Белый Зайчик

— Да неужели? Правда не понимаешь? — Слоги издевательски растягивались, дразнили. В голосе не было ни капли доверия к словам Антона. Лицо незнакомца было хмурым, взгляд скользил по его лицу, будто что-то выискивая. На лбу играли желваки. Сам же Антон буквально не мог ничего выговорить, рот онемел. Он, как истукан, застыл в дичайшем ступоре. Щёки стали наверняка красными от смущения или стыда, было очень неловко. Ну да, он попался на горячем. Будет глупо до конца стоять на своём или продолжать строить из себя дурачка. Тем более, а что плохого в том, что он подслушал? Правильно, ничего такого уж и нет. Ну, услышал краем уха. Они к тому же так громко разговаривали, не его вина. Он просто пытался себя этим успокаивать. — Ты кто вообще такой? — Парень напротив Антона всё так же хмурился, видимо, раздражённый тем, что Петров продолжал молчать, не отвечая. — «Обязательно ли мне отвечать? А не пошёл бы он куда подальше с такими вопросами? Да, послушал, и что тут такого плохого? » — Петров сильно внутри разозлился. Его будто зажали в угол и не отпускают, издеваются, испытывают терпение, играют и дразнят, словно с мышкой. Антон взвешивал все "за" и "против". Но рассудил: если это знакомые Бяши, то почему бы и не представиться? Всё равно это, наверное, произошло бы. Хотя чёрт его знает. Может, они тоже состоят в этой так называемой банде. — Антон... Петров, — нерешительно произнёс блондин, протягивая руку кучерявому. Он не понимал, что делает, он вообще не знал что в такой ситуации делать. Но вроде как его тело будто само подействовало интуитивно. Он чувствовал на себе прожигающий, любопытный взгляд парня. Тот смотрел слегка насмешливо, переводя взгляд с протянутой руки Антона на него самого. Решив что-то в своей голове, он вдруг ещё шире улыбнулся, протягивая руку в ответ. — Как ты уже слышал, Серый... для своих. Руки сцепились в крепком и резком рукопожатии. Хватка парня была сильной и жёсткой, а Антон, ещё не до конца соображая, что происходит, слабо и вяло пожимал в ответ. Он почувствовал в этом жесте не просто приветствие, а лёгкое предупреждение. — Для чужих, Сергей...— Руки окончательно опустились. После этого Петров мог ещё чувствовать раскалённую будто огнём часть внутренней ладони, словно по ней прошлись утюгом, она будто горела и покалывала. — Подожди... ты что, новенький? Антон опять сглотнул. Он ничего не отвечал. — «Вот как они узнают, что я новенький или приезжий? У меня что, на лбу написано?» — Да Незнакомец удовлетворённо хмыкнул, уже спокойно отходя от него. Петрову стало намного легче дышать. — Как догадался? — Петрова одолевало сильное любопытство. Ну ведь и вправду, не может же у него где-то написано быть? — Лилия Павловна предупреждала. — Он лениво повёл головой. — И ты в нашем классе учишься. — Да? — Петров недоуменно зыркнул на него. — «Обычному ученику классный рассказал о новеньком?» Видимо, прочитав на лице Антона немой вопрос, Сергей ответил: — Я староста... точнее, был старостой. В этом году вместо меня будет Катька Смирнова. — Вдруг он как-то криво усмехнулся, явно что-то вспоминая, отнял глаза от Антона смотря куда-то расфокусировано в толпу. Петров немного отступил от него назад, получше всматриваясь в лицо. Незнакомец, поймавший его любопытный взгляд, удовлетворённо хмыкнул. — Знаешь, Петров... плохо подслушивать чужие разговоры. Антон весь сжался, но внешне пытался этого не подавать. Его так глупо спалили. Он пытался перевести тему разговора, но, видимо, не получилось. Этот Сергей был не так прост, как кажется. Решив не отнекиваться, Антон принял решение не врать: — Просто услышал имя своего знакомого. Брови Сергея удивлённо поползли вверх. — И кого же? — Бяши. — Хм, вот как. — Сергей задумчиво почесывал подбородок. Петров