Алый закат и королевское сердце.

Прошла почти неделя. Неделя ледяного, оглушающего молчания. После того вечера в библиотеке Реджина словно вычеркнула Элару из своего мира. Она не говорила с ней, не смотрела на нее. За столом она вела себя так, будто кресло напротив нее было пустым. Она обращалась к слугам, отдавала приказы стражникам, но Элару игнорировала с таким мастерством, что та временами сама начинала сомневаться в собственном существовании. Она была призраком, тенью, предметом мебели. Развлечением, которое наскучило. Элара принимала эту игру. Она знала, что королева возводит стены, отчаянно латая пробоину, которую она сама же и пробила. Поэтому она молча ела, молча читала в библиотеке (уже в одиночестве) и молча ложилась спать, чувствуя на губах фантомный вкус того яростного, отчаянного поцелуя. Но этим утром все было иначе. Когда Элара вошла в зал для завтрака, она сразу почувствовала перемену. Реджина уже сидела за столом, и на ее губах играла легкая, почти безмятежная улыбка. Она не просто была в хорошем настроении — она сияла. В ее движениях была непривычная легкость, она даже тихонько что-то напевала себе под нос, разрезая на тарелке персик. Это было так странно и нехарактерно, что Элара на мгновение замерла в дверях. Она села на свое место, и королева, о чудо, удостоила ее взглядом. Взглядом веселым, полным предвкушения. — К чему такая лучезарная улыбка, Ваше Величество? — не удержалась от вопроса Элара, наливая себе сок. — В королевстве праздник, о котором мне забыли сообщить? Реджина усмехнулась, и ее смех был чистым, без примеси яда или сарказма. — Можно и так сказать, дитя. Я собираюсь на охоту. На очень редкого и белоснежного зверька. Элара отставила кубок. Все встало на свои места. — Ах, Белоснежка, — протянула она, и в ее голосе прозвучали нотки их привычной иронии. — Чем же она вам так насолила? Должно быть, что-то ужасное, раз мысль о мести вызывает у вас такую искреннюю радость. Я рада, что вы наконец сможете ей отомстить. Улыбка на лице Реджины на миг погасла. Она вспыхнула, но лишь на секунду, как отблеск далекой молнии. — Не твое дело, чем она мне насолила, — отрезала королева, но тут же взяла себя в руки, и веселое выражение вернулось. Гнев был слишком мелким чувством, чтобы испортить ей этот день. — Главное, что сегодня этому придет конец. — Вы нашли ее след? — спросила Элара, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично. — Мой охотник оказался бесполезным сентиментальным дураком, — с легким раздражением бросила Реджина, элегантно отправляя в рот кусочек персика. — Он отпустил ее. Но он принес мне доказательство того, что она еще жива и прячется в Темном лесу. — И вы пошлете за ней армию? — О нет, — Реджина покачала головой, и в ее темных глазах заплясали веселые огоньки. — Это слишком просто. И слишком шумно. Поскольку он не справился, я пойду и поймаю ее сама. И наконец-то с этим покончу. Лично. Она произнесла это с таким наслаждением, с таким предвкушением, словно говорила не о жестоком убийстве, а о долгожданном путешествии в экзотическую страну. Элара молчала. Что она могла сказать? "Не убивайте ее"? "Это неправильно"? Королева лишь рассмеется ей в лицо. Она смотрела на радостную, оживленную женщину напротив, и ее пробирал холод. Эта женщина собиралась пойти в лес, чтобы лично вырвать сердце у юной девушки, и была от этого по-настоящему счастлива. — Понятно, — тихо сказала Элара, отодвигая свою тарелку. Аппетит пропал. — Что ж… удачной охоты. Реджина ничего не ответила. Она была слишком поглощена своим триумфом, своей грядущей местью. Она доела свой завтрак, встала из-за стола, полная энергии и решимости, и вышла из зала, оставив Элару одну в огромном, пустом помещении, где утренний свет вдруг показался холодным и безжизненным. Элара не смогла долго сидеть в одиночестве. Тревога и странное, любопытство гнали ее из-за стола. Она знала, куда идти. В покоях королевы была огромная гардеробная, больше похожая на оружейную, где хранились ее наряды для особых случаев. И охота