37/24

      Тяжело ощущать беспомощность.              Эндрю стоит вместе с остальными тренерами, пока продолжается игра, и наблюдает, как она резко прерывается, когда Сандоз, по-видимому, использует свою клюшку, чтобы поставить подножку Нилу.              Эндрю не понимает, почему это происходит, он сосредоточен на воротах. Он замечает это лишь под самый конец, когда Нил вскакивает с корта и бросается на защитника.              До конца осеннего сезона остается всего две игры, и всем «Рыцарям» следует сосредоточиться на том, чтобы провести практически безупречный сезон. Эндрю должен сфокусироваться на своих вратарях. Нил — на мяче, который только что был в его сетке.              Вместо этого Нил валит Сандоза на пол, а его клюшка давно позабыта где-то позади него.              — Да ебать меня, — говорит Вега, хватаясь за волосы, когда судьи начинают свистеть и штурмовать площадку.              — Господи Иисусе, — вздыхает Мэйнс, передавая Эндрю свой планшет, прежде чем направиться к выходу на корт, куда судьи тащат Сандоза и Нила.              Что ж, это нехорошо. Ни один из них не входит в стартовый состав Эндрю, но у него есть предчувствие, что ему ещё долго придётся разбираться с последствиями подобного.              Игра приостановлена, обе команды меняют игроков, компенсируя потери Сандоза и Нила. Эндрю оставляет Нуньес на воротах, зная, что она, скорее всего, сохранит большую концентрацию, чем Флоренс, несмотря на весь драматизм.              И «Рыцари» побеждают, способные сдерживать счёт соперника даже перед лицом такого тотального пиздеца.              Эндрю видит, как его вратари покидают корт, и следует за Нуньес в фойе, где журналисты уже суют всевозможные микрофоны и камеры в сторону Нила. Кто-то должен его остановить, но это будет не Эндрю.              Нил как раз на середине рассказа о том, как всё было с его стороны, и не собирается сдерживаться.              — Но зачем твоему же сокоманднику ставить тебе подножку? — спрашивает одна из репортёров, нахмурившись.              — Эм, потому что он самый обычный опездал? — отвечает Нил, хмурясь ещё больше, чем репортёр.              — Ходят слухи, что Дэнни Сандоз станет капитаном «Рыцарей» в следующем сезоне, — говорит другой репортёр, поднося микрофон слишком близко к острому языку Нила. — Что ты намерен делать тогда?              Нил пожимает плечами.              — Зависит от того, окажется ли он тогда таким же придурком.              И хотя Нил Джостен не входит в состав Эндрю, он все равно трёт глаза и вздыхает, представляя себе, какой кошмар в соц сетях ждет команду.              Как только в вопросах наступает пауза, Эндрю проталкивается сквозь операторов, хватает Нила за джерси и тащит его в раздевалку, оставляя Нуньес разбираться с прессой.              — Что? — недоверчиво спрашивает Нил, когда они остаются одни. — Ты что, не видел? Это он начал.              — Иди переоденься, Джостен. Вега поговорит с тобой об этом в понедельник.              Нил на миг кажется обиженным, но потом он подавляет эмоции и идёт в душ.              Позднее тем же вечером, когда они остаются вдвоем в постели Эндрю, Нил кладёт голову ему на голую грудь и вздыхает.              — Он это начал, — снова говорит Нил, на этот раз тише. — Ему не следовало быть на стороне той команды.              — Не следовало, — соглашается Эндрю, лениво проводя пальцами по взъерошенным волосам Нила.              — Он сказал, что я имею шансы оказаться в стартовом составе только… — Нил стонет и прячет лицо. — потому, что встаю на колени перед тобой.              Эндрю не может сдержать гнев от этого намёка, от самого образа. Он наматывает прядь волос Нила на палец и тянет за неё.              — У меня нет права голоса касательно состава нападающих, — прямо говорит Эндрю.              — Я знаю, — отвечает Нил, хотя он кажется виноватым. — Знаю. Я просто не мог… я не могу позволить ему так говорить о нас.              — Нет никаких «нас», Нил.              Только не на корте. Не во время игры.              Нил фыркает, его дыхание обжигает кожу груди Эндрю. Он старается не дрожать от этого ощущения, но Нил лишь утыкается лицом в него.              — Вероятно, в следующую субботу меня посадят на скамейку запасных.              — Вероятно.              — Стоило того.              Эндрю целует Нила в макушку и берёт его руку в свою ладонь.              — Это вряд ли.              -              Зайдя в свой кабинет после спортзала в понедельник утром, Эндрю обнаруживает, что его ждёт Мэйнс.              Другой мужчина прислоняется к столу Эндрю, за которым сам Эндрю стоял так же, когда Нил ворвался к нему в тот раз. Мэйнс кладёт то, что вертел в руках, обратно на стол Эндрю и выпрямляется при его появлении.              — Эндрю, — говорит он, откашливаясь и внезапно становясь серьёзным.              — Мэйнс, — отвечает Эндрю, игнорируя вторжение и садясь за стол, чтобы включить компьютер.              — Нам нужно поговорить.              — Я так и понял.              Хотя он и не уверен, о чем именно, ведь ни один из его игроков не участвовал в драке, произошедшей на корте в субботу вечером.              — Слушай, — начинает Мэйнс, но замолкает. Он поворачивается к двери и закрывает её, прежде чем продолжить. — Ты же в курсе, что в прошлую субботу у нас с тобой была общая стенка?              Эндрю проверяет почту, выслушивая, не трудясь снизойти до того, чтобы встретиться взглядом с Мэйнсом и не облегчая ему этот разговор, куда бы он ни вел.              — И я видел, кто на утро вышел из твоего номера, — заканчивает Мэйнс, подходя и садясь на стол рядом с компьютером Эндрю.              — Поделишься? — наконец говорит Эндрю, холодно глядя на Мэйнса.              — Джостен, — отвечает Мэйнс, хотя он никак не язвит на эту тему. — Мне всё равно, что между вами происходит, но ты должен знать… ну, ты должен быть готов.              Эндрю откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Он всматривается в лицо Мэйнса, выискивая хоть малейший признак лжи, и возвращается ни с чем.              — К? — спрашивает Эндрю, уже уставший от этого.              — Ходят слухи, что его обменяют в следующем сезоне. Нью-Йорк уже прощупывал почву, но не только они проявят интерес. Не с началом финала.              Эндрю барабанит пальцами по предплечьям и размышляет, не зная, как отреагировать на это перед Тейлором. В конце концов, он останавливается на любопытстве, хмурясь и спрашивая:              — Зачем нам обменивать будущую звезду экси?              Мэйнс раздражённо смеётся.              — Эм, ты разве не видел, что случилось в субботу? Он — лишнее звено. Сандоз станет капитаном в следующем году, а Джостен — новичок с отвратительным характером.              — Он хорош, — говорит Эндрю, не в силах скрыть жар в голосе. — Даже лучше, чем просто хорош.              — Мы не можем ему доверять.              — Я доверяю.              Мэйнс вздыхает и потирает переносицу – эта поза слишком хорошо знакома Эндрю, когда речь идёт о Ниле.              — Они вынесут это на голосование на следующем заседании, до начала переговоров. Я могу поговорить с Вегой, попробовать вступиться за него, но если кто-нибудь прознает малейшую подробность об… этом, вы оба вылетите.              Мэйнс покидает кабинет, оставляя Эндрю сидеть в полной тишине и гадать, почему он вообще позволил себе оказаться в такой ситуации.              -              Дэнни и Нил оба усажены на скамейку запасных в последнем матче осеннего сезона, и, хотя ни один из них не входит в состав Эндрю, он каким-то образом оказывается посредником. Когда он не сосредоточен на игре, то занят поддержанием шаткого мира между двумя игроками, не давая им приблизиться друг к другу.              