только сейчас заметил глубоко посаженные синяки под его глазами. — Он ничего про тебя не рассказывал. — Ты с Бяшей близко знаком? — сказал он любопытствующе, наклонив голову. — «Что ответить? Сказать, что близко? Ложь будет раскрыта, да и незачем ему врать». — Скорее нет... Я же недавно приехал. Так называемый Сергей отошёл от него ещё дальше, глядя теперь не таким заинтересованным взглядом. Краем уха Антон услышал разносящиеся вокруг хлопки. Осмотревшись, он увидел, как на маленькой сцене посередине директор закончила свою речь и спускалась вниз по ступенькам. Все присутствующие аплодировали ей стоя. — Точно, — сзади прозвучал голос Сергея. — А я уж подумал... неважно. Ты знаешь, в какой кабинет идти? Антон коротко кивнул, не поворачивая головы: — Да. — Хах... до сих пор не могу избавиться от своих привычек старосты, — раздался короткий смешок. Антон не сдерживаясь, тоже усмехнулся, наконец поворачивая голову. В этот раз он не увидел тот оскал или усмешку, а чистую широкую улыбку. Петров невольно улыбнулся ему в ответ. Ему она шла. — Я на самом деле тоже был старостой. — Сказал Антон невпопад, сам не зная зачем. Для чего ему делиться такой информацией с почти неизвестным ему человеком? Хотел вызвать доверие? — Да ну? — Ага, в восьмом классе, долго не продержался. На его заявление Сергей снова, теперь уже громко, усмехнулся, переводя изучающий взгляд. — Понимаю. Хлопки разом притихли, переводя взгляд на сцену. Антон видел, как поднималась еще одна женщина, по-видимому, учительница. Как и директор, она тоже толкала речь о благодарности некоторым родителям, другим учителям и о новом учебном году. Незнакомец криво улыбнулся: — Это как раз Лилия Павловна. Он снова встал рядом с Антоном, указывая пальцем на стоявшую впереди женщину. Проследив за ним, Антон ещё сильнее пригляделся к говорившей. Петров дал бы ей где-то тридцать пять лет. Очень строгая на вид, с прямоугольными очками. Она стояла гордо, прямо вытянув осанку. Одетая в строгий пиджак и такого же фасона длинную юбку-карандаш. Петров не понимал: почему Сергей своего рода помог ему? Из-за чего вдруг стал так любезен? — «Скорее всего из-за того что я знаком с Бяшей, наверное, для них он близкий друг.» — Строгая женщина, ты с ней поаккуратней. — Спасибо. — Не за что. Ты бы всё равно с ней встретился. — Он заметно отступил назад от Антона, запуская руку в волосы, явно собираясь куда-то уходить. — И да, если увидишь Башу, дай знать. С начала дня его не видел. Антон вдруг словил себя на мысли что они не разу не упомянули Рому. А ведь тот получается скорее всего друг Бяши. Но как-то само получилось. — Что-то произошло? — Да кто его знает. Он любит встревать во всякое дерьмо впринципе как и Пашка — Пашка это тот... —Да, тот кто со мной разговаривал. – Взгляд парня прошёлся в последний раз по всем присутвующим. — Ладно, давай. И тут же его ставший недавно знакомый – Сергей, ушёл. Антон проследил за ним взглядом. На удивление направлялся он к воротам в школе. Собираясь, скорее всего, уходить. — «Даже линейка не прошла, а он уже уходит, от учителя ему не достанется?!» — После ухода этот человек оставил неприятный осадочек. Он, скорее всего, видел, как нервничал Антон, и специально играл на его чувствах, словно по стрункам. То приближаясь, то отдаляясь, и смотрел на него свысока, но в то же время помогал. Странный был этот Серёга. И Антон понимал, таких вот «знакомых» у него будет всё больше и больше. Антон снова осмотрел всё вокруг. Линейка продолжалась, не собираясь даже заканчиваться. То первоклашки выступят, то кто-то стихи рассказывает, кто-то поет, кто-то танцует. Ноги от бездействия уже задеревенели. Становилось муторно душно. Звуки звучали уже каким-то эхом, гудевшим, как жужащий улей. В голове