Белый Зайчик

— ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ! Будильник не переставая, звенел. Создавал неприятный звук, от которого хотелось скрыться. Глаза обрамлённые белоснежными длинными ресницами, потихоньку открылись. Антон смотрел в потолок. Осознание, какой сегодня день, отдалось неприятной пульсацией в мозге, крайне тревожным чувством. Парень устало потянулся за комодом, выключая будильник. Он с отрадой посмотрел на календарь: 1 сентября. Антон недовольно замычал в подушку. Просыпаться рано было сложно. Так непривычно, особенно после того как весь вечер смотрел с Олей мультфильмы. Но сегодня, наконец, настал тот день, когда ему нужно пойти в школу. Новые незнакомые учителя, одноклассники – всё навевало на довольно интригующую картину первого дня. Будет возможность познакомиться с новыми людьми, и это радовало. Интересно, какие это будут люди? Антон устало сполз с кровати, направляясь в ванную. Сейчас Антон смотрел на сонного себя в зеркало. Волосы образовались в белое, блондинистое гнездо. Лицо выглядело слегка помятым, но свежим. Антон без раздумий взял расчёску, принявшись укладывать волосы в аккуратную причёску. Тут же он не совсем аккуратно прошёлся по шее, задев серебряную цепочку. Антон взял в руку подвеску, довольно любуясь. Подвеска была в виде маленькой птички, раскрывающей крылья и летящей куда-то в сторону. Как же он её обожал. Готовый даже проходить с ней не снимая, всю свою жизнь. Закончив свои водные процедуры и наконец уложив волосы, он поспешил из ванной в комнату, чтобы быстро переодеться в заранее приготовленную одежду. На ноги он натянул чёрные классические брюки, а поверх – белую рубашку. Обычный классический школьный вид на линейку: белый верх, чёрный низ. Так, скорее всего, будут одеты все. Ну конечно, кроме учителей. Немного покрутившись перед зеркалом, Петров в последний раз поправил волосы, и схватил на стуле рюкзак. И пусть учебников сейчас там нет, но когда получит их в школе, придётся тащить назад весь этот груз домой. После того инцидента возле магазина ничего особого не происходило, наверное, потому что Антон никуда не выходил, а всё оставшееся дни сидел дома: осваивался к новому месту. Да и его мать в посёлок не выпускала в дальнейшем, увидев как он пришёл весь побитый. К удивлению Антона, она ничего не стала говорить, лишь недовольно поджала губы и молча отправилась за аптечкой. Петров уже был готов к полному разносу по всем фронтам, поэтому реакция матери его несколько озадачила. В голове то и дело всплывал момент драки. Первым делом возникали отрицательные эмоции. Буря неприятных чувств накрывала Антона с ног до головы. Было ужасно, было хреново, страшно и... удовлетворённо? Наверно, он был более чем рад, что дал тем хулиганам по заслугам за то, что вступился за себя. А ещё постоянно не давал покоя один взгляд. Иногда Петров видел его перед собой. Не понимал, почему внешность и вид того парня так сильно врезался ему в голову? И нет, не про Бяшу, а про так называемого Рому. Глаза хищные, изучающие, слишком пронзающие, зализающие куда-то внутрь, как сканер. Петров даже замер, не зная, что делать. Вид того парня его конкретно так напугал. Было в нём что-то не так. Петров так и не успел спросить Бяшу про банду. Но, как он понял из его разговора, Бяша имел в виду про их банду, где он сам состоял. И куда, скорее всего, входил Рома? И откуда попёрли как раз тех, с кем он дрался. Конечно, в интересные интриги он вплёлся. Повезло... Иногда играл с Олей, параллельно читал книги. И так погружался в истории, что часы проходили незаметно. Не успевал он взяться за одну