Алый закат и королевское сердце.

Пустота. Глубокая, бездонная, она поглотила все её эмоции, оставив лишь призраки воспоминаний. Отчаяние не приходило, возможно, потому что не было места, куда ему было бы упасть. Была только апатия, тяжелая, как сырой воздух подземелья, и бесконечные мысли, словно обломки корабля, брошенные на произвол волн. Она думала о доме, о солнце, о деревьях, о том, что никогда больше не почувствует тепло его лучей на коже. Каждый вдох был напоминанием об отсутствии главного. Иногда, особенно ночью, когда темница погружалась в абсолютную тишину, Элара чувствовала на себе чей-то взгляд. Ощущение было таким плотным, почти осязаемым, что казалось, воздух вокруг неё сгущается. Она не открывала глаз, притворяясь спящей. Зачем? Чтобы дать Королеве то, что она хотела? Видеть её страх? Нет. Элара знала. Это была она, Королева, и её извращенное любопытство.

***

В своих роскошных покоях, освещенных тусклым светом колдовских свечей, Королева Реджина склонялась над большим зеркалом, в котором отражалась не её собственная идеальная фигура, а мрачная, сырая камера Элары. Её губы растягивались в тонкой, почти невидимой улыбке. Она наблюдала за каждым движением, за каждым вздохом пленницы. Элара не сломалась. Она не плакала, не молила, не проклинала. Она просто была. И это бесило, и одновременно завораживало Реджину. -Ты пытаешься быть сильной, девочка? – прошептала Королева, её голос был похож на шелест ядовитых змей. – Но истинная сила – это то, что можно взять." Её пальцы медленно сомкнулись на трепещющем не совсем чистым сердцем Элары. Секунда – и Элара, лежащая на грязной соломе, внезапно скрутилась. Резкая, фантомная боль пронзила грудь, скручивая внутренности, словно невидимая рука сжала что-то, что было внутри. Это была ужасная, тупая агония, не от раны, а от отсутствия. элара стиснула зубы, вцепившись пальцами в солому. Боль длилась всего мгновение, но её отголоски еще долго сотрясали тело. Элара не сдавалась. Пустота в груди была невыносимой, но она не могла просто сидеть и ждать смерти или безумия. Её разум, лишенный привычного потока чувств, работал с холодной, отточенной ясностью. В один из дней, когда молодой стражник принёс ей скудную пайку, Элара подняла на него глаза. -Послушай, – её голос был хриплым от долгого молчания, но звучал неожиданно твердо. – Я знаю, что вам платят мало. Я знаю, что эта Королева – тиран. У меня есть… были драгоценности. Много. Я могу привести тебя к ним. Мы можем бежать вместе. У меня будут деньги, и я поделюсь ими. Ты станешь богачом. Ты можешь покинуть это проклятое место. Стражник, юнец с бегающими глазами, замешкался. Искры жадности мелькнули в его взгляде, прежде чем он снова стал непроницаемым. -Молчи, пленница! Я не слышу твоих басен. – пробормотал он, нервно сжимая копьё. Но Элара видела его колебания. -Подумай. Свобода. Богатство. Или ты будешь гнить здесь, пока тебя не поглотит эта тьма, как и всех остальных, – продолжила она, её глаза горели слабым, но отчетливым огнем. В тот же миг, далеко в замке, Королева Реджина смотрела на это через зеркало. Её губы искривились в уродливой гримасе. -Глупая девочка. Всё ещё цепляешься за жизнь? Она снова сжала пальцы, но на этот раз с большей силой и злостью. Элара, стоявшая у двери и разговаривавшая со стражником, внезапно охнула. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени, одной рукой хватаясь за грудь, а другой – за стену, чтобы не упасть окончательно. Адская боль на мгновение ослепила её. Стражник отшатнулся, испуганно глядя на неё, затем поспешно вышел из камеры, хлопнув дверью. Элара осталась лежать на холодном полу, дрожа, пока боль не отступила, оставив после себя лишь жгучую пустоту. Она поднялась, медленно, с трудом, и снова села на солому, её взгляд был пуст. Ночь наступала, и вместе с ней приходило чувство неотвратимости. Элара дремала, её сознание плавало где-то между реальностью и странными, бессвязными снами, в которых она чувствовала тепло солнца и слышала пение птиц. Внезапно, она проснулась. Не от шума, а от присутствия. Воздух в камере стал тяжелее, в нём ощущался запах роз и яблок – фирменный аромат Королевы Реджины. Элара не открыла глаз, не пошевелилась. Она чувствовала пристальный, немигающий взгляд. Время тянулось. Секунды казались вечностью. Затем Королева нарушила тишину, её голос был низким, вкрадчивым, но с едва уловимой ноткой злости, что Элара почувствовала даже сквозь полудрему. -Ты думаешь, ты умнее меня, девочка? Ты думаешь, я не вижу твоих жалких попыток? Элара оставалась неподвижной. Она почувствовала, как Королева приблизилась, её шаги были неслышны. Внезапно, Элара не выдержала. Её тело, подсознательно ощущая угрозу, напряглось. Мышцы живота, рук, ног – всё пришло в тонус, готовое к защите, хоть и бесполезной. Дыхание стало чуть более частым, а веки задрожали. -О, неужели? Ты думаешь, я не замечу такой мелкой лжи? – в голосе Королевы прозвучало хищное удовлетворение. и без предупреждения сильный, точный удар пришёлся Эларе в живот. Воздух с хрипом вырвался из её легких, а боль мгновенно выбила остатки притворства. Элара скрутилась, хватаясь за место удара. -Я знаю, что ты проснулась, – прозвучал низкий, торжествующий голос Королевы. – И я знаю, что ты всё ещё пытаешься играть по своим правилам. Но здесь, Элара, правила мои. От удара в живот Элара согнулась пополам, задыхаясь, но даже сквозь пелену боли она услышала, как Королева произнесла её имя. «Элара». Странно, но это слово, слетевшее с холодных губ Реджины, отозвалось в ней чем-то… почти приятным. Не теплотой, нет, но какой-то отдаленной, забытой мелодией. Словно имя, давно не произносимое вслух, вдруг обрело вес и форму. Эта нелепая мысль промелькнула в сознании, пока она пыталась вдохнуть. Элара медленно выпрямилась, опираясь на холодную стену. Её глаза, полные жгучей ненависти и неприкрытого презрения, встретились с ледяным взглядом Королевы. Сейчас сердце Элары было далеко, в склепе, и эта мысль, словно глоток свежего воздуха, придала Эларе чуть больше смелости. Страх не исчез полностью – он был глубоко, в костях, но теперь не сковывал её так сильно. Она не опустила взгляд, не отвела его. -Ты думаешь, что одним ударом сможешь сломить меня? – прохрипела Элара, её голос был низким, но удивительно твердым. Она не молила. Она не просила о пощаде. В её глазах читался вызов. Королева усмехнулась, склонив голову набок, как хищная птица, изучающая добычу. -Сломить? Нет, дитя. Не сейчас. Ты слишком интересна, чтобы просто сломить тебя. Хотя… я должна напомнить тебе о твоем положении. Ты – моя пленница. Ты – ничто. Ты принадлежишь мне. - Она сделала шаг ближе, и Элара почувствовала, как по рукам пробежали мурашки, но не отшатнулась. - Скажи спасибо, Элара, что твоя глупая, наивная попытка сбежать не стоила тебе жизни в первый же день. Я могла бы казнить тебя, или… превратить тебя в что-то куда менее приятное. - Её взгляд скользнул по Эларе, задерживаясь на пустоте в груди. - Ты думаешь, я не знала о твоих попытках подкупить стражников? О твоих мечтах о свободе? Я вижу всё, Элара. Я контролирую всё. И ты – не исключение. -Я ненавижу тебя, – прошептала Элара, но её слова были полны такой