Синий

«Вот так, щенок, ты так хорошо меня трахаешь». Вай задыхается, когда начинает сильнее вбиваться в свою Госпожу, а грубые руки крепко сжимают мягкие выпуклости ее бедер. Она смотрит вниз и наблюдает за блестящим страпоном, как он входит и выходит из ее влажной киски. Пульсация в ее сердце посылает ощущения по всему телу с каждым толчком в женщину, насаживающуюся на нее. Каждое ощущение пробегает по ее конечностям, заставляя ее чувствовать тепло и заботу. «Ну как тебе, щенок?» Обычно хриплый тон звучал не так... Он был более легким, терпеливым. Гораздо отчетливее, чем обычно через маску, которую Вай надевает во время сеансов. "Вай? Что ты об этом думаешь?" Знакомый голос прозвучал слишком отчетливо. Вай чувствует, как мозолистые пальцы нащупывают ее голую челюсть, чтобы поднять голову, и вдруг она смотрит в кристально-синий взгляд Кейтлин, сидящей напротив нее в кабинете психотерапевта, с ручкой и бумагой в руках, записывающей заметки с их сеансов. «Что?» «Вай!» Шеф со стоном зажмуривает глаза и зарывается лицом в подушку, отчаянно пытаясь остаться в своем горячем сне, который уже начал исчезать из ее памяти, оставляя после себя лишь смутные образы и влажные бедра. «Вай!» Жилистые руки резко приземляются на живот Вай, грубо толкая ее тело сильными толчками. "Почему ты не внизу?! Обед уже начался без тебя!" "Отстань, Паудер! Я уже сказала Лорису, что ухожу сегодня, он меня подстрахует", - говорит она, натягивая на голову плед, чтобы отгородиться от назойливой сестры. Даже в самые загруженные дни обед был достаточно простым. Шеф  не любила оставлять без присмотра ни одно блюдо, но это была намеренная попытка с ее стороны уделить время себе и своим потребностям. Вот уже несколько месяцев она ходит к новому психотерапевту, и хотя, по ее мнению, она добилась реального прогресса, одно оставалось неизменным: терапия была изнурительной... ---- Вай стиснула зубы, увидев грустное выражение лица. Она только что закончила рассказывать о своем первом пребывании в одиночке из-за драки за какое-то тряпичное одеяло. Вай никогда не могла точно сказать, сколько времени она провела в одиночке: камера всегда была тускло освещена, еда поступала нерегулярно - она уверена, что в некоторые дни ее вообще не было, - а сон часто прерывался ударами сапогом в ребра. Лицо доктора было наклонено вниз, брови сведены вместе, а блестящий глаз смотрел на Вай сквозь ресницы. «Мне не нужна жалость...» Вай покачала головой, прерывая пристальный взгляд. Мне нужна твоя гордость. "Это не жалость, Вай. Это сочувствие. Никто не должен проходить через подобное... особенно ребенок". Губы Вай кривятся, она хрипловато фыркает: «Да уж... Назад дороги нет». Кейтлин наклоняет голову в сторону и с любопытством смотрит на Вай. «Почему ты усмехаешься, когда говоришь о своем пребывании в Стилуотер?» На недоуменный взгляд Вай доктор продолжает: "Часто, когда ты говоришь об этом периоде, ты... отстранена. Факты произошедшего с тобой, но ты как будто просто... читаешь с суфлера. Ты насмехаешься над деталями, которыми делишься, или над реакцией сочувствия, как будто в отвращении. Почему так?" Волосы колышутся, когда Вай пожимает плечами. «Наверное, я никогда не замечала».  Глубоко вдыхая, Кейтлин рассматривает Вай. "Это очень сильная реакция... Я бы хотела, чтобы мы попробовали кое-что сделать. Я хочу, чтобы ты действительно сосредоточилась на том, что произошло в этот период, когда ты впервые оказалась в одиночной камере. Это может быть конкретный момент, например, когда тебя впервые поместили туда, еда во время пребывания там или одно из нападений. Какое бы событие ты ни выбрала, я хочу, чтобы ты действительно сосредоточились на нем. Пусть воспоминания захлестнут тебя, и постарайся сосредоточиться на своих чувствах - ощущениях, которые ты испытывала в тот момент". Вай смотрит на терапевта долгим взглядом, губы плотно сжаты. Кейтлин терпеливо ждет, продолжая наблюдать за Вай.  У них и раньше бывали тяжелые сеансы - на одном из первых сеансов Вай совсем разошлась и испытала «приступ паники», - но... она не может утверждать, что беседы с психиатром не помогли, что ее методы не были эффективными. По большому счету, уязвимость психического противостояния со Стиллуотером - ничто по сравнению с этим. Откинувшись на спинку сиденья, Вай потягивается, пытаясь занять более удобное положение, и закрывает глаза под пристальным взглядом Кейтлин. Ее плечи зажимаются, а шея затекает, когда она отправляет себя обратно в ту холодную, темную камеру. «Заключенный 516, пришло время... поговорить о вашем этикете здесь». Надзиратель втыкает конец своей металлической дубинки в бетонный пол, зловещая улыбка растягивается на его лице, когда его фигура заполняет вход в камеру. Несколько надзирателей стоят позади него, скрестив руки под ухмыляющимися лицами, готовясь наблюдать за разворачивающимся шоу. Вай напрягается при виде этой группы, ее окровавленные руки сжимаются в кулаки, дрожащие от ярости. По ее телу разливается яростный жар - теплее любого одеяла, которое можно найти здесь, - она сворачивает плечи и сворачивает шею, а сжатые кулаки поднимаются в готовности. В свои шестнадцать лет Вай чувствует, что держится молодцом. По крайней мере, с этого момента у начальника тюрьмы хватило предусмотрительности прислать нескольких исполнителей, чтобы они сначала попытались нагрубить ей, после того как его челюсть усвоила тяжелый урок, недооценивая юную девушку. Из этих «бесед» Вай узнала лишь, сколько синяков она может вынести, прежде чем надзиратели устанут и не смогут продолжать. Но вместо чувства гордости за собственную стойкость лицо Вай исказилось в издевательском оскале, во рту появился едкий привкус, а желудок охватило чувство брезгливости. Ее губы сжались, а нос дернулся от интенсивности усмешки. Словно ядовитая змея свернулась у нее в кишках, клыки вонзились внутрь, вызывая тошнотворное жжение во всем теле, прежде чем она открыла глаза на безмятежное и сострадательное лицо Кейтлин. Напряженное выражение, в которое превратилось лицо Вай, растворилось при виде нежного выражения напротив нее, оставив после себя странное ощущение. Яд все еще бурлил внутри, но тошнотворное жжение утихло, превратившись в нечто меньшее; чувство все еще тошнотворное, но уже не совсем неприятное, когда она смотрела в красивое лицо напротив. Мягкая улыбка Кейтлин становится немного натянутой, когда она опускает взгляд вниз, похоже, обдумывая реакцию Вай. Кончик ее ручки слегка прижимается к губам во время короткого молчания, и Вай не может не чувствовать себя захваченной невольным образом, который создает эта женщина. Вай смотрит на ручку, слегка касающуюся мягких губ. Доктор никогда не грызла ручку, погрузившись в раздумья, но, несмотря на это, Вай не могла не представить, как нежные губы обхватывают ее кончик, позволяя взглянуть на маленькую щель между зубами, которая, как она знала, маняще скрыта от глаз. Терапевт очень щедра на мягкие, ободряющие улыбки во время сеансов, но Вай жаждет заставить ее смеяться, как они делали это за пределами магазина Гилроя. Непринужденные реакции очеловечивают обычно сосредоточенную женщину и вызывают у нее не только профессиональное уважение.  К сожалению, тема сегодняшнего разговора была не из тех, что могут обеспечить ей выступление в качестве стендапера в ближайшее время. Хотя, если быть честной с самой собой, она не может представить себе другого человека, с которым ей было бы удобнее поделиться этим. Хаймердингер никогда не заставлял ее копаться в этих воспоминаниях, а Вай никогда не чувствовала себя обязанной делиться грубыми подробностями.  Глубокий вдох - все, что нужно, чтобы понять, что Кейтлин закончила свой анализ, и вскоре она будет смотреть на нее сосредоточенным взглядом и наклонять голову, искренне делясь своими открытиями.  Когда Кейтлин встречает взгляд Вай с легким наклоном головы, Вай приходится подавить улыбку, которая хочет вырваться наружу при виде ее верного прогноза. Но это желание легко подавляется, как только доктор начинает делиться своими соображениями.  «Я полагаю, когда твое тело находилось в режиме выживания, за это время ты сильно отделилась от своих ощущений в этот период, и, когда сейчас ты возвращаетесь к этим воспоминаниям, ты испытываешь только отвращение и гнев».  "Что в этом плохого? Это же чувства, не так ли?" "Да, - соглашается Кейтлин с грустной улыбкой, - но в данном контексте они не очень продуктивны. Это могут быть деструктивные, бесцельные чувства. И, как мне кажется... они в основном направлены на себя". Кейтлин говорит об этом медленно, осторожно, нахмурив брови над блестящим глазом. Забытый ранее гнев возвращается в полной силе в ответ на обвинение. "Это глупо... Почему я должна злиться на себя за то, что случилось в Стиллуотер? Я просто пыталась выжить!" Кейтлин кивает, спокойное выражение лица остается неизменным перед лицом гнева Вай. "Верно. Ты сделала то, что должна была сделать, и выкарабкалась". Искреннее выражение лица умоляет Вай действительно услышать то, что она собирается сказать. "Но ты больше не в Стиллуотер. Поэтому вместо того, чтобы направить свой гнев на кого-то, он отражается на тебе самой..." Вай чувствует, как ее горячий гнев сходит на нет. "Но как? Я не понимаю, почему я должна злиться на себя за то, что со мной сделали?" Тревожный, трезвый взгляд напротив нее был столь же обнадеживающим, сколь и невыносимым. "За свои мнимые слабости... за свои мнимые недостатки. Вместо того чтобы скорбеть о том, что у тебя отняли и сделали с тобой, ты обращаетесь к гневу и отвращению. И поскольку ты больше не можешь возложить эти чувства непосредственно на виновных стражей, этим чувствам некуда деться, кроме как обратиться на тебя саму. «Эти негативные чувства, по сути, накапливаются внутри тебя без направления и цели, и в конце концов ты подсознательно находишь какую-нибудь личную неудачу, к которой их можно привязать».  «Например, что?» - слабо спросила Вай, ее лицо застыло в недоумении.  «Например, то, что тебя не было рядом с семьей». От этого мягкого заявления ее сердце начало учащенно биться в груди. «Например, что ты не закончила школу». У Вай дрожит челюсть, а влажные глаза быстро моргают от пристального взгляда, буравящего ее. «Как... чувство, что ты недостаточная». Несмотря на деликатность изложения, дыхание Вай сбивается, когда весь воздух выбивается из ее легких, а широко раскрытые глаза снова вспыхивают, чтобы встретиться со знающим взглядом. «Тебе нужно позволить себе почувствовать свое горе, Вай... Чтобы полностью его пережить».  Всхлип вырывается из дрожащих губ, и по силе звука он почти похож на кашель. Одной рукой она пытается поймать вырывающиеся из нее звуки, а другой закрывает глаза от пронизывающего взгляда психиатра. Тело Вай скручивается в клубок, когда рыдания прорываются наружу, несмотря на все ее усилия. Ее горло было словно наждачной бумагой, когда каждый вздох покидал ее; голова раскалывалась от давления; глаза горели скорее от стыда, чем от слез. Она чувствовала себя маленьким жалким существом; она чувствовала себя слабой; ей хотелось свернуться калачиком, чтобы исчезнуть из виду, перестать существовать. И тут ее обхватывают сильные худые руки, притягивая к груди, успокаивая дрожащее тело Вай. Вай инстинктивно отстраняется от объятий, но ее мягко удерживают. Нежная рука перебирая  ее волосы укладывает голову под острый подбородкок доктора. Это движение разрушает остатки ее сдержанности, и Вай начинает открыто плакать, ее тело сотрясают рыдания - а сочувствующие руки привязывают ее к себе, пальцы успокаивающе перебирают ее короткие волосы, а мягкий шепот шепчет тихие заверения. «Я...», - откашливается Вай, не в силах взять дыхание под контроль, - «Прости, я не...». «Тише, тише, тише», - мягко успокаивает Кейтлин. «Тебе не за что извиняться... совсем не за что». Вай чувствует, как мокрые капли падают ей на макушку, пока доктор продолжает: "Ты сделала много прекрасных вещей, Вайолет. Ты так многого добилась, несмотря на все, что было против тебя, и это лишь небольшое свидетельство твоего упорства и силы, как прекрасного человека, настоящей личности. "Ты ответственна не только за свои успехи, но и за успехи своих близких... Благодаря тому фундаменту, который ты заложила для них, все они смогли развиться самостоятельно. Тебя более чем достаточно. Ты так много делаешь для других, дорогая... Позволь это и себе". Вай зарывается в объятия Кейтлин, позволяя своему телу свободно выпустить все накопившиеся слезы. В кои-то веки она беззастенчиво отдалась ласке: теплые объятия и низкий голос давали ей чувство комфорта и защищенности, которое она часто давала, но очень редко получала. Время почти истекло, но Кейтлин не собиралась отпускать ее, упорно держась за Вай, продолжая успокаивать ее своими прикосновениями. Тяжело фыркнув, Вай наконец отстраняется от доктора, не замечая, как на ее лице промелькнуло что-то похожее на разочарование. Кейтлин быстро берет себя в руки и тянется к стоящей неподалеку коробке с салфетками - ее рука неловко стучит по ней, - чтобы предложить Вай, а затем берет одну для себя. Смущенная ее реакцией, Вай обводит глазами все вокруг, избегая лица доктора, а затем замечает мокрые пятна на безусловно дорогой блузке, которая на ней надета. "О, Жанна... черт, прости. Позволь мне просто..." Схватив еще несколько салфеток, Вай пытается оттереть мокрые следы, замечая черные следы макияжа. "Вай... Вай. Вай", - последний призыв сопровождался прохладными руками, обхватившими запястья Вай, чтобы остановить их бешеные движения. «Все в порядке, половина из этого, вероятно, от меня самой».  Легкий комментарий заставил Вай поднять глаза и встретить взгляд Кейтлин, заметив следы слез, ведущие от ее собственных блестящих глаз и намокшей повязки.  Вай погрузилась в глубокий омут взгляда Кейтлин; ее голову наполнил аромат жасмина с легкими нотками масла и дыма. Вай была достаточно близко, чтобы почувствовать ее дыхание на своих губах.  Интересно, ее волосы такие же шелковистые, как блузка... О черт!  Вай быстро отпрыгнула назад на свое место, вырываясь из рук Кейтлин.  Я, в сущности, сейчас пролапала своего терапевта, чееерт... По ее лицу пробегает жар, когда она ощущает, что ее руки все еще касаются мягкой груди врача, пусть и ненамеренно.  Кейтлин запинается, быстро возвращаясь на свое место напротив Вай. "Мои самые искренние извинения. Мне действительно следовало бы спросить, прежде чем…” - она грубо прочистила горло, - “прежде чем приглашать себя в твое личное пространство". Она быстро моргает, когда смотрит в сторону. «Нет, нет, все в порядке». Вай сглотнула, выдыхая неприятные ощущения из пересохшего горла. «Очевидно... мне это было очень нужно, вообще-то... спасибо».  "Конечно, Вай. Я здесь для тебя. В любое время". У нее перехватывает дыхание от искреннего выражения на лице доктора. В груди у Вай стало легче, хотя все ее тело отяжелело от усталости; слезы и заверения помогли ей сбросить давление о существовании которого она даже не догадывалась.  "Я... - Вай глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя, - мне пора идти, наверное. Еще раз спасибо, док. Увидимся на следующей неделе".  «О, подожди!» Вай позволяет себе откинуться на спинку дивана, когда психиатр вскакивает с кресла и начинает рыться в своих вещах на столе в углу. «За исключением чая, я, по сути, представляю собой угрозу на кухне». Вытащив небольшую белую коробку, Кейтлин возвращается на свое место. С ласковой улыбкой она протягивает пакет Вай. «Я подумала, что это будет более безопасным вариантом, для твоего же блага».  Протянув нерешительную руку, Вай с любопытством берет маленький пакет. Почувствовав ободряющую улыбку, она открывает крышку коробки. О, - ухмылка расплывается по заплаканному лицу Вай при виде большого кекса с розовой глазурью и, буквально, вишенкой на вершине. «С днем рождения, Вай», - мило улыбается Кейтлин, смущенно пожимая плечами. Вай взволнованно смотрит на нее яркими глазами, а затем тянется к пирожному, чтобы откусить кусочек. Она застонала от вкуса, сладость которого не сравнится ни с одним из десертов Майло. Она с удовольствием жует кусочек, пока Кейтлин смотрит, как она поглощает кекс, зажав свою нижнюю губу между зубами. Увидев голодное выражение ее лица, Вай протягивает кекс с невинными глазами и полными щеками. Этот жест выводит Кейтлин из транса, и она, кажется, встряхивается и отмахивается от предложения. «Это все твое», - отказывается она с улыбкой, румянец все еще розовеет на ее острых щеках, - «но спасибо». Закрыв остатки кекса в коробке, Вай поднимается, чтобы уйти, и Кейтлин провожает ее. «Спасибо, Кейт», - Вай замирает у входа. "Я знаю, что это твоя работа, но... я никогда не... это все так сложно переварить? А ты заставляешь меня не только смотреть на это, но и справляться с этим легче. Так что спасибо тебе". Конечно, Вай. Я очень рада помогать, и это не меньше, чем то, что ты заслуживаешь". Вай улыбается ей и уже собирается уходить, когда тонкая рука хватает ее за руку. "О... только. У тебя тут немного..." Небрежно указав на собственные губы, рука Кейтлин медленно перемещается к лицу Вай. Рот Вай приоткрывается, а сердце замирает, когда большой палец нежно проводит по ее губам, а синий взгляд скрупулезно следит за этим движением.  Рука медленно отдергивается. "На подушечке большого пальца, перед Вай, осталась розовая глазурь.  Рот Вай закрывается в смущенной улыбке, а свободная рука тянется назад, чтобы провести по неожиданно горячей шее. «Извини, я обычно неаккуратно ем», - смеется она. Веки Кейтлин дрогнули, и ее обычно яркий взгляд потемнел, как будто слегка расфокусировался при этих словах. Смех Вай обрывается и она широко раскрывает глаза, когда покрытый глазурью большой палец с вздохом втягивается между губами Кейтлин. Завороженная этим зрелищем, Вай облизывает свои собственные губы, следя за движением. В воздухе жаркая и тяжелая атмосфера, и обе женщины смотрят друг на друга с тяжелыми взглядами. Момент прерывается сиреной, раздавшейся неподалеку, и они обе быстро отпрыгивают назад. «В любом случае, спасибо еще раз!» Вай выбегает из офиса. «Хорошей недели, увидимся на следующей. Кейтлин скрывается в своем кабинете, нечаянно хлопнув дверью, в спешке. Громкий стук головы о поверхность двери с обратной стороны затерялся среди стука сердца Вай.  ---- Моменты из этого сеанса, состоявшегося всего пару недель назад, с тех пор периодически подкрадываются к Вай. Ободряющие слова и утешительные объятия. Неожиданный подарок и то, что она помнила про ее день рождения. Ощущение мягкой груди, быстрое движение языка, когда Кейт открыла рот, чтобы слизать в себя глазурь, которая раньше была на губах Вай. Дорогая...   "Пожалуйста, Вайолет! Ты мне нужна!" Вай снова грубо вжалась в матрас, когда отчаяние Паудер прорвалось наружу - она назвала ее «Вайолет». Что бы там ни было, это должно быть серьезно. Вай устало поднимает голову, ее короткие волосы разлетаются во все стороны, и она смотрит на сестру. Умоляющие глаза смотрят на нее в ответ. "У моего профессора сегодня обеденная встреча, и они сейчас внизу. Они все еще ждут, когда к ним присоединятся еще несколько человек, но я просто... Я знаю, что это нелепо, и сомневаюсь, что они будут наказывать меня, если им не понравится еда, и знаю, что Лорис наверняка справится с этим, но ты единственная, кому я доверяю, чтобы сделать им наилучший опыт, и они упомянули о новой технологии, над которой работают, и собираются нанять всего несколько студентов, чтобы помочь им, и я..." Согретая сном подушка ударила Паудер по лицу, остановив ее панические бредни, прежде чем они действительно начали набирать обороты. Глубоко вздохнув, Вай мысленно готовится к неожиданному изменению своего выходного дня. Как же хорошо говорить «нет», когда она хочет расставить приоритеты... Но перед лицом своей младшей сестры у Вай не было ни единого шанса.  «Хорошо», - прозвучало тяжелое слово, - «Я спущусь через секунду, Пау, пойди проверь, не хотят ли они чего-нибудь выпить, пока ждут».  «Спасибо, спасибо, спасибо!» Паудер сжимает Вай в крепких объятиях, настойчиво целуя ее в лоб. Выбегая за дверь, она кричит: "Ты лучшая, Вай! Я у тебя в долгу!"  Вай дает себе короткую передышку и смотрит в никуда, когда сестра уходит. Несмотря на все усилия, воспоминания о напряженном сне, приснившемся накануне, полностью покинули ее память, хотя следы его остались. Грубой рукой взъерошив голову на кровати и проведя по лицу, Вай простонала: «Мне нужен холодный душ...»  ---- ---- Вай приветствует хор из «Привет, шэф», когда она входит в ресторан через задний вход, соскользнув с пожарной лестницы, чтобы избежать светских бесед с завсегдатаями, спеша на помощь Паудер. Лорис удивленно поднимает голову и откидывает ее назад. Закрыв глаза, он издал многострадальный вздох. «Я же сказал Паудер, что у меня все под контролем...» Похлопав его по широкому плечу, Вай говорит: "Зажженный фитиль уже не остановить, здоровяк. Спасибо за попытку". Она посылает ему ухмылку, а сама быстро проверяет, как идут дела у персонала. «Ты никогда не делаешь выходной... Единственный раз, когда ты...» «Эй, послушай», - Вай защитно подняла руки, - «я все еще планирую заняться только  одним столом и оставить весь остальной беспорядок на тебя сегодня». «Ага...» Лорис поднял бровь, когда Вай уже начала рассеянно резать лук на соседней станции. Красноволосая голова в шоке отшатывается назад, глядя на большую кучу нарезанных кубиками овощей, уже образовавшуюся перед ней. Широкие серые глаза Лориса смотрят на нее без всякого удивления, его руки разочарованно скрещены на груди.  Проходит несколько минут молчания. "Заказ еще не получен! Нет смысла сидеть без дела", - оправдывается Вай, передавая готовые овощи в благодарные руки. Синеволосый вихрь врывается на кухню, судорожно оглядываясь по сторонам, прежде чем найти свою цель. "Вай! Заказ поступил! Им нужны Ники-Салли, две крабовые коровы и выбор дилера!" В переводе с языка Паудер это означало салат «Нисуаз», стейки по-оскаровски и все, что, черт возьми, захочет приготовить Вай. Судя по выбору обеда, это определенно пилти, но цены, которые они платят за причудливые блюда, легко поддерживают мотивацию, так что Вай не может сильно жаловаться. Вай быстро приступила к приготовлению блюд для VIP-персон Паудер, пока ее сестра выходила в бар, предположительно, чтобы смешать напитки или продолжить разговор с профессором. Она сомневается, что этот обед что-то изменит: Паудер явно продемонстрировала большой потенциал, раз профессор поручился за нее и привлек Человека Прогресса к ее защите несколько месяцев назад. Салат был достаточно прост - обычный выбор для «утонченных» дам Пилтовера, а стейки - хотя они и считались «стильными» - были довольно простыми, если только у вас были правильные ингредиенты и вы знали, как правильно жарить стейк, что Вай умела прекрасно делать. Блюдо шеф-повара может быть как удачным, так и неудачным... Часто его заказывает какой-нибудь самодовольный болван, который тащится от «особого отношения», а иногда это просто какой-то заблуждающийся человек, который думает, что попросить что-то не из меню - это «весело» для него и Вай; как будто Вай не составляла меню, по которому они заказывают, и хочет просто пошалить для совершенно незнакомых людей. Иногда, когда Вай чувствовала себя особенно раздраженной, а официант упоминал, что гость ведет себя как придурок, она просто бросала на тарелку сырую морковку и говорила, чтобы официанты могли творить, что хотят. Это случалось достаточно редко, но тем не менее, это умудрилось даже как-то улучшить репутацию «Последней капли». По всей видимости, Пилти любили вчитываться в двойные смыслы того, кому достанется настоящее фирменное блюдо, а кого обделят одной морковкой  - что за напыщенные чудаки... Однако, учитывая, что для Паудер это очень важно, «фирменное блюдо от шеф-повара» в этот раз должно быть действительно особенным...  Порывшись в голове в поисках идеи, Вай вспомнила, как несколько недель назад разговаривала с Кейтлин о любимых блюдах. Психиатр призналась, что не умеет готовить на кухне и полагается на своего отца, когда хочет получить настоящее ионийское блюдо. Возможно, Вай не имеет формального образования и не посещала Ионию раньше - она никогда не покидала городов-побратимов, но она достаточно хорошо знакома с ионийской кухней, чтобы знать, что имбирь входит в состав большинства блюд. В памяти Вай надолго запечатлелся румянец удовольствия на лице Кейтлин, когда она рассказывала о пряном блюде, которое в последний раз готовил ее отец. Найдя вдохновение, Вай спешит приступить к приготовлению имбирных гребешков с эспумой из морского ежа, полагая, что сливочная пена уравновесит жгучесть имбиря, а сладковато-ореховые нотки дополнят друг друга.  Дверь на кухню распахивается, и в нее входит Герт с подносом грязной посуды, а из-за двери слышно  доносящийся из соседнего бара хрипловатый голос: «-Не так, как ты это делаешь, Чак! Вот, имм...» Вай уже достаточно наслышалась, чтобы понять, что нужно вмешаться. Вздохнув, она встречается взглядом с Лорисом и дает ему знак присмотреть за едой на ее участке, пока она пойдет утихомиривать сестру.  Выйдя из кухни, Вай видит, как Терам притаился в углу, а Паудер увлеченно смешивает несколько напитков. Кивнув в знак приветствия нескольким ухмыляющимся завсегдатаям бара, Вай подходит к ним.  Привет, Терам». Испуганные глаза мужчины лишь на мгновение отрываются от своего синеволосого мучителя и встречаются с глазами Вай, а затем возвращаются к источнику его дискомфорта. «Почему бы тебе не пойти и не взять пять...», - мужчина пробегает мимо, прежде чем она успевает закончить, умудряясь каким-то образом держаться на расстоянии от Паудер даже в таком узком пространстве.  «Пау... Что ты...» Паудер прерывает ее: «Он неправильно готовил напиток профессора Вика! Это не порция эспрессо, это должна быть полная кружка напитка». Серые глаза в ужасе расширяются, когда она видит большую кружку, наполовину наполненную горькой черной жидкостью, и ждет, пока машина выплеснет очередную порцию, а Паудер сосредоточивается на фруктовом коктейле. «Это вообще законно? Это безопасно?»  «Так он обычно и пьет!» защищается Паудер. «Можешь налить винишка?»  Совиньон блан... Вай идет открывать бутылку и поднимает глаза, чтобы взглянуть на стол, который так напрягает Паудер.  Она видит трех человек: широкую спину самого Человека Прогресса, Джейса Талиса;, исхудалого мужчину с тростью, опирающегося на стол, который, по ее предположению, является профессором Паудер, Виктором; и темнокожую элегантную женщину. Черт... Паудер! Это Мел. Из «Ноксианских бань?»  «Да, я знаю». «Ты знаешь... что... почему ты ничего не сказала?!» Вай зашипела так, что ее шипение сравнялось с шипением эспрессо-кофеварки. «Не сказала?» рассеянно ответила Паудер, все еще сосредоточенно готовя коктейли для стола. Она только что закончила «Секс на пляже» - для рабочего обеда? Неужели? - и перешла к приготовлению того, что, судя по всему, будет «Манхэттеном».  «Она с ними дружит?» Вай все еще чувствует себя как на задворках, шок от постоянного столкновения с этой женщиной только усиливается с каждым разом.  «Это или они поликулы. Может, тройничок? Я не знаю, я не спрашивала».  «Я даже не знаю, что это такое», - пробормотала Вай, ставя налитый бокал вина на поднос для Паудер.  «Тебе стоит подойти поздороваться. Насколько я помню, ты почему-то нравишься Мэл».  «Ну спасибо», - саркастически говорит Вай.  Закатив бледные глаза, Паудер говорит: «Ты знаешь, о чем я. Пойдем».  Сестры пробираются через столики, посетителей и прочий персонал, прежде чем подойти к столу, а Вай небрежно проверяет, что происходит по пути. Человек Прогресса, судя по румянцу на лице, уже успел выпить несколько бокалов и он величественно жестикулирует, рассказывая историю другим гостям, сидящим за столом. Мел криво, но с удовольствием улыбается, в то время как Виктор смотрит на это с бесстрастным взглядом, который, кажется, не впечатленным, если бы не почти незаметный изгиб губ. Вот ваши напитки», - говорит Паудер, протягивая профессору его „обычную“ кружку эспрессо, Мел - вино, Талису - „Секс на пляже“ и ставит „Манхэттен“ на свободное место. «А ваш шеф-повар на сегодня - моя сестра Вай».  «Привет всем, как дела?»  «Приятно познакомиться, Вай. Паудер много о тебе говорила», — вежливо приветствует Виктор.  «Да! Я тоже много всего слышал», — говорит Джейс, изящно зажимая трубочку от напитка двумя большими пальцами и делая большой глоток, пока яркие глаза быстро сверкают в сторону Мэл.  «Вай», губы Мэл растягиваются в хитрую улыбку, «Рада тебя видеть, как всегда. Когда ты снова приедешь в мой спа?»  Вай всегда с трудом читает женщину. Она бы сочла эту застенчивую энергию флиртом, если бы она исходила от любого другого человека, однако, когда дело касается Мэл, всегда есть что-то скрытое, чего она не может понять в этой хитрой женщине.  Тем не менее, улыбаясь в ответ, Вай пожимает плечами: «В последнее время я не была такой напряженной. Но, возможно, я скоро воспользуюсь твоим предложением, учитывая весь тот стресс, который на меня насылает Паудер».  Пока за столом смеются, Паудер пытается незаметно ткнуть Вай локтем в бок, и — хотя она, возможно, и не так сильна, как Вай — ее локти острые, из-за чего Вай трудно скрыть болезненный скачек в сторону.  «В любом случае, ваша еда скоро будет готова», — продолжает Вай, Улыбка Мел становится шире, пока она говорит, живые зеленые глаза бросают взгляд за спину повара, «Если вам что-то понадобится, просто дайте знать Паудер. Было приятно познакомиться со всеми вами...» «Здравствуй, Вай». Вай замирает, ее брови взлетают вверх, рот все еще открыт от предыдущех любезностей, когда бархатный гладкий голос ее психиатра раздается позади нее. Резко обернувшись, Вай смотрит в кристально-синий глаз, ярко устремленный на нее.  «Кейт! Пр-привет», — ей приходится прочистить горло от внезапного шока. На докторе были облегающие брюки с высокой талией и шелковая блузка без рукавов. Вай не может не думать о том, насколько великолепна женщина перед ней.  Между двумя женщинами тянется тишина, пока ее не нарушает хлюпанье трубочкой в пустом стакане. «Могу ли я получить добавку?» — тихо спрашивает Джейс. На лице Вай быстро появляется румянец, когда она понимает, что пялится на доктора перед аудиторией. Она подскакивает, выдвигая пустой стул, который она блокировала — пиджак в тон брюкам Кейт висит сзади — и жестом предлагает Кейтлин сесть. Высокая женщина подходит, чтобы сесть, ее рука касается плеча Вай с тихим “спасибо”, когда она проходит мимо — этот жест заставляет Вай вспомнить другое, но очень похожее прикосновение, когда она стояла на коленях в частной комнате у Бабетты.  «Прошу прощения за то, что пришла сюда, не предупредив тебя заранее», — говорит Кейтлин, усаживаясь на свое место. Уже пьяненький Человек Прогресса вмешивается: «Тростинка просто умирает от желания тебя попробовать». Резкий удар раздается под столом, за которым следует визг и ругательство, когда Джейс наклоняется вперед, а Мел пристально смотрит на него.  «Еду!», — вмешивается Кейтлин, широко раскрыв глаза от ужаса, когда она в панике смотрит на мужчину рядом с ней. «Я умираю от желания попробовать еду в твоем ресторане». Восстановив самообладание, она объясняет дальше: «Я не знала, что мы направляемся сюда, когда меня пригласили присоединиться к ним на обед. Надеюсь, я не вторгаюсь в твое личное пространство?»  «Нет! Нет, совсем нет. Я, имею в виду, я уже предлагала принести тебе еду раньше», — смеется Вай. Бледные глаза подозрительно смотрят, губы задумчиво надуты, пока Паудер увлеченно наблюдает за взаимодействием. «Кстати, мне лучше пойти проверить еду. Я сейчас вернусь». Вай спешит обратно на кухню, успев только дважды оглянуться на стол по пути, и чувствует себя опьяненной тем, что доктор тоже следила за ней. Вернувшись на кухню, Вай обнаруживает, что огонь на плите и духовке убавлен, что сохраняет белки и соусы теплыми и идеально приготовленными, так как она потратила больше времени, чем изначально предполагала. Напомнив себе о необходимости дать Лорису прибавку к зарплате — снова — Вай начинает работать над тем, чтобы засервировать всю еду по тарелкам. «Что это такое было?» Паудер врывается на кухню, направляясь прямиком к Вай. «Это была твоя интрижка?!» Все ее тревоги на время забываются из-за интересной сцены, свидетелем которой она только что стала, ее оживленные глаза сияют интригой, а ее приоткрытый рот изгибается в широкой улыбке. «Что?!» Вай приходится отстраниться от шока, едва не уронив крабовый соус для стейков. «Что-о нет, Паудер! Она мой психоаналитик». Темные брови взлетают вверх за синей челкой, когда Паудер недоверчиво наклоняет голову вперед. «Вот это-», она дико жестикулирует в сторону зала, «была твой психотерапевт?» Шумная кухня замирает, когда все останавливаются, чтобы послушать сестер. Быстрый взгляд Лориса и хлопок его гигантских рук снова вызывают спешку персонала. Вай не держала свои сеансы в секрете как таковые, но это не совсем то, что она обсуждает со своим персоналом. Снова наклонившись над тарелками, пренебрежительно покачав головой, Вай продолжает собирать все блюда вместе.  Паудер продолжает стоять неподвижно, пока Вай заканчивает последние несколько росчерков по тарелкам, аккуратно выкладывая кремовую пену из морского ежа в центр жареных гребешков. Затуманенный взгляд Паудер мелькает по кухне, воспроизводя в своей голове за сцену, которую она только что наблюдала в  зале. Резко развернувшись на каблуках, Паудер марширует обратно к кухонной двери, недвусмысленно просовывая голову, чтобы поглазеть на свой столик.  «Эээ... Паудер? Ты блокируешь-» Паудер отходит от дверного проема без комментариев — по-видимому, даже не замечая Герт позади нее — и топает обратно к Вай. «Спасибо...» — говорит Герт, саркастически закатывая глаза, когда она выходит с подносом.  Самодовольная ухмылка красуется на ее лице, когда она скрещивает руки перед Вай. «Вот, все должно быть готово к выносу-»  «Ну ты и облажалась, сестренка», — говорит Паудер с насмешливым выражением лица. «Что? Как?» Брови шеф-повара подпрыгивают вверх, когда она снова поворачивается к еде, пытаясь понять, что могло быть не так.  «Теперь все понятно, почему ты больше не жалуешься на постоянные походы к психотерапевту». «О чем ты говоришь?»  «О боги. Не шути с  шутником, сестренка. Один час в неделю, сидя напротив этого? Ты слишком очевидна». «Она хороший психотерапевт!» «Угу, да, я уверена», — одна рука поднимается и ложится на подбородок Паудер, палец постукивает в преувеличенно задумчивой позе. «Я уверена, что тот факт, что она великолепна, не имеет к этому никакого отношения». Вай фыркает, не встречаясь глазами с Паудер. «Хм, да? Я не заметила...»  «Конечно! Так же, как ты не заметила, как она «умирала от желания тебя попробовать», — говорит Паудер, рука, лежащая на ее подбородке, перемещается, чтобы положить на рот указательный и средний палец, делая языком между ними лижущие движения.  Вай резко кидает полотенцем в сторону Паудер, заставляя ее сестру вскрикнуть и вздрогнуть от шлепка. Жар, подступающий к лицу Вай, никак не связан с огнем, горящим на кухне, но, к счастью, Паудер была слишком занята потиранием саднящего следа на лбу, чтобы заметить это. «Тебе обязательно было бить по лицу? Ты могла выбить глаз…» Паудер драматично вздыхает, когда ее глаза расширяются от осознания, «Разве это не было бы иронично?» «Ты бы шла отсюда?!» Вай сердито пихает поднос в руки Паудер, бесцеремонно выталкивая ее за дверь, чтобы доставить еду. Как только Паудер направилась в зал, Вай скрещивает руки, раздраженная насмешливыми обвинениями сестры. Конечно, Кейтлин была великолепна, но она была терапевтом Вай. Нужно быть слепым, чтобы не заметить ее прекрасные синий взгляд, гладкую кожу, блестящие волосы, ее большую мягкую грудь… Но нет! Вай уважает ее. Кейтлин умная и сострадательная, она помогла Вай так многому научиться всего за несколько месяцев. И она просто кажется милым человеком, который хочет помочь и глубоко заботится о Вай, как о личности и готов устроить сцену некоторым элитарным придуркам, просто чтобы Вай почувствовала себя лучше и- Она умирает от желания попробовать Вай... Вай быстро поворачивается, чтобы высунуть голову из двери в кухню, наблюдая, как Паудер небрежно расставляет посуду - вау, Вай действительно нормально въехала ей полотенцем, красное пятно отчетливо видно в центре ее бледного лба даже на расстоянии. Салат нисуаз поставили перед Мэл, два стейка достались Джейсу и Виктору, а специальное блюдо досталось Кейтлин. Итак, значит три типа людей заказывают «блюдо от шефа»: придурки, заблудшие дураки и те, кому было искренне интересно, что может приготовить Вай… Было бы странно пойти туда и посмотреть, как им понравится еда, верно? Слишком рано, это то, что делают повара после того, как у них был шанс ее съесть. Вай просто извращенка, наблюдающая издалека, как кусок гребешка в соусе проносится мимо приоткрытых губ.  Вай видит, как закрываются глаза, когда голова Кейтлин откидывается назад от удовольствия, стон, который она может видеть, но слишком далеко, чтобы услышать из-за шума зала, заполняющего пространство между ними.  Серые глаза пристально смотрят на женщину, пока тело не закрывает им обзор.  «Эээ, Вай? Не могла бы ты отойти...» Вай вскакивает со своего места, наклоняется к двери и выходит в зал, не говоря ни слова, проходя мимо Герты. «Круто, спасибо», — Герт вскидывает руку в растерянном пожатии плеч, направляясь на кухню, бормоча «очевидно, что они сестры…» Устремив взгляд на свою цель, Вай движется целенаправленно, пропуская приветствия и комплименты от других, не отвлекаясь. «Как…» Вай приходится прочистить стиснутое горло, когда она обходит стол, чтобы встать справа от Кейтлин, «Как у вас дела?» Ее взгляд скользит по каждому из сидящих за столом, но останавливается на Кейтлин. «Это, возможно, лучший стейк, который я когда-либо пробовал!» — говорит Джейс, его еда уже наполовину съедена, несмотря на то, что ее доставили совсем недавно. «Я думал, что это, наконец, даст Виктору попробовать вкус более изысканного блюда, но, к сожалению, он сжег свои вкусовые рецепторы много лет назад». Он наклоняется вперед, чтобы улыбнуться и подтолкнуть профессора в своем поддразнивании. «Пожалуйста, не обижайтесь», — говорит упомянутый мужчина. «У меня очень слабое чувство вкуса. Хотя запахи и подача очень приятные, текстура тоже очень приятная». Его усталые янтарные глаза сияли искренностью от его комплиментов.  «Спасибо я очень ценю это, — искренне улыбается ему Вай. Комментарии были освежающими, поскольку большинство людей всегда заботились только о том, какова на вкус ее еда.  «Я думаю, нам, возможно, нужно будет заходить сюда чаще», — заявляет Мэл. «Я уже приезжала сюда раньше, но каждый раз ваша еда неизменно вкусная. И обслуживание здесь всегда на высоте» Вай кивает головой в знак благодарности, прежде чем повернуться и выжидающе посмотреть на Кейтлин.  Ее синий глаз расширяется, когда к ней обращаются, и она наклоняет голову, уставившись на тарелку, когда начинает говорить. «О! Ну, это, очевидно, потрясающе... Честно говоря, это чертовски фантастично». Дыхание Вай сбивается от комплимента, когда Кейтлин поворачивает голову, чтобы встретиться с ней взглядом. «Действительно, у тебя талант, Вай. Я знаю, что я упоминала, как мой отец готовит лучшие блюда Ионической кухни, но твое видение... это честно говоря, так освежает, что у меня, честно говоря, может появиться новый фаворит». Вай чувствует, как жар заливает ее щеки от похвалы, ее рот полуоткрывается в благоговейной улыбке. «Что это-?» Она указывает вилкой на эспуму из морских ежей.  «О, это крем из морских ежей».  «Морские ежи? Правда? Они съедобны?» Мэл, кажется, удивлена этой идеей. «Эх, их может быть трудно собирать, но они довольно распространены в расщелинах», — отвечает Виктор. «Моя мать раньше готовила из них рагу». Кейтлин поворачивается к Вай: «Честно говоря, я понятия не имела. Имбирные гребешки — это, в общем-то, основное блюдо Ионии, но крем... он изысканный». Она откусывает еще кусочек, закрыв глаза и тихонько стонет от вкуса. Рот Вай отвисает, когда она смотрит, слюни собираются в уголках. Слава Жанне, я просто не положила морковку на тарелку... Ее зачарованное состояние нарушается, когда Джейс говорит. «У Тобиаса появился конкурент, да? Ты поделишься?» «Извини? Нет, не поделюсь», — голова Кейтлин движется, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Вай не может сдержать смех, который вырывается от ее страстного ответа самому уважаемому Человеку Прогресса. «О, да ладно, Тростинка, — его рука тянется, чтобы схватить немного еды с ее тарелки, «просто кусо-а! Кейт-Кайт! Прости!»  Быстрая, как выстрел, рука Кейтлин вытянулась и схватила гораздо большую руку Джейса, сделав небрежный, но болезненный поворот его запястья, который заставил мускулистого мужчину наклониться вперед, чтобы ослабить давление. «Так тебе и надо», — самоуверенно ухмыляется Кейтлин. У Вай отвисает челюсть, когда она таращится на надменную демонстрацию силы, жар покидает ее лицо и устремляется ниже. Ох, черт…  «В любом случае», — выпаливает Вай, — «надеюсь, вам всем понравится! Мне нужно пойти — смазать плиту. И она спешит обратно в безопасность кухни, пока Кейтлин смотрит в замешательстве, Виктор — с некоторым любопытством, а хитрая ухмылка Мэл становится совершенно волчьей.  «Могу ли я получить добавку?» — тихо спрашивает Джейс, выворачивая лед из своего пустого стакана в салфетку и кладя его на больное запястье. ___ Шеф-повар запирается в проходной, чтобы остыть от общения; только вместо того, чтобы сесть и успокоиться, она торопливо меряет шагами небольшое пространство.  У Вай были серьезные проблемы...  Прошли месяцы ее сеансов с психиатром, и они очень помогли Вай в повседневной жизни. Она чувствует себя более расслабленной, чем когда-либо прежде, и это даже несмотря на то, что она столкнулась с одной из самых страшных травм в своей жизни.  Профессор Хеймердингер помог ей свыкнуться с идеей терапии, он был не страшным, не осуждающим, дружелюбным лицом, с которым Вай не испытывала никаких угрызений совести каждую неделю. Если бы она впервые пошла на терапию и столкнулась с пугающим, строгим присутствием Кейтлин, Вай не уверена, что она когда-либо вернулась бы.  И каким бы это было упущением! Первым инстинктом Вай было то, что Кейтлин была какой-то заносчивой всезнайкой с комплексом превосходства - как и большинство Пилти - и она никогда еще так не ошибалась. Доктор была чуткой, доброй, умела мгновенно докопаться до сути вопроса, но была достаточно терпеливой, чтобы позволить Вай самой прийти к такому же выводу. Кейтлин временами была немного скованной, но по мере развития событий она также открывалась, становясь теплее, ее улыбки были более искренними и счастливыми, чем те, которые были проявлением утешения. В этот момент Вай уже не могла не видеть в ней чего-то большее, чем просто своего психотерапевта. Что опасно...  Вай думала, что ее регулярные сеансы с Доминанткой помогли бы обуздать эти растущие... чувства к ее врачу. Физическое удовольствие, которое она получает в приватности Бабетты, было более приятным, более последовательным, просто... более глобальным, чем с кем-либо из ее предыдущих партнеров.  Это был странный контраст. С одной стороны, у нее есть ее мягкий, заботливый доктор, который позволяет Вай двигаться вперед в ее собственном темпе; убеждаясь, что она услышала, замечена и в безопасности. А с другой стороны, у нее есть ее холодная, размеренная Госпожа, которая движется вперед в том темпе, в котором Вай комфортно; чтобы убедиться, что она услышана, замечена и в безопасности... Стоп, что …? Мирные размышления Вай в проходе прерываются, когда туда врывается Паудер, на ее лице выражение искренней обеспокоенности. «Что случилось?» Вай на мгновение волнуется, что что-то загорелось или у посетителя случилась аллергическая реакция, судя по тяжести на лице Паудер. «Ты», — слово тянется, пока рука Паудер обводит Вай вокруг ее тела, ее глаза широко раскрыты под нахмуренными бровями, — «Ты так облажалась...» Заявление было гораздо серьезнее, чем поддразнивающий тон, который она использовала, когда впервые сказала это ранее. Закатив глаза, Вай фыркнула: «Ты можешь пойти и поприставать к кому-нибудь другому, Пау? Мне недостаточно того, что я здесь в тот единственный день, когда я хочу отдохнуть?»   Узкие плечи приподнимаются с глубоким вздохом. Лицо Паудер кривится, когда она обдумывает, как подойти к своей насупленной сестре. «Слушай, я была там и наблюдала за всем этим... этим. Ты совершенно серьезно? Это твой психотерапевт?», — медленно поясняет она. «Не твоя подружка по сексу?» «О, боги, Паудер, да! Зачем мне лгать об этом?» Вай стонет, ее разочарование неуклонно растет от импровизированного допроса.  Бледные глаза следят за метаниями Вай, теперь выглядящими больше как топтание на месте, когда Паудер заняла половину пространства. Она несколько мгновений смотрит в тревожном молчании, прежде чем решиться заговорить.  «Тебе нужно сказать ей, что ты испытываешь к ней чувства». «Что? Пау, я не...» Закатывание глаз и недоверчивый смех Вай прерываются. «Слушай, Вай, я знаю, что дразнила тебя раньше, потому что она явно супер-горячая, но... Я наблюдала за тобой с ней... Так очевидно, что ты влюбилась в нее».  Вай качает головой, глядя в сторону, когда она берет в руки кочан салата, чтобы отвлечься. «Я не... пфф, я не...»  «Вай, пожалуйста... Ты выглядела как собака, выпрашивающая объедки со стола». Широко раскрыв глаза, Вай бросает быстрый взгляд на Паудер, ее лицо становится ярко-красным, несмотря на холод в проходной, от непреднамеренного намека. «Она выглядит наблюдательным человеком, несмотря на... ну, ты знаешь», Паудер показывает на свой глаз. «Она, наверное, уже знает...!» Паудер пожимает плечами, пытаясь успокоить Вай. «Что?!» Это не сработало. «Это не редкость! Это как эмоциональный синдром Найтингейла, такие вещи случаются постоянно. Просто тебе надо знать, что это никуда не двинется дальше. «Ты думаешь, я этого не знаю?» Голос ее становится громче от разочарования, Вай грубо швыряет салат обратно на полку, чтобы резко потереть лицо руками.  «Возможно», — Паудер смотрит дальше, сокрушаясь из-за беспокойства, которое она вызывает, но понимая, что Вай нужно это услышать, «но тебе нужно, чтобы она тоже это знала. Тебе нужно прояснить ситуацию. Поверь мне, если она так хороша, как ты говоришь, у нее не возникнет с этим проблем, но она будет знать, как с этим справиться. Это будет хорошо для вас обеих...»  Сестры стоят в проходе в неловком молчании. Вай уже хорошо знала о нарастающем увлечении ее психиатром, она уже пыталась его утихомирить, но Паудер так легко, так быстро, пошатнула всякое успокоение, которое она для себя создала.  Паудер замечает удрученную позу Вай, ее обычно гордые и сильные плечи опущены внутрь, ее голова опущена, когда она смотрит себе под ноги. Пожевав губу, Паудер размышляет, как она может исправить настроение сестры.  «А как насчет твоей интрижки? Я имею в виду, если у вас все также продолжается, то вы, ребята,сейчас уже в почти отношениях! Не так уж и много надо, чтобы перевести это во что-то более серьезное, если вы обе заинтересованы?» Ее полный надежды взгляд опускается, когда Вай хмурит брови, а ее тело напрягается. Неловко прочищая горло, Вай говорит: «Да... Я тоже так думала, но... это не так. Это никуда не двигается».  «О, черт. Мне жаль, Вай». Паудер морщится, чувствуя, что она только ухудшила ситуацию, упомянув о недавнем отказе. «Нет, все в порядке! Мы все еще... ну, знаешь, видимся…»  «-отвратительно-»  «-но она хочет, чтобы все осталось так же... у нее есть своя личная жизнь», — Вай пожимает плечами, скрещивая руки. «И это нормально! Я имею в виду, я понимаю, мы обе взрослые и мы делаем, как нам удобно. Так что... это все». —--- «Привет, щеночек», — раздалось обычное мурлыканье с легким смешком, когда Хозяйка вошла в комнату, оценивая позу Вай.  «Привет, Госпожа Кексик». Вай не может сдержать счастливую улыбку на своем лице — слышную даже через маску — ее руки постукивают по бедрам, а плечи покачиваются в такт приглушенной музыке.  «Кексик?» Голос прозвучал скорее насмешливо, чем нет.  «Потому что ты такая сладкая, как кексик». Беззаботное объяснение вызывает смех у Доминантки, мелодичный звук вознаграждает Вай, заставляя ее грудь теплеть, удовлетворенная реакцией.  Сдержанно смеясь, Госпожа говорит: «Я бы не назвала те вещи, которые я делаю тут с тобой неделю за неделей, чем-то сладким, питомец».  «Ну, мне это кажется довольно сладким…» — прозвучало мягче, чем предполагала Вай, но в комнате повисла тишина из-за неожиданной тяжести этих слов. Высокая женщина первой восстанавливается после момента, избавляя Вай от смущения из-за промаха, когда она кружит позади нее. «Хм... ну, может быть, пришло время показать тебе, какой сладкой я могу быть», — промурлыканные слова несли в себе скрытый оттенок наказания за поддразнивание, но Вай почувствовала лишь трепет обещания. “Оставайся там, но сними для меня верх, питомец.”  Вай подчиняется, снимая верх и бюстгальтер, оставаясь на коленях в центре комнаты, прохладный воздух заставляет ее соски твердеть, пока она ждет дальнейших указаний.  Тонкие пальцы тянутся из-за пределов поля зрения, чтобы застегнуть молнию на глазах Вай в маске, оставляя ее в полной темноте. Вай напрягает уши, чтобы услышать сквозь стук в голове, пытаясь уловить любые намеки и звуки того, что может приближаться к ней.  Легкое прикосновение к ее плечам заставляет Вай вздрагивать в своем положении, руки дергаются в ответ. Она едва уловила тихий вздох удивления, прежде чем ее Хозяйка заговорила: «И именно по этой причине мне нужно продолжать связывать тебя, щенок... Кажется, что независимо от того, как часто мы тебя тренируем, ты просто не можешь усидеть на месте, не так ли? Или, может быть, это потому, что...» — дразнящий голос превращается в провокационную хрипотцу, шепчущую прямо на ухо Вай, — «тебе втайне нравится быть связанной для меня?» Лицо Вай вспыхивает от этих слов, электричество покалывает ее сердце вместе с постоянным ощущением тревожного ожидания, когда к ней будут применены ограничения. Она изо всех сил старается не двигаться, когда на ее шею надевают ошейник. Он ощущался иначе, чем тот, который они использовали раньше. Более толстый, прочный, закрывающий гораздо большую часть ее горла, чем обычно. Поводок уже был прикреплен к нему, она чувствовала, как его длина спускается по ее позвоночнику и заканчивается чуть выше поясницы. Он также казался толще, чем тонкий кожаный поводок, который обычно предпочитала ее Госпожа.  Так как ее глаза в настоящее время были бесполезны, Вай сосредотачивается на том, что она может чувствовать, замечая холод металла по краям предполагаемого поводка, когда он касается ее кожи, вызывая дрожь от этого ощущения.  Руки Вай слегка сдергиваются с ее бедер, свободная петля кожи скользит вверх, чтобы лечь на каждый бицепс, за которым следует легкий звон, когда они прикрепляются к металлическим кольцам на кожаном поясе за ее спиной. Напряжение, создаваемое на каждой руке, удерживается сзади на ошейнике, прикрепленном к ее шее, заставляет Вай отводить плечи назад, а грудь — вперед. Следующими были ее запястья, каждое из которых было перемещено так, чтобы они перекрещивались друг с другом на пояснице. Поза заставляет ее тело выгнуться в вынужденной дуге, когда она стоит на коленях, беспомощно связанная. Вай попробовала потянуть за ремни, но перекрещеные части ремешков создавали такое натяжение ремней вокруг ее рук, что они вызвали повышенное напряжение вокруг ее горла. Теснота оставила ее бездыханной, короткие вдохи наполнили ее легкие, пока она извивалась на месте.  Пальцы скользят по краям кожи, проверяя посадку вокруг напряженных мышц Вай. «Цвет, щенок?» «Зеленый», — выдавливает Вай, желая увидеть, к чему это приведет.  «Ничего слишком тугого?» Вай не может сдержать смех, который вырывается наружу. «Ты имеешь в виду, помимо того, что я не могу двигаться?»  «В этом и задумка, да», — к ней присоединяется сладострастный смешок. «Но я имела в виду то, что твое кровообращение не прерывается». «О, нет, да, все порядке». «Хорошо», — раздается голос ее Госпожи, которая уходит, готовя что-то еще для Вай. «Помни, если в какой-то момент...» «Зеленый хорошо, желтый — регистрация, красный остановка», — прерывает Вай. Она слышит фальшивый обиженный вздох, за которым следует разочарованное ворчание. «Такой нетерпеливый, питомец. Тебе повезло, что я сегодня сладкая». Вай чувствует, как ее сердце подпрыгивает в горле, когда она слышит, как Доминантка приближается к ней. Она грубо сглатывает, ожидая укуса хлыста, шлепка весла, грубого оттягивания ее сосков — просто некоего наказания, направленного ей за ее неподчинение. Вместо этого мягкий, едва заметный материал касается впадины ее горла чуть ниже толстого ошейника, прочерчивая ее ключицу. Широкие плечи дергаются от смеха Вай. «Перышко? Серьезно?» Перо, о котором идет речь, продолжает медленно двигаться, скользя по другой стороне, оставляя за собой след из мурашек. «Полагаю, мне не следует удивляться, что ты не осознаешь преимущества более легкого прикосновения, питомец», — мягкие слова журчали так же, как перо скользило по телу Вай. «Что, с твоими большими мышцами», — прикосновение тянется вниз по внешней стороне груди Вай, «твои широкие плечи». Живот Вай дрожит от ощущений, борьба за то, чтобы удерживать  позу, становится все труднее и труднее с каждым слабым прикосновением.  «Вся эта сила…» — ощущение на ее соске, когда перо вращается вокруг его затвердевшей вершины, отправляет дрожь по телу Вай, а жар наполняет ее лицо от этих слов. «Я думаю, что удовольствие от более легкого прикосновения может быть для тебя утеряно», — слова соблазнительно шепчут Вай на ухо, подбородок ее Доминантки на ее плече, когда она устраивается позади Вай. Ее свободная рука нежно проводит дорожку вниз, от груди Вай к ее бедрам, «но я верю, что ты сможешь оценить это». Капюшон, снимающий чувствительность, закрывающий глаза Вай, приглушающий звуки и тихие слова, все это служило для усиления щекочущих ощущений на ее чувствительных сосках, посылая волны возбуждения вниз по ее телу. Рука ее Госпожи опускается ниже с каждым касанием пера, время от времени опускаясь под пояс брюк Вай Вай откидывается назад на твердое тело позади нее, дополнительная поддержка позволяет ей больше расслабиться в ограничивающих ремнях, чем она немедленно пользуется, пытаясь подтолкнуть бедра вверх к нежно исследующим пальцам. Она может чувствовать больше, слышать воркующие слова, когда мягкие губы шепчут на ее коже.  Пуговица ее джинсов расстегивается, молния с силой опускается вниз, когда пальцы дюйм за дюймом опускаются, нежно щекоча волосы над ее холмиком. Пальцы наконец погружаются ниже, едва касаясь клитора Вай, вызывая дрожь удовольствия и ошейник вокруг ее горла дергается от этого движения.  Палец движется мимо пучка нервов прямо к ее входу, поглаживая так же мягко, как перышко, все еще скользящее по бокам Вай, чтобы собрать там влагу, прежде чем рука снова поднимется. Влажный палец обводит ее шершавый сосок, распространяя ее возбуждение по груди нежными прикосновениями, которые заставляют Вай жаждать большего. Прохладное дыхание дует на влажный сосок, вызывая легкий стон от покалывающего холодка.  Тело Вай дрожит, тихие вздохи и стоны вырываются из ее приоткрытых губ, когда такое же нежное обращение переходит и на другую грудь. Она чувствует себя бездыханной, ее чувства перегружены из-за острого сосредоточения на легких прикосновениях, приводя ее мышцы в нервный, дрожащий беспорядок. Прикосновения прекращается, руки двигаются, чтобы наклонить тело Вай вперед, ее тело выгибается, когда напряжение возвращается к ремням, обернутым вокруг нее, и ее Госпожа отстраняется от нее, вызывая смущенное хныканье. «На прошлой неделе ты, казалось, была совершенно одержима моей грудью», — голос все еще был тихим, поддерживая атмосферу в комнате. Вай отчетливо помнит прошлую неделю. Это был один из немногих случаев, когда ей дали полную свободу действий — до определенной степени — и она эффективно использовала ее, заставив свою Госпожу скакать на страпоне, пока лицо Вай было зарыто в ее декольте, губы посасывали и покусывали проколотые соски, прижатые к ее лицу, в свое удовольствие. «Я подумала», Вай слышит легкий звон металла, когда хриплый голос снова приближается, «тебе может понравиться что-то соответствующее». Резкий вздох заглушается ошейником вокруг ее горла, поскольку попытка ее тела подняться вверх отвергается кожаными ремнями, обернутыми вокруг нее. Влажный, торчащий сосок, такой чувствительный и привыкший к легким как перышко прикосновениям, теперь был прочно зажат в металлическом зажиме. Дыхание Вай полностью покидает ее, когда второй зажим прикреплен к ее другой чувствительной груди, цепь, соединяющая их, свободно свисает вниз к ее пупку, каждое микро движение нежно пощипывает сверхчувствительные соски. Ее Госпожа организовала для нее абсолютно мучительную позу. Мягкие прикосновения и нежное обращение расслабили ее тело, позволяя ей почти забыть об ограничениях, которые держали ее в шатко сбалансированной узде. Теперь болезненно резкий контраст заставляет тело Вай напрягаться и дрожать. Нервы Вай — это живые оголенные провода, после такой резкой разницы в ощущениях, ее тело отчаянно хотело свернуться вокруг мучительной боли на ее раздразненных грудях, но кожаные ремни, тянущиеся через ее спину до шеи,  делали это невозможным, почти полностью перекрывая ей подачу воздуха. «Блять!» — крик вырывается из нее, когда цепь осторожно дергают, натяжение заставляет зажимы сжиматься все сильнее. Болезненные толчки, проходящие через ее опухшие соски, выстреливают ощущениями прямо вниз к ее клитору. «Мне нравится видеть, как ты дрожишь, щенок...» Она одобрительно мычит, пока пот стекает по животу Вай, пока она содрогается от напряжения, пытаясь удержать равновесие, ремни тянут ее назад, когда цепные зажимы тянут вперед и вверх. «Вся эта сила...» еще один резкий рывок, посылающий толчки болезненного удовольствия по ее телу, «все эти мышцы...» нога упирается в ее разгоряченный пах, Доминантка использует ее, чтобы наклониться вперед над Вай, пока она двигает носком туфли о ее клитор, «полностью в моей власти...» Каждая фраза сопровождается рывком и всхлипом, давление становится невыносимым, даже когда Вай чувствует, как кровь устремляется вниз к ее киске. «Ты выглядишь так...» — долгий, безжалостный рывок вызывает дикий прилив паники, когда Вай почти перешагнула свой порог боли, прежде чем цепь упала, отскакивая от нее, посылая пульсирующие огни по измученному телу. Рыдания облегчения вырываются из нее, как только цепь опадает, и она хватают ртом воздух. «Сладко...» «Пожалуйста…» — скулит Вай, извиваясь на месте. «Пожалуйста, что, питомец?» «Пожалуйста, Госпожа». «Пожалуйста, Госпожа, что?» Измученный вздох покидает ее при этом остром вопросе, Вай может различить ухмылку в насмешливом голосе. «Пожалуйста. Госпожа. Кексик». Каждое слово вырывается с усилием. Ее Доминантка громко мычит в знак согласия. «Я полагаю… раз ты так мило попросила, питомец». Она помогает переложить связанное тело Вай спиной на пол. Ее руки все еще неловко лежали за ее спиной, теперь прижатые под ее телом, но положение означало, что цепь для зажимов лежала на ее животе, а не свисала под действием силы тяжести, небольшое облегчение было благословением после перенесенного насилия. Перерыв был недолгим, поскольку теплый рот охватил один из жестких сосков, язык успокаивающе кружился вокруг вершины, прежде чем нежное прикосновение зубов вызывало шок по всему организму Вай. Кожаные ленты вокруг нее скрипели от силы ее натяжения, но держались крепко, пока ее Госпожа уделяла такое же внимание ее другой груди. Давление было невероятно слабым, мягкое тепло рта облегчало мучительные ощущения, испытанные ранее. Легкие кончики пальцев снова скользнули вниз, под расстегнутую молнию брюк Вай. На этот раз скользя между ее складками, прикасаясь к краям ее до сих пор игнорируемого клитора. Палец и язык двигаются в тандеме, нежно кружатся вокруг своих вершин. Вай была полностью захвачена эротическими ласками, неспособная двигать руками или толкать бедрами, не сжимая при этом горло. Контрастные ощущения от легких как перышко прикосновений и грубого насилия ощущались как  удары кнутом, оставляя ее бездыханной, скулящей, постоянно на шаг позади. Она вскрикивает, когда зубы впиваются в ее измученный сосок, пальцы на ней теперь уверенно надавливают, трутся о ее клитор. Тело Вай пытается подняться, но воротник на ее шее не дает ей двигаться далеко - каждый рывок и изгиб вызывают пятна в ее поле зрения, поскольку ее дыхательные пути перекрыты. Последнее лизание и сосание облегчают боль в ее сосках и ее Доминантка отстраняется. Спустив брюки Вай до середины ее бедер, Вай чувствует, как ее вес перемещается, чтобы оседлать ее голову. Бедра опускаются, чтобы упереться в лицо Вай, потираясь мягко, но требовательно. Вай не нужны дальнейшие инструкции, чтобы начать вылизывать влажную киску над ней. Единственное, о чем она сожалеет, так это о барьере, который маска на ее голове создает между ней и ее Госпожей, и о ограничителях, которые не позволяют ей полностью прижать нависший над ней вес к своему лицу. Ее Госпожа со стоном наклоняется вперед, чтобы дотронуться губами до ноющего клитора Вай, начиная с легких лизаний, которые сводят ее с ума еще больше, после всего, что она уже вынесла. Текущее отчаянное состояние Вай не оставляет ей возможности дразнить или щекотать, она просто жадно прячет свое лицо между складками. Это движение заставляет ошейник на шее перекрыть ей дыхательные пути - хотя с голодным желанием, текущим по ней, она не может найти в себе силы беспокоиться об этом, когда ее рот переходит от сосания тугого пучка нервов к тому, чтобы вместо этого засунуть язык в мокрое отверстие, извиваясь и трахая им женщину, оседлавшую ее лицо. Грубые действия Вай вознаграждаются, когда она слышит сверху что-то похожее на мяуканье от удовольствия, прежде чем легкие дразнящие касания языка по ее собственному клитору становятся сильнее. Мягкие губы обхватывают ее губы снизу, прежде чем резко всосать их в рот, языком стимулируя клитор и создавая бушующий ад в сердце Вай. Бедра грубо трутся о ее лицо, внутренние стенки сжимают язык Вай, когда возбуждение начинает вытекать наружу. Она двигает ртом, чтобы всосать пульсирующий клитор, ее язык танцует по нему, вызывая долгий стон у ее Госпожи. Удовольствие пронзает ее, спираль в ее животе сжимается почти болезненно, поскольку ее сверхчувствительная киска, кажется, не в состоянии выдержать большего. Вай скулит, когда она останавливается, почти получившая разрядку, боль в ее клиторе притупляется от почти постоянных мучений. Ее Доминантка толкается в лицо Вай, бедра трясутся. Ее рот покидает клитор Вай, тяжело дыша, «Кончай со мной», прежде чем вернуться к Вай, вводя два пальца в ее мокрую вагину. Пальцы резко сгибаются, чтобы зацепиться за ее переднюю стенку, ее рот сильно сосет ее клитор с вибрирующим стоном. Она напрягается и содрогается, когда эйфорические шоки распространяются по ее телу, крики экстаза приглушаются женщиной над ней, испытывающей ее собственное удовольствие поверх трясущегося тела Вай. Госпожа отстраняется от Вай и отводит тело в сторону, после того как она испытала свой собственный оргазм на ее лице, и - даже в своем измученном состоянии и вопреки ограничениям - Вай инстинктивно перекатывается, пытаясь последовать за ней и остаться прижатой к теплому телу. Доминантка быстро приподнимается и расстегивает ошейник на горле Вай, позволяя ей наконец глубоко вдохнуть воздух.  «У тебя... - задыхается Доминантка, все еще пытаясь отдышаться, - невероятно плохие навыки самосохранения - ты знаешь об этом, щенок?» Не дождавшись ответа на свой взволнованный вопрос, она снова падает на пол, ее дыхание замедляется.  «Ничего не могу с собой поделать», - отвечает Вай, ее руки все еще связаны за спиной, но шея наконец-то свободна. Она уткнулась лицом в мягкое бедро рядом с ней: «Ты просто слишком сладкая. На короткое время в комнате воцаряется тишина, после чего обе женщины разражаются задыхающимся смехом. Спустя несколько минут они обе лежат в кровати, Доминантка сидит, прислонившись к изголовью, а голова Вай лежит у нее на коленях. Одна рука Госпожи слегка обхватывает Вай, кончики пальцев нежно поглаживают ее плечо, а другая держит зажженную сигарету в стороне. Хозяйка обычно не курила во время сеансов, хотя Вай и заявила, что не возражает против этого - у «Будуара Бабетты» была лицензия на курение и алкоголь, помимо всего прочего разврата, - но и после сеансов они не часто задерживались. Во всяком случае, не в таком виде. Непринужденно... Почти привычно. Вай рассматривала кожаное приспособление, которым она была так крепко связана, и удивлялась, как нечто столь тонкое и, казалось бы, хрупкое могло так полностью ее сдержать. «Где ты вообще нашла что-то подобное?»  «Я... сделала его», - прозвучало в ответ с некоторой неловкостью. «Я знаю одного ионийского кожевника, он может творить чудеса», - продолжала она уже более непринужденно.  «Ты пошла и попросила кого-то сделать это?» Вай была потрясена этой идеей. «Честно говоря, именно такие заказы и просьбы, вероятно, составляют большую часть их бизнеса». «И… дизайн? Кто это придумал?» «Ну, после того, как один непослушный пес сломал одну из моих любимых пар наручников, мне пришлось проявить креативность…» Вай почувствовала, как ее лицо залил румянец от этих слов, ее руки опустились, чтобы прикрыть ее лицо в маске. Она скорее почувствовала, чем услышала смех под головой в ответ на реакцию. «Мой потрясающий питомец, по-видимому, слишком сильна для простого металла, но используя правильные ограничения, этим твоим прекрасным мышцам придется бороться самим с собой». Кокетливые слова шепчутся ей поддразнивающе, Вай стонет от чувства унижения, нахлынувшего на нее. «Ты говоришь такое…» Над ней раздается мрачный смешок. «И тебе лучше привыкнуть к этому. Хотя, втайне, я надеюсь, ты никогда этого не сделаешь. Твои реакции просто бесподобны, — мурлыкающие слова производят желаемый эффект, когда Вай снова стонет, к удовлетворению ее Госпожи. Похлопав Вай по плечу, Доминантка гасит сигарету и начинает вставать с кровати. «Мне нужно идти, питомец». Вай поднимает голову, чтобы облегчить задачу, ее сердце громко колотится в ушах, пока она борется со своей собственной нерешительностью. «Да, конечно…» Она наблюдает, как другая женщина начинает упаковывать вещи, давление нарастает в ее горле от слов, которые она не уверена, что хочет сказать. «Что ты делаешь завтра?» То ли это была храбрость или страх — или просто глупость — слова Вай вырвались наружу, чтобы тревожно замереть между женщинами. Услышав смущенное мычание своей Хозяйки, Вай сглатывает нервы, чтобы прояснить ситуацию. «Не хочешь ли...» ей приходится остановиться, чтобы прочистить пересохшее горло, «Не хочешь ли, может быть, пообедать вместе? Или что-то еще?» Или что-то еще? Супер, Вай, хорошо сработано. На этот раз она рада, что на ней эта дурацкая маска, чтобы лучше скрыть выражение, на своем покрасневшем лице. Дом замирает от вопроса, и Вай чувствует, как по ее спине распостраняется холод. Она перешла какую-то черту. Она уже не уверена, что это именно то, что Бабетта упомянула, как что она могла бы обсудить с Доминанткой в какой-то момент, и даже Кейтлин подбадривала ее тем, что у нее есть сила изменить динамику отношений. Если подумать о психиатре, то она — единственная причина, по которой Вай вообще думала поднять этот вопрос со своей Госпожой. Она единственная другая женщина в жизни Вай, которая сейчас хоть как-то интересует ее. Прогресс в отношениях с ней может быть единственным способом преодолеть любые теплые и смутные чувства, которые растут в ее груди каждый раз, когда в голове всплывает образ Кейтлин. Что случалось часто, поскольку Вай не могла перестать думать о ней в последние недели. «О, я...» — неловкая неуверенность отчетливо прозвучала даже сквозь капюшон, покрывающий голову Вай, ее сердце замерло от этого звука, когда стыд заполнил оставшуюся полость. Матрас мягко подпрыгивает, когда вес Госпожи опускается на край, ее спина обращена к Вай. Она двигается, поворачивается, чтобы встретиться взглядом с Вай, и берет ее за руку. Вай не может прочитать больше на языке тела, поскольку ее затуманенное зрение может различить только бесстрастную маску, закрывающую левую сторону лица ее Госпожи. «Я обожаю проводить с тобой время... правда. Не уверена, что когда-либо у меня была такая потрясающая сексуальная химия с кем-то еще». Ее большой палец успокаивающе поглаживает круги по тыльной стороне ладони Вай, но — хотя ее лицо в маске повернуто к ней — у Вай возникает смутное ощущение, что женщина избегает смотреть на нее. «Но сейчас я в эмоционально недоступном положении для тебя, щеночек... и это было бы несправедливо по отношению к тебе». Она горько смеется, слегка покачивая головой: «Если бы мы встретились на неделю или две раньше, все могло бы быть иначе. Но, боюсь, что я не могу дать тебе больше, чем сейчас».  Во рту у Вай пересохло, а в желудке образовалась гнилая яма. Она чувствовала себя неловко и глупо из-за того, что даже пыталась предложить своей госпоже что-то большее. Это был не тот тип отношений, на котором можно построить что-то большее и она была глупа, думая, что сможет это сделать. Она рывком кивнула головой, подтверждая, что услышала, и Вай увидела, как тело Госпожи напряглось от этого движения.  «Нет, нет, нет, пожалуйста, знай, что это не из-за тебя», - ее тело переместилось так, чтобы оказаться лицом к лицу с Вай. «Я не имею в виду, что ты не имеешь значения, или что ты... это не...», - она запнулась, и в ее голосе зазвучало разочарование, прежде чем она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои торопливые слова. Медленно выдохнув, она продолжает более спокойно: «Ты была просто идеальна. Я говорю искренне, когда говорю, что это моя вина. Я...» - ее обычно уверенная поза сдулась. Я пытаюсь кое-кого забыть… Я не могу с чистой совестью согласиться на большее с тобой, когда я знаю, что буду думать о…» — мягкий голос обрывает остаток предложения. «Я не могу давать никаких обещаний на будущее, и я не ожидаю, что ты будешь ждать, пока я буду готова. Если ты хочешь серьезных отношений с кем-то, я призываю тебя делать это. Если ты хочешь, чтобы эта договоренность между нами закончилась, просто скажи слово, и не будет никаких обид…» «Что… нет! Нет, это совсем не то», — запаниковала Вай, чувствуя себя хуже, чем когда-либо за последние несколько месяцев. «Я… я полностью понимаю, о чем ты говоришь. Я не… я не хочу, чтобы что-то между нами изменилось и теперь я сделала это все чертовски неловким. Я просто подумала, что, может быть, нам не обязательно быть, типа, незнакомцами? Знаешь? Это чертовски глупо, прости». «Конечно, нет. Как я уже сказала, я не против, я просто... я не могу сделать это прямо сейчас». Рука тянется к щеке Вай. «Может, это невежливо с моей стороны, но... ты очень дорога мне. Спасибо, что рассказала мне это. Не стыдись и не бойся делиться со мной такими вещами, ладно? Тебе не нужно притворяться со мной. Это работает, только если мы сможем доверять друг другу...» Слова кричат ​​в ее голове, сбивая с толку. Вместо обычного согревающего эффекта, который обычно вызывают заверения, Вай чувствует, как они разбиваются, как сосульки, в ее груди, оставляя ее чувствовать холод, который начинает течь по ее венам. Да... конечно, Кексик, — Вай заставляет себя улыбнуться. — В то же время на следующей неделе? «О, определенно», — возвращается дразнящий тон, — «Мне придется заставить тебя заплатить за это...» Дыхание Вай прерывается, когда Госпожа наклоняется вперед, чтобы поцеловать ее в уголок рта, жар от этого ощущения легко проникает сквозь маску. «Увидимся, питомец. Она встает с кровати, собирает свои вещи и — может быть, или это просто было воображение Вай — немного колеблется, прежде чем выйти из комнаты... ---- С тех пор прошла неделя и еще одна сессия с Госпожой. И хотя Вай уверена, что Доминантка была искренней в своих заявлениях, а сама встреча была невероятно приятной, она не могла не почувствовать, что страсть и удовольствие немного притупились с тех пор, как она сама пригласила на свидание почти незнакомку. Томительная неловкость, вызванная неудачной попыткой превратить их отношения в нечто большее, портила непринужденную атмосферу.  Вай все еще наслаждалась этим, она все еще чувствовала то, о чем не подозревала, что может чувствовать и уважала честность другой женщины. Она могла лишь надеяться, что со временем ее смущение пройдет.  Она еще ни с кем не говорила о неудаче, несмотря на то что Кейтлин упомянула, что может помочь Вай с ее уязвленным самолюбием, если дела пойдут не в ее пользу. Вай просто не была уверена, что сможет сесть напротив той самой женщины, которую она пыталась забыть, и рассказать ей о том, как попытка развить отношения обернулась для нее крахом.  Тощие руки обвивают сгорбленные плечи Вай крепко обнимая ее. «Мне жаль. Это чертовски отстойно…» Слова искажаются от того, как сильно Паудер прижала свое лицо к телу Вай. Напряжение Вай спадает от этого жеста, ее собственные руки двигаются, чтобы обнять ее в ответ. «Я в порядке, честное слово. И у нас все по-прежнему хорошо, так что на самом деле ничего не изменилось. Я все там же, где я и начинала… но, по крайней мере, я попыталась». Паудер в конце концов отстраняется от долгого объятия, глаза блестят над ее нежной улыбкой. Держась за плечи Вай, выражение ее лица не меняется, когда она заявляет: «Уорвики отстой в личной жизни. Сестры разражаются громким смехом от точного утверждения. ---- «Нууу и как все прошло?» спрашивает Паудер, подходя к группе и встречая хор похвал со стороны стола. Профессор поднимает кружку с эспрессо в знак благодарности, голос Талиса превозносит еду, а Мел говорит, что развлечения во время обеда были замечательными - что бы это ни значило, учитывая, что в будние дни в обеденные часы не было представлений или чего-то подобного.  Кейтлин сидела молча, пока все остальные говорили, ее внимание было полностью сосредоточено на Вай: две женщины нежно улыбались друг другу, пока все остальные говорили. Мел резко прочистила горло: «Кейтлин, дорогая? Как тебе обед?» Ее имя прерывает взгляд Вай, но он быстро возвращается, и она серьезно кивает головой. «О, да. Все было чудесно».  Вай смущенно улыбается, продолжая смотреть на нее тяжелым взглядом.  Громкое чоканье пустым бокалом нарушает тишину, и Джейс переводит взгляд с одной женщины на другую. «Я бывала здесь несколько раз и никогда раньше не видела в меню блюда ионической кухни», - вмешивается Мел. «Что побудило тебя сделать это блюдо специальным блюдом от шеф-повара?» На этот вопрос на ее лице появляется лукавая улыбка.  Вай смотрит прямо на Кейт: «Наверное, я просто вспомнила наш недавний разговор». «Я никогда не пробовала настоящую ионийскую кухню, но Кейт рассказывала мне о том, как готовит ее отец, и она говорила, что это потрясающе, так что у меня просто была свежая порция вдохновения».  «Значит... не только потому, что она ионийка», - заявляет Джейс и вздрагивает, когда Кейтлин задевает его тыльной стороной ладони.  «Нет, - со смехом отвечает Вай, - нет, я даже не знала, что ты здесь, пока ты не появилась у меня за спиной». От этого замечания на высоких скулах появляется льстивый румянец, а Паудер фыркает от непреднамеренного намека. Вай незаметно пихает Паудер локтем в бок, отчего ее лицо пылает жаром.  Неловкий янтарный взгляд мерцает, прежде чем профессор прочищает горло. «В любом случае, Паудер, должен признаться, у нас был скрытый мотив, чтобы прийти сюда сегодня».  «Как ты знаешь, у нас есть новый источник энергии, который мы хотим изучить», - Джейс, кажется, мгновенно протрезвел, услышав новую тему разговора. Паудер выпрямилась при этих словах, не ожидая, что во время обеда зайдет речь о проекте. «Да, речь идет о кристаллах, верно?» Ее пальцы сжимают друг друга, нервная энергия проявляется в мелких подергиваниях.  «Именно! Я прочитал твой отчет и был заинтригован тем, как ты поняла и интерпретировала наши теории».  «Мы хотим, чтобы ты присоединились к нашей исследовательской группе, как только программа начнется летом», - улыбается Джейс.  «Правда?» Паудер недоверчиво прищурилась. «В ваших работах говорится о нестабильности материала, разве вам не нужен кто-то вроде Экко или Клаггора? Их теоремы оказались куда более стабильными, чем мои».  «Это правда, - отвечает Виктор, - но у тебя есть уровень изобретательности, который вдохновляет. Этот новый источник топлива... непредсказуем и нестабилен. Но, учитывая это, нет никаких гарантий, что он будет реагировать так же, как любой другой известный элемент». Его глаза сияют искренностью, когда он смотрит на Паудер. «Я верю, что ты можешь многое предложить в этом исследовании, Паудер».  Паудер издала влажный вздох и бросилась на хрупкого мужчину, едва не сбив его со стула.  «Огромное спасибо! Вы не пожалеете, клянусь!» Паудер вырывается, профессор с недоумением смотрит на ее реакцию, а тонкая рука неловко похлопывает ее по спине.  «Поздравляю», - ухмыляется Джейс, и Паудер, повернувшись, бросается в его крепкие объятия, благодарность свободно слетает с ее губ.  Лицо Вай растягивается в широкую ухмылку, а глаза блестят от восхищения. Это было все, о чем Паудер мечтала, все, над чем она неустанно работала последние несколько месяцев.  Паудер переводит свой трепетный взгляд на Вай и полностью прыгает в объятия старшей сестры, доверяя им, что они подхватят ее, как всегда. Вай крепко сжимает ее в объятиях, а из ее глаз текут слезы. «Молодец, Пау-Пау. Ни на секунду не сомневалась в тебе...» Паудер всхлипывает от счастья, чувствуя, как Вай верит в нее, и понимая, что это именно ее вера завела ее так далеко в ее мечтах.  ---- Обеденный перерыв подошел к концу, большинство столиков опустело, за исключением нескольких задержавщихся с напитками. Мел отлучилась раньше, чтобы освежиться перед уходом, а Паудер заняла свободное место, чтобы продолжить разговор с Джейсом и Виктором об их проекте. Вай отступила, чтобы дать гикам немного пространства и устроилась за барной стойкой, пока Терум делал длинный перерыв перед началом подачи ужина.  Она как раз протирала стакан, когда к ней подошла высокая женщина и прислонилась к противоположному краю, с розовыми от алкоголя щеками и мягкой улыбкой на губах.  «Могу я предложить тебе еще один?» Вай спрашивает, кивая в сторону пустого «Манхэттена» в руке доктора.  Игриво поджав губы, Кейтлин отвечает: «Я действительно не должна».  «Что, после этого будет сеанс?» «В ближайшее время нет, сегодня - нет». Вай уже целеустремленно движется вперед: «Тогда еще один, за счет заведения». Она ухмыляется в ответ на хмыканье и легкий смешок Кейт. «Вон, красавчик заглатывает их так, как будто это его работа».  Кейтлин фыркнула, услышав это прозвище. «Джейс почему-то был очень возбужден сегодня... Обычно он просто придерживается максимума в два напитка на обед и уговаривает меня выпить один. Он часто ноет, что я выставляю его в плохом свете, оставляя его пить одного».  Вай ставит перед доктором свежий «Манхэттен» и принимает тихую благодарность. Сделав глоток, Кейтлин закрывает глаза, наслаждаясь слегка сладковатым вкусом, а затем возвращается к наблюдению за шеф-поваром в естественной среде обитания. За барной стойкой напряжение в плечах Вай ослабло, ее обычно настороженное лицо на миг расслабилось в безмятежной улыбке, каждое движение свободное и уверенное, когда она передвигается по знакомой территории.  «Вы двое близки?» Вопрос, кажется, вывел ее из состояния молчаливого наблюдения. «О, да. Он был моим лучшим другом в детстве. Моим единственным другом, правда...» Вай недоверчиво поднимает бровь, услышав эту информацию. «Что? Он старше тебя лет на десять». Худые плечи смущенно пожимаются. «Мои родители были его покровителями, так что я была совсем юной, когда мы познакомились. Мне... было трудно найти общий язык со своими сверстниками. Что-то в моем поведении или присутствии отталкивало многих других детей, - темная бровь приподнялась, - И до сих пор отталкивает, даже взрослых, если быть честным. Однако его это никогда не беспокоило, и он никогда не инфантилизировал меня, несмотря на мой юный возраст... мы просто сроднились». Мысль о юной, одинокой Кейтлин опустилась на сердце Вай. Зная, что она знает об этой женщине, она могла предположить, что даже в юном возрасте Кейтлин была сочувствующим человеком, который просто хотел помочь другим.  «Ну, мне ты нравишься», - сердце Вай подскочило к горлу, когда она поняла, что слова прозвучали глубже, чем просто случайное заверение. Лицо Кейтлин озаряется при этих словах, ее раскрасневшиеся щеки еще больше темнеют, смягчая прежнюю суровость, которая там появилась. Она слегка поддразнивает: «Не всегда. Особенно не тогда, когда я одета как следователь».  Вай почувствовала, что ей стало жарко от этого поддразнивания, но это было не только от смущения. «Эй, в свою защиту скажу, что ты действительно так и выглядела. Ты и сегодня так одета!» Она указала жестом на костюм, в который была одет доктор; ее обвинение было встречено обиженным смешком, который перерос в фырканье, и затем они обе разразились безудержным смехом.  Потягивая свой напиток, Кейтлин позволила себе еще один короткий смешок после того, тишина между ними устоялась. «Я сижу здесь всего пять минут, а ты уже каким-то образом заставила меня поделиться душещипательной историей о моем одиноком детстве». Ее синий взгляд чуть ли не светился в тусклом свете бара, а зубы проглядывают сквозь губы, растянутые в небольшой улыбке. «А, ну это потому, что ты в кои-то веки на моей территории». Она раскинула руки, чтобы охватить «Последнюю каплю». «Я работая за этим баром становлюсь дипломированным психотерапевтом. Могу дать кому-то фору», - она нахально подмигивает из-за барной стойки, прислонившись к ней.  «Не сомневаюсь, что можешь», - прозвучало прямо и искренне, когда синий взгляд сосредоточился на серых глазах. Вай видит, как напряглась челюсть Кейт, раздумывая, стоит ли говорить дальше. «Это, все это, - Кейтлин оглядывает ресторан, в том числе и Паудер, котора продолжая разговаривать с Виктором и Джейсом, - все это невероятно впечатляет».  Лицо Кейтлин сияло неподдельной искренностью, пока она ждала, когда смущенный, опущенный взгляд Вай вернется к ней. Я знала, что ты талантлива, когда мы только начали разговаривать, - в тебе явно чувствуется страсть и уверенность, когда ты говорила о том, как накормить и обеспечить других, - и я слышала только хорошее о «Последней капле», но... знать и испытать это на себе - совершенно разные вещи. «Все, что ты сделала, несмотря на все препятствия и трудности, которые выпали на твою долю... это действительно потрясающе. Ты должна безмерно гордиться собой, Вайолет, - при этих словах сердце Вай учащенно забилось, -  знай, что я горжусь». Кейтлин наклонила голову и посмотрела на Вай сквозь ресницы - взгляд был нежным и ласковым, а губы разошлись в улыбке. «Я... - Вай моргает, отводя мокрые глаза, и тепло проникает во все ее существо от похвалы, - спасибо, Кейтлин. Это очень много значит...» Напряженные взгляды между ними несли в себе тяжелые заряды, выражение лица Кейтлин можно было описать только как “обожание”, когда они прислонились к барной стойке, и их разделяло всего несколько дюймов.  Кейтлин первой отстраняется и, оглянувшись через плечо, замечает, что Мел наблюдает за ними издалека. Обычно уверенная женщина подпрыгивает от того, что ее поймали за подглядыванием и указывает Кейтлин, что подождет ее снаружи. «Мне пора идти», - она снова поворачивается к Вай, ее улыбка извиняющаяся. «Все было действительно замечательно, Вай. Увидимся на следующем сеансе?»  «Конечно, Кейт», - неровно улыбается Вай, отходя от бара.  «Я обязательно приду еще раз», - обещает Кейтлин. «Может быть, в следующий раз, когда я закажу специальное блюдо, я даже получу морковку», - легкомысленно заявляет она. Повернувшись, она идет к Мэл на улицу, совершенно не замечая, как челюсть Вай падает на пол, а затем расширяется в удивленную и довольную ухмылку.