утром, как заканчивал её только ночью. И так каждый день. Порой помогал родителям, если то требовалось. Иногда рисовал, слушал музыку. Дни проходили вообщем-то, незаметно. Взгляд упал на стеллажи. На самой верхней полке книг лежали те, которые Антон перечитывал бы миллионы раз: "Три мушкетёра", старый роман, что читал в детстве. "Приключения Тома Сойера". Ох, как же эта книга распрадовалась. "Властелин колец", "Анна Каренина", "Незнайка на луне". И это только на первой полке. Чтобы не случилось, он никогда с ними не расстанется. Ему доставало особое удовольствие просто смотреть на свои книги на полке. Любоваться ими, и знать что большинство он прочитал от корки до корки. — Побыстрее Антон! Завтрак стынет, — внизу раздался недовольный голос матери. Петров стушивавшись быстро помчался вниз. На кухне его встречала манная каша, что верно покоилась на столе. Антон взял ложку в руки и приступил к трапезе. — Оля что ли не проснулась? — заговорила рядом находящейся мама. — Я думал она уже здесь, — прервавшись от своей пищи, заговорил Антон. — Опять всю ночь мультики смотрели. Карина недовольно свела брови в переносице. — Не всю ночь, — решил уточнить он. — Ты ещё со мной спорить будешь?! — Карина невольно поставила руки в боки, смотря на него. Петров резко прикусил язык. Сегодня она явно была не в духе. В таком состоянии лучше маму не трогать. Лишний раз не язвить, а то он знает, что может всё плохо закончится. — Я не спорю, — как можно ровно пытался сказать Антон и мысленно дал себе подзатыльник. Как раз сейчас он и спорит, говоря, что не спорит. От такого диссонанса заболела голова. Лучше бы он в данный момент промолчал. Брови матери ещё сильнее нахмурились. Она хотела что-то сказать, как послышался шум в прихожей. Разносились тяжёлые неторопливые шаги. Петров уже знал, кто это. — Когда я ем, я глух и нем, Антон. — В кухню сразу же зашёл отец. Он опёрся плечём об угол входа, смотря скучающим, усталым взглядом. Он утомлённо поднял руку к переносице носа, медленно потерев пальцами. — Карина, нужно поговорить. Мать перевела хмурый взгляд от Антона к мужу. — И о чём же? — Ты сама знаешь... дела с работой. На лице Карины проскользнула тень колебания. Решив что-то в голове, она согласно кивнула и отправилась к отцу. Последний раз смотря на Антона, она лишь бросила: — Иди разбуди сестру. — Произнеся последние слова, она скрылась в входном проёме. Петров устало выдохнул над столом. Утро начиналось не с кофе и далеко не с чая. Всё катилось по одному месту. Родители по виду сильно устали и сдерживались из последних сил, чтобы не начать опять ссориться. Когда они приехали сюда, они ругались уже где-то раз пять. И очень сильно. Крики были слышны даже на верхних этажах. Антону слабо удавалось отгородить Олю от этого шума. Когда ссора начиналась, он быстро уводил сестру к себе, как можно больше отвлекая её на себя. Удивительно, они впервые заговорили друг с другом за два дня! Всё остальное время им поразительным образом так хорошо удавалось игнорировать друг друга, делая вид, что другого не существует. Ему не нравилось это чувство неконтролируемой безнадёги, какой-то безысходности. Всё это навалилось сразу же, как они приехали сюда. Может ли это быть так называем испытанием перед открытием нечто нового? Петров не знал, но точно знал: время покажет. Да и чего он начал драматизировать? Закончив есть и встав со стола, Петров отправился вверх по лестнице к сестре. На стене висела белая покрашенная дверь с розовыми чуть стёртыми узорами. Интересно, вися столько лет, она не потрескалась, выглядя довольно прилично. Антон осторожно приоткрыл