Фото на память

Наше время Антон проснулся от резкого порыва холода – кто-то бесцеремонно стащил с него одеяло. Он съежился в комочек, пытаясь согреться. – Шастун! Да чтоб тебя… Доведу ведь до греха, водой холодной окачу! – над ухом раздался знакомый, чуть картавый голос с армянским акцентом. – Антон Андреич! Прошу соизволения встать! – Серёжа, судя по голосу, всерьёз собирался идти за чайником, чтобы взбодрить Антона ледяным душем. – Да заткнись, встаю, – пробурчал Антон, морщась от яркого света лампы. С трудом поднявшись с кровати, он мечтал о горячем душе и скорой дороге на пары. Но реальность была куда прозаичнее – перед глазами маячила выкрашенная в голубой цвет стена, а над ухом всё ещё ворчал Матвиенко. М-да… – А Димка где? Смылся уже? – окончательно проснувшись, Антон окинул взглядом комнату и не нашёл Диму. В ответ услышал раздражённое «Ушёл», что слегка расстроило его. – Ну ебен бобен, – пробормотал Антон. Он хотел спокойно покурить в окно, пока ждёт своей очереди в душ, но единственная пачка сигарет была у Позова. Облом. Накинув на себя первое, что попалось под руку, Антон побрёл по ледяному кафелю в сторону уборной… – Либо ты сейчас идёшь в душ, либо я там запрусь на полтора часа, – услышал он чей-то недовольный голос. Антон стоял в очереди, облокотившись на стену, и в полудрёме не заметил, что за ним кто-то стоит. Слегка испугавшись, он обернулся. – Ой, прости, уже иду, – то ли это был однокурсник, то ли какой-то незнакомец, Антон не разобрал. Решив не злить и без того раздражённое со сна окружение, он поспешил в душ. Утро в общаге всегда начиналось непросто. *** Парень заселился в общежитие всего месяц назад, но уже чувствовал себя здесь как дома. Он легко находил общий язык с людьми, и вскоре у него появились новые знакомые. Одним из самых близких друзей стал Серёжа Матвиенко, а с Димкой они дружили уже давно, ещё со школы. Даже с девочками он стал общаться охотнее, особенно сблизившись с Олесей Иванченко из седьмой комнаты. Олеся увлекалась картами таро, и Антон пару раз посещал её сеансы, надеясь узнать что-нибудь о будущем. Дима и Серёжа лишь закатывали глаза, считая всё это мракобесием и бессмыслентной тратой времени. В учёбе Антон преуспевал неплохо, хотя ненавистная химия никак ему не давалась. То преподаватель строгий, то реагенты попадались какие-то не те, то реакция не шла как надо. В итоге приходилось списывать всё у Димки, ведь тот разбирался в этом предмете лучше всех на курсе. Оплачивал проживание в общежитии, питание и одежду Антона его дядя – Павел Воля. Друзья звали его просто Пашка. Он не отличался внушительной комплекцией, скорее наоборот, был худощавым, как и сам Антон. Но за время их общения они стали очень близки, и Антон души не чаял в дяде. С ним можно было болтать по телефону часами напролёт, и это никогда не надоедало. Он всегда готов был выслушать, накормить, напоить и спать уложить. Пашка был первым настоящим другом и любящим родственником в жизни Антона. *** Шастун решил заглянуть к Олесе. Перейдя из мужского крыла в женское, он робко постучался в седьмую комнату. – Олесь, можно? – тихонько спросил он, приоткрыв дверь лишь на небольшую щёлку. Услышав в ответ приветливое «Да, заходи», он полностью вошёл в комнату, и его тут же обволок сладкий аромат дорогих духов. Комната с персиковыми стенами была ему уже знакома. Три кровати, две из которых стояли вдоль стен, а третья – прямо под окном. Слева возвышались три шкафчика, на дверцах которых висели полотенца, судя по всему, принадлежавшие девочкам. У изголовья каждой кровати стояла розовая тумбочка, заставленная всякой всячиной и косметикой. У Олеси же на тумбочке виднелась связка свечей и несколько коробок с картами таро. На аккуратно застеленной кровати лежала открытая косметичка – видимо, подруга красилась, когда Антон отвлёк её. – Доброе