Там, где чужой стал своим

На следующее утро Субин вернулся домой. Не потому, что захотел, а потому, что его мать позвонила и приказала. — Тэхён сказал, что ты ночуешь у него, потому что у вас «проект», — сказала она, как только он переступил порог. — Но твой профессор звонил мне и сказал, что никаких срочных проектов нет. Где ты был, Субин? И почему ты избегаешь Ёнджуна? Субин сжался. Мать смотрела на него не как на студента, а как на пятилетнего ребенка, пойманного за кражей печенья. — Мы просто… поссорились, Мам, — пробормотал он. — Ссоры бывают, — мягко ответила она. — Но ты уходишь из дома. Он здесь чужой, он живет в нашем доме, а ты делаешь так, что он чувствует себя нежеланным. Поговори с ним. Немедленно. Субин, чувствуя себя побежденным, поднялся в комнату. Дверь была приоткрыта. Ёнджун сидел у стола, уставившись в книгу, но выглядел напряженным. — Я пришел, — сухо сказал Субин, входя. Ёнджун медленно поднял голову. В его глазах не было ни злости, ни обиды. Была решимость. И это пугало Субина больше, чем любой крик. — Я вижу, — ответил Ёнджун. — Ты пришел, потому что тебя заставили. Отлично. Я ценю искренность. — Послушай, я не знаю, чего ты добиваешься, — начал Субин, скрестив руки на груди. — Но я не хочу этого. Я не хочу путать наши жизни. Ты уедешь через несколько лет, и… — И что? — Ёнджун встал. — Ты думаешь, мне будет легче, если я буду знать, что ты сразу оттолкнул меня? Ты хочешь, чтобы я уехал с ощущением, что я — просто ошибка, которую ты тут же исправил? Я не буду этим облегчением для твоей совести, Субин. Он подошел к Субину. Опасно близко. — Ты боишься. Я понимаю. Корея. Общество. Твои родители. Хорошо. Но ты знаешь, что я прав, — прошептал он. — И теперь, когда я знаю, что ты чувствуешь, я не дам тебе снова убежать. Не получится. Субин был на грани. Он хотел крикнуть, чтобы тот отошел, чтобы заткнулся. Но не мог. Удар извне Все изменилось вечером, когда они возвращались из университета. Они шли, соблюдая между собой дистанцию в полметра — холодное, негласное правило. Возле автобусной остановки их внезапно окликнул Чанмин. Он был не один. Рядом с ним стояли два парня, которых Субин знал — не самые лучшие студенты, известные своей гомофобией и склонностью к дракам. — О, смотри, кто это, — усмехнулся Чанмин, подходя. — Наш American Boy и его телохранитель. — Отойди, Чанмин, — процедил Субин. — Почему? Я хочу спросить у твоего друга кое-что, — Чанмин перевел взгляд на Ёнджуна, его улыбка стала холодной. — Правда, Ёнджун, что ты вчера в библиотеке пытался на меня напасть? Ёнджун нахмурился: — Что? О чем ты говоришь? — Мне рассказали, — продолжал Чанмин, игнорируя Субина. — Ты тут всем нравишься, такой весь «особенный». Но твой дружок мне сказал, что ты — ошибка. Что ты слишком много себе позволяешь. И что ты с ним… спишь. Последнее слово прозвучало громко и отвратительно. Ёнджун побледнел. Субин замер. Он понял. Чанмин, обиженный вчерашним инцидентом, решил отомстить самым низким способом — распространить слух и спровоцировать. — Я ничего ему не говорил! — резко сказал Субин. — Да ладно, — Чанмин толкнул его в плечо. — Ты сам мне это сказал, когда я спрашивал, почему ты с таким чужаком возишься. Разве не ты говорил, что он тебя «позорит»? Субин почувствовал, как ярость поднимается в нем, но прежде, чем он успел что-то сказать, один из парней шагнул к Ёнджуну. — Эй, Американец. Если