на Белоснежку, без сомнения, была самым особым случаем. Она вошла без стука и застала Реджину перед огромным, в человеческий рост, зеркалом. Картина была завораживающей и пугающей одновременно. Королева была облачена в облегающие черные кожаные штаны и жесткий корсет, подчеркивающий ее талию и делающий осанку хищной, почти нечеловеческой. Сверху был наброшен тяжелый черный плащ. Ее темные волосы были собраны в высокий, тугой хвост на затылке, а несколько прядей у висков были искусно заплетены в сложный узор, напоминающий изгибы лебединых шей. Она вглядывалась в свое отражение с удовлетворением, поправляя безупречную прическу. Она была воплощением ночи, власти и смертельной угрозы. — Уже собираетесь? — тихо спросила Элара, останавливаясь у порога. Реджина встретилась с ней взглядом в зеркале, и на ее губах снова появилась та радостная, предвкушающая улыбка. — Последние штрихи, дитя. В таком деле важна каждая деталь. — Как же вы ее убьете? — Элара сделала шаг вперед, ее голос был ровным, но в нем слышался вызов. — Вырвете сердце, как когда-то вырвали у меня? Реджина медленно повернулась. Она взяла со своего туалетного столика небольшой, изящно украшенный кинжал и с легким щелчком вложила его в ножны на поясе. Ее движения были плавными и смертоносными, как у пантеры. — Искусно, девочка, — промурлыкала она, ее глаза сверкали. — Очень искусно. А что до ее так называемого принца… того, что вечно ошивается поблизости… — она сделала театральную паузу, наслаждаясь эффектом. — Думаю, я его оставлю. Может, даже приглашу стать моим новым кавалером. Ему, должно быть, так одиноко будет без его пастушки. Элару словно ударило. Ледяной, острый укол ревности пронзил ее насквозь, такой неожиданный и сильный, что у нее на мгновение перехватило дыхание. Она представила себе Реджину с кем-то другим, с каким-то безликим принцем… и эта мысль была невыносима. Но она не позволила ни одному мускулу дрогнуть на своем лице. Она лишь слегка склонила голову. — А, ну… ладно. Наступила тишина. Реджина наблюдала за ней, ожидая другой реакции, и была слегка разочарована этим показным безразличием. Элара же боролась с бурей внутри. Остаться здесь, пока королева упивается своей местью? Ждать ее возвращения с кровавым трофеем в руках? Нет. — А мне можно пойти с вами? — слова сорвались с ее губ раньше, чем она успела их обдумать до конца. — Посмотреть, как вы убиваете своего заклятого врага? Реджина удивленно вскинула бровь. Она подошла ближе, оглядывая Элару с головы до ног с насмешливым любопытством. — Зачем тебе это? — в ее голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с весельем. — Тебя же, кажется, так возмущала моя жестокость. Я вижу осуждение в твоих глазах, девочка. Забыла уже...? — Да нет, не забыла, — Элара встретила ее взгляд, и в ее глазах тоже зажегся ответный огонек — смесь азарта и отчаяния. — Просто хочется посмотреть на вас в деле. Пора ведь ее… убавить, не так ли? Она произнесла это с легкой усмешкой, подражая интонациям самой королевы. Реджина рассмеялась. Открыто, громко, запрокинув голову. Этот дерзкий, неожиданный ответ ей понравился. Эта девчонка не переставала ее удивлять. — Ну, ладно, — наконец сказала она, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Так и быть. Сегодня у меня слишком хороший день, чтобы отказывать в таких маленьких просьбах. Позволю тебе разделить его со мной. Королева сделала еще один шаг и оказалась совсем близко. Она окинула взглядом темно-синее платье Элары, простое, но элегантное, и скривила губы в гримасе пренебрежения. — Ну, чего застыла? Собирайся, — властно бросила она. — В этом ты не пойдешь. Это платье для покорных пленниц, а не для спутниц на королевской охоте. Элара почувствовала, как по спине пробежал холодок от властного тона и близости королевы. Она опустила глаза, скрывая торжество, смешанное со страхом. Она осталась в игре. — Конечно, Ваше Величество. В конюшне их уже ждали. Вернее, ждал. Один. Огромный вороной жеребец, чья шерсть лоснилась во мраке, как полированный обсидиан. Его