Он уже знает, что Нил может и будет драться. И знает, что Дэнни станет биться в ответ, и делает он это нечестно.              Когда команды покидают поле на перерыв, Эндрю направляется к Флоренс, намереваясь обсудить с ней выход на второй тайм, но его перехватывает Сандоз.              Защитник отлично справляется со своей задачей, не давая Эндрю отойти от себя, втискиваясь в его пространство.              — Ну привет, тренер, — слишком легко говорит Сандоз.              — Я не твой тренер, — парирует Эндрю, отталкивая его рукой в грудь.              Он отступает на пять шагов, когда Сандоз кричит слишком близко к толпе:              — Но тренер же. И для Джостена — тоже.              Эндрю останавливается на полпути в холл, ведущий к раздевалкам. Он ждет, пока Сандоз догонит его, прежде чем снова взглянуть на него.              — Сделай этот разговор, стоящим моего времени, — говорит Эндрю, глядя на Дэнни.              Дэнни улыбается, и Эндрю это ненавидит.              — В следующем сезоне меня сделают капитаном, и после прошлой субботы я не уверен, насколько светлым кажется будущее Джостена здесь, в Сиэтле. Вероятно, на голосование поднимут вопрос о том, не покинуть ли ему нас.              Эндрю продолжает смотреть пустым взглядом, не давая этому куску дерьма ни малейшего повода для догадок.              — Я просто обращаю твое внимание на это, чтобы ты проголосовал соответственно.              Эндрю вздыхает.              — Кажется, я знаю, почему он тебе отказал, — говорит Эндрю, хотя и понимает, что не должен этого делать.              Дэнни не колеблется:              — Ты хороший тренер, полагаю. Но я вот не уверен , кто ещё возьмёт тебя на работу, узнав, как ты братаешься с игроком. Но что я вообще могу знать?              Дэнни поворачивается, прежде чем Эндрю успевает ответить, и уходит в раздевалку. Эндрю чувствует в груди чистейшее раздражение, такое, что хотел бы разодрать когтями.                            Их рейс в Южную Каролину забронирован на первый день первой недели зимних каникул; они проведут три дня в Пальметто, а в канун Рождества вернутся в Сиэтл, откуда отправятся в Орегон, чтобы успеть к праздничному ужину.              Эндрю раньше и в голову не приходило, что Нил тоже из Пальметто.              Нил и без Эндрю знает, где находится их отель, и когда Эндрю упоминает об ужине со своим бывшим психиатром, Нил меняется в лице.              — Бэтси? Командный мозгоправ? Нет уж, спасибо.              И хотя Эндрю понимал, что Нил знает всё, что известно и ему, всё равно это кажется странным.              Как только их сумки летят на пол гостиничного номера, Нил резко разворачивается к двери, позвякивая ключами от арендованной машины, приглашая Эндрю следовать за ним.              — Нельзя же быть настолько одержимым, — говорит Эндрю, поняв, куда они направляются.              — Тренер Дэн сообщила мне код, и ключи всё ещё у меня, — объясняет Нил, бросая ключи от машины через капот, чтобы Эндрю их поймал. — Да ладно тебе. Ты никогда не возвращался?              Нет, не возращался. По крайней мере, не на корт.              Продолжи он протест — и ему не одержать победы, так что Эндрю садится в машину и везёт Нила на стадион «Лисьей норы». Вид стадиона в его омерзительных цветах, виднеющегося вдали, вызывает у Эндрю множество чувств, ни одно из которых он не может назвать.              Однако, глядя Нилу в глаза, он понимает, что чувствует.              Нил едва дожидается полной остановки машины на парковке и бросается к двери. Эндрю не торопится парковаться, ведь Нилу всё равно придется его ждать. Как только Эндрю оказывается позади Нила, Нил вводит код замка и впускает их обоих.              