Алый закат и королевское сердце.

Сырость пробирала до костей, каждый вдох давался с трудом, воздух в темнице был спертым и тяжелым, словно густой туман. Элара лежала на холодном каменном полу, тело ломило от боли, а разум тонул в тумане голода и отчаяния. Время потеряло всякий смысл – дни и ночи слились в бесконечную череду страданий. Казалось, легкие вот-вот откажутся работать, каждый вздох становился маленькой победой над надвигающейся тьмой. Желудок, скрученный спазмами, давно забыл ощущение сытости, а губы пересохли и потрескались. В ушах стоял непрерывный звон, а перед глазами плясали темные пятна. Сознание плыло, цепляясь за реальность тонкими, словно паутина, нитями. Мысли, вялые и заторможенные, вращались вокруг одного – неужели это конец? Неужели она так и умрет в этой проклятой темнице, забытая всеми? Внезапный скрежет ключа в замке пронзил тишину, вернув Элару к призрачной реальности. Двое стражников вошли в камеру, их лица были бесстрастными и холодными, словно камень, на котором она лежала. Грубые руки схватили ее за плечи, приподнимая с полу. Тело, ослабленное голодом и заточением, едва подчинялось. -Что… что вы делаете? – прохрипела Элара, ее голос был слабым и надтреснутым. Страх, ледяной и парализующий, сковал ее сердце. Неужели это казнь? Неужели Реджина наконец решилась избавиться от нее? Стражники молчали, крепко держа ее за руки и таща по коридору. Каждый шаг отдавался резкой болью в ослабевших ногах. Элара пыталась сопротивляться, но ее усилия были тщетны. Они вели ее… куда? Она не знала. Но предчувствие беды сжимало ее грудь ледяными тисками. Вскоре коридор привел их к двери, за которой Элара услышала женский гомон. Служанки? Дверь распахнулась, и стражники втолкнули Элару в светлое помещение, наполненное женским щебетанием. Это оказалась комната, где жили служанки замка – скромная, но чистая, с несколькими узкими кроватями, сундуками и столом у окна. Служанки, застигнутые врасплох появлением стражников и изможденной пленницы, замолчали, с любопытством и опаской разглядывая Элару. - По приказу Королевы Реджины, эта женщина отныне – одна из вас, - объявил один из стражников, прокашлявшись. - Следите за ней. Любая попытка побега будет наказана. С этими словами стражники развернулись и ушли, оставив Элару посреди комнаты, под пристальными взглядами служанок. Одна из них, молодая девушка с добрыми глазами и веснушками на носу, робко подошла к Эларе. - Меня зовут Лили, - представилась она. - Ты, наверное, голодна. Садись, я принесу тебе поесть. Элара, все еще не до конца понимая происходящее, молча села на край одной из кроватей. Лили быстро вернулась с миской горячей похлебки и куском хлеба. Другие служанки, немного осмелев, начали понемногу приближаться, с любопытством рассматривая новую сожительницу. - Не бойся, они не злые, - шепнула Лили, заметив испуг в глазах Элары. - Просто… здесь нечасто бывают новые лица. Элара молча приняла еду, жадно глотая горячую похлебку. Тело, измученное голодом, с благодарностью принимало пищу. - Это… это правда? Я… я теперь служанка? – наконец спросила Элара, ее голос был хриплым и слабым. Мысль о таком унижении казалась невыносимой. - Похоже на то, - вздохнула Лили. - Но… по крайней мере, это лучше, чем темница. Другие служанки закивали в знак согласия. Одна из них, высокая и худая женщина с острым носом, добавила: - Работа, конечно, не сахар, но зато крыша над головой и еда. И… Реджина, хоть и строгая, но справедливая. Если будешь хорошо работать, то, может, и жизнь твоя наладится. Элара молчала, чувствуя, как отчаяние с новой силой захлестывает ее. Из пленницы – в служанки… Это ли не издевательство судьбы?Гордость вампирши была растоптана. - Итак, - начала Лили, когда Элара немного пришла в себя, - твои основные обязанности - уборка замка, особенно покоев Королевы. Нужно следить за чистотой, менять белье, протирать пыль… В общем, все, что связано с уборкой. Еще одна важная задача - прислуживать Королеве во время трапез: наливать вино, подавать блюда, следить, чтобы все было в порядке. Понятно? - Да, - ответила Элара, стараясь скрыть горечь в голосе. Ближе к вечеру служанки отправились на кухню, где получили подносы с едой для королевского ужина. Элара стояла рядом с другой служанкой, ожидая дальнейших распоряжений. Вскоре в трапезную вошла Реджина. Гордо выпрямившись, она обвела взглядом собравшихся и с ухмылкой задержала взгляд на Эларе. Девушке, как