созрела не совсем рациональная идея. Хотелось попасть в школу, но так как основной выход сейчас закрыт, то должны же быть другие входы в школу, пожарные. Петров осторожно ушёл из общей массы, проходясь вокруг школы. Недалеко он заметил вход. Ура! – он нашёл его. Ну раз уж кто-то заходил, то почему бы и ему не пойти? А то скучно очень, заодно и освежиться. Антон, не выдержав всё это, и поплёлся в школу. К той двери, что была явно запасным входом, находящимся не так далеко, но на достаточном расстоянии, чтобы никто не видел. — «Хотя бы осмотрю место, где предстоит учиться». — Осмотревшись назад, Петров в последний раз увидел плотную толпу, чьё – всё внимание было обращено к сцене. Он быстро оказался внутри, замкнув за собой дверь. Изумительно, но школа внутри выглядела лучше, чем снаружи – вокруг были белые покрашеные стены. Антон поплелся по пустому коридору. Везде было чисто, но, к сожалению, было душнее, чем на улице. Антон прошёлся по кабинетам, тихонько заглядывая в каждый. Было пусто. Взгляд перешел на голую кирпичную покрашенную стену. Вид был как в его прошлой школе. Только эта была явно старее. Проходясь дальше, он мог видеть фотографии и портреты учителей на стенде под названием «Гордости школы». В основном там весели пожилые женщины преклонного возраста с короткой стрижкой. Повсюду летал особый запах. Перемешанный со школьной едой, сырости, кирпичных стен, пыли и моющих чистящих средств. Это всё удивительным образом перемешивалось в единый незабываемый аромат. Антон посмотрел на окно. В воздухе, в свете лучей солнца, прожигающего через стекло, летали маленькие белые пылинки. Казалось, дотянись рукой и мог бы с лёгкостью каждую поймать. Всё это навевало на какую-то особую атмосферу, до боли знакомую. От чего это место напомнило его прошлую школу. Его узкие коридоры, душные кабинеты, лестницы. Всё было похожим и непохожими одновременно. Антон не знает почему, но начинает сам непроизвольно тосковать по ней. Да, это было не самым лучшим местом и временем в его жизни. Но та школа всё равно была родней. А здесь всё чуждо – какое-то инородное и непривычное. Но всё равно ко всему этому ему придётся привыкнуть. Петров поднялся наверх по лестнице ко второму этажу. Он быстро там оказался, ища свой кабинет. Было крайне любопытно, как он выглядит. По дороге он шёл, внимательно осматриваясь. Было приятно, светло, много зелени, цветов по разным углам подоконников, шкафчиков. Антон довольно прошёлся дальше, заметив не далеко уборную. Недолго думая, он зашёл внутрь. Ему надо было срочно охладить лицо и прийти в себя, а то было невероятно душно. В своей ветровке он сильно запарился. Петров осмотрел внутреннюю небольшую комнату. Ничего необычного – простые кабинки и раковины. Он прошёлся к одной из них и включил кран. В руки сразу полилась прохладная приятная вода. Петров умыл лицо – желанная вода стекала по щекам к подбородку. Здесь было так хорошо! Тихо, спокойно. После этой какофонии не хотелось уходить. Школа была пуста. Антон устало посмотрел на себя в зеркало. Видно, что два часа, проведённые неподвижно на линейке, сказались на его внешнем виде, на измождённом, уставшем лице. Он чувствовал себя расплавленным сыром, потёкшим, сползающим куда-то вниз. Наконец, вытерев лицо об рубашку, он открыл дверь. Мысли кружились вихрем. Обо всём непонятном и требующем анализа: о парне по имени Сергей и по кличке Серый (как понял блондин), о разных местах, о прошедших днях и дальнейшем его существовании здесь. Что делать и как себя вести? Он так глубоко задумался обо всём этом, что не заметил стремительно надвигающуюся фигуру в коридоре. — Ай. Он врезался в кого-то всем телом, удар отозвался болью в голове и груди. Сквозь зубы вырвалось шипение. Этот "кто-то" оказался довольно