Нил спокойно шагает по коридорам, но Эндрю не чувствует ничего подобного. Стены выглядят прежними, в воздухе всё ещё пахнет чистящим средством, но сам Эндрю теперь другой.              — Давай я покажу тебе, где был мой шкафчик, — говорит Нил, проталкиваясь через дверь раздевалки, не замедляясь и не убеждаясь, что Эндрю следует за ним. Эндрю всё равно на шкафчики, что на прошлые, что на нынешние, и всё же он позволяет Нилу показать ему.              — А где был твой? — спрашивает Нил, и Эндрю задумывается. Конечно, он помнил, как будто это было вчера, но он не думал об этом больше десяти лет. Эндрю поворачивается и указывает на шкафчик в углу, достаточно широкий, чтобы вместить всю его вратарскую экипировку.              Нил смотрит озадаченно, пытаясь разобраться.              — Если подумать, это так круто. Мы оба прожили здесь целую жизнь.              — Круто — одним словом, — говорит Эндрю, наблюдая, как Нил прижимает руку к металлической дверце.              — Каким был Кевин? — вдруг спрашивает Нил, глядя на Эндрю с искрой в глазах. — Каково было играть с ним? С его-то задранной планкой?              Эндрю чуть не смеётся.              — Изматывающе, — отвечает он, садясь на скамейку перед Нилом. — Он так и не перестал быть занозой у меня в заднице.              — Ты скучаешь по этому? — спрашивает затем Нил, вставая между ног Эндрю и кладя руки ему на плечи. Прикасаться к нему вот так, в этой комнате, кажется таким соблазнительным.              Эндрю поднимает взгляд на Нила и пожимает плечами.              — Я указываю людям, что делать. Мне за это платят.              Нил хмурится, прикусывая нижнюю губу.              — Ты не ответил на мой вопрос.              — Нет, — лжёт Эндрю, потому что не видит смысла говорить правду.              Нил смотрит на него ещё мгновение, затем тянет Эндрю за куртку спереди, чтобы тот снова встал.              — Тренер сказала, что мы можем воспользоваться кортом, — говорит Нил, и в его глазах загорается огонь. — Мечта бы стала явью, сыграй ты со мной на этом корте.              — Романтик, — говорит Эндрю, толкая Нила в грудь. — Будешь мне должен.              — Я и так тебе должен, — говорит Нил с улыбкой, протягивая руку к волосам Эндрю, слегка потягивая за них, прежде чем отправиться на поиски запасной экипировки.              Она едва налезает на каждого из них, но им обоим удаётся собрать достаточное количество деталей формы, чтобы выйти на поле.              Стадион преобразился с тех пор, как Эндрю был здесь в последний раз, стало ярче и гламурнее, чем показывают по телевизору. Даже логотип с лисьей лапой выглядит новым, несмотря на росчерки тысячи шагов, совершаемых здесь ежедневно.              Но если Эндрю на мгновение застынет, всё станет как прежде, он снова двадцатилетний и понятия не имеет, что ему делать.              — Идем же, — нетерпеливо говорит Нил, открывая дверь корта и толкая её.              Эндрю много раз стоял на корте «Рыцарей» вместе с Нилом, только они вдвоем. Стоять с Нилом посреди поля «Лисьей норы» — ощущение совсем иное. Это совмещает две временные линии, разделенные тринадцатью годами.              — Я хочу, чтобы ты сыграл против меня, — говорит Нил, и сквозь решётку шлема его выражение невозможно прочитать. — Как ты делал когда-то.              — В то время я был накачан таблетками, — говорит Эндрю.              — Ты был легендой.              Эндрю уже слышал подобные слова на этом самом корте, поэтому он делает то же, что и тогда: закапывает свои чувства глубоко в себе и занимает место на воротах.              Они начинают, как обычно, с простой ловли мяча, которая становится всё сложнее с каждой передачей. Как только Нил бежит по полю за мячом, Эндрю занимает позицию, блокируя ворота.              Отсутствие других игроков должно сделать эту схватку двух человек лёгкой и скучной, но без чьего-либо вмешательства Нил способен бежать к воротам из углов, которые Эндрю не может предсказать.              