глаза горели умом и нетерпением, а из ноздрей вырывались облачка пара. Рядом стоял конюх, державший под уздцы еще одну, более спокойную гнедую кобылу. Элара с облегчением выдохнула, решив, что ее все-таки не заставят идти пешком. Но Реджина, одним плавным, отточенным движением вскочив в седло вороного, даже не взглянула на вторую лошадь. Она бросила короткий, повелительный взгляд на Элару. — Садись. Элара замерла. — Простите? — Ты поедешь со мной, — в голосе королевы не было места для возражений. — Сзади. Удивление Элары было настолько искренним, что она на мгновение потеряла дар речи. Это было… странно. Нелогично. Унизительно и в то же время пугающе интимно. Зачем? Чтобы лучше контролировать? Чтобы унизить еще больше? Или… или было что-то еще? Но спорить с королевой, особенно в таком ее настроении, было равносильно самоубийству. Молча кивнув, она с помощью ошеломленного конюха взобралась на круп могучего жеребца, усаживаясь за спиной Реджины. Они тронулись. Сначала медленно, по вымощенному камнем двору замка. Элара сидела прямо, стараясь не касаться королевы, держась руками за заднюю луку седла. Но как только они выехали за ворота и конь перешел на рысь, удерживать равновесие стало почти невозможно. Дорога, ведущая от замка, была далека от идеала. На первой же серьезной кочке Элару сильно качнуло вперед, и, чтобы не свалиться, она инстинктивно вцепилась в то, что было ближе всего — в талию Реджины. Она почувствовала под пальцами жесткие пластины корсета, скрытые под тканью плаща. Реджина тут же напряглась всем телом. — Убери руки, — прошипела она, не оборачиваясь. Голос ее был похож на змеиный свист. — Я упаду, — так же тихо ответила Элара, но хватку не ослабила. — Это твои проблемы. Тем не менее, она не сбросила ее рук. И Элара чувствовала, что за ледяным шипением скрывается что-то еще. Сквозь слои одежды и брони она ощущала тепло чужого тела, напряжение мышц. Реджине это нравилось. Эта мысль была дикой, запретной и отчего-то согревающей. Она чувствовала себя смелее. Они ехали молча. С каждым толчком, с каждым резким движением коня Элара все плотнее прижималась к спине королевы, обвив ее руками. Она утыкалась лицом в ее плащ, вдыхая сложный аромат кожи, дорогих духов и чего-то неуловимо холодного, как озон перед грозой. Это была ее магия. Внезапно, на относительно ровном участке пути, жеребец резко шарахнулся в сторону. Это было так неожиданно, что Элара вскрикнула, ее тело качнулось, и она едва не вылетела из седла. Она отчаянно вцепилась в Реджину, прижавшись к ней всем телом в попытке удержаться. Когда равновесие было восстановлено, она услышала тихий, полный язвительного удовольствия голос королевы. — Я же говорила тебе, дитя. Слишком сильно вцепишься — и я сама тебя скину. Элара поняла. Это не конь шарахнулся. Это была Реджина. Она специально, легким движением шенкелей, заставила коня сделать этот пируэт. Это была проверка. Жестокая игра. Элара отстранилась, насколько это было возможно, ее сердце колотилось от смеси страха и гнева. Но она осталась в седле. Они ехали еще около часа. Леса становились все гуще и темнее, солнечные поля сменились мрачной чащей. Наконец Реджина натянула поводья. Вороной конь остановился как вкопанный на краю небольшой, залитой тусклым светом поляны. Дальше начинался настоящий Темный лес — место из страшных сказок, с корявыми, похожими на скрюченных старцев деревьями и гнетущей тишиной. — Мы на месте, — произнесла Реджина, соскальзывая с седла с грацией хищницы. Их сопровождал небольшой отряд — пятеро стражников в черных доспехах, молчаливые и суровые, как тени. Они ехали чуть поодаль на своих собственных конях, не вмешиваясь, но создавая фон официальной, смертоносной процессии. Когда Реджина остановила коня на опушке, стражники спешились первыми, заняв позиции по периметру поляны. Элара спустилась с лошади следом, чувствуя, как затекшие ноги гудят от долгой и напряженной поездки. Она была одета под стать королеве: на ней было платье из плотного черного бархата, облегающее