её, заглядывая внутрь. К удивлению, сестра не спала, не валялась на кровати. Она лишь сидела за столом и что-то рисовала. Присмотревшись, он увидел держащий цветной карандаш в ее руке и разбросанные по столу фломастеры. — Так ты проснулась! — удивлённо проговорил Антон. — Почему тогда вниз не пошла? — Петров сделал шаг и моментально приблизился к сестре. Рукой ласково убирая чёлку, что постоянно лезла на глаза. — Не хочу, — недовольно буркнула в ответ Оля. Антон ещё раз недоумённо взглянул на неё, как бы ожидая разъяснений. — Мама с папой опять сорятся будут. Я не хочу этого слышать! Оля недовольно скаканула со стула. Лицо её скривилась от гримасы грусти и печали. Картина отозвалась неприятной тупой болью в сердце Петрова: ему так было жаль сестру. Он бы сделал всё, чтобы уберечь её. Когда родители начинали ругаться закрывал ей уши, тащил в свою комнату, где по-разному её отвлекал, но даже это не помогало! Брат поспешил обнять её аккуратно сцепливая руки на лопатках. Сестра крепко обнимала в ответ своими детскими ручками. Брат ласково погладил её по спине. — Оля, всё будет хорошо. — Нет я не понимаю, — Оля осторожно отстранилась, — тебе разве тоже не плохо? Тоша. Они так сильно ссорятся, я хотелась спуститься вниз, но как услышал, что они разговаривают, думала, опять начнут кричать друг на друга, Тоша! — Оля тут же с новой силой уткнулась в Антона обнимая. — Как ты можешь быть таким спокойным! Тебе ведь тоже от этого плохо, я знаю. Петров в изумлении осматривал взглядом Олину комнату, не находя что сказать. — Родители пока сорятся, но вскоре перестанут. — Врешь ты всё, — буркнула недовольно Оля в плечо. — А вот и не вру. — Все взрослые лгут. — Всё рано или поздно проходит, нужно просто подождать. — И сколько ждать? Петров напряженно поджал губы, с грустью смотря на сестру. Он и не замечал этого, всё-таки её это тоже доконало окончательно. А первое сентября стало лишь спусковым крючком. Много нервов, ожиданий, стресса. Была ли Оля всегда такой? Или он судит о её чувствах, исходя из своих? Нет. Оля также переживала, только скрывала это незаметно для самого Антона. — Эй, что с тобой? — Петров акуратно отстранился, улыбнувшись щёлкнул сестре по носу. — Всё рано или поздно заканчивается. Всё проходит, и это тоже пройдёт. Оля медленно отняла голову от груди. — Пойдём. Оля не уверенно сделала шаг к нему, настороженно взглянув за дверь. — Они ведь не будут ругаться? — Не будут — Обещаешь? — Обещаю — Петрову было довольно сложно давать обещание, за которое он не был уверен, но по крайней мере – он надеялся, что родители не додумаются устроить ссору в первый их учебный день. — Ты собралась? — Конечно, — Оля быстро поспешила к рюкзаку, закидывая его на плечо. — Тебе ещё покушать надо, на кухне твоя порция лежит. Вскоре брат и сестра вместе спустились вниз. Вдалеке коридора в гостиной родители о чём-то разговаривали, слава богу, не на повышенных тонах. Антон облегчено поторопился с Олей на кухню. Антон не спеша ел свой завтрак, что так заботливо накрыла мама. Ну как точнее, смотрел, как сестрёнка ела, и параллельно разговаривал с ней на разные темы. В основном это было о новой коллекции вкладышей, о любимом герои из «Ну погоди!» и о многом, многом другом. Сестра говорила без умолку, а Антон только и мог, что слушать, мягко улыбаться и смеяться с её рассказов. — А потом Антон, представляешь! Он взял её за руку и повёл показать большой водопад! Помнишь мы с тобой тоже ездили на водопад! — Ага помню. — Да-да, а потом! Там было так красиво, о, нарисуешь для меня водопад! — Ох, ну постараюсь как-нибудь. — Правда? — Тут Оля уже почти