У него есть лишь доля секунды, чтобы определить положение, при котором Нил отводит плечи назад, пытаясь понять, откуда прилетит мяч. Остальное – инстинкт, это чувство — просто знать.              Флоренс и Нуньес — отличные вратари, и их заменяющие прилагают ещё больше усилий, чтобы играть на том же уровне, но Эндрю так и не удалось привить им это чувство, этот навык.              Эндрю самого этому никто не учил, так как же он мог передать это знание?              Нил, кажется, понимает. Он читает тело Эндрю и знает, куда тот собирается ударить по мячу, уже вскочив на ноги и стремглав к цели. Ему не хватает ловкости, и он слишком быстро выходит из себя, но он хорош.              Эндрю изо всех сил пытается не пропустить мяч в ворота и в итоге побеждает.              Нил всё ещё улыбается, когда срывает шлем, его волосы растрёпаны.              — Не хочешь изменить ответ? — спрашивает он, задыхаясь, приближаясь к воротам.              Эндрю опирается на клюшку, удерживая равновесие, такой же запыхавшийся, как и Нил. Он откидывает волосы с лица, прежде чем посмотреть на Нила.              — Насчёт?              — Того, что скучаешь.              Эндрю усмехается и слабо толкает Нила в плечо.              — Проигравший прибирается здесь и все закрывает, — говорит он вместо ответа, проходя мимо Нила к двери. — Встретимся у машины.                            Когда Нил присоединяется к Эндрю на парковке, они оба раскрасневшиеся и всё ещё взмокшие, отказавшись от душа на стадионе в пользу приведения себя в порядок в отеле перед ужином.              Эндрю докуривает и отбрасывает окурок. Он смотрит на Нила и обнаруживает, что тот улыбается, словно храня секрет.              — Что? — спрашивает Эндрю, открывая дверь и садясь за руль.              Нил занимает пассажирское сиденье, всё ещё улыбаясь и всё ещё что-то скрывая.              — Я стащил это, — говорит Нил, доставая из кармана своей худи сложенную вырезку из газеты.              Эндрю не знает, что и думать, когда разворачивает ее и видит фотографию себя. Он знает, что это статья о его первой игре против «Воронов», хотя теперь от неё осталась только вырезанное фото Эндрю. Фотография висела на стене в лаундже на протяжении пяти лет, что он провёл в Пальметто.              Бумага уже поизносилась, потрескалась, покрылась пылью, провисев на стене почти два десятилетия, но Эндрю помнит всё это, как будто это было вчера.              — Просто так странно, — начинает Нил, и его улыбка слегка дрожит. — Я видел это фото каждый день и никогда не думал… что смогу играть против тебя. Смогу целовать тебя.              Эндрю забавляется, аккуратно складывая бумагу и убирая её обратно в карман Нила.              — Целовать меня, — повторяет Эндрю будто бы с вопросом, прежде чем снова взглянуть на Нила, и тут же поражается, насколько пристально тот смотрит на него. — Мы заходим гораздо дальше, Нил.              Нил кивает, наклоняясь и одновременно обхватывая лицо Эндрю ладонью. Он страстно целует Эндрю, без разогрева, без вопросов. Он целует Эндрю так, словно благодарен за возможность это сделать. Будто не может поверить в это.              Слишком быстро поцелуй их распаляет, делая ищущими; губы не могут удержаться вместе и целуют скулы, кончик носа, идут вниз по шеям.              Вздыхая, Нил отстраняется с влажным звуком и забирается на заднее сиденье машины, словно от этого зависит его жизнь. В арендованном авто мало места, но Эндрю так же быстро присоединяется к нему, устраиваясь спиной к двери.              Никто не отменял риск быть замеченными, но сейчас, когда небо темнеет, а парковка пустует, ни один из них не заботится об этом.              Нил устраивается на Эндрю, просунув одну ногу Эндрю между своих. Сиденье едва вмещает их двоих, но непрестанная борьба за то, чтобы быть как можно ближе, спасает от падения.              