малыш снова поежился. За спиной брата было открытое окно, и ему приспичило узнать, видно ли проклятое дерево оттуда. Вылезать из-под защиты родственника не хотелось, а интерес брал свое. Урашики чуть подался вперед, но ничего такого не увидел. Активировать бъякуган было страшновато, поэтому он подался еще чуть вперед, потом еще чуть-чуть. Уперся локтем Усашики в скулу, чуть приподнялся и наступил уже коленкой.  -Ты в конец охренел? – не злобно, скорее даже сонно, отозвался старший. -Ой, прости, братик. -Куда ты лезешь? Спи давай! -Мне не спится, – виновато поник Урашики, – кошмар не идет из головы. Обреченно вздохнув, разведчик чуть присел и недовольно посмотрел на него. -И что же тебе приснилось? -Десятихвостый. -И что в нем такого? Пересохший язык почти прирос к нёбу, и Урашики с трудом заставил себя сказать эти слова. -Что он съел меня. -Эээ? – Усашики прищурил по привычке один глаз, – с хрена ли ему тебя жрать? Ты ему даже не на один зуб. Младший замялся. -Ну… папа рассказал, что им скармливают нас, чтобы они приносили плоды. «Папаша, бл...» – злобно прошипел про себя Усашики. -Ну а ты-то тут при чем?  -Я… – тонкий голосок задрожал, – я боюсь. Я не хочу, чтобы он меня съел. Взгляд старшего потеплел, он снова лег на подушки и, притянув к себе братишку, крепко прижал к широкой груди. -Пока я жив – этого не случиться. А помирать я не собираюсь, так что выброси эту муть из головы и спи. Еще раз разбудишь меня – пинком выкину из комнаты. Эти слова заметно успокоили малыша и он, чувствуя тепло любимого брата, наконец смог расслабиться. Рядом с ним ему была не страшна даже сотня одноглазых клыкастых демонов.