доела и с широкой улыбкой посмотрела на Антона. — Спасибо, Тоша! — Да не за что, но я вряд ли быстро это сделаю я ещё твоего динозавра не дорисовал. — Ничего, у тебя будет ещё время. Антон уже отвлёкся прислушиваясь к разговору родителей. Всё равно голоса были слышны отдельными словами или звуками, еле доходившими до него. Из-за этого с трудом можно было что-то разобрать, но разговор вроде был более чем обыденный. Несмотря на то, что это про работу, общение на удивление проходило спокойно. Сейчас идеальный момент, чтобы послушать, но он не может — сестрёнка всё увидит. Он конечно, доверял ей, но та всё равно случайно могла своим болтливым языком всё выдать. А ему точно не нужно быть пойманным, ещё разговары с родителями, выслушивание нотации, это ему не сдалось вообще. Парень терпеть не мог за это своих родителей. Он понимал, что период их в семье пришёл мрачный: мало денег, проблемы с работой, и отец ввязался в какие-то опасные дела. Но это не повод ссориться перед ними, могли отойти от дома и там решать отношения он же с Олей всё это слушает. Но, к несчастью Антона, он стал привыкать. Ссоры иногда появляются неожиданно, но всё больше становятся нормой. И Антон пугался такой реакции. Родители стали ссориться не так давно, но для него это становится уже привычным делом. Хотя нет... Петров поник голову, его окутало сразу неприятное, до боли ужасное чувство. — «К такому невозможно привыкнуть.» Антон посмотрел на часы вверху. Скоро выходить. Петров не долго думая встал из-за стола беря в руки рюкзак. — Оля, я на улицу хорошо? Скоро выходить, ты проверь всё собрала. — Хорошо, Тоша! Парень быстро проскочил в коридор и поспешил быстрее надеть ветровку. Из гостиной внезапно вышли оба родителя. Антон и не заметил, как звук их голосов прекратился. Прозвучал громкий бас: — Ты чего, Антон? Пешком собрался? Я же вас с Олей отвезу в школу. — Отец в недоумении уставился. – Я просто выйду подышу свежим воздухом, пока есть время всё равно скоро выходить, – Антон отмахнулся, завязывая последний шнурок. Карина подозрительно нахмурила брови, но ничего не сказала и ушла за отцом на кухню. Отец пару минут постоял, смотря как тот обувается, и пошёл за Кариной. Мама наверное, так смотрела из-за того, что недавно только у него прошёл синяк на скуле. На теле под ребром кровоподтёк уже почти прошёл, как и думал Антон, он был огромный. За пару секунд он успел оценить состояние родителей. Выглядели нормально и спокойно, на удивление. Вряд ли будут ругаться, ну и слава Богу. Олю можно оставить на время. Петров окутал приятный свежий воздух. В ветровке было прохладно, всё таки стоило надеть свитер. Взгляд перешёл в глубь леса. Он всё ещё помнил, как там ходил и испытывал странные, смешанные чувства. Лес был странным. Антон не бывал в нём после того как сходил в магазин. Не было необходимости. Лес очаровывал и одновременно пугал. Было странное ощущение, будто ветки деревьев как огромные когтистые лапы, острые и чёрные, хотят схватить его и утащить, не будут отпускать, вцепившись крепко в самую кожу раздирая его медленно, безжалостно до крови. Словив себя на такой мысли, Антон рассмеялся. Ну и воображение у него разыгралось. Но отрицать одно нельзя, лес был иногда пугающим особенно ночью (как говорила мама). Постояв ещё несколько минут, не решаясь до конца подойти к лесу, парень не спеша отправился к нему, как и тогда, рассматривая вокруг себя местность. Внутри его ожидали те же деревья, те же хвойные ветки, соприкасающиеся к нему. Лёгкое дуновение ветерка и будто бы пение птиц. Ласковое, звонкое, доносящиеся до самого уха, расслабляя Антона. Он