Эндрю просовывает руки под толстовку Нила, обхватывает его за талию, впиваясь пальцами в нежную кожу и упругие мышцы. Нил стонет ему в рот и пробует покачнуться бёдрами.              Это проводит эрекцию Нила по бедру Эндрю, жар и тяжесть члена Нила, горячего и твёрдого, ощущаются сквозь штаны. Эндрю стонет, желая, чтобы Нил повторил это снова.              И обнаруживает, что беспомощен, сидя вот так. Нил своим весом прижимает его к сиденью, руки Эндрю, обхватившие его талию, практически бесполезны. Всё, что Эндрю может делать, — это сидеть и надеяться.              К счастью для Эндрю, Нил делает это сам, прижимаясь к нему, ища трения, потираясь членом о ногу Эндрю.              Нил издаёт тихий, скулящий звук, словно он так же беспомощен, как Эндрю. Он движет бёдрами вперёд, вперёд, сильнее, изо всех сил толкаясь в ногу Эндрю с той энергией, которая у него ещё осталась.              — Эндрю… — задыхаясь, говорит Нил, прижимаясь губами к линии челюсти Эндрю.              — Вот так, — произносит Эндрю, отводя руку и обхватывая ягодицы Нила, помогая ему войти в ритм.              Как только Нил находит темп, Эндрю отпускает его, давая ему самому взять инициативу в свои руки. Дыхание Нила становится тяжелее, хриплое, с каждым вздохом всё с большими усилиями. Он толкается в Эндрю, ища собственного удовольствия, а Эндрю наблюдает за всем этим.              Он видит, как у Нила раскрывается рот, как зажмуриваются глаза, как он становится беспорядком из стонов, рывков и натиска.              Странно, что контроль у Нила, если это можно так назвать, но Эндрю даже нравится наблюдать за этим. Быть свидетелем того, как Нил разваливается на части, отдавая Эндрю все, что у него осталось.              Нил кладёт руку на окно за головой Эндрю, его взмокшая ладонь скользит по стеклу. Эндрю слегка поворачивает голову, пытаясь поцеловать запястье Нила в месте, куда может дотянуться, но больше не прикасается к нему.              Нил использует мускулистое бедро Эндрю, доводя себя до оргазма. Он сбивается с ритма и издаёт стенающий, хриплый крик.              Находясь так близко, когда между ними почти ничего нет, Эндрю чувствует пульсацию члена Нила, когда он кончает. Эндрю мечтает сглотнуть это всё, удерживая Нила между языком и нёбом.              Нил морщится, приходя в себя и откидываясь на спинку сиденья напротив Эндрю.              — Спасибо, — только и говорит Нил, всё ещё пытаясь отдышаться.              Эндрю пожимает плечами и почти улыбается, отвечая:              — Для моего самого преданного фаната — что угодно.              Нил недоверчиво смеётся, а затем буквально бросается к Эндрю за ещё одним поцелуем.              -              Хотя это дом Ваймака и Эбби, дверь открывает Дэн.              Она чуть не срывает ее с петель, распахивает и тут же заключает Нила в объятия. Она сжимает его так сильно, что кажется, будто это больно, но, к удивлению Эндрю, Нил обнимает её в ответ так же крепко.              — Только посмотрите! — взволнованно восклицает Дэн, отстраняясь, чтобы окинуть Нила взглядом, прежде чем снова обнять его. — Ты что, вырос?              — Ха-ха, — сухо отвечает Нил, оставаясь рядом с ней, пока она проводит их в дом.              — Я тоже рад тебя видеть, — говорит Эндрю Дэн, которая выглядит так, будто только что заметила его присутствие.              — Оу, ты… слушай, нам с тобой нужно о многом поговорить, — произносит Дэн, указывая пальцем на Эндрю, выглядя при этом всё тем же капитаном, каким была в те времена. — Как вы оказались вместе, ума не приложу, но ты должен знать, что если…              — Дэн, — перебивает Эбби, появляясь в прихожей. — Они к нам ненадолго; давай лучше отпразднуем, ладно?              