Глава 2.
5 июля 2025 г., 20:46
В суете будней время ускользнуло незаметно. С последней встречи с господином До прошло уже два дня. Два дня, наполненных странным чувством тревоги и растущего беспокойства, от которых было не спрятаться под одеяло, как в детстве прятались от подкроватных монстров. Слова Кёнсу эхом отдавались в голове, несмотря на все попытки отвлечься от нынешней действительности. Они тяжёлым грузом оседали на хрупкие плечи блондина. Чтобы хоть как-то заглушить внутренний голос, твердящий всё время о худшем и ни капли о хорошем, Феликс старался заполнить свои дни максимальной активностью. С головой окунулся в работу, которую на время оставил, и мог себе это позволить, поскольку был независимым дизайнером, не связанным обязательствами с какой-либо компанией. Изредка прикасался к сигаретам, что, несомненно, не могло не радовать Минхо, который быстро заметил перемены в поведении брата. К слову, Хо старался не лезть в мысли младшего, возможно, понимал, что лучше оставить его на какое-то время одного в своих мыслях. Но все эти усилия лишь оттягивали момент истины. И в этот самый момент, несмотря на все попытки быть сильным, Ликс чувствовал себя маленьким, тем самым потерянным ребенком, стоящим на пороге неизвестности.
Ёнбок тяжело выдохнул, крепко сжимая в руке пачку направлений на анализы, что выписал для него на днях Кёнсу. Клинико-диагностическая лаборатория была переполнена пациентами, и Феликсу показалось, что все бабули с района, как по сговору, именно сегодня решили сдать свою кровушку и провести чек-ап своего организма. Очередь двигалась очень медленно, или же просто перед парнем была уйма народу. Он прислонился спиной к холодной стене, пытаясь хоть немного охладиться. В душном помещении, казалось, нечем было дышать. В животе предательски заурчало, напоминая, что время близилось к позднему завтраку.
Ликс прикрыл глаза и глубоко вздохнул, вновь возвращаясь в зыбкие воспоминания о недавнем сновидении, которое никак не выходило у него из головы. Прежде Феликсу никогда не снились подобного рода сны, такие красочные и ослепительные. Словно то иллюзорное место было одним сплошным холстом какого-то неизвестного художника. Да и вообще сны он свои чаще забывал в первые минуты после пробуждения, нежели помнил их детально на протяжении нескольких дней. Но тщетно было обманывать себя — тень, за которой скрывался незнакомец, пленила его. Пусть Ликс и не смог разглядеть его черты, но взгляд — глубокий, как тёмная вселенная — врезался в память навечно. В этой бездонной вселенной он готов тонуть раз за разом. Сердце Феликса колотилось, как пойманная в клетку птица. Он пытался собрать в памяти ускользающие фрагменты сна, стремясь найти нить, которая могла бы привести к разгадке личности загадочного незнакомца. Кто он? Феликс читал, что во сне мозг обрабатывает всю информацию, которую получил и как итог выдает подобные видения, но верить не хотелось, что это всего лишь замысловатая игра усталого разума. Что скрывается за этой маской полумрака?.. Парень думал, что сможет вновь уловить это сновидение, но больше оно не приходило к нему, оставив после себя лишь одни вопросы без ответов.
Через минут десять очередь наконец начала активно двигаться и дошла до блондина, который уже слегка клевал носом, ведь нормально выспаться никак не мог. Феликс с облегчением вздохнул и посмотрел на табличку с надписью «процедурный кабинет». За дверью доносились приглушенные голоса и легкое звяканье медицинских инструментов. Мысль о предстоящей процедуре вызвала неприятное покалывание в животе. Хотя он не боялся игл, шприцев и всего такого, сама атмосфера больницы — стены, пропитанные запахом дезинфицирующих средств, лекарств — навевала уныние.