высоким, выше его чуть ли не на полголовы. И сейчас его лицо находилось в опасной близости с чьей-то длинной шеи, блондин даже мог видеть, как на ней играют желваки. Петров невольно почувствовал запах сигарет, хвои и чего-то еле уловимого, сырого. Горячее дыхание случайно опалило кожу. — Ты куда прёшь? В пустоте раздался хриплый голос, строгий и одновременно низкий. Он звучал особенно громко в абсолютной тишине, словно звук разрезающий воздух. По телу прошла дрожь. Антон медленно поднял глаза. Перед ним стоял тот самый парень, примерно его роста. Он хмурил свои тёмные брови, сужая карие, в лёгком свете янтарные глаза. Антон осторожно сделал шаг назад, с осторожностью всматриваясь в него. Это был всё тот же пронзающий, изучающий взгляд. — Чего молчишь? Как воды в рот набрал, — голос звучал, полный раздражения. Петрову стало не по себе. С этим человеком всегда было как-то нервно, как на иголках. Расценив ситуацию, Антон сделал вывод, что в принципе, тут его вина: задумался и случайно врезался. Ну ушёл в свои мысли, с кем не бывает. Необязательно реагировать на это в такой грубой форме. Собрав все свои силы в кулак, Антон еле выдавил из себя как можно более терпеливо и спокойно: — Прости... не увидел. Рома криво натянул уголки губ в кривой ухмылке. — Извиняю... уйди в сторону, — сказал он как-то чересчур грубо и резко. Петрову стало обидно. Он в раздражении также стремительно ушел вбок, больше не смотря на Рому. — «Вот гандон». — Хотелось бы Антону сказать это ему в лицо, но пожалуй, он себя сдержит. Вдруг второй, будто что-то вспомнив, резко остановился, приподняв голову и подозрительно смотря на Антона. Блондин, до этого не замечавший его общего напряжения, понял, насколько тот сейчас взвинчен. Ещё в самом начале кулаки были сжаты. В целом этот Рома выглядел как на иголках, готовый будто кому-то вот-вот зарядить по морде – всё тело напряжённое. Нет, такая реакция точно не связана с тем, что Антон всего лишь в него стукнулся, здесь что-то другое. — Ты что здесь вообще делаешь? Петров удивлённо посмотрел на него. — «Какое ему до этого дело?» — Не твоё дело, — отрезал блондин. — Может быть, как раз моё. — Рома недовольно прищурился. — Школа закрыта, ты какого хрена здесь шляешься? — Могу сказать тебе того же. — Антон заметил, как руки Ромы, и до этого сжатые сжались еще сильнее. — Слышь, ты чего здесь учиться надумал, белобрысый? Думаешь, если тем козлам по морде дал, со всеми можно так разговаривать? Антон ошарашенно приподнял брови. Это что за начинающийся конфликт на ровном месте? Этот Рома двинулся? Пусть катится по добру по здорову, но плохое отношение к себе Антон спускать не будет. И неважно в каком он сейчас настроении, контролировать-то себя нужно уметь. — Как я разговариваю? Я совершенно нормально объяснял. Что... — Петров криво ухмыльнулся ему, смотря на напряжённого Рому, — руки чешутся? Вдруг в голове всплыл фрагмент разговора этого... Паши и Серёги, те говорили как раз о Роме. — «Отвадил поговорить с кем-то в школе? Девочка именем э... Не помню, что-то на букву "П", но не важно. Он хотел ей признаться? Но в чём? В чувствах скорее всего. А в чём ещё? Это сразу приходит в голову, как самая распространённая и очевидная вещь. Получается так, судя по разговору.» — Интересно. Антон опять вляпался в какую-то заварушку. Только девушки рядом с Ромой нет. — «Вышло крайне неудачно?» Его потрясла догадка. Он ещё шире улыбнулся, опять еще чательней осматривая собеседника, который был всё также недоволен и взъерошен. — Может, и чешутся. — Вот тут Рома усмехнулся, смотря совершенно не по доброму, уже чуть-чуть надвигаясь на Антона. — А ты чего Антошка боишься? Его снова передёрнуло, стало не по себе. Произнесённое имя звучало глумливо с его губ – от этого почему-то в теле стало неприятно. — «Не забыл значит, мое имя». — Нет, не боюсь. Чего мне бояться? Тебя? И знаешь, я кажется, знаю причину, почему тебе так охота зарядить кому-то. Внимательно наблюдая за парнем, Антон был готов улавливать любую реакцию. Но тот лишь стал стоять, не выразив ни одну эмоцию на своем лице. Даже бровь не дёрнулась. Но тело (от Антона не укрылось) заметно напряглось ещё сильнее. — Что? Неудачное... — и вдруг он осекся, захлопнув рот, так и не договорив предложение. А действительно ли ему сейчас всё это надо? Нужен ли ему этот конфликт? Нет, он ему совершенно не сдался. И плевать он хотел на этого Рому. Лучше уйти побыстрей и выйти на улицу. Сейчас конфликт ни к чему, ничего за собой не несёт, он бесполезен, как, в принципе, любые ссоры. Зачем ему говорить об этом? Чтобы что? Чтобы этот амбал на него набросился? Зачем выводить его из себя? Да у всех у нас бывает плохое настроение, но сейчас лучше не вмешиваться. Петров сжал губы, взвешивая все "за" и "против" в голове. Он отступил на шаг, не отрывая взгляда от собеседника. В глазах напротив мелькнул уловимый вопрос. — Ты чего? Говори уже. Тут Петров окончательно понял: надо сваливать. Новые конфликты ему ни к чему, он и так не успел приехать, а уже подрался. Ну нет... хватит. Будем жить мирно. Да и этот Рома, в отличие от тех, не такой дерзкий, и не поливает его грязью. — Знаешь что...неважно, — Антон сделал шаг назад. — Смысла нет спорить. Мы оба тут быть не должны – и с чего устраивать разборки? На его заявление собеседник ничего не сказал. В коридоре повисла гробовая тишина, воздух заметно сгустился, надавливая на плечи Антона. Приняв молчание за ответ как — "да", недолго думая, блондин решил, что уже, пора сваливать Сделав второй шаг назад Антон уверенно выпрямился бросая: — Ладно, я пошёл. В следующую секунду в коридоре отбивались глухие звуки шагов. Оказавшись почти на лестнице Антон повернул к нему голову, смотря на одинокую плечистую фигуру посреди узкого коридора. Парень заправил руки в карманы. Антон уловил и, похоже, навсегда запомнит, как тот на него смотрел: недобро, хищно. В глубине янтаря плескались нездоровые чёртики. Руки его всё ещё напряжённо сжимались, и до локтей играли вены. Он явно не одобрил поступок Антона. Ну и плевать. Это последнее, что он видел. Антон скрылся на лестнице, рассматривая перед собой только ступеньки. Эта стычка была опасной, но хорошо, что всё прошло хорошо, и они не разругались и не стали драться. Петров с облегчением вздохнул. Теперь осталось найти кабинет, хотя это нужно сделать после линейки, и надо бы поскорее вернуться назад, чтобы не возникло лишних вопросов, что он здесь делал до её окончания. Кивнув своим мыслям, Петров отправился к выходу. И всё-таки удобно, однако, что запасные пожарные выходы есть, это ещё и безопасно в какой-то степени. Только вот вопрос: почему они не закрыты? Что интересно, именно главный вход школы закрыт, а пожарные выходы — нет. Почему? Недосмотр охраны школы? Или просто забыли? Если это сделали специально, то зачем? Возможно, это вход для другого персонала, чтобы уборщицы или охранники заходили и наводили порядок до прихода учеников. Логично, и, скорее всего, так оно и есть. Антон окончательно вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Краем глаза он уже видел заметную кучку людей, столпившихся в круг. Все оставались на месте, как и было – линейка всё ещё продолжалась, славно. Ему надо поспешить, и так достаточно времени потратил. Антон оказался возле толпы. Ничего не изменилось, хотя а что должно было быть? Учителя и родители также говорили в микрофон поздравления.Везде слышались такие привычные крики, смех и даже плач. Антону это явно не нравилось, ему не нравилась толпа, в ней он ощущал себя некомфортно. Ему хотелось снова сбежать отсюда. Поскорее бы всё закончилось. В голове проносились произошедшие события. Прокручивая диалог Паши и Серёги, в голову вдруг пришла интересная мысль. Получается, этот Рома отводил какую-то девочку поговорить, признаться, как я понял, в чувствах, а может, и не в чувствах? Да хер его знает. Но это первое и наиболее вероятное предположение. Так вот, Антон подумал, что признание вышло неудачным, и девушка отказала. Вот он и ходил весь напряжённый. А Антон просто попался под руку в самый неподходящий момент, чтобы выместить свою злость. Хотя кто его знает, может, он по себе человек такой. Хотя Антон вспоминал, что при их первой встрече тот не был таким. Но, может, и Антон сомневался, и это только первое впечатление. Посмотрим, как время пройдёт. Лучше будет с ним не сталкиваться. Он ведь как раз похож на его сверстника. Если они одногодки, вероятен шанс, что он с ним в одном классе. Хотя нет, нет... Петров пытался себя успокоить. Такое маловероятно, да и маловозможно, не бывает таких совпадений. Поэтому не стоит переживать, а лучше сосредоточиться на том, что говорят учителя. — Меня зовут Валентина Михайловна, я учитель русского языка и литературы. Вокруг раздались аплодисменты. — Открывается новый период знаний, где будут старательно учить ваших детей, стремиться донести до них много нового. Это один из самых светлых и добрых праздников, объединяющий все поколения. Тут же микрофон перешёл к директрисе. — Наши дети — это наше будущее, соответственно, какие знания мы им дадим, на такое будущее мы и можем рассчитывать. Давайте пожелаем всем детям сил и старания в нынешнем учебном году. Вокруг раздался восхищённый хор. Люди разразились аплодисментами. Антон сам невольно захлопал. — Постигайте неизведанное, покоряйте новые вершины, помните, что сегодня образование — основа жизненного успеха. Всего вам самого доброго в новом учебном году! Можете подать первый звонок! Где-то за толпой раздавался звонкий колокольчик. Петров видел, как маленькая девочка в сарафане и с косичками держала за руку старшеклассника. Маленькая ручка потихоньку звенела колокольчиком. В образовавшейся абсолютной тишине тот был особенно громким. Маленькая девочка видно стеснявшись не спеша аккуратно проходила через толпу, а старшеклассник помогал всячески поддерживая. Звон длился еще минуту и тут же прекратился. Вокруг раздались восторженные хлопки, напрочь убирая приятную тишину. Антон не понимал, откуда столько радости, может, они притворяются? Первоклашки — ладно, но другие классы должны понимать, какой кошмар их ждет. С каждым годом программа будет сложнее и сложнее. Антон даже представлять не хочет, что будет в 11 классе, куда ещё изощреннее. Хотя Антон понимал, что всё это лишь формальность. В микрофон прозвучал голос директрисы: — Объявляю школу открытой! Петров мог видеть, как ошалевшая толпа школьников, родителей и учителей гурьбой ринулась по лестнице вверх. Вот он, пришел, как говорится, его час. Ну, хотя, смешно, может быть, он бы чувствовал больше воодушевления, не будь он там несколько минут назад. Блондин усмехнулся своим мыслям. Стойте, а ведь камеры? Как ему сразу в голову не пришло: в школе же обязательно должны быть камеры. Хотя, да ладно, он ведь не сделал ничего криминального, просто зашёл на минутку умыть лицо. Петров прошёлся по лестнице вверх с остальными. До слуха доносились многочисленные разговоры. Он обходил всех аккуратно, не желая с кем-то стукнуться, а то был уже печальный опыт. В прошлой школе наехал на какую-то девочку с параллели – так она его публично обвинила в домогательствах. Конечно, все знатно поржали над этим, но травля была не по этой причине. — «Хоть бы камеры не работали. Просто нет, не думай об этом!»