ты гей, то сиди тихо в своей Америке, — сказал он, пытаясь толкнуть Ёнджуна. Ёнджун, который уже устал от всего этого, не стал отступать. Он поймал руку парня. — Отойди от меня, — сказал он, и впервые в его корейском не было ни грамма смущения. Только чистая, американская злость. Но парень не отступил. И тогда Субин взорвался. — Не смей его трогать! — крикнул он, отталкивая парня. Он встал между Ёнджуном и Чанмином с его компанией. Он больше не думал ни о правилах, ни о родителях, ни о Чосоне. Он думал только о том, что Ёнджун — его. — Это мой друг. И вы не смеете ему угрожать, — Субин стиснул кулаки. — Чанмин, ты просто лжешь, потому что обиделся. Уходи. — Или что? — усмехнулся Чанмин. — Или ты увидишь, что я не только «правильный» студент, — Субин посмотрел на Ёнджуна, который стоял за его спиной, шокированный. Затем он снова перевел взгляд на Чанмина. — Я его дом. И я его защищаю. Ситуация накалялась. Двое парней шагнули вперед, готовясь к драке. Субин приготовился. Но тут произошло то, чего он не ожидал. Ёнджун положил ладонь ему на спину, слегка прижимаясь. Теплое, уверенное прикосновение. — Не надо, Субин-а, — прошептал он, и в этом «Субин-а» было столько принадлежности, что Субин почувствовал себя сильнее. — Пойдем. Они этого не стоят. Субин колебался, его кулаки были сжаты. Но взгляд Ёнджуна — спокойный, полный доверия — заставил его отступить. — Пошли, — процедил он Чанмину. — И если я еще раз услышу эту ложь… тебя ждут проблемы. Они развернулись и ушли, оставляя троицу стоять в замешательстве. После битвы Они неслись по улице. Только когда они завернули за угол и оказались у дома, Субин остановился. Он был весь красный от адреналина и ярости. — Черт! — Он ударил кулаком по стене дома. — Я должен был… Ёнджун подошел сзади и крепко обнял его, положив голову ему на спину. Не спрашивая, не требуя объяснений. Просто был рядом. — Спасибо, — тихо сказал Ёнджун. Субин обмяк в его объятиях. Он понял, что только что сделал. Он публично встал на защиту. Он не просто защитил друга, он защитил их, защитил то, что он изо всех сил пытался отрицать. — Я… я не знаю, зачем я это сделал, — прошептал Субин. — Я просто не мог позволить им… — Я знаю, — Ёнджун повернул его к себе. — Ты не мог позволить им меня тронуть. Потому что ты не лжец. Ты просто очень напуган. Субин посмотрел на него. Его глаза были полны нерешительности, борьбы. — Я всё равно… — он попытался снова начать отступать, — Я не уверен. Мы… — Тихо, — сказал Ёнджун, и в этот раз он взял инициативу. — Ты можешь не быть уверен. Ты можешь бояться Кореи, родителей, университета. Но знаешь что? Ты только что выбрал. Ты выбрал меня. Он мягко, но уверенно поцеловал Субина. Прямо там, у входа в их дом. Это был не поцелуй ошибки, не поцелуй страха, а поцелуй решения. Когда они оторвались друг от друга, Субин тяжело дышал. — Это все равно… неправильно, — пробормотал он, но его руки уже обнимали Ёнджуна за талию. — Нет, — улыбнулся Ёнджун, прижимаясь лбом к его лбу. — Это правильно. А всё, что ты говоришь сейчас, это просто эхо чужих правил. Субин закрыл глаза. Он сдался. С тяжелым, но облегченным вздохом. — Ладно, — прошептал он. — Ладно. Но если ты перепутаешь Чосон и Силлу на завтрашней контрольной, я тебя убью. Ёнджун рассмеялся, отводя его в дом: — Только если ты сам будешь рядом, чтобы объяснить мне это еще раз. Мой дом.