торс, с длинными рукавами. Но главной его особенностью были два длинных шлейфа тяжелой ткани, что крепились у талии и струились позади, словно разорванный надвое плащ, повторяя силуэт наряда Реджины, но без жесткости корсета и кожи. Она была более мягкой, но не менее темной тенью королевы. Реджина окинула взглядом зловещую стену леса. Деревья здесь были старыми, их скрюченные ветви переплетались над головой, почти не пропуская солнечный свет. В воздухе стоял запах прелой листвы, сырой земли и чего-то еще — застарелого страха. Но королеву это, казалось, лишь бодрило. — Очаровательное место, — с сарказмом протянула Элара, отряхивая свое платье. — Идеально подходит для убийства, не находите? — Я нахожу его идеальным местом для могилы, — с улыбкой ответила Реджина, не отрывая взгляда от чащи. Затем она повернулась к капитану стражи. — Где ее видели в последний раз? Стражник указал рукой вглубь леса. — Там, Ваше Величество. В полумиле отсюда есть старая хижина дровосека. Охотник сказал, она скрывается там. — Прекрасно, — кивнула Реджина, и в ее глазах вспыхнул огонь предвкушения. Она развернулась и, не говоря больше ни слова, одним движением снова взлетела в седло вороного жеребца. Она уже натянула поводья, собираясь пустить коня в галоп прямо между уродливых стволов деревьев. — Эй! — окликнула ее Элара, делая шаг вперед. — А я? Реджина обернулась, и на ее лице было искреннее недоумение, будто Элара задала самый глупый вопрос на свете. — А что ты? — холодно бросила она. — Чем быстрее я доберусь до этой хижины, тем лучше. Я не собираюсь ждать, пока ты будешь забираться на коня со своей то грацией. И с этими словами она пришпорила коня. Жеребец сорвался с места, взрывая копытами землю, и через мгновение темная фигура всадницы исчезла в мрачном полумраке Темного леса. Элара осталась стоять на поляне, окруженная молчаливыми стражниками. Унижение и гнев поднялись в ней горячей волной, обжигая горло. Сначала эта унизительная близость на лошади, а теперь ее просто бросили, как ненужный балласт, как только она перестала быть полезной для развлечения королевы. Вспышка бессильной ярости была такой сильной, что она, не сдержавшись, пнула ногой кочку и, схватив с земли небольшой камень, со всей силы швырнула его в сторону леса, куда ускакала Реджина. Камень с глухим стуком ударился о ствол дерева и упал в траву. Она раздраженно вздохнула, потирая лицо ладонями. Нет. Она не останется здесь ждать, как послушная собачка. Она приехала сюда не для того, чтобы стоять на опушке. — Вы остаетесь здесь, — бросила она стражникам, не глядя на них. И, подобрав свои темные шлейфы, решительно шагнула под зловещую сень Темного леса, идя по следу, оставленному копытами коня Злой Королевы. Она шла по следу, оставленному копытами жеребца, и бормотала себе под нос ругательства, которые удивили бы даже портового грузчика. Скрюченные корни цеплялись за подол ее платья, а низкие ветви норовили хлестнуть по лицу. Чем глубже она заходила в лес, тем темнее и тише становилось вокруг. Вскоре она услышала впереди тихие голоса и, замедлив шаг, стала пробираться осторожнее. Прокравшись к густому зарослям папоротника, она выглянула и замерла, чувствуя, как ледяной холод сковывает внутренности. Впереди, на небольшой полянке, стояла скромная хижина. Но не она привлекла внимание Элары. В кустах поодаль затаился тот самый «прекрасный принц» в сияющих доспехах, а рядом с ним — несколько воинов. И среди них, словно яркое пятно надежды в этом мрачном лесу, стояла Белоснежка. На ней было её костюм, практичный и удобный для выживания но белый. Она была приманкой. «черт, — пронеслось в голове у Элары. — Это ловушка». Она инстинктивно прижалась к стволу широкого дерева, сердце бешено колотилось о ребра. В этот момент сзади послышался треск веток и тяжелое сопение лошадей. Это были стражники. Они все-таки пошли за ней, очевидно, решив, что приказ королевы важнее капризов ее спутницы. Элара резко обернулась к ним, приложив палец к губам. — Дайте мне лук, — прошипела она ближайшему