служанке, не полагалось смотреть королеве в глаза, но Элара не смогла сдержать взгляда, полного недовольства. Реджина, заметив это, приподняла бровь, но ничего не сказала и прошла к своему месту во главе стола. Рядом с ней, по правую руку, сел охотник Грэм – на то самое место, где раньше сидела Элара. Королева начала ужинать, и вскоре подозвала служанку. К ней поспешила другая девушка, но Реджина остановила ее жестом: - Не ты. Она. Элара, закатив глаза, подошла к столу. Реджина молча указала на кувшин с вином. Девушка, стиснув зубы, налила вино в бокал Королевы. - Ну как, милая? – спросила Реджина, ее голос сочился издевкой. - Как тебе твоя новая роль? Нравится прислуживать? А могла бы вот тут сидеть… - она кивнула на свободный стул рядом с Грэмом. - Зато ближе к кухне. - холодно ответила Элара, её губы тронула ехидная усмешка. Реджина рассмеялась, а Элара, поставив кувшин на стол, вернулась на свое место, сдерживая бушующую внутри ярость. Каждый шаг, каждое движение давались Эларе с трудом. Мышцы ныли от непривычной работы, а унижение жгло изнутри, словно раскаленное железо. Она ловила на себе изучающий, насмешливый взгляд Реджины и сжимала кулаки, пряча их под грубой тканью служанского платья. Ей хотелось кричать, разбить что-нибудь, хоть как-то выплеснуть клокочущую внутри ярость. Но она молчала, с ледяным спокойствием выполняя свои обязанности. Под этой маской безразличия скрывалась буря. Элара чувствовала себя загнанным зверем, вынужденным пресмыкаться перед теми, кого еще недавно считала ниже себя. Она видела, как Грэм перешептывается с королевой, иногда бросая на нее быстрые взгляды, и в этих взглядах читалось не только любопытство, но и что-то еще… жалость? презрение? Элара не могла разобрать, и от этого непонимания становилось еще хуже. Словно острая заноза впивалась в ее гордость, напоминая о падении, о потере власти. Она с отвращением думала о том, что ей приходится носить эту одежду, есть эту пищу, дышать одним воздухом с этими… людьми. Ей казалось, что сама атмосфера замка пропитана их торжеством, их насмешками над ней. Но глубоко внутри тлел огонек надежды. Реджина, не отрываясь от беседы с Грэмом, небрежно махнула рукой, опять подзывая Элару. Девушка, с трудом подавляя раздражение, подошла к столу с кувшином. В этот момент Грэм, желая привлечь внимание королевы, неловко задел локоть Элары. Вино плеснуло прямо на роскошное платье Реджины, оставляя багровое пятно на белоснежной ткани. В трапезной повисла гробовая тишина. Реджина замерла, ее глаза расширились от ярости. Взгляд, которым она одарила Элару, мог бы заморозить океан. Одним взмахом руки королева убрала пятно с помощью магии, но это не уменьшило ее гнева. Схватив Элару за запястье железной хваткой, Реджина прошипела: - Ты сделала это специально! Ты жалкая, ничтожная… - Случайность, - холодно ответила Элара, глядя прямо в глаза Реджине. - У некоторых руки растут не из того места. Как, впрочем, и головы. - Что ты сказала?! – взорвалась Реджина, занося руку для пощечины. - Реджина! – резко окликнул ее Грэм, хватая королеву за руку. – Остановись. - Не вмешивайся, Грэм! – рявкнула Реджина, пытаясь вырваться. – Эта девчонка должна быть наказана! - За неловкость? Не думаю, – возразил Грэм, не выпуская ее руки. – Вино уже высохло, а ты ведешь себя, как… - Как королева, которой нахамили! – закончила за него Реджина, с вызовом глядя на Элару. – И она за это ответит. Элара, выдернув руку из ослабевшей хватки королевы, спокойно произнесла: - С нетерпением жду этого момента. Надеюсь, ваше воображение окажется богаче, чем ваш гардероб. И прежде чем Реджина успела что-либо ответить, Элара развернулась и, высоко подняв голову, вышла из трапезной. Прошло несколько часов. Элара, уставшая и подавленная, наконец добралась до комнаты для служанок. Она только успела присесть на край жесткой кровати, как дверь распахнулась, и в комнату вошли двое стражников. Без лишних слов они схватили ее за руки и потащили по коридорам замка. Элару грубо бросили на пол перед Реджиной, которая сидела на диване, потягивая вино из золотого кубка. Королева презрительно оглядела лежащую у ее ног девушку. - За свою оплошность, - процедила она, ее голос сочился ядом, - ты будешь наказана. - Я же сказала, это была случайность, - с достоинством ответила Элара, поднимаясь на ноги. – Какой смысл в наказании за нечаянную ошибку? Разве что просто потешить чье-то эго… - Ты смеешь ставить