утро. Это вам с Катей и Ирой, – Антон достал из своей кожаной сумки три аппетитных кексика в пакете и протянул их Олесе. – Серёжа утром испёк, велел девочек угостить. – Ой, спасибо, – Олеся привстала и обняла Антона за шею. Тот слегка наклонился, чтобы ей было удобнее. Девушка отстранилась и снова села на кровать. – От девочек отзывы донесу, – Олеся шутливо отдала Антону честь и принялась доставать свой кекс. – Передай Серёже, что он готовит лучше всех в этой общаге, – пробормотала она с наслаждением. – Снова за картой дня? – Антон кивнул. Олеся достала колоду карт с загадочными рисунками и протянула её Антону, чтобы тот задал вопрос. – Уважаемая колода, – начал он. – Как пройдёт мой сегодняшний день? – Олеся, кивнув, принялась тасовать карты, едва слышно шепча какие-то слова. – Так-с, – вытащила она карту из середины колоды. – Повешенный – позитивно… Жертва, тупик, переживание, самоотдача, интуиция… Нуу… – Олеся на мгновение задумалась, пытаясь правильно интерпретировать значение карты. – Если сегодня у тебя возникнет какая-то сложная ситуация, кажущаяся безвыходной, попробуй взглянуть на неё под другим углом. Возможны переживания, и что-то или кто-то из прошлого может повлиять на твой день. В общем, будет непросто, но ты не отчаивайся, – Олеся внимательно посмотрела в глаза Антона, в которых читалось полное непонимание. Тот, поблагодарив девушку, отправился на пары, задумчиво размышляя над её словами, но не придавая им особого значения. *** У самого входа в университет внимание Шастуна привлекла толпа студентов, столпившихся у новостной доски. Обычно там можно было найти расписание занятий, список преподавателей, информацию о концертах, праздничных мероприятиях и прочие полезные объявления. – А кто-нибудь его видел? – донёсся чей-то голос из толпы. Когда большая часть студентов разошлась, Антону стало видно, что же вызвало такой ажиотаж. На белоснежном листе бумаги, прикреплённом к доске, чёрным шрифтом было напечатано объявление: новый преподаватель химии у студентов первого курса – Арсений Сергеевич Попов. Антон не мог понять, почему это имя казалось ему таким знакомым. Словно он знал этого человека уже очень давно. Но, решив не зацикливаться на этом ощущении, он подумал, что это может быть хорошим шансом подтянуть химию, если повезет. *** Химия… Как бы Антон ни противился, время неумолимо приближало его к этой злосчастной паре. И вот он уже стоял перед кабинетом, нервно переминаясь с ноги на ногу в ожидании звонка. – Чего ты такой взвинченный? – Шастуна окликнул Дима Позов, подойдя сзади и положив руку ему на плечо. – Да так, ничего особенного, – юноша ободряюще улыбнулся другу и, услышав долгожданный звонок, поспешил в аудиторию. Антон занял место за четвёртой партой в третьем ряду. Отличное стратегическое положение: и преподаватель не видит, и не скажешь, что слишком далеко. – Здравствуйте, ребята. Сегодня я вас долго не задержу, – в кабинет вошёл молодой человек лет двадцати пяти. Тёмные волнистые волосы были зачёсаны назад, на нём был свободный чёрный свитер с какой-то странной надписью – “Wellикoлepie”, – и широкие тёмные джинсы. Завершали образ очки, небрежно затерявшиеся где-то на макушке. – Меня зовут Арсений Сергеевич. На “извините” не отзываюсь, – он слегка улыбнулся, окидывая взглядом ряды парт. Взгляд задержался на Антоне, который с любопытством рассматривал одежду преподавателя. – Сейчас мы напишем небольшую самостоятельную работу. Молодым людям с задних рядов советую пересесть поближе. В аудитории тут же началось оживлённое движение – почти все первые ряды мгновенно заполнились желающими оказаться ближе к преподавателю. Шастун же остался сидеть на месте, даже бровью не повёл. Антон случайно поднял голову и встретился взглядом с Арсением Сергеевичем. И тут его словно пронзило электрическим током. Он узнал эти глаза – небесно-голубые, как незабудки, – он вспомнил то далёкое детство, которое подарил ему этот мальчик. Вспомнил, как дорог был ему этот человек за учительским столом. И как внезапно он исчез, толком не объяснив, куда уходит. Волна воспоминаний захлестнула Антона, и время словно замерло. *** 7 лет назад – Танюш, подойди, пожалуйста, – Сергей сидел за кухонным столом, держа в руках какой-то помятый конверт. Татьяна, только что проводившая мальчиков на прогулку, поспешила к мужу. – Что случилось, Серёж? – Женщина вопросительно посмотрела на бумагу в его руках. – Что это? – В общем… – Он задумчиво почесал подбородок. – Мне совсем не нравится, что наш сын так близко общается с этим мальчишкой. Ты видела, как Антон смотрит на Арсения? – Сергей тяжело вздохнул и продолжил: – Знакомый достал нам три билета в город. Завтра в шесть утра выезжаем. Жить пока будем у твоей мамы, я с ней уже всё обговорил. А там и квартиру снимем… Татьяна перестала слышать дальнейшие слова мужа. В ушах стоял оглушительный шум. Она стояла, ошеломлённая новостью. Как она скажет об этом сыну? Он так привязался к деревне и к этому мальчику… А тут их связи обрывают в один миг. Женщина опустилась на стул, уронив голову на руки. – Хорошо… Я скажу Арсюше, – прошептала она почти беззвучно. – Только, пожалуйста… Разреши ему хотя бы переписываться с… – Татьяна не успела закончить фразу, как Сергей резко перебил её: – Нет. И точка. Оборвать все связи. Я выбью эту гомосятину из него дубинкой! – Он с силой ударил кулаком по столу и, развернувшись, скрылся в спальне. Глаза женщины мгновенно наполнились слезами. Взяв лейку, она пошла поливать цветы на подоконнике, чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей. Розы были необычного, зеленоватого оттенка, и ей сразу вспомнился весёлый, улыбающийся Антон. Спустя час-полтора в дверь постучали. Татьяна, занятая приготовлением обеда, пошла открывать. На пороге стоял Арсений, держа в руках какой-то старый альбом. – Привет, мам, – он радостно улыбнулся. На кончике носа виднелось тёмное пятнышко сажи. Женщина пропустила сына в дом и взяла полотенце. – Вот сколько раз тебе говорила – нечего лазить по этой заброшке, – шутливо ворчала она, вытирая грязь с его лица. – Ну, ма-ам… – протянул Арсений, морщась от жёсткого полотенца. – Ладно, я пойду в приставку поиграю. – Он уже хотел уйти, но вдруг робкий голос матери заставил его остановиться. – Арсюш, послушай… Мы переезжаем, – начала женщина, стараясь говорить как можно мягче. – Навсегда, – выдохнула она, с трудом подбирая слова. – Попрощайся с Антошкой, он, наверное, будет очень скучать… – Что? Как это? – Внутри что-то надломилось, разлетелось на мелкие осколки. Сердце бешено колотилось, пропуская через себя тысячу ударов в минуту. Арсений застыл на месте, уставившись взглядом в деревянную стену. Всё, что у него было, – это Антон. Человек, который был ему роднее всех на свете. Тот, кто поддерживал его в любую минуту. Тот, ради кого хотелось просто жить, дышать полной грудью. Он не мог понять, что произошло, почему всё так внезапно. Ему казалось, что мама просто шутит, но по её тону было ясно, что ей тоже больно говорить об этом. Вся жизнь Арсения потеряла смысл без этого зеленоглазого мальчика. Всё. Абсолютно всё. Не говоря ни слова, Арсений сорвался с места и выбежал из дома. Рывком распахнув дверь, он выскочил на крыльцо. За калиткой виднелась спина Антона, идущего по дороге и что-то тихонько напевающего себе под нос. Антон вздрогнул, когда чья-то рука коснулась его плеча. – Антош, послушай: во-первых, это тебе, – Арсений протянул Шасту альбом. – Пожалуйста, сохрани его до нашей следующей встречи. Если она вообще случится. И постарайся… забыть меня, – он крепко обнял Антона. Мир вокруг словно перестал существовать, дальше не было смысла жить. Последнее касание, знакомый запах