— Следующий! — дверь противно скрипнула и пожилой мужчина выходит из кабинета, за его спиной слышится громкий крик медсестры. Ликс не желает быть в немилости у женщины, которая будет терзать его тонкие вены, поэтому быстро заходит. В кабинете он видит довольно уставшую медсестру, хотя на часах не было даже и восьми часов утра. Работа с людьми действительно выматывает, решает про себя парень. Морщины не скрывает даже медицинская маска, а неровный макияж лишь подчеркивал их глубину. — Садитесь и закатывайте рукав до локтя.
Феликс слушается и повинуется. Он не любил все эти манипуляции, в ходе которых его пытали различными иголками, словно крысу в лаборатории. Женские пальцы, обтянутые перчатками, коснулись его предплечья, и Ликс почувствовал, как по коже пробежал лёгкий холодок. Игла сверкнула под ярким светом лампы, и он невольно зажмурился.
— Расслабьтесь, это не больно, — голос её был ровным. Феликс стиснул зубы, стараясь не выдать ни звука. Когда острый кончик иглы вошёл в вену, резкая боль пронзила руку, а тёмная кровь постепенно наполняла пробирку, блондин задумался о том, что его жизнь так же ускользает от него.
— Готово, бинт снимете через минут пять. — сухо произносит медсестра, убирая следы своей рабочей деятельности и, не дождавшись, когда Феликс уйдет, зовёт следующего пациента.
Всё прошло как в тумане, Ликс помнит лишь то, как пулей вылетел из больницы, едва не сбив пожилую женщину у входа. Та, конечно же, не обрадовалась такому сюрпризу в своей жизни, в виде болезненно бледного парня, обругала на чём свет стоял, плюнула и пошла дальше.
Купив в ближайшем магазине сэндвич с ветчиной и бутылку обычной воды, Феликс направился в парк, находившийся при больнице, в котором изредка гуляли пациенты со своими родственниками и друзьями. Присев на одиноко стоящую скамейку под плакучей ивой, чьи ветви, словно зеленый занавес, укрывали от настойчивых лучей солнца. Ли достал из рюкзака свёрток с сэндвичем и принялся за свой скромный завтрак. Тишина и покой. Вокруг ни души, многие дети ещё спали в своих кроватях, пока их родители в спешке готовили им еду на день. Безмятежность нарушало лишь трепетное щебетание соловья, а прохладный ветерок ласково касался щёк Ликса, напоминая о мимолетной свежести раннего утра. Уходить совершенно не хотелось, но вскоре должно начаться адское пекло, а домой хотелось вернуться ещё в адекватном состоянии. Поэтому взвесив все «за» и «против», блондин поднимется со скамейки и, последний раз взглянув на иву, что укрыла его от солнца, направляется в сторону дома.
***
Вернувшись в родные стены и покормив вечно голодных Суни, Дуни и Дори, Феликс решает поработать над новым дизайном для кафе Джисона. Хан давно вымаливал новое оформление для своего детища, готов был руки целовать блондину, лишь бы тот сотворил ещё одно чудо в фотошопе. Готов был даже заплатить в два или три раза больше указанного ценника. На самом деле, Ли готов был и за бесплатно сделать эту работу, но Хан упрямился и всё равно настаивал на своём. Феликсу это льстило и он, как хороший друг и товарищ, вспоминает про данное обещание через пару месяцев. Накидав в блокнот пару примеров эскизов для кафе, Ликс делает пару корректировок, выбирая подходящий вариант, даже не так, похожий на самого хозяина заведения. Джисон никогда его не торопил, он прекрасно понимал, как трудно бывает иногда Ёнбоку браться за что-то новое. Минхо как обычно зависает на работе, поэтому в этот раз ему никто не будет мешать и он сможет в тишине поработать. Устроившись поудобнее на диване, Ли младший приступает к воплощению своего плана. Джисон давно хотел уйти от обычной уличной забегаловки, которую ему оставили в наследство родители, до презентабельного семейного кафе. Он представлял, как преобразится старая закусочная Джисона, как запах