Дэн фыркает, но тянет Нила за собой на кухню, пока Эбби приветствует Эндрю. Честно говоря, он не видел эту женщину много лет, и что-то щемит в груди при виде того, как она постарела.              Встреча с Ваймаком вызывает схожее чувство. Когда-то гладкое лицо мужчины испещрено глубокими морщинами, а волосы тускло-седые, а не каштановые. Эндрю виделся с ним на одной из своих игр с Кевином три года назад, но с тех пор многое изменилось.              Седьмой десяток, похоже, не мешает Ваймаку налить себе и Эндрю по крепкому напитку.              Они молча поднимают бокалы, а затем делают глоток в уютной тишине. Ни одному из них не нужно вспоминать прошедшие годы, в отличие от Дэн, Эбби и Нила, которые не перестают болтать между собой, кружась на кухне.              Дэн и Мэтт живут несколькими улицами дальше. Мэтт завершил карьеру игрока и теперь тренирует детскую лигу. Похоже, трое их детей сейчас с ним в Нью-Йорке, Дэн присоединится к нему через пару дней — ей просто необходимо было увидеть Нила.              Что не лишено смысла с тем, как сильно Нил был привязан к своему тренеру. Эндрю наблюдает за их общением и невольно чувствует вспышку ревности. Ревности к чему, он не знает, но это заставляет его допить остатки своего виски, прежде чем налить себе еще.              После чего Ваймак жестом приглашает Эндрю следовать за ним на террасу. Каждый закуривает сигарету, и зимний ветер яростно развевает дым. Они молчат, пока Ваймак наконец не заговаривает:              — Дэн говорит, что он — настоящее бедствие.              Эндрю обдумывает это, стряхивая пепел с сигареты.              — Он — нечто.              — Хорошо, — продолжает Ваймак со странной улыбкой. — Лучше, чем ничто.              Ответа на это не требуется, поэтому Эндрю продолжает курить молча.              — Я не собираюсь читать тебе нотации о твоей тупости, — Дэн сделает это за меня, — но я всё же задаюсь вопросом.              Эндрю бросает взгляд на своего бывшего тренера с каменным выражением лица.              — Слушаю?              Ваймак оглядывается и делает знак Эндрю, словно это что-то значит.              — Ты, должно быть, ненавидишь свою работу, если тебя так мало волнует ставка на неё.              Эндрю не знал, чего ожидать, но точно не этого. Он поворачивается, оглядывая двор, и сигарета сгорает в его пальцах дотла.              — Это средство достижения цели, — говорит Эндрю спустя целую вечность. — Всегда им было.              — Конечно, — отвечает Ваймак и на этом останавливается.              Они ненадолго остаются одни: дверь патио распахивается, и появляется Дэн. Её улыбка быстро превращается в суровую линию, когда она ловит взгляд Эндрю.              — Так вот, нам кое-кто нужно обсудить.              Эндрю тушит сигарету о перила террасы и раздумывает, не зажечь ли новую. Вместо этого он опирается рукой на перила и поворачивается к Дэн.              — Я могу сэкономить тебе время и нервы, напомнив, что ты не в том положении. Я тебе не сокомандник. Ты мне не тренер.              Дэн скрещивает руки на груди, словно пытаясь придать себе устрашающий вид. Это не работало восемнадцать лет назад, не сработает и сейчас.              — Никто из вас не знает Нила так, как я, — объясняет Дэн, переводя взгляд с Ваймака на Эндрю. — Я провела с этим пацаном больше времени, чем со своими детьми! Он много работал, чтобы добиться того, что имеет. Он начинал, будучи никем и теперь у него есть шанс всё изменить.              Когда Эндрю молчит, Дэн вздыхает и трёт глаза.              — Я хочу сказать… не проеби ему это всё, — продолжает она, обвиняюще указывая пальцем на Эндрю, а затем переводит взгляд на их бывшего тренера. — И не надо его поощрять! Тренер, встречающийся с игроком, — это табу в нашем мире. Ты же знаешь.              — Ничего я не знаю, — пожимает плечами Ваймак. — Не мой зверинец, не моя ответственность.              