силы, что прозвучали как проклятие. - Я ненавижу тебя. И я сбегу. Я заберу своё сердце обратно, и я сбегу. Ты ничего не сможешь с этим поделать. - Несмотря на то, что это было ложью – она была в полной власти Королевы, её слова прозвучали убедительно. Оба знали правду: она была игрушкой. Она была марионеткой. Но эта марионетка всё ещё имела голос. Лицо Королевы оставалось невозмутимым, но в её глазах мелькнула искорка. Не раздражения, а чего-то другого. Странного. Ей нравилось это. Ей нравился этот вызов. Эта непокорность в беспомощном теле. Элара была не похожа на всех остальных. Она не сломалась, даже когда её сердце было вырвано. Это был некий вид чистоты, который Реджина, возможно, когда-то знала, но давно потеряла. И это было почти… очаровательно, в её извращенном понимании. -Сбежишь? – Королева мягко рассмеялась, но этот смех был холоднее льда. - И куда же? В мир, где тебя никто не ждет? Ты думаешь, та твоя подруга, Белоснежка, поможет тебе? О, знаешь ли, Элара, – она сделала театральную паузу, – она была найдена. И возвращена туда, откуда сбежала. Думаю, ты скоро услышишь новости о ней. Если, конечно, доживешь до этого момента. Слова о Белоснежке ударили Элару сильнее, чем любой удар. Сердце, которого не было, сжалось от невыносимой тревоги. Нашли? Возвращена? Как? Где? Что с ней сделали? Страх за подругу, глубоко похороненный под апатией, вдруг прорвался наружу. Её глаза расширились, и на мгновение ненависть сменилась чистым ужасом. -Нет… Ты лжешь! – это был не вопрос, а скорее отчаянная попытка опровергнуть. -Лгу? Я?– Королева подняла бровь, наслаждаясь реакцией. - Я не вижу смысла лгать тебе, Элара. Ты здесь, в моей власти. Я могу делать с тобой всё, что угодно. А твоя Белоснежка… она больше не проблема. - Она снова склонила голову, с любопытством разглядывая смятение на лице пленницы. - Ты клянешься, что сбежишь? Что ж. Я жду с нетерпением. Элара собрала все свои силы, чтобы не показать больше ни капли слабости. Она выпрямилась, хоть и дрожала всем телом. В её взгляде снова появилась та же непоколебимая ненависть. - Я клянусь,– повторила она, голос её был низким и полным решимости, словно высеченным из камня. - Я заберу его. И я сбегу. И ты… ты пожалеешь об этом дне. Злая Королева вновь усмехнулась, на этот раз с оттенком удовлетворения. Её глаза сверкнули в тусклом свете. взмахнув обеими руками в сложном, грациозном жесте, она растворилась в клубах фиолетового дыма, оставив после себя лишь легкий ветерок и запах роз и яблок. Элара осталась одна. Полная тишина вновь окутала темницу, и лишь её собственное прерывистое дыхание нарушало её. Она упала обратно на солому, её тело болело, но в груди, несмотря на пустоту, билось что-то новое – горькое, едкое чувство решимости. Она не сломается. Она не сломится. Далеко в замке, в своих роскошных покоях, Королева возникла из дымки. На её губах играла тонкая, самодовольная усмешка. Воздух в темнице всё ещё хранил едва уловимый, приторный запах Королевы. Элара, скрученная на соломе, дрожала не от холода, а от ярости, которая медленно разгоралась в опустошенной груди. Боль от удара в живот пульсировала, но боль за Белоснежку была острее, пронзительнее. Неужели она не лгала? Неужели её нашли? Что с ней теперь? Эти мысли, как огненные клейма, жгли мозг, не давая покоя. Но сквозь отчаяние и страх, пробивалась стальная решимость. Она клялась. Она заберет свое сердце. Она сбежит. Как? Она не знала. Но эта клятва была единственным, что осталось. Далеко, в своих покоях, Королева Реджина вновь подошла к магическому зеркалу. Изображение темницы Элары снова