свежесваренного кофе будет смешиваться с ароматом свежей выпечки, создавая уютную атмосферу. Сам он работал бариста в этом же месте и зазывал Феликса тоже попробовать, но блондин вечно отказывался, ссылаясь на нежелание часто контактировать с людьми. Какое-то время Хан не отлипал, но на лице Ликса итак всё было написано, поэтому ему пришлось отступить и искать работника уже где-то в другом месте. Вот что значит «лицо с субтитрами». Глубокую тишину квартиры нарушает лишь гудение работающего ноутбука. В кропотливой работе Феликс зависает почти что на весь день, изредка списываясь с Ханом на счёт своих дизайнерских решений. Когда он решил оторваться от монитора, за окном уже был виден приглушённый свет уличных фонарей. На этот раз Ли сделал всего лишь три эскиза внутреннего пространства заведения, осталось только дождаться заветного момента, когда Хан сможет взглянуть на его творение и вынести свой вердикт. Феликс глубоко вздыхает, потягиваясь до хруста в суставах, и тихо шипит от тянущей боли. Давно он так не засиживался за работой, которая ему действительно нравилась. Ещё раз всё перепроверив, он отправляет всё Джисону по почте и выключает ноутбук. Его друг точно сейчас ответить не сможет, скорее всего, проводит время с Минхо или же ждёт того с работы. Их встречи происходили довольно редко, всё из-за многочисленных смен и подработок старшего, приходив с которых тот валился мёртвым грузом на кровать и просил не беспокоить пару часов. Феликсу кажется, что уже давно пора отправить горе-братца жить отдельно к Джисону, уж слишком часто стал замечать грустный отблеск в глазах Хо из-за редких встреч. Пусть лучше демонстрирует свою заботу и привязанность тому, с кем планирует провести остаток своей жизни, а не больному человеку. В этом Феликс абсолютно точно уверен, так будет лучше для всех. Сегодня он сделал много важных и даже не очень дел, поэтому можно было немного отдохнуть и посвятить оставшийся вечер только себе. В памяти всплывает недавняя новость о предстоящем фестивале фейерверков на берегу реки. Феликс всё это время был в раздумьях: стоит ли идти на это мероприятие или же лучше остаться дома и дальше заниматься прокрастинацией. Чем старше он становился, тем сильнее угасало желание везде светиться и быть замеченным обществом. Сейчас это вызывало лишь усталость, нежели былой энтузиазм. Из-за мелких и ярких язвочек на теле, Ли с каждым годом старался всё реже появляться многолюдных местах, хотя брат и Хан иногда вытаскивали его на свежий воздух. Так сказать, в профилактических целях, чтобы тот не увядал у них на глазах. В редкие выходные дни они выезжали на природу, и тогда Ли чувствовал себя окутанным семейным спокойствием, которого ему так не хватало в последние годы. И каждый раз всё проходило по одному измученному сценарию: Хан начинает ворчать, отбиваясь от насекомых, которые посягнули на его тело, а брат с улыбкой на губах будет дразнить парня за его боязнь мелких жучков. Но с горем пополам Джисон смирится с тем, что в месте, где они решили отдохнуть водятся мелкие, по его словам, твари. Феликс поднял глаза к потолку. Тоска душила. Тоска по прошлой «нормальной» жизни заполонила всё внутри парня. Где он сейчас? Затерялся в лабиринте собственных страхов и сомнений. Ощущение беспомощности сковывало его, словно цепями. Он пытался вырваться, но каждый раз возвращался к исходной точке — к этой всепоглощающей пустоте. Блондин чувствовал себя пленником в настоящем. Мысль о том, что он может упустить такой шанс в жизни, болью кольнул в сердце. Почему-то было стойкое ощущение, что он обязательно должен пойти туда, не взирая на вечернюю духоту жаркого города, которую так ненавидел всей душой. У реки Ханган всегда собиралось много скучающего народа, чтобы полюбоваться видами большой реки, посмотреть красочное