Эндрю на мгновение задумывается о том, чтобы устроить с ней ссору. Он уже слышал подобное, хотя впервые кто-то заговорил о том, что это может означать для Нила.              Она права, и Эндрю ненавидит её правоту, но ещё больше ему ненавистно, что это не её дело. Это их. Возможно, она знала Нила дольше и по-другому, но то, что они пережили на заднем сиденье той машины, не предназначалось для того, чтобы кто-то другой знал или понимал это. Будь это понятно другим, это было бы не тем, чем является.              — Закончила? — безучастно спрашивает Эндрю, смеряя Дэн скучающим взглядом.              — Если ты меня услышал, то да, — отвечает она с торжествующей улыбкой. — Кстати, ужин будет готов минут через пять.              Она уходит и Эндрю с Ваймаком провожают её взглядом, пока Эндрю наконец не произносит:              — Будто и не прошло столько времени.              Ваймак хрипло смеётся, похлопывая Эндрю по спине и входя в дом.              -              Нил объясняет отказ от обеда с Бетси планами на ланч с Дэн, хотя Эндрю подозревает обратное. Тем не менее, он отпускает Нила и почти чувствует умиротворение в его отсутствие.              Хотя, похоже, отсутствие Нила — главная тема дня, как только они с Бэтси садятся и заказывают еду.              — Кажется, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько слов мне сказал Нил, — размышляет Бэтси, потягивая чай. — Десять обязательных встреч, десять слов. Хотя, полагаю, с тобой он гораздо разговорчивее.              Из всех преподавателей Пальметто Эндрю видел Би чаще всего, хотя обычно по видеосвязи с помехами. Увидев её вживую, Эндрю снова чувствует себя двадцатилетним, ведь она почти не изменилась за эти годы. Она поседела, морщин стало больше, но одевается и пахнет так же, как тогда.              — Он вообще не замолкает, — кисло говорит Эндрю.              Бэтси лучезарно улыбается.              — Я рада за тебя, Эндрю.              Эндрю хмурится, не убежденный.              — Я к такой реакции не привык.              Бэтси пожимает плечами и снова отпивает чай.              — Возможно, никто другой не ценит твоё счастье так же, как я.              — Счастье, — повторяет Эндрю, сам того не желая. Он смотрит мимо Би в поисках чего-то невидимого.              Би вопросительно склоняет голову набок.              — Разве ты не счастлив, Эндрю?              Это не сеанс, вовсе нет, но Эндрю чувствует себя так, будто снова лежит на той кушетке и ищет ответы, которые никогда не сможет найти.              — Может и так, — говорит Эндрю, его пальцы дёргаются от волнения, с которым он ничего не может поделать. — Не знаю. Как долго можно оставаться счастливым?              Бэтси продолжает улыбаться, и Эндрю ненавидит её за это.              — Пока ты себе это позволяешь.              — А что, если это не от меня зависит?              — Почему не от тебя?              Несмотря на отпуск, Эндрю всё ещё проверяет почту; новый год начнётся с заседания совета директоров, посвящённого будущему Нила Джостена в «Рыцарях», как его и предупреждал Мэйнс.              — Нью-Йорк хочет его, — наконец объясняет Эндрю. — У меня нет права голоса в составе нападающих; если я буду бороться за него, они узнают. А если не стану, а я не могу не, — он уйдёт.              Улыбка Бэтси меркнет, когда она опускает кружку с чаем. Она позволяет словам Эндрю повиснуть над столом, прежде чем тихо произносит:              — Нью-Йорк довольно далеко.              Эндрю берёт вилку и начинает вертеть её в пальцах, представляя себе нож, свой нож.              — Далеко.              Бэтси на мгновение замолкает.              — Ты бы поехал с ним?              Эндрю смотрит на вопрос в широко раскрытых глазах Бэтси, потрясённый не тем, что она спрашивает, а своим ответом.              — Я бы поехал, — говорит Эндрю, и имеет это в виду.