точно не один здесь. С ним ещё птицы. Лес окутывал, одурманивающе манил, притягивал. Отходить далеко от дома он не собирался, просто побудет здесь какое-то время и всё. Антон не помнил сколько уже там стоял, но всё не мог надышаться хвойным запахом. Запахом свежести, травы и особой сырости. Он был приятным, нигде так не пахло, как тут. В городе таких запахов не было. Вдруг он мысленно дёрнулся, услышав позади голос. — Антон! Ты чего там стоишь, иди садись в машину. Этот звук был отрезвляющим ударом по его мозгу. Словно его только что вывели из транса. Так не хотелось уходить. В лесу было спокойно и приятно. Блондин посмотрел в сторону, где ему махал отец, и на рядом стоящую Олю, что уже садилась в машину. Он также мысленно плюнул себе под нос. Растоившись, он быстро побежал в нужном направлении. — Ты чего там? — Медленно Борис открывал дверь автомобиля. — Просто... смотрел на лес. На его заявление Петров старший улыбнулся. — Понравились красоты природы? Антон быстро ретировался на заднее сиденье. — Да, можно и так сказать. Оглядываясь, Петров видел уже рядом сидевшую Олю, что с любопытством смотрела в окно. В то же время на водительское плюхнулся отец. Он повёл ключи, заводя машину. Мотор загудел. — Чего на переднее не сел, Антон? — Не хочется, с Олей посижу. Оторвавшаяся девочка, услышав своё имя резко повернула к Антону голову, мило ему улыбнувшись. Машина тронулась, Антон лишь мог видеть, как они начинают ехать по знакомому ему пути. Он перевёл голову на рядом сидящую сестрёнку. Чтобы оценить её общее состояние ведь та недавно очень грустила. Девочка сидела смирно перебирая иногда свои пальцы. Белокурые волосы были собраны в два хвостика. Она о чем-то глубоко думала, сжимая губы. Антон сделал такой вывод: глаза бегали туда сюда находясь в прострации. Переживала о первом дне в новой школе. — Оля Девочка сидевшая чуть ли не грызя ногти перевала взгляд на брата. Антон увидел в них смесь тревожности и смитения. Хотелось успокоить её, ведь очень трудно приспособится к новому месту. — Смотри там. Он указал пальцем в сторону своего окна. Девочка перевела взгляд смотря в обозначенную сторону. Глаза удивлённо округлились. Она ойкнула. — Там ведь слон! Оля восторженно встрепенула руками не веря на то что смотрит. Она ближе подсела к Антону всматриваясь в небо. Петров слегка улыбнулся. Всё же смог её оторвать от негативных мыслей таким способом. Помниться, они часто так с сестрой делали: смотрели на небо споря какое животное или предмет видят. — Да, слон. — Антон перевел взгляд в сторону своего окна. Тогда когда они выехали на трассу, это облако сразу показалось с кромки леса. Оно было ввиде слона с удивительной точностью. Антон не помнил, когда видел такое. Чаще всего облака всё-таки были неясной хаотичной массой, и увидеть в них что-то – это надо было постараться и включить все своё воображение. Гордо вздымающийся слон, состоящий из тучь, клонил голову вверх. Длинный хобот скручился, как обычно это делают слоны. Рядом с ним было куча таких же туч, но они были где далеко. На самом же верху были уже обычные облака. Погода была не понятной, то сменалась и превращалась в жаркий ясный день, то иногда лил дождь не переставая. И так уже несколько дней. — А у меня тоже есть! — Оля указала пальцем в сторону своего окна, быстро перемещаясь. Антон пересел уже к ней, смотря уже в её небо. Оно было светлым и более чистым. Посередине, на сине-голубом фоне, тоже была образована какая-то фигура, тоже лицо чего-то, но Антон не мог разобрать чего. — Это собака, — сестра восторженно залепетала. — Представляешь, как нам повезло! — И