под сомнение мои решения?! – в глазах Реджины вспыхнули гневные искры. – Ты забываешься, девочка! - Я всего лишь говорю правду, ваше величество, - Элара выпрямилась, глядя прямо в глаза Реджине. - Правда, которая, похоже, вам неприятна. - За свою дерзость ты заплатишь еще дороже, - прошипела Реджина, поднимаясь с дивана – Отмой полы в моих покоях. На четвереньках. И чтобы все блестело, как зеркало. А твоя униформа… пусть останется за дверью. Щеки Элары вспыхнули. - Ты с ума сошла?! – воскликнула она. – Я не буду этого делать! - О, будешь, - усмехнулась Реджина, – У тебя нет выбора. Или ты предпочитаешь более… изобретательное наказание? – Я не буду раздеваться перед тобой! Реджина рассмеялась, холодным, злым смехом. - Ты, кажется, забываешь, кто здесь королева, - промурлыкала она, покручивая кубок с вином в руках. - А теперь раздевайся, и быстро. Или хочешь, чтобы я позвала стражу? Они тебе помогут. С удовольствием. Элара сжала кулаки, ее тело дрожало от унижения и гнева. Она понимала, что сопротивляться бесполезно. Реджина не остановится ни перед чем, чтобы сломить ее. Взгляд королевы прожигал насквозь, не оставляя ни малейшего шанса на отступление. - Хорошо, - процедила Элара сквозь зубы. – Но знай, ты пожалеешь об этом. Медленно, с ледяным спокойствием, она начала снимать с себя одежду, стараясь не встречаться взглядом с Реджиной. Каждое движение давалось ей с невероятным трудом, каждый шорох ткани отдавался болью в ее истерзанной душе. Когда на Эларе осталось только нижнее белье, она выпрямилась, гордо вскинув голову. - Довольна? – бросила она Реджине, ее голос дрожал от напряжения. Королева откинулась на спинку дивана, наблюдая за Эларой с извращенным удовлетворением. - Еще нет, - усмехнулась она, делая глоток вина. – Начинай убирать. Элара, стиснув зубы, опустилась на четвереньки. Холодный каменный пол обжигал кожу, каждый вдох отдавался болью в груди. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им пролиться. Она не даст Реджине этого удовольствия. С тряпкой в руках Элара начала методично оттирать пол, стараясь не обращать внимания на прожигающий взгляд королевы. Каждый взмах руки, каждое движение — словно акт неповиновения, безмолвный протест против унижения, которому ее подвергли. В покоях стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом тряпки по камню и лёгким звоном золотого кубка, из которого Реджина неспешно потягивала вино. Королева наблюдала за Эларой с хищным блеском в глазах, наслаждаясь ее унижением. Время от времени она делала едкие замечания, призванные еще больше ранить девушку. - Поторапливайся, служанка, - ледяным тоном произнесла Реджина. - У меня нет целой вечности, чтобы любоваться твоими… *усилиями*. - Не беспокойтесь, ваше величество, - процедила сквозь зубы Элара, не поднимая головы. - Я постараюсь закончить побыстрее. Не хотелось бы лишать вас столь *захватывающего* зрелища. - О, ты весьма остроумна, - усмехнулась Реджина. - Жаль только, что твой ум не помогает тебе выбраться из этой… *неловкой* ситуации. - А ваш ум, похоже, помогает вам только создавать эти ситуации, - парировала Элара. – Забавно наблюдать, как королева развлекается, издеваясь над служанкой. Наверное, это единственный способ почувствовать себя хоть немного значимой. Реджина лишь лениво откинулась на спинку дивана, покручивая в руке кубок с вином. Ей действительно было все равно, что там бормочет служанка. Словно муха жужжит – раздражает, но не более того. - Быстрее, - бросила она небрежно, не глядя на Элару. - Мне не нравится, когда меня заставляют ждать. - А мне не нравится, когда меня заставляют ползать на четвереньках перед какой-то… особой королевского рода, возомнившей себя центром вселенной, - прошипела Элара, с силой оттирая пятно на полу. - Еще одно слово, и я добавлю тебе работы, - лениво протянула Реджина, делая глоток вина. - Обещаешь? – с вызовом спросила Элара, поднимая на королеву взгляд, полный презрения. Реджина ничего не ответила, лишь презрительно усмехнулась. Наступившая тишина стала густой и тяжелой. Элара, стиснув зубы, продолжила оттирать пол, каждое движение отдавалось болью в ее истерзанной душе. Реджина же, словно хищная кошка, наблюдала за ней, наслаждаясь ее бессилием. Реджина, с издевательской усмешкой, наклонила кубок. Рубиновая жидкость медленно потекла по золотому ободку, капля за каплей падая на светлый мраморный пол. - Ой, - протянула она наигранно-испуганным