возникло на его гладкой поверхности. Реджина изучала пленницу с тем же вниманием, с каким ученый изучает редкий вид под микроскопом. Она ожидала истерики, отчаяния, рыданий – того, что обычно следовало за её визитами. Но Элара лежала неподвижно, лишь её дыхание было прерывистым. Затем, медленно, она поднялась. Её движения были медленными, болезненными, но в них не было капитуляции. Элара провела рукой по грязной стене, затем тихо опустилась, скрестив ноги, и закрыла глаза. -Интересно, – прошептала Реджина, её губы снова изогнулись в той странной, почти восхищенной усмешке. – Она не сломлена. Совсем. Элара не спала. Она медитировала. Пыталась найти хоть какую-то опору внутри себя. Без сердца это было почти невозможно, но она цеплялась за крохи воспоминаний. Она пыталась упорядочить мысли, найти выход. Её тело было в тюрьме, но разум должен был оставаться свободным. В следующие дни Королева продолжала наблюдать. Элара не пыталась больше подкупить стражников. Она не кричала и не билась в двери. Она просто… жила. В этих ужасных условиях она находила способы для выживания. Она тихо напевала забытые колыбельные – тонкий, почти неслышный шепот, который Реджина улавливала через магию зеркала. Это не было попыткой привлечь внимание. Это было действие для себя, маленький акт сохранения себя, своей сущности. Каждый раз, когда Реджина видела эту непоколебимость, её раздражение смешивалось с нарастающим любопытством. Другие пленники кричали, молили, сходили с ума. Элара же – лишь тихий, несгибаемый стержень. Она не проявляла слабости, не давала Реджине насладиться её муками. Она была как цветок, который, будучи сорванным, не вянет, а продолжает сиять, даже будучи лишенным корней. В какой-то момент, Элара начала чертить что-то на стене – не символы, не слова, а простые, повторяющиеся узоры, абстрактные линии, которые, казалось, имели свой собственный ритм. Это было бессмысленно, но это был способ занять ум, не дать ему соскользнуть в бездну отчаяния. Королева наблюдала за этим, и в её глазах читалось нечто, похожее на осознание. Ломать Элару – бесполезно. Уничтожать её – означало бы потерять нечто уникальное. Реджина привыкла брать всё, что хотела, но Элара, казалось, была единственной, чью самую суть она не могла похитить. Дух Элары, казалось, был недосягаем, несмотря на то, что её сердце было в руках Королевы. Мысли Реджины текли в новом русле. "Зачем ломать то, что так невозможно сломать?" Она посмотрела на зеркало, на эту маленькую фигурку, что тихо сопротивлялась самому бытию, саму себя, не сдаваясь. Это было нечто большее, чем просто игрушка. Это был эксперимент. Это было подтверждение её собственной власти – не в том, чтобы сломить, а в том, чтобы сохранить это несгибаемое в своей власти, вечно на виду. Элара была доказательством её силы: она могла забрать сердце, но не дух. И этот дух, заключенный в плен, был куда более ценным зрелищем, чем просто бездыханное тело. Реджина поднялась. На её лице не было злости, лишь расчетливое выражение. -Что ж, детка... – прошептала она, обращаясь к отражению. – Ты заслужила свой покой. В моей золотой клетке. На следующее утро, когда первые бледные лучи солнца еще не пробились сквозь узкие бойницы замка, раздался лязг засовов. Элара, с трудом задремавшая, мгновенно пробудилась. В камеру вошли двое стражников. Их лица были скрыты за забралами шлемов, движения – отточены и безжалостны. Не говоря ни слова, они грубо подхватили её под руки, поднимая с грязной соломы. Её ноги подкосились от слабости, но стражники не дали ей упасть, буквально волоча её по полу. -Что… что