тут Оля весело улыбнулась. — Ну, не знаю. Не вижу здесь собаки, — Антон издевательски повел голосом, улыбаясь. Он легонько ущипнул её за бок. — А я вижу собаку! — Оля, смеясь, накинулась на Антона, пытаясь его тоже ущипнуть. — Ай, у меня слон лучше. — Пытался сдерживаться от напора сестры Антон, уворачивался, иногда удерживая её руки. Она что, его хочет всего исщипать? Всегда так, он ее ущипнёт один раз, а она живого места на нём не оставит. Но ради её веселья можно было потерпеть. Вдруг Оля со всей силы случайно на кочке, когда машина встрепенулась, упала прямо на Антона. Но та не собралась вставать и что-то предпринимать, а просто обнимала брата всеми руками. Оля тут же подняла голову, вглядываясь в окно брата. — Ой, он у тебя рассеялся. Сначала подумав, что это отвлекающий манёвр, Петров сначала не поверил, но когда увидел, как внимательно смотрит Оля сзади него, решился повернуть голову. И вправду... слона как не бывало, будто бы даже находившиеся тучи исчезли вместе с ним. У него отчего-то пошла дрожь.— «Так быстро рассеялся?» — Антон всё ещё не веря сканировал небо, пытаясь увидеть где-то спрятанного слоника, но его не было. — Успокойтесь там, машину мне разнесёте, — прозвучал строгий голос отца спереди. — Прости, пап. Антон стушевался, обнимая сестру. Не хотелось её отпускать. Та с благодарностью принимала объятья. — Приехали. Машина остановилась. Антон сразу перевёл взгляд, смотря на трёхэтажное здание через окно. Типичное школьный двор – впереди стояла калитка. Он вышел из машины, подав руку сестре, та хихикнув вышла из него, топая своими босоножками. — Пойдёмте Они все втроём прошли за калитку, что была открыта вовнутрь. Было расположено большое количество места во дворе. Присмотревшись он увидел скопление учеников рядом со входом в школу. Рядом кто-то громко орал. Как понял Петров, школьная линейка была в самом разгаре. Удивительно, но была прям огромная толпа народу, несмотря на такой тихий и вроде как маленький посёлок. Находясь уже у общей кучки, Антон рассматривал подростков, детей вокруг. Как и в прошлой школе линейка была чуть ли не точь-в-точь. Кто-то громко кричал, орал, кто-то плакал, кто-то смеялся, в общем линейки походу везде одинаковые. Тварилась настоящая какафония. Был образован большой полукруг, а внутри выступали ученики, первоклашки рассказывали стихи и с цветами стояли в ожидании чего-то. Антон усмехнулся, вы даже не представляете, что вас ждёт. Отец наклонился у самого уха: в таком шуме это был единственный способ что-то донести. — Антон, твоя учительница — Лилия Павловна. Кабинет: 241. Петров мысленно закатил глаза. — Я помню пап. — Всё давай, удачи. Петров кивнул. Блондин огляделся вокруг, пытаясь примерно прикинуть, где может быть его класс, хотя бы не класс, а параллель. Шум разных голосов уже бил в уши, и казалось, они становились громче. Голова чуть-чуть заболела. Антон поморщился. — Мы так рады приветствовать всех вас. В такой торжественный день... Антон устало застонал. Вот и настала мучительная долгая линейка, в конце которой у него, конечно, затекут ноги. Ещё хорошо, что не придётся стоять под палящим солнцем, сегодня было довольно облачно. Прохладненький ветерок обдувал кожу, вызывая приятный табун мурашек. Антон по привычке посмотрел на небо. Голубое, прекрасное небо, завораживающее и всегда для него одного такое красивое. Иногда ему казалось, он мог бы им любоваться часами, сутками напролёт, и днём, и ночью. Он даже не знает, в какое время оно самое прекрасное. Ведь ночью оно не менее завораживающее, усеянное множественными яркими звёздами. Вслух прорезался голос из