голосом. – Кажется, я пролила вино. Смотри, какое некрасивое пятно. Элара резко выпрямилась, ее глаза метали молнии. - Ты издеваешься?! – вскрикнула она. – Я не буду ползать у твоих ног! - Ну что ты, - с притворным сочувствием произнесла Реджина. – Это же всего лишь маленькое пятнышко. Неужели тебе так трудно его вытереть? Или ты боишься испачкать свои… прелестные коленки? Гнев захлестнул Элару с головой. Она понимала, что Реджина специально провоцирует ее, наслаждается ее унижением. Но что она могла сделать? Отказаться? И дать королеве еще один повод для насмешек? Сжав кулаки, Элара поднялась на ноги и подошла к разлитому вину. Наклонившись, она начала вытирать пятно, стараясь не встречаться взглядом с Реджиной. Королева же, откинувшись на спинку дивана, наблюдала за ней с хищной улыбкой, не скрывая своего торжества. Ее смех, злой и издевательский, отдавался эхом в пустых покоях, словно плеть, оставляя на душе Элары глубокие, кровоточащие раны. Каждое движение тряпки было для нее пытки, каждая секунда — вечностью. Она чувствовала себя маленькой, беспомощной букашкой, попавшей в лапы жестокого хищника. Когда пятно наконец исчезло, ее тело дрожало от напряжения. Она подняла голову и встретилась взглядом с Реджиной. В ее глазах не было ни слез, ни мольбы, только холодная, ледяная ярость. Она уже собиралась встать, как вдруг Реджина, с дьявольской усмешкой, плеснула ей остатки вина прямо на голову. Липкая, дурманяще пахнущая жидкость стекала по волосам, лицу, шее, пропитывая белье. - Упс, - протянула Реджина, изображая невинное удивление. - Кажется, у меня рука дрогнула. Ну ничего, тебе этот аромат даже к лицу. Элара застыла на месте, словно пораженная молнией. Она не могла поверить, что Реджина способна на такое откровенное, жестокое унижение. Ее руки сжались в кулаки, тело дрожало от гнева. - Знаешь, - тихо, с расстановкой произнесла она, - я много чего видела в своей жизни. Грязь, нищету, предательство… Но такого откровенного, животного садизма я не встречала даже в самых темных уголках этого мира. Ты не королева, ты… ты просто жалкое, ничтожное существо, которое пытается заглушить собственную пустоту, издеваясь над другими. Реджина замерла с кубком у губ, ее улыбка медленно исчезла. Слова Элары, простые и жестокие, словно острый клинок, пронзили ее насквозь. В них не было ни гнева, ни мольбы – только холодная, безжалостная правда. И эта правда ранила сильнее любых проклятий. Лицо Реджины исказила гримаса ярости. Слова Элары, словно ядовитые змеи, впились в ее душу. - Вон! - взвизгнула она, указывая дрожащей рукой на дверь. - Пошла вон, мерзавка! Чтоб мои глаза тебя больше не видели! Элара, не говоря ни слова, поднялась с пола взяла платье и молча вышла, оставив Реджину одну в ее роскошных покоях. Королева, все еще сжимая в руке кубок, подошла к огромному зеркалу, украшающему стену. - Ну что, - прошипела она, глядя на свое отражение. - Девчонка-то права… Я пуста… Реджина с силой ударила кубком по зеркальной поверхности. Осколки разлетелись по комнате, отражая искаженные фрагменты ее лица. - Проклятье! - вскричала Реджина, топча осколки ногами. - Эта девчонка… она слишком много себе позволяет! Слишком много понимает! Слишком много говорит! Реджина молча смотрела на осколки разбитого зеркала, в которых отражались обрывки ее гнева. Слова Элары жгли изнутри, выворачивая наизнанку тщательно скрываемые чувства. Она не произносила их вслух, но мысли роились в голове, беспорядочные и пугающие. Пустота, о которой говорила девчонка, действительно существовала, но сейчас ее заполняло что-то новое, непонятное, тревожное. Это было смесь раздражения, любопытства и… чего-то еще. Чего-то опасного, запретного. Реджина не хотела признаваться себе в этом, но Элара ее интриговала. Ее дерзость, ее прямота, ее непоколебимость перед лицом королевского гнева… Все это вызывало странное, противоречивое чувство, похожее на… восхищение? Реджина отрицательно покачала головой, пытаясь отмахнуться от этих мыслей, как от назойливых мух. Нет, это не восхищение. Это раздражение. Злость. Желание сломить, подчинить, наказать, унизить. Заставить Элару молить о пощаде, увидеть страх в ее глазах. Именно этого она хочет. Разве нет? Где-то в глубине души теплился огонек иного чувства, но Реджина заливала его ледяной водой самообмана. Она должна ненавидеть Элару. Должна хотеть ее смерти. Только так она сможет сохранить контроль. Над ситуацией. Над собой.