шоу, которое несколько раз в день устраивают на мосту Банпо, да и просто провести там свободное время. Возможно, хотелось вновь почувствовать себя частью этой толпы. Многие любили устраивать на берегу пикники, расположившись на огромных ковриках с кучей различной вкусной еды, и милые фотосессии для своих социальных сетей. Феликс всегда находил в этом какое-то показное лицемерие: будто сама реальность недостаточно хороша, пока не пройдет через фильтры и лайки в инстаграме. Люди стремятся запечатлеть момент, вместо того чтобы просто наслаждаться им. У самого Феликса нет ни одной фотографии с видом на реку. Фото, что сделал когда-то Минхо, где была видна спина блондина и небольшой кусочек Ханган, совсем не считается. Он и сам-то особо не любил фотографироваться, в его профиле можно увидеть лишь редкие снимки городских пейзажей, когда от скуки бродил по старым улочкам, а в галерее хранились многочисленные неудачные фото Джисона, которые держал за компромат на всякий случай. Хану знать этого, конечно, совершенно не нужно. Фестивали в Сеуле, хоть и не были чем-то необычным, всё же привлекали значительно больше людей, чем в обычные дни, что вполне обоснованно вызывало беспокойство у Феликса. Давненько он не бывал один в людных местах, если не брать в расчёт переполненные поликлиники. Словно там его ждало что-то судьбоносное, хоть сам Феликс в такое с трудом верил. Но как тогда объяснить необузданное желание попасть именно на этот самый фестиваль? Его тянуло туда, как заговорённого. Кто-то искусно управлял им, словно марионеткой, стремясь как можно быстрее привести в нужное место. Кое-как поднявшись с дивана, парень направляется в ванную комнату, чтобы привести себя в божеский вид. Подойдя к висящему на стене зеркалу, он ужаснулся. В куске стекла отражалось его усталое лицо, огромные тени под глазами, которые казались глубже, чем обычно. Такое будет сложновато исправить тоналкой, но за годы, проведённые с болезнью, Ликс научился замазывать и не такие пятна. Наспех приняв освежающий душ, Феликс выходит из ванной. Кошачья братва, что верно ожидала его возвращения из плена ванной комнаты, начинает игриво ластиться к ногам, прося немного вкусностей на ночь. Не мог он устоять перед этими усатыми искусителями. Накормив бездонные мохнатые морды, Феликс возвращается вновь к своим сомнениям в голове, которые ни на секунду не отступали. — Не бойся, терять уже нечего, — шепчет блондин, стоя посреди комнаты и растирая холодные щёки докрасна. Это всего лишь очередной фестиваль, которые он посещал множество раз за свою жизнь, и этот не исключение. Будет темно, и мало кто сможет разглядеть его лицо, тем более всем будет не до созерцания противных язвочек на чужой коже. — Просто пойди туда и хорошо проведи время, а там уже будь что будет. Решение приходит моментально, когда краем глаза блондин видит порхающую белую бабочку за окном. Его словно вновь окунули в тот самый красивый сон. Была ли эта беглянка иллюзией, бредовой идеей или же неким знаком для него? Ли не знает, совсем ничего не знает, но теперь уже точно всё для себя решил. Феликс быстро надевает первое, что попадается под руку: старые джинсы и белую футболку, натягивает кеды и хватает ключи с кошельком. Выбежав на улицу и взглянув в сторону своих окон, он не увидел ни той самой бабочки, ни… А кого он хотел увидеть? Глаза — тёмная вселенная… Ветер трепал его светлые волосы, а в голове роились обрывки воспоминаний, словно осколки разбитого зеркала. Он помнил тепло, нежное прикосновение, запах полевых цветов и тихий шёпот на ухо. Но лицо… лица он не мог вспомнить. Образ того мужчины будоражил сознание. Кто он, как зовут, сколько лет… одни вопросы без единого ответа. Возможно, все эти сновидения и миражи — просто его больная фантазия? И на самом деле этого мужчины не