микрофона, выводя его из мыслей: — НАШ ДЕНЬ ЗНАНИЙ! ДАВАЙТЕ ПОХЛОПАЕМ! Вокруг сразу же раздались хлопки. Антон осмотрелся вокруг: ребята примерно его возраста смотрели также устало и явно не выспавшись. Похоже, он не один такой. Не нравился ему этот праздник, и всё тут. Все также стояли в белых рубашках и черных брюках. — Это новый путь, новый корабль знаний, куда мы с вами отправляемся... — Бля... эта директриса... каждый год одно и тоже. Блондин сзади себя услышал шёпот неизвестного. Чуть повернув голову, он увидел, как какой-то парень нашептывал другому. — Новое не может ничего придумать... — А что ей придумывать, тридцать пять лет работает. Ей каждое мероприятие идею придумывать новую? — Его собеседник, одетый в чёрную жилетку, говорил уверенно: — Ей скоро за семьдесят, старухе явно не до этого. Обратившийся недовольно хмыкнул. Антон тихонько затаился, стараясь не выдавать что подслушивает их. — Как она коньки не отбросила! Её буквально уже три раза на скорой увозили. — Справедливости ради, она не такой строгий учитель. — Ой да харе заливать. Я съёбываюсь отсюда. Щас сдохну от скуки. Где кстати Рома? Чёт я его не вижу. — В школу с Полиной ушёл. — С Полиной?! — незнакомец удивлённо присвистнул. — О-ё-ёй, какие страсти! Неужели он ей того самого? Второй парень незнающе дёрнул плечами. — Без понятия, но я думаю, вряд ли он ей захотел признаться в первый день учебы. Знаешь... Не очень романтично. Может побазарить отвёл, но почему — неясно. — Эх, что ж делать-то теперь. Кто первоклассникам поджопники давать будет? Его товарищ недовольно сморщился. — Рома такой фигни не делает, только ты так. — Чё сказал?! Да ты... — Лучше спроси себя где Бяша, я его что-то тоже не видел. — Бяша? — неизвестный круто повернул головой вокруг. Он был намного ниже второго товарища. Петров сильнее напряг слух, услышав знакомые имена. Эти Бяша, Рома были, получается, знакомы с этими парнями. Интересно, надо послушать побольше. Хоть что-то занимательное в этом дне. — И вправду его нет. — И конечно же, наши первоклассники. День знаний — это особенный день, это день учебы, труда... Внезапно в ухо Антона пролез звонкий и через чур громкий голос директрисы, она на последних словах чуть ли не заорала в микрофон. — Ну нет с меня хватит, ты как хочешь Серый, а я по съёбам. И тут же Антон услышал, как парень и правда стал уходить в неизвестном направлении, протискиваясь через толпу. Его собеседник остался на том же месте, бурча себе под нос: — И даже не смутило, что школа закрыта. Антон мысленно подметил: — «А ведь правда. Школа открывается всегда после линейки, и только тогда впускают учеников. Значит, они зашли туда без разрешения?» Вдруг над его ухом раздалось тихое, еле заметное: — Хорошо уши греть? Антон нервно сглотнул, по телу прошлись мурашки. Его спалили. Где и почему, как он себя выдал? Может, потому что находился слишком близко. Или его так проверяют?! Антон решил не обращать на это внимания, смотря впереди себя. — Давай не обманывай меня. Над головой прозвучал уже более угрожающий голос с ноткой ехидства. — Я видел как ты слушал, интересно было да? Петров уже не выдержал и повернул к нему голову. До этого не удавалось рассмотреть лицо, но теперь можно полностью и с точностью. На него смотрели чёрные как смоль глаза. На которых падали брюнетестые, слегка кучерявые волосы. Он ехидно улыбался, смотря как-то высокомерно и с чувством привосходства. Кожа была через чур белой, как мел. Он был чуть выше него, только лишь за то, что задирал голову. — Мне ещё раз спросить, чтобы ты отреагировал? — Я не понимаю о чём вы. Еле выговорил из себя Антон.