яблочного шампуня, последние сказанные слова. За что ему это всё? Опять отец? Снова он? Почему Арсений не может просто быть счастливым? Простояв в объятиях целую вечность, Арс хотел уйти, пряча слезы за воротом футболки. Но что-то заставило его остановиться. – Арсений? Что происходит? Я ничего не понимаю… – Антон чуть не выронил альбом, растерянно глядя в глаза другу. В них читалось множество чувств: растерянность, страх, и… нежность? Да, именно эти три эмоции преобладали во взгляде напротив. Арсений словно не осознавал, что делает. Ему казалось, что это – единственное, что останется после него у зеленоглазого друга. Единственное, что свяжет их навеки, несмотря на расстояния. Немного помедлив, Попов подошёл ближе. Взял его руки в свои, заглянул прямо в глаза. Что-то с грохотом рухнуло внутри, разлетевшись на тысячи острых осколков, задевая всё живое. Он подался вперёд и невесомо коснулся кончика носа Антона. Совсем легонько, но вкладывая в это прикосновение всю свою любовь, все несказанные за пять лет слова. Затем переместился ниже, к пухлым розовым губам. Прикоснулся к ним почти неощутимо, но так трепетно. Мир вокруг затих, слышалось только пение птиц и кудахтанье соседских кур. Влажная трава приятно холодила ноги в сандалиях. На губах ощущалось тепло чужих, нет, самых любимых губ. Арсений отстранился и снова крепко обнял друга. Заглянул в глаза. Нежность. Страх потери. Неимоверная привязанность и любовь. Голубоглазый чувствовал себя в ловушке собственных чувств. Его Антон останется за тысячи километров. И неизвестно, позволят ли ему поддерживать с ним связь. Слёзы подступили к глазам. Он успел выдохнуть короткое «Прости меня» и побежал к калитке, вытирая слёзы краем футболки. Он терял всё, что было ему дорого, у него отрывали это с кровью, как пластырь от незажившей раны. Жизнь теряла смысл. Пустота. Гнетущая и вязкая пустота. Антон стоял в оцепенении, не понимая, что произошло с его другом. Ему даже понравилось. Но это был странный поцелуй, словно прощание навсегда… И эти слова: «Сохрани до нашей следующей встречи», «Прости меня»… За что? Зачем? Непонятно. Он посмотрел на альбом, который ему протянул Арсений. Ему показалось, что первый лебедь немного помутнел, словно исчез. Ничего не понимая, Антон побрёл домой. *** На следующее утро Антон решил навестить Арсения – вчерашнее требовало обсуждения. Постучал раз – тишина. Постучал снова – никто не ответил. – Тёть Тань! – заглянул он в окно. В доме не горел свет, создавалось впечатление, что там никого нет. – Чего орёшь с утра, малец? – недовольно буркнула соседка с участка напротив. – Не видишь, что ли, никого нет? Уехали они ещё рано утром, – бабушка хорошенько встряхнула простынь и повесила её на верёвку. – Простите, пожалуйста. А вы не знаете, куда они уехали? – Антон пытался скрыть растерянность, но, не получив ответа, побрёл домой. Пустота. Как в поле ранним утром. Холодно. Без единственного настоящего друга. Больно. От мысли, что, возможно, они никогда больше не увидятся. С тех пор улыбка Антона редко была искренней. *** – Шастун здесь? – Раздался мужской голос. – Антон Шастун? – повторили громче. – Здесь, – отозвался парень, стараясь не смотреть на вошедшего. Во-первых, ему было невыносимо больно, а во-вторых, от нахлынувших воспоминаний на глаза невольно наворачивались слёзы. – Ночью надо спать, а не клевать носом, – заметил его измученный вид Арсений Сергеевич. – Давай, повторим окислительно-восстановительные реакции, – мужчина присел в кожаное кресло и что-то записал в блокнот. Шастун встал с места, слегка покачнулся, но удержал равновесие. Подошёл к доске, ответил на твёрдую четвёрку и вернулся на своё место. Остаток пары он словно находился вне этого мира. Записывал слова через раз, почерк становился то размашистым, то вовсе нечитаемым. Нога нервно дрожала сама по себе.