существует… Сев в нужный автобус, Ликс затыкает уши наушниками, в которых уже была слышна любимая музыка. Автобус переполнен: кто-то спешит поскорее попасть на фестиваль, кто-то не может дождаться, когда доберётся до дома и завалится в кровать. Феликсу абсолютно всё равно, в мыслях — лишь предстоящий фестиваль и то, что его там ожидает. За окном проносились серые многоэтажные здания, сменяясь унылыми пейзажами пригорода. Добираться до заветного места примерно час на транспорте и пару минут пешком. Феликс прикрыл глаза, позволяя музыке унести его прочь от реальности. Так и проходит добрая половина пути. Автобус резко затормаживает на нужной остановке, и Феликс, проталкиваясь сквозь толпу потных зевак, выскакивает на улицу. Наконец-то свежий воздух окутал лёгкие, и можно было спокойно вздохнуть. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что сегодня что-то произойдет. Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Дорогу освещали многочисленные яркие, слепящие глаза вывески разных магазинов и кафе, что ещё были открыты в такой поздний час. Людей и правда было многовато. Ликс огляделся, пытаясь сориентироваться, в какую сторону ему необходимо дальше двигаться. Яркий свет бил в глаза, гул голосов и машин неприятно давил на уши. Феликсу всегда было некомфортно в таких местах, предпочитая проводить время в более спокойных и уединённых уголках. Незаметно для самого себя Ликс быстро добирается до нужного места довольно быстро. Со всех сторон доносились приятные ароматы уличной еды. Ли огляделся. Вокруг были пары, семьи с детьми и компании друзей. К этому времени уже осталось мало свободных мест у воды, где можно было уместиться со своими вещами. Все ждали самое главное представление сегодняшнего вечера — запуск фейерверков. Мог ли он что-то изменить в их жизнях? Могла ли сегодняшняя вылазка в свет перевернуть весь мир Феликса с ног на голову? Что-то определённо должно было случиться. Хорошее или плохое, сложно было сказать, но всё нутро Ликса трепетало от ожидания чего-то судьбоносного. Подойдя ближе к берегу, Феликс замечает яркие разноцветные огни, отражающиеся на тёмной глади воды. Ему кажется, что вся жизнь ночного города отражается в этой реке, словно россыпь падающих с неба звёзд. Здесь одновременно и тихо, и громко. Он слышит громкие голоса людей, что с нетерпением ожидали зрелища, но в то же время, глядя на спокойствие природы, ощущал полное умиротворение. Он достал из кармана смятую пачку сигарет и прикурил, наблюдая, как огонек спички на мгновение выхватывает из темноты его лицо. Дым медленно растворялся в ночном воздухе, унося с собой все гнетущие мысли. Феликс затянулся глубже, чувствуя, как никотин обжигает горло, но это было приятное, знакомое жжение. Внезапно, среди мелькающих лиц, Ликс замечает человека, смутно ему знакомого. Первая мысль предательски промелькнула: а вдруг это Минхо с Джисоном тоже решили выбраться на фестиваль? Но тогда брат непременно дал бы о себе знать — написал или позвонил. А тут, напротив, настораживающая тишина с самого утра, ни единого звука ни от брата, ни от друга… Ни звонка, ни даже короткого сообщения. Нет, это точно не его неразлучная парочка. Мужчина одиноко стоял у самой кромки воды, его силуэт выделялся на фоне ярких бликов реки. Приглядевшись, Ли понял, что человек был увлечён съёмкой противоположного берега, где в этот момент резвилась детвора с бенгальскими огоньками. В нём было что-то знакомое, словно Феликс уже встречал этого человека когда-то. Блондин ощутил, как его сердце забилось быстрее, готовое выпрыгнуть из груди. Не раздумывая, он направился к одиноко стоящей фигуре. По мере приближения силуэт становился всё более чётким, и вместе с этим росло необъяснимое волнение. Ликс старался унять дрожь в руках, но получалось откровенно говоря плохо. Что-то