происходит? – хрипло вырвалось у Элары, когда её вытащили из привычной тьмы темницы. Ей было непривычно стоять, голова кружилась, но она стиснула зубы, не позволяя себе показать слабость. Стражники проигнорировали её вопрос, продолжая тащить её по коридору. Подземелье сменилось винтовой лестницей. Каждый шаг вверх был пыткой для её ослабевшего тела, но она старалась держаться, чтобы не стать совсем беспомощной куклой. Её вели всё выше и выше, через бесконечные лестничные пролеты, через освещенные факелами коридоры, минуя редких слуг, которые спешно отводили взгляды. Наконец, они остановились перед небольшой деревянной дверью. Один из стражников толкнул её ногой, и дверь распахнулась, открывая взгляду небольшую, но несравнимо более светлую и чистую комнату, чем та, в которой Элара провела последние недели. В центре комнаты стояла кровать, не роскошная, но определенно комфортная, с мягким матрасом и чистыми, хоть и простыми, серыми покрывалами. Она была достаточно широкой, чтобы на ней могли уместиться два человека, что казалось нелепым в одиночестве. Рядом с кроватью стоял небольшой деревянный столик, а в углу – комод. В маленькое, окно пробивался тусклый дневной свет. В комнате уже ждала Королева. Она стояла у окна, её силуэт вырисовывался на фоне рассветного неба. Её платье из темного, тяжелого бархата струилось по полу. Стражники втолкнули Элару в комнату и, сделав поклон, поспешно удалились, оставляя двух женщин наедине. Элара опустилась на пол, её ноги больше не держали. Она не встала, не пошевелилась, лишь подняла глаза, чтобы встретиться со взглядом Реджины. Никакой ненависти, никакого презрения – лишь холодная, истощенная усталость. -Доброе утро, Элара, – голос Королевы был тих, но прозвучал отчетливо в тишине комнаты. - Я решила, что твоя прежняя обитель не совсем соответствует твоей… значимости. Ты будешь жить здесь. - Она обвела рукой комнату. - Это скромно, но достаточно для того, чтобы ты чувствовала себя… комфортно. Пока что. Элара молчала. Она просто смотрела. -Неужели ты думаешь, что твоя непокорность осталась незамеченной?" – Реджина сделала шаг вперед. - Или что она заслужила какое-то особое обращение?- Она остановилась в нескольких шагах от Элары, её взгляд был проницательным, изучающим. - Нет. Твоя… стойкость, как ты это называешь, лишь сделала тебя более ценной. Ты не сломалась, как я ожидала. Это вызывает… любопытство. Элара лишь усмехнулась – горько, беззвучно. -Позволь мне прояснить,- продолжила Королева, её голос стал жестче. - Это не жест милосердия. Это – моя воля. Ты здесь, под моим наблюдением, в любой момент. Каждый твой вздох, каждый твой шаг будет мне известен. Твоё сердце, Элара, находится в моем хранилище, и оно никогда не будет отдано тебе. Твоя жизнь, твоя свобода – всё принадлежит мне. Ты моя пленница, и ты будешь оставаться моей пленницей. Возможно, навсегда. И не заблуждайся, думая, что твое новое жилище что-то меняет. Это всего лишь золотая клетка. Но клетка. Элара медленно поднялас. -Я знаю,– её голос был едва слышен, но в нем прозвучала стальная нотка. - И я всё равно сбегу. И я заберу своё сердце. Реджина усмехнулась. - Глупая девочка. Увидим. - С этими словами, она повернулась и вышла из комнаты, оставив Элару одну в её новой, "комфортной" тюрьме. Дверь закрылась за ней с мягким щелчком, и Элара услышала, как за ней лязгнул засов. Она подошла к окну, посмотрев на небольшой кусочек леса и неба. Комната была чистой, но пустота в её груди была так же велика, как и раньше. И теперь к ней добавилось осознание того, что эта "клетка" будет ещё более изощрённой.