стражнику. Тот посмотрел на нее с недоумением, а затем на его лице промелькнула насмешливая ухмылка. Он покачал головой. — Просьба была отклонена. Элара почувствовала, как внутри все закипает от бессильной ярости. Не было времени спорить. Она психанула. Оставив этих бесполезных истуканов позади, она бросилась бежать в сторону хижины, стараясь держаться за деревьями. — Вечно приходится спасать эту женщину… сама лезет на рожон, а ты потом разгребай… А она потом даже спасибо не скажет, уверена! Просто фыркнет и сделает вид, что так и должно быть… Выглянув из-за очередного ствола, она увидела сцену, ради которой все и затевалось. Реджина стояла в нескольких шагах от Белоснежки. — …ты не должна этого делать, Реджина, — говорила Белоснежка своим нежным, как звон колокольчика, голосом. — Покайся. Мы можем все забыть, простить друг другу обиды. Мы можем снова жить, как раньше! На лице Реджины отразилась такая смесь ярости и презрения, что Эларе стало страшно. — Как раньше? — прошипела королева. — Ты совсем глупа или просто издеваешься? Ты разрушила мою жизнь, а теперь предлагаешь «забыть обиды»? — Тогда не оставляешь мне выбора, — тихо вздохнула Белоснежка, и ее лицо стало холодным и решительным. — О, выбор есть всегда! — воскликнула Реджина и с хищным рыком бросилась вперёд. Ее рука с занесенным для удара огненым шаром в руке уже почти достигла груди Белоснежки, как вдруг… Яркая вспышка голубого света ударила по ней. Реджина замерла, застыв в неуклюжей позе, с перекошенным от ярости и удивления лицом. Она не могла пошевелиться, словно превратилась в статую. Из кустов вышел принц, обнажая меч. — Это подстава, — с трудом процедила Реджина, ее глаза метали молнии. — Ты, мерзкая маленькая ведьма! В этот момент из леса выскочили стражники Реджины. Но им навстречу тут же бросились воины принца, а из-за хижины выбежали гномы с топорами и несколько крестьян с вилами. Завязался бой. Лязг стали и яростные крики наполнили поляну, но схватка умышленно уводила стражников в сторону, подальше от беспомощной королевы. Элара в отчаянии смотрела на это, когда ее взгляд зацепился за одного из стражников Реджины. Он не бросился в бой. Вместо этого он, воспользовавшись суматохой, начал красться прочь, обратно в лес. Сбегал. — Ну уж нет, — прошептала Элара. Она выскочила из своего укрытия и в несколько прыжков настигла дезертира. — Куда это ты собрался? — холодно спросила она. Стражник испуганно обернулся. Элара не дала ему и шанса ответить. Она рванула меч из его ножен с такой силой, что он потерял равновесие. И пока он падал, она нанесла один-единственный, короткий и смертельный удар. Она переступила через его тело, даже не взглянув на него. — Прости, — бросила она в пустоту. — Твоя жизнь стоила жизни Реджины. Она сжала в руке тяжелый меч и бросилась к центру поляны. Принц уже стоял над застывшей королевой, его лицо было суровым и полным праведного гнева. Он медленно занес свой меч над ее головой для последнего, решающего удара. Элара бежала, задыхаясь. Легкие горели, тяжелое платье путалось в ногах. Она видела блеск стали, видела беспомощную ярость в глазах Реджины. До них оставалось всего несколько метров, но она понимала — это целая вечность. Она не успеет. Нет. Не успеет. Эта мысль ударила по Эларе, как ледяной молот, и что-то древнее, темное и голодное внутри нее проснулось от этого удара. Ярость. Не просто гнев, а первобытная, всепоглощающая ярость, которая заставила кровь закипеть в жилах. Мир вокруг смазался. В ушах зазвенело. Она не хотела, чтобы Реджина умерла. Эта мысль была не просто нежелательной — она была невыносимой, кощунственной, неправильной на фундаментальном уровне. И в этот миг к ней вернулись ее силы. Неконтролируемой, дикой волной. Для всех остальных время текло как обычно. Принц Дэвид заносил меч, его лицо было исполнено праведной решимости. Но для Элары мир замедлился до черепашьего шага. Она видела каждую пылинку, застывшую в воздухе, видела отражение неба в лезвии меча, видела, как дрогнула ресница на окаменевшