Алый закат и королевское сердце.

Холод. Это было первое, что пронзило Элару, когда она медленно пришла в себя. Холод не просто неприятный, а пронизывающий до костей, влажный, тот самый холод, от которого когда-то ее недра, наполненные неупокоенной кровью, были совершенно невосприимчивы. Теперь же он впивался в каждый сустав, каждую клетку ее смертного тела. Открыв глаза, Элара увидела лишь беспросветную тьму. Не полную, слепую тьму, а густую, сырую, в которой едва угадывались очертания чего-то массивного и давящего. Каменные стены. Запах плесени и застарелой сырости. Она лежала на грязном, жестком полу, и каждая мышца ныла от недавних побоев. Лицо горело, особенно щека, куда, видимо, пришёлся самый сильный удар. Губы были разбиты, во рту - металлический привкус крови. "Это… это не сон," – пронеслось в голове. От осознания накатила волна тошноты и бессилия. Как давно это было, когда она, Элара, истинная Владычица Ночи, боялась чего-то? Темноты, да. В детстве, до обращения, она её боялась. Но потом, став вампиром, тьма стала её союзницей, её завесой. А теперь… этот знакомый, первобытный страх снова подкрадывался, обволакивая ледяными пальцами. Сердце, теперь уже стучащее, а не замершее, билось в груди неровно, загнанно. Голод и жажда. Насущные, физические, жгучие потребности, от которых она отвыкла веками. Королева, швырнув ей сухой кусок хлеба, даже не потрудилась дать воды. Презрение в её глазах было почти таким же ощутимым, как боль от её ударов. Элара медленно, с болью, пошевелила пальцами, потом рукой. Тело отзывалось тупой, ноющей болью. Это было так непривычно, так отвратительно. Она попыталась подняться, опираясь на локоть, но голова закружилась, и перед глазами вспыхнули звёзды. Она тяжело рухнула обратно. "Спокойно, Элара. Ты не та, кем была. Но ты и не та, кем была до этого," – пыталась она убедить себя. Её сознание металось, пытаясь найти опору в новом, уязвимом состоянии. Она была вампиром. Умела сбегать. Умела прятаться. Умела выживать. Но это было совсем другое выживание. Наконец, превозмогая боль, она села, прислонившись спиной к холодной стене. Ощупала себя. Одежда порвана, волосы спутаны. Теперь она голыми руками, в кромешной тьме, заперта в подземелье. "Агния… что теперь с ней?" – мелькнула мысль о милой старушке, ставшей для неё неожиданным, почти родительским теплом. Впервые за долгое время Элара почувствовала что-то, помимо апатии и боли – беспокойство за другого. Тьма вокруг была не абсолютной. Сквозь едва заметную щель в одной из стен, или, возможно, под массивной дверью, проникала тонкая, почти невидимая полоска света. Это был слабый луч надежды. Элара прислушалась. Тишина. Только редкие капли, падающие откуда-то сверху, разбиваясь о камень. И ее собственное неровное дыхание. Хлеб. Она вспомнила о хлебе. Протянув руку, она нащупала жесткий, черствый кусок. Бывшая вампирша, которая питалась кровью, теперь должна была давиться сухим хлебом, чтобы выжить. Гнев снова вспыхнул, но быстро угас, уступив место прагматизму. Выживание. Это всегда было её целью. Она медленно, с трудом, откусила крошечный кусочек. Это было неприятно, но давало хоть какое-то ощущение наполненности. С каждой жевательной мышцей, с каждым глотком, проглатывающим сухой комок, в ней крепла новая решимость. Она не была вампиром. Но она и не была беспомощной. Она была в новом, незнакомом мире, её тело изменилось, но разум остался прежним. Она прикрыла глаза, сосредоточившись на звуках. На ощущениях. На запахах. Всё, что когда-то было частью её сверхъестественного восприятия, теперь было притуплено, но не исчезло полностью. Нужно приспособиться. Нужно использовать то, что осталось. Злая Королева, конечно, била её, чтобы получить информацию о Белоснежке. Но что, если это не единственная причина? Что, если Королева узнала что-то о ней самой? О её прибытии из другого мира? Или о её странном превращении? Мысль о тёмном маге, который мог бы объяснить её состояние, снова всплыла в сознании. Теперь поиск этого мага стал ещё более насущным, ещё более личным. Элара огляделась, насколько позволяла тьма, пытаясь рассмотреть каждую деталь своей тюрьмы. Камень был крепким. Дверь – массивной. Но у каждого замка есть свой ключ. У каждой тюрьмы – своя слабость. И она найдет её. Потому что Элара не привыкла проигрывать, особенно когда на кону её собственная сущность. Внезапно раздался скрип. Очень медленный, едва слышный, откуда-то сверху. Затем тихие шаги, приближающиеся по каменной лестнице. Шаги были лёгкими, почти бесшумными, не похожими на тяжелую поступь стражника. Сердце Элары ёкнуло. Кто бы это ни был, это был её шанс. Или её погибель. Скрип. Очень медленный, мучительный скрип, который заставил Элару вздрогнуть. Он шёл не сверху, а прямо из массивной двери, которая, казалось, была высечена из самой скалы. Тяжелое железо застонало, и в глубине камеры, в месте, где еще минуту назад была беспросветная тьма, возникла полоска света. Не мягкий, нежный свет дня, а жесткий, жёлтый отблеск факела, который заставил её глаза болезненно сжаться. Дверь распахнулась с грохотом, эхом разнёсшимся по всему подземелью. В проёме возникла тёмная, рослая фигура. Стражник. Высокий, облачённый в грубый кожаный доспех, с насупленными бровями и лицом, высеченным из камня, под стать стенам. Он держал в руке факел, его пламя беспокойно танцевало, бросая причудливые тени на стены и на Элару. За ним виднелся длинный, освещённый коридор, ведущий куда-то наверх. Элара инстинктивно вжалась в стену, чувствуя, как адреналин, этот забытый спутник смертных, пронзает её вены. Но страх быстро сменился яростью. Вампиры не прячутся. Вампиры не боятся стражников. Даже если она теперь человек, эта гордость, эта дикая непримиримость осталась в её костях. Стражник молча вошел в камеру, сделав всего пару шагов, и остановился, не приближаясь к ней слишком сильно. Его взгляд скользнул по ней, по разбитому лицу, по спутанным волосам, без единой эмоции. «Королева приказывает передать тебе, что у тебя есть время до заката следующего дня», — произнес он глухим, безжизненным голосом, словно прочитал заученную фразу. — «Если ты не заговоришь, тебя ждет участь, достойная предателей и мерзких тварей. Ее Величество не потерпит лжи». На этих словах Элара почувствовала, как внутри неё закипает что-то древнее и хищное. Участь? Ложь? Он говорит с ней, Владычицей, как с какой-то рыночной воровкой? Это не просто гнев, это глубокое, почти физическое оскорбление её былой сущности. А ложь? Она не лгала. Она просто молчала, потому что ей нечего было сказать. -Чтоб тебя черви сожрали заживо, тварь! Чтоб твои внутренности иссохли, как трава в пустыне!- прошипела Элара, её голос был хриплым и надтреснутым от сухости и ярости, но в нём звенела сталь. Она попыталась подняться, но силы оставили её. Она лишь приподнялась на локтях, её глаза, полные ненависти, впились в стражника. - Скажи своей сумасшедшей госпоже, что я сгнию в этой дыре, прежде чем выдам ей хоть слово. Она может делать со мной, что хочет, но ничто не заставит меня предать того, кто помог мне! Пусть её проклянут все духи мёртвых, что ей когда-либо попадались! Стражник никак не отреагировал на её слова. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он просто стоял, держа факел, словно мраморная статуя, ожидающая, когда она закончит свой яростный поток. - Передам , - сказал он так же монотонно, словно записывая её проклятия в невидимый свиток. И повернулся, чтобы уйти. - Иди прочь, ничтожество! Возвращайся к своей госпоже и передай ей, что я жду её. Жду, когда она придет сама, чтобы я могла плюнуть ей в лицо! - выплюнула Элара ему вслед. Дверь вновь заскрипела и захлопнулась с лязгом, погружая камеру обратно в полумрак. Свет факела исчез. Элара тяжело опустилась на пол, откинувшись на стену. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Дыхание было неровным. Тело дрожало, но уже не только от холода, а от бушующей внутри ярости. Она выпустила её. Выпустила, несмотря на свою слабость. И это дало ей странное, болезненное удовлетворение. Так вот что сказала Королева. Казнь. "Участь, достойная предателей". Её мысли метались, пытаясь найти выход из этого отчаянного положения. Она не могла позволить себе умереть здесь. Не сейчас. Она должна выжить. Она должна понять, что с ней случилось. Она должна вернуться к Агнии. Элара медленно провела рукой по разбитой губе. Боль была острой, но она уже привыкла к ней. Её глаза, привыкая к темноте, начали различать едва заметные очертания. Слабый луч света, проникающий под дверью, казался ей насмешкой. Но в то же время, он был ориентиром. Закат следующего дня. У неё есть чуть больше суток.

***

В своем тронном зале, погруженном в полумрак, Реджина медленно потягивала вино из хрустального бокала. На её лице играла легкая, хищная улыбка. Доклад стражника, только что покинувшего подземелье, эхом отдавался в высоких сводах. «Она сказала, что сгниёт здесь, прежде чем выдаст хоть слово, Ваше Величество. И прокляла вас», - кратко доложил он, не осмеливаясь повторить все мерзкие ругательства, которыми осыпала его пленница. Реджина подняла бровь, её усмешка стала шире. «Прокляла? Какая дерзкая. Эта девчонка явно не знает своего места». Она провела пальцем по ободку бокала, взгляд её остановился на отражении. «Мне нравится, как она борется. Это делает победу слаще». Ей нравилась эта дикая, неукротимая энергия, напоминавшая ей… ну, о ком-то, кого она давно ненавидела. «Что ж, я преподам девчонке урок, который она запомнит».

***

Середина следующего дня. Солнце, хоть и скрытое густыми облаками, уже давно поднялось высоко, наполняя замок блеклым светом. Элара сидела, прислонившись к стене, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, когда вновь раздался знакомый скрип двери. На этот раз шаги были легкими, изящными, но от них веяло неоспоримой властью. В проеме появилась Реджина. В отличии от стражника, она несла не факел, а сияние собственной ауры – холодной, но властной. Она была облачена в темно-пурпурное платье, подчеркивающее её фигуру, и её губы изогнулись в ехидной улыбке. Стражника рядом не было. Она пришла одна. - Ну что, птичка, созрела для разговора? - насмешливо произнесла Королева, её голос был похож на шёлк, но с подтекстом стали. - Или ты предпочитаешь провести остаток своих дней в этом грязном стойле? Элара молча смотрела на неё, её глаза горели яростью. Эти слова, этот тон, это пренебрежение… Всё внутри неё восстало. Королева наклонилась чуть ближе, её улыбка стала более хищной. - Я думаю, ты недооцениваешь мою решимость, дорогая. Я могу быть очень… убедительной. И в тот момент, когда Реджина закончила фразу, Элара собрала всю свою оставшуюся силу, всю ярость, всю ненависть к тому, что эта женщина сделала с ней, и выплюнула густую, кровяную слюну прямо ей в лицо. Она промахнулась – слюна приземлилась на дорогое платье, оставив темное пятно на груди. На мгновение лицо Реджины застыло, а затем исказилось в гримасе ярости. Её глаза вспыхнули красным, и воздух вокруг неё затрещал. - Ты пожалеешь об этом, наглая тварь! - прорычала она. Всплеск тёмной магии, невидимая сила обрушилась на Элару. Девушку отшвырнуло от стены с такой силой, что она врезалась в противоположную каменную кладку, выбив из лёгких весь воздух. Послышался глухой удар, и Элара сползла на пол, голова загудела, и перед глазами поплыли чёрные круги. Реджина не медлила. Она сделала несколько шагов, приблизившись к поверженной Эларе. Её глаза будто всё ещё светились красным, и её голос стал ледяным, пронизанным магической силой. - Теперь, маленькая бунтарка, мы поговорим о Белоснежке. Где она? Куда отправилась? Говори! Элара откашлялась, из уголка губы потекла тонкая струйка крови. Она тяжело дышала, каждый вдох отдавался болью в груди. Но, несмотря на почти смертельную слабость, на её разбитом лице появилась слабая, почти неуловимая ухмылка. Она взглянула на Королеву. - Белоснежка? О, она очень любит… справедливость - прохрипела Элара, её голос был слабым, но в нем прозвучала дразнящая нотка. - Она пошла… к старому перевалу в Черных горах. Слышала, там часто проходят твои золотые караваны. Кажется, она решила, что настало время перераспределить богатство королевства… или по крайней мере, твоё. Возможно, собирает там народ для некоего… восстания. Реджина нахмурилась. Перевал в Черных горах? Караваны? Это было вполне правдоподобно. И Белоснежка, несмотря на свою наивность, могла бы вдохновить на это голодный люд. Мысль о восстании заставила её внутренне сжаться, но она быстро подавила эту реакцию. Королева наклонилась ближе, её взгляд пронзал Элару. - Почему ты помогаешь ей? Что тебе от неё нужно? - спросила Реджина, пытаясь уловить хоть каплю лжи. - Ничего. Я просто… оказалась не в то время и не в том месте. И, если честно, мне просто нравилось наблюдать, как ты бесишься, Королева, - выплюнула Элара, чувствуя, как слабеет с каждой секундой. - А эта девчонка – она такая наивная, такая предсказуемая. Как можно не помочь такому существу? Реджина презрительно фыркнула. Королева выпрямилась, её взгляд был полон высокомерия. -Я отправлю туда стражу. И если ты лжёшь, если там нет моей падчерицы, я вернусь. И тогда я вырву твоё миленькое сердечко и заставлю говорить правду, слово за словом Она повернулась и направилась к выходу. За массивной дверью уже ждал тот же стражник. Элара, лежа на полу, услышала угрозу. Кровь застыла в жилах, и по телу пробежал холодок. Сердце сжалось от внезапного, острого страха. Вырвет сердечко. Это был животный, человеческий страх смерти. Но этот момент слабости длился лишь долю секунды. Она подавила его, сжала зубы, и на лице снова заиграла ухмылка. Дверь с лязгом закрылась, погружая камеру в прежний полумрак. Элара застонала, с трудом перекатываясь на бок. Каждое движение причиняло невыносимую боль. В глазах стояли слёзы, но она не дала им пролиться. Она прошептала: "О боже зачем я соврала" Через несколько минут Элара услышала, как дверь снова открывается, и в проёме вновь появился стражник, который был тут ранее. Он не произнёс ни слова, просто поставил на пол рядом с дверью глиняный кувшин с водой и ещё один кусок черствого хлеба. - Послушай», - прохрипела Элара, её голос был слабым, но в нём появилась неожиданная настойчивость. Она с трудом, медленно, поползла к стражнику, опираясь на локти. - Мне нужно выбраться. Я дам тебе золото, много золота. Больше, чем ты когда-либо видел. Просто открой мне дверь и забудь, что видел меня. Стражник посмотрел на неё. Его глаза были пустыми, словно у статуи. Ни одна черта не дрогнула на его лице. Он не сказал ни слова, просто выпрямился, как будто её слова его никак не затронули. Затем он развернулся и вышел, медленно захлопывая дверь. Скрип, лязг засова. Элара упала на пол, без сил. Он даже не взглянул на неё. Никакой реакции. Никакой заинтересованности. Это была бесполезная попытка. Очевидно, Реджина держала своих людей под железным контролем.

***

Реджина стояла у карты королевства, выложенной на тяжелом дубовом столе в её "кабинете". Несколько стражников, вернувшихся из Черных гор, стояли навытяжку, избегая её взгляда. - И вы ничего не нашли? - произнесла Реджина, её голос был опасным, тихим шепотом, который предвещал бурю. - Ни караванов, ни бунтовщиков, ни Белоснежки, собирающей свою жалкую армию? Начальник стражи, стараясь не дрожать, сглотнул. - Ничего, Ваше Величество. Только дикие козлы и обвалившиеся камни. Там не было никаких признаков скопления людей или… или караванов. Реджина медленно повернулась. Её глаза горели неистовым огнём. - Значит, эта мерзкая девчонка соврала мне - Ярость захлестнула её, жгучая и всепоглощающая. Она позволила какой-то смертной твари водить себя за нос! Эта Элара… она была такой же наглой, как и Белоснежка, но с добавлением какой-то дикой, неизведанной хитрости. Это бесило её до безумия. Но одновременно, Реджина ощутила странное, извращённое восхищение. У этой девушки была воля к сопротивлению, которой она не видела давно. Это делало её достойным противником, а пытку – более изощренной. -Уберитесь с глаз моих! Все!» - приказала она. Стражники тут же выскочили из кабинета. Реджина осталась одна, её руки сжались в кулаки. - Лгать мне? Ты действительно думаешь, что можешь лгать мне?»

***

Элара едва дышала. Время текло мучительно медленно. Каждая мышца ныла, голова раскалывалась, и она уже не могла отличить боль от холода. Она лежала на полу, почти без сознания, когда вновь раздался скрип двери. Этот звук стал для неё предвестником страданий. На этот раз Реджина ворвалась в камеру не с той презрительной надменностью, что прежде, а с яростью, которая, казалось, выжигала воздух вокруг. Её глаза пылали не просто красным, а почти чёрным, и аура тьмы вокруг неё была осязаемой. -Ты. Мне. Соврала! - прорычала Реджина, её голос был низким и дрожащим от сдерживаемой фурии. - Черные горы! Караваны! Восстание! Как ты смела, жалкая смертная, пытаться обмануть меня?! Элара, с трудом приподняв голову, оскалилась, несмотря на то, что это причиняло невыносимую боль. Слабость была невыносимой, но она не собиралась ломаться. - Я не твоя прислуга, чтобы говорить тебе правду, Королева! А ты… ты даже не можешь поймать одну девчонку! Какая же ты… ничтожная! Слова Элары подействовали на Реджину как искра на порох. Лицо Королевы исказилось, и она мгновенно преодолела расстояние между ними. Она схватила Элару за грудки, подняла её со всей силой и прижала к стене, не давая ей опуститься на пол. Ударившись головой о камень, Элара застонала, но не издала ни звука. - Ах, ничтожная?! - прошипела Реджина, её лицо было в дюйме от лица Элары. - Что ж, посмотрим, насколько ты будешь стойкой, когда я лишу тебя того, что делает тебя… живой. Ледяной ужас пронзил Элару. Она знала, что это означало. Королева не блефовала. Это было не просто "уроки". Это было нечто куда более страшное. Элара попыталась оттолкнуть её, но её руки были слишком слабы, чтобы сдвинуть Реджину. В следующий миг Реджина глубоко погрузила руку ей в грудь. Не было ни крика, ни боли, только ошеломляющее ощущение пустоты, словно внутренности Элары вдруг исчезли. Холод, жуткий холод распространился по всему телу. В глазах потемнело. Элара почувствовала, как её тело обмякает, а её душа, казалось, зависла где-то между бытием и небытием. Её глаза распахнулись в шоке. Когда рука Королевы вышла из её груди, в ней что-то сжималось. - Ну-ка, посмотрим, что там у тебя внутри, моя дорогая - прошептала Реджина, глядя на то, что она держала. В её ладони, пульсируя, лежало сердце Элары. Реджина слегка нахмурилась. Сердце было живым, ярко-красным, но… она заметила это. Небольшие, извилистые прожилки, почти чёрные, пронизывали его. Они не покрывали и половины, но были отчётливо видны, как чернила на чистом листе. Королева лишь на мгновение задержала на этом взгляд, её губы изогнулись в кривой ухмылке. Какая интересная находка. Но сейчас это не имело значения. -Теперь, - произнесла Реджина, поднимая сердце, - мы будем играть по моим правилам. Она сжала пальцы на сердце Элары. Резкая, невыносимая боль пронзила всё существо Элары. Это был и физический удар, и боль самого её существа, . Она упала на колени, судорожно прикусывая губу до крови, чтобы не закричать. Перед глазами плясали искры. Воздух вырвался из её лёгких с хриплым стоном. Реджина ослабила хватку лишь на мгновение, чтобы Элара не потеряла сознание. -Где Белоснежка? Где?! Боль вернулась с новой силой. Элара вскрикнула, от боли она едва могла дышать. На лице выступили слёзы, от боли. - Гавань… - прохрипела Элара, её голос был лишь шепотом. - Она пошла… в гавань… возможно… уже уплыла… в другое королевство… чтобы избежать тебя… Реджина вновь сжала сердце, и Элара повалилась на пол, дрожа, пытаясь свернуться в комок. Она плакала от боли, её тело дёргалось. - Уплыла? - Реджина презрительно фыркнула. - Как будто она такая предусмотрительная. В любом случае, это всего лишь вопрос времени - Она посмотрела на извивающуюся на полу девушку. - Что ж, теперь ты будешь говорить мне правду, когда я этого захочу. И не думай о глупостях. Королева слегка пнула её в живот ногой, заставив Элару застонать. Затем она повернулась и, держа пульсирующее сердце в руке, вышла из камеры, оставив дверь открытой. Элара лежала на холодном полу, её тело было опустошено. Физической боли почти не было, но моральная… Она чувствовала, как она там, в руке Реджины, пульсирует, живет отдельно от неё. Она осознала. Теперь Реджина контролировала её. Её волю. Её жизнь. Это осознание было страшнее любой физической пытки. Ярость сжигала её изнутри. Её, контролирует жалкая смертная! Это было унижение, которое заставляло её ненавидеть Королеву ещё сильнее. И эти чёрные прожилки в сердце… Реджина видела их. Это было тревожно. Что они означали? И почему она не заострила на этом внимания? Элара, лишенная сердца, чувствовала себя странно – почти не ощущая тела, но при этом её разум был на пределе, кипя от бессилия и ненависти. Она была игрушкой в руках Королевы. Но она не могла с этим смириться. Никогда.