Братья

-Ура-чан, ты когда-нибудь научишься давать сдачи? – отчитывал Усашики виновато потупившегося младшенького, – серьезно, ты мог бы впечатать этого упыря в стену одним движением руки. Урашики стыдливо улыбнулся. -Это приведет к драке. -И что? Ты – сын лорда Дариошики. А какой-то низкоранговый сопляк задирает тебя, как бессловесное животное! Не разочаровывай меня. Тот совсем поник. Усашики тяжело вздохнул, глядя на малыша, отданного в церковную семинарию по воле родителей, где в них с младых лет вдалбливали кротость и смиренность, а его братишка и без того был нежным беленьким цветочком, что давало повод более жестоким сверстникам для подколов и издевок. Правда, при приближении Усашики, мелкие паразиты обычно проглатывали языки и стыдливо пятились, понимая, что хоть одно слово в его присутствии – и они не смогут сесть на задницу несколько дней подряд, а высказать за суровое наказание наследнику касты разведчиков мало кто дерзнет. К счастью, один из немногих, имеющих иммунитет к его гневу, принц Момошики, не обижал маленького послушника, а напротив, когда им случалось гулять вместе, горделиво строил из себя господина, и строго следил, чтобы ни одна мелкая сошка не смела приближаться к его преданной свите. Урашики смотрел на принца глазами, полными восхищения и чистого обожания, и при возможности, покорно таскался за ним хвостиком, выполняя  поручения и охотно вовлекаясь во все игры, которые ни приходили в величественную голову Момо. К сожалению, помимо брата, это был его единственный друг. ​Грустно плетясь за родственником, маленький Ура не поднимал печальных глаз от земли. Он не был слабаком, кто-то так вообще говорил, что его запасы чакры просто невероятны, но из-за положения будущего священника, боевым искусствам и техникам его не обучали, да он и не имел ни малейшего желания причинять кому-то боль. Почувствовав, что младшенький отстал, Усашики уже развернулся, чтобы строим голосом поторопить его, но от вида братишки  в груди неприятно закололо.   -Эй, – тихо позвал он его. Младший поднял затравленный взгляд, боясь, что разозлил еще и его, но увидел странную штуку, зажатую в руке старшего. Оно напоминало прут. Усашики широко ему улыбнулся и сказал: -Смотри. Из прута выделилась тоненькая нитка чакры с чем-то на подобии крючка на конце. -Это удочка, – пояснил Усашики, – на нее ловят рыбу. -Ловят рыбу? – удивился малыш, – зачем? -Да просто так, для веселья, – продолжал улыбаться Усашики, – пойдем к Священному озеру, я тебе покажу. -Но, – замялся Урашики, – не думаю, что там можно ловить рыбу. Оно же священное. -И что? – подначивал его разведчик, – никто не увидит. Да не переживай, мы половим и отпустим. Не есть же ее. -Есть рыбу? – недоверчиво вскинул тоненькую бровь Урашики. -Люди едят. Нам ее есть не надо, так что просто половим для забавы и выпустим обратно. Я как-то видел, как человеческие существа рыбачат, так что думаю, справлюсь. Весьма медитативное занятие.   ​По дороге к озеру малыш немного развеселился, и уже почти вприпрыжку бежал за широкими размашистыми шагами Усашики. Ему не терпелось посмотреть на рыбалку. -Братик, а ты много людей видел? – поинтересовался он. Усашики, успевший побывать с отцом во многих экспедициях, утвердительно кивнул головой. -И какие они? -Примитивные. -А сколько у них рук? -Две. -А ног? -Тоже. -А… -Они очень похожи на нас, только их кожа может иметь различные оттенки, у них нет рогов и, самое главное, чакры, и из-за этого они не могут эволюционировать подобно нам и изменять собственные тела. -А зеленый цвет бывает? И синий? – глаза Урашики удивленно раскрылись. -Что? Нет, конечно! Обычная кожа. Может быть светлее, может быть темнее, зависит от региона проживания, и к каким природным условиям адаптирован их организм. -А какого цвета обычная кожа? Усашики устало застонал. -Шибай милосердный, ну как я тебе объясню? Возьмем тебя когда-нибудь с собой, сам все увидишь. -А почему у них такая кожа? -Потому что она у них выделяет особое вещество, меланин. Он защищает их от ультрафиолетового излучения.  -А почему у нас его нет? -Потому что мы к нему от природы не восприимчивы, равно как и к температурным колебаниям в определенных пределах. -Что это значит? -То, что мы более устойчивы к жаре и морозам, в отличии от них. -Почему? -Потому что мы сами может регулировать температуру своего тела, а они нет. -Почему? -Да господи боже ты мой! -А почему у них нет рогов? -Потому что нет гена, отвечающего за их наличие! -А почему у нас есть? -…   ​Когда они дошли, голова Усашики уже гудела от шквала вопросов любопытного братца.  -А теперь смотри, – старший снова создал удочку, – чтобы поймать рыбу, нужно выкопать червя. -Фу! – Урашики в отвращении замахал руками. -Ну а что ты хотел? – назидательно проговорил разведчик, – Чтоб рыба на пустой крючок клюнула? -Не знаю, – младший отчаянно мотал головой, – но и червяков я не хочу!  Усашики обреченно вздохнул. -Ладно, будь по-твоему. Но тогда я бы особо ни на что не рассчитывал. Бросив крючок в воду, старший сел на берегу озера, скрестив под себя ноги, а младший с интересом вертелся вокруг. -Только в воду не плюхнись, – строго предупредил Усашики вертлявого братца, – и много не трынди, а то рыбу распугаешь. Она не любит лишний шум. Урашики послушно кивнул и, взлетев, начал тихонько парить вдоль берега, выслеживая рыбу, а Усашики, обрадованный возможностью наконец посидеть в тишине, расслабился и привалился спиной к дереву. Какое-то время они провели в абсолютном молчании. Разведчик клевал носом, вполглаза следя за младшеньким, дабы тот не бултыхнулся в озеро, как вдруг леска натянулась и сильно задергалась.  -О, смотри, Ура-чан, кажется, клюнуло. Удивительно, даже на пустой крючок! Урашики завороженно следил, как его брат одним резким и ловким движением, выдернул удочку из воды, а на крючке, трепыхаясь плотной бело-рыжей тушкой, висел весьма крупный карп.  -Красивый какой, – улыбался во все щечки малыш. -Ага, – криво усмехнулся Усашики, снимая улов с острого крючка, – хочешь подержать? Урашики медленно, недоверчиво дотронулся пальцем до холодной скользкой чешуи и слегка скривился. -На вид он лучше, чем на ощупь, – он отрицательно помотал головой. Вытащенная из воды рыбина отчаянно била хвостом и пыталась вырваться из сильного захвата бледных пальцев. -Ладно, – снисходительно сказал Усашики, – плыви дальше по своим рыбьим делам. Карп глянул на него, словно говоря: «спасибо, блин, большое за порванный рот», недовольно вильнул на его ладони, соскользнул в воду, и, издав громкий, будто возмущенный всплеск, скрылся из виду. Уходить пока не хотелось, и, закинув леску снова, хоть уже и не рассчитывая на еще одну счастливую случайность, разведчик опустился на прежнее место, расслабленно вытянув ноги вперед, и позвал братца. -Давай посидим еще немного. Здесь так тихо и спокойно, а я немного устал от суеты. Урашики охотно кивнул и забрался брату на колени, не желая сидеть на траве. Тот немного поворчал, но, сочтя, что так он будет в большей безопасности, обнял покрепче маленькое худощавое тельце и постепенно провалился в легкую дрему. Ему даже снились какие-то неясные расплывчатые, но абсолютно ненавязчивые образы, и он беспечно плыл в этой приятной расслабляющей дымке, пока вдруг не понял, что что-то изменилось. Стало подозрительно легко. Распахнув глаза, он понял, что Урашики больше на нем не сидит, а самого сорванца нигде не видно. -Ура-чан? –насторожившись, позвал Усашики, – эй, ты где? Тишина. -Ура-чан? Снова нет ответа. Старший вскочил на ноги, активируя бъякуган, но признаков братишки нигде не обнаружил. -Урашики!!! Метнувшись к озеру, которое было весьма глубокое даже у самых берегов, разведчик в панике начал всматриваться глазами с налитыми венами.  -Только не говори мне, – его бросило в ледяную дрожь, – что ты утонул!!! Пролетев над водной гладью, уже почти в истерике, Усашики осматривал каждый сантиметр проклятого озера, куда он на кой-то хрен притащил маленького братика, и думая, что готов утопиться прям вслед за ним. Холодная, кристально чистая голубизна воды была практически не движима и хорошо просматривалась: каменное дно, снующие туда-сюда косячки рыб, и легкие пузырьки, стремящиеся к поверхности. Усашики упал на колени прямо на поверхность, трясясь крупной дрожью. -Ура-чан. Малыш… – хрипло приговаривал он, а потом, собрав последние силы, отчаянно заорал, – Урашики!!! -Братик, ты чего? Обернувшись, Усашики увидел мелкого поганца, как ни в чем не бывало стоящего на воде позади, и с интересом рассматривающего родственника. -Ты… – Усашики боролся с двумя желаниями: сжать в удушающих объятиях непоседу и хорошенько надавать по заднице, – ты где был?! -Ну, – замялся тот, – ты уснул, мне стало скучно, и я решил прогуляться. Перебрав про себя всю самую отборную брань, которая только была в его словарном запасе, Усашики устало вздохнул и проговорил: -Ты меня в могилу сведешь. ​ ​Когда они подходили к поместью, на небе уже начали загораться  звезды. Понимая, что поступил очень плохо, Урашики виновато семенил за братом, боясь лишний раз его окликнуть. Только подходя к крыльцу, он неуверенно и легонько коснулся его руки, боясь, что тот отдернет ее и прогонит его прочь. Усашики остановился и грозно посмотрел на него. -Прости, – тихо и коротко прошептал Урашики. Старший несколько секунд одаривал его тяжелым молчанием, но потом, смиряясь, опустился перед ним на корточки. -Ты же понимаешь, что я беспокоюсь за тебя? – со всей серьезностью сказал он, – Хоть немного представляешь, какая ответственность на мне лежит? Младший коротко кивнул и в уголках глаз блеснули слезки. -Эй, ну вот только этого не надо, – стушевался Усашики, вытирая их ладонью, – ты же знаешь, я не переношу, когда ты плачешь. Просто думай в следующий раз, прежде чем что-то сделать. Урашики снова грустно кивнул и вытер оставшиеся капельки рукавом.  -Доброй ночи, братик, – он уже хотел зайти внутрь и отправиться в свою комнату, когда старший его остановил. -Пошли, посмотрим немного на звезды. Подхватив братишку на руки, он взлетел на крышу, откуда открывался невероятно красивый вид. Усевшись на черепицу Усашики уже сам посадил уставшего за день малыша себе на колени и крепко обвил руками, чтобы не свалился. Звезд на темном небе становилось все больше, и Урашики завороженно и мечтательно смотрел на усеянное яркими точками полотно. -Братик? – нарушил он через какое-то время тишину, – где-то там живут люди? -Что ты ими так заинтересовался? – подозрительно спросил разведчик. -Не знаю, – пожал плечами Урашики, – они чужие, далекие… и такие странные. -В первую очередь они — наша еда, – безапелляционно отрезал старший. Малыш на мгновение задумался. -А у них есть братья и сестры? -Конечно. -И они так же привязаны друг к другу? На этом моменте что-то неприятно сжалось внутри Усашики, но он постарался не заострять  внимание. -Наверное… -Люди любят друг друга? -… наверное… -Тебе их не жаль? Теперь же разведчик явно ощутил плотный ком в горле. -Я не задумываюсь над этим. И тебе не советую. Они – тупиковая ветвь эволюции, в отличии от нас.  Урашики поплотнее прижался к брату, осматривая светящееся мерцающими точками небо. Ему чудились на нем странные, необычные узоры. Они то складывались в какую-то картину, то хаотично расползались, снова переплетаясь в новый рисунок. Под это гипнотизирующее зрелище белые глазки медленно закрылись, и Урашики  медленно уплыл в мир грез. Старший брат умиленно улыбнулся, погладил его по отросшим мягким волосам и, отнеся на руках в комнату, уложил на кровать. Посидев какое-то время рядом, он, любуясь на безмятежный сладкий сон малыша, ощущал внутри щемящую, почти болезненную  нежность, так неестественно и в то же время мягко расплывающуюся теплыми потоками в холодной темной душе, немного обжигая ее. Еще раз невесомо проведя пальцами по его голове, Усашики бесшумно, стараясь не разбудить, покинул детскую комнату.