внутри него кричало, подталкивало вперёд, словно магнитом притягивало к этому незнакомцу. Феликс почувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее. Каждый шаг вперёд — как прыжок в бездну, полный смутных предчувствий и робких надежд. С каждым новым шагом до него доходило всё отчётливее: маячивший в нескольких шагах человек был тем самым, кого он неосознанно искал на протяжении уже нескольких дней. Приблизившись, Феликс кожей ощутил легкий порыв ветра, который растрепал и без того непослушные пшеничные волосы. В этот момент мужчина опускает камеру и оборачивается, на мгновение их взгляды пересекаются. Глаза — тёмная вселенная, даже в тусклом свете луны. В них Феликс видит отражение своих собственных надежд, потаённых страхов и несбыточных мечтаний. Незнакомец словно принц какой-то неизведанной страны, сошедший со страниц старинных сказок про королевства и волшебных существ, которые так любила рассказывать на ночь мама. В них всегда прекрасный принц спасал принцессу из лап чудища, противостоял злым силам и всегда выбирал добро. Незнакомец из его довольно странного сна был на расстоянии вытянутой руки, и на этот раз вполне себе реальный. Бледное лицо обрамляли длинные чёрные волосы, что слегка вились у лица. Ли не мог отвести от него взгляда, ведь что во сне, что наяву перед ним стоял один и тот же человек. Мир вокруг них затих, а время будто замерло. Исчезло всё: шум толпы и голоса детей растворились в ночном небе Сеула. В этот самый момент Ликс понял, что его подсознательно влекло сюда, на берег реки Ханган, этим жарким вечером. — Привет, — нарушает молчание Феликс, обращаясь к мужчине. — Не помешаю? — Привет. Всё в порядке, совсем не помешаешь, — слышится в ответ. Голос был глубоким, чуть хрипловатым. Феликс почувствовал, как мурашки табуном пробежали по его коже. Но внезапно мужчина слегка улыбнулся, и эта едва заметная улыбка заставила Ликса забыть, как дышать. — Хван Хёнджин. — Ли Феликс, — с запинкой произносит блондин, всё так же не отводя взгляда от Хвана. Сейчас всё казалось таким нереальным, как в мире грёз, который не хочется покидать. Ликс даже незаметно ущипнул себя за руку, чтобы проверить, находится ли он в реальном мире или же опять провалился в глубокий, томительный сон. В этот момент раздался оглушительный хлопок, и первая ракета устремилась в ночное небо, распадаясь на миллионы ярких огней. Со всех сторон раздавались радостные возгласы, музыка будто бы начала играть громче. Фейерверк продолжал греметь над их головами, но Феликс всё никак не мог отвести взгляда от Хван Хёнджина. В мерцающем свете взрывающихся в небе огней лицо Хвана казалось неземным. В его глазах плескались отблески красного, золотого и синего, отражая всю палитру праздничной ночи. Феликс понимал, что эта встреча навсегда изменит его жизнь: в лучшую сторону или же нет — думать сейчас совершенно не хотелось. Неожиданно, мужчина вновь достаёт забытый до этого момента фотоаппарат и направляет объектив на стоявшего рядом парня. Яркая вспышка на мгновение ослепляет, из-за чего парень рефлекторно зажмуривается. От неожиданности Феликс замирает на месте: он был совершенно не готов к такому повороту событий. Смущение волной прокатывается по лицу Феликса, заставляя щёки гореть. Он хотел было что-то возразить, но слова предательски застряли в горле. Вместо этого он просто стоял, позволяя объективу ловить каждую деталь его лица, каждую эмоцию, которая мелькала в его глазах. Длинная чёлка спадала на глаза, закрывая алеющие щёки и уродливое яркое пятно, о существовании которого Ли благополучно забыл. А Хёнджин будто и не видит этого изъяна во внешности, даже глаз не отводит, всё смотрит через объектив камеры и молчит. — Получился отличный кадр, — довольно произносит Хёнджин. Он протягивает камеру Феликсу, чтобы тот тоже смог оценить его спонтанное творение. На удивление, блондин видит лишь красивую фотографию себя в моменте, когда над его головой виднеется яркий калейдоскоп фейерверков. Ему даже в какой-то степени нравится снимок, из-за яркости которого бабочку на лице практически не видно. — Действительно хороший снимок, — соглашается Ли. — Получается, ты фотограф? — Так, любитель. Я больше по картинам и выставкам. — отвечает Хёнджин. — Рисую то, что меня вдохновляет, а фотография лишь поиск вдохновения и способ сменить обстановку. Я ведь похож на бродяжку художника? До Феликса не сразу доходит суть вопроса, но только сейчас, когда он удосужился рассмотреть, во что был одет его собеседник, всё встаёт на свои места. Лёгкая футболка была в разноцветных пятнах краски и тёмные шорты, что еле дотягивали до колен. Скорее всего, Хван вышел на фестиваль после работы или же решил сделать перерыв. «Хотя какой к чёрту перерыв в двенадцать часов ночи? Кто знает этих художников.» Проносится в голове Феликса. Хёнджин, кажется, замечает его изучающий взгляд и, неловко почесав затылок, произносит: Похож же на бродяжку художника? — улыбка не сходит с его пухлых губ. Феликс не знает, как это объяснить, но он впервые встречает на улице человека, который совершенно не обращает внимания на лицо. Или же Хёнджин умело это скрывает, чтобы его не обидеть. Хотя какая обида, ведь они толком-то и не знакомы. — Вот решил скоротать время на фестивале и опробовать новую камеру. — Немного похож. Получается, пришёл сюда за вдохновением? Какое-то время Хван просто молчит, поглядывая то на отражение луны в спокойной реке, то на мерцающие вдали яркие огни ночного города. Его лицо не выражало сейчас никаких эмоций, будто он не улыбался ярче ребёнка пару минут назад. Тишина между ними совершенно не давила, а скорее нежно обволакивала, как мягкий кокон. Издалека доносились голоса людей, журчание воды и пение цикад. Всё отошло на задний план, сейчас перед парнем был лишь Хван Хёнджин — человек из его сновидений. Феликс не торопит мужчину, он прекрасно понимает, как это бывает сложно открыться новому человеку. — Если коротко, то словил творческий кризис. — Кризис, говоришь? — переспрашивает Ли. — Такое бывает время от времени. — поясняет Хван, понимая, что Феликс не знаком с особенностями творческой натуры. — Это когда внутри всё горит, а выплеснуть это наружу не получается. Когда хочется создать что-то невероятное, но руки словно связаны. И Феликс прекрасно его понимал. Кожей ощущал на запястьях эти цепи от кандалов, что затрудняли каждое движение. Было лишь одно небольшое отличие: Хван страдал из-за невозможности выплеснуть чувства в творчество, а Феликс — из-за боли тяготившей болезни. Звуки фейерверка притихли, оставив только тишину, в которой громко и отчётливо билось сердце Ли Феликса. — Как будто ты заперт в комнате, полной разных красок, но кисти бесследно исчезли? — предполагает Ли, — Примерно. — усмехается Хван, его веселит то сравнение, что взбрело в светлую голову Ликса. — Или как будто у тебя в голове звучит симфония, которую учил днями и ночами, но ноты вспомнить не можешь. — Думаю, в такие моменты нужно отвлечься, — неуверенно говорит Феликс, осознавая, что его совет звучит не очень убедительно, ведь сам он в этом не силен. — Разгрузить голову от тяжёлых мыслей, фестиваль как раз с этим может помочь. — В этом ты абсолютно прав, — соглашается Хван. Сам Хёнджин не понимает, почему именно с этим парнем, на лице которого красовалась красивая алая бабочка, он мог разговаривать о чём душе угодно, будто он мог понять его так, как не понимал никто на этой планете. Они ещё какое-то время стояли на берегу, пока фейерверк совсем не закончился и люди не стали расходиться по своим домам. В воздухе всё ещё витал запах пороха, смешанный с лёгкой прохладой ночи. Изнуряющая жара дня уступила место лёгкому летнему ветерку. Мужчина сделал ещё парочку снимков реки Хан, ловя в кадр случайных прохожих, чтобы пополнить и без того, наверняка, внушительное портфолио. Почему-то Ли в этом уверен на все сто процентов. Феликсу не хотелось прерывать этот момент, но он не знал наверняка, насколько Хёнджин занят, и не хотел его задерживать. Но Хван заговорил первым, тем самым нарушив волшебную тишину момента. — Сегодня определённо была незабываемая ночь, — произносит Хёнджин, наблюдая за блондином. Глубоко внутри Феликс полностью соглашается с ним. Вылазка на фестиваль была поистине невероятным событием в его жизни. — Ты так не думаешь? — Полностью согласен. — вторит ему Ликс, смотря на мужчину из-под опущенной чёлки и весело улыбается. Давно он не испытывал такую бурю эмоций от обычного фейерверка. Была ли встреча с Хваном той самой причиной приятного покалывания в груди? Об этом он подумает потом. — Я рад, что смог здесь побывать. Хоть и не было веской на то причины, просто увидел рекламу, и вот я здесь. — На самом деле, я тоже мельком видел рекламу в интернете. Подготовкой и проведением фестиваля занималась одна крупная благотворительная организация, а деньги, которые смогли с этого выручить, пойдут на помощь больным детям, — на мгновение от слов Хвана становится не по себе, но Феликс старается не подавать виду. Он просто решил довериться интуиции, что звала его сюда, а не вдаваться в подробности о мероприятии. — Но разве для прогулки нужна какая-то причина? Если она приносит тебе удовольствие, то всё впорядке. Фестиваль получился хорошим, я сделал много красивых снимков. Как-нибудь заходи ко мне в мастерскую, я частенько устраиваю выставки своих работ. — Хорошо, — тихо произносит Ликс, понимая, что пришло время прощаться. Хотелось продлить приятный момент и побыть так ещё чуть-чуть. Феликс вновь поднимает взгляд на брюнета и вновь попадает в плен тёмных глаз. — С удовольствием посмотрю твои работы. — Держи адрес, — Хван протягивает блондину визитку, на которой красивым каллиграфическим почерком выведено название студии и адрес. Феликс хотел было что-то сказать, даже банальные слова благодарности за приятно проведённый вечер или, скорее, даже ночь. Ведь Хёнджин не оттолкнул его, а даже, если можно так сказать, сделал комплимент, сфотографировав парня на фоне взрывающихся фейерверков. Он же не будет использовать снимки в корыстных целях, правда ведь? Ли не видел в поведении Хвана чего-то плохого, брюнет казался ему довольно дружелюбным и порядочным человеком. Конечно, сложно судить, когда совершенно не знаешь человека, но в глубине души Феликс это чувствовал. Феликс не сразу замечает, что рядом становится тихо. Подняв голову он понимает, что нового знакомого и след простыл. Постояв так ещё немного, парень разворачивается и начинает брести в сторону остановки в надежде выловить последний автобус.«Lux in tenebris»
***
Свет во мраке.
Хёнджину всегда нравились эдакие замысловатые названия, в них он будто бы вкладывал частичку своих мыслей и сокровенных чувств. Он никогда не стремился к тому, чтобы его хоть кто-то понял, просто делал то, что твердило ему пылкое молодое сердце и чего так хотела душа. Поэтому и имя своему детищу придумывал очень долго, пока не наткнулся на прекрасное место в одном из парков Рима, во время пребывания там на стажировке по учёбе. Ночная вылазка в поисках вдохновения привела его к небольшой поляне в глубине лесного парка, где лунный свет падал на тихую гладь озера. Вокруг не было ни души, лишь изредка можно было услышать отдалённые звуки человеческой жизни. Было темно, но в то же время и светло, словно Луна, как фонарь для скитальца, освещала Хёнджину путь.Ли Феликс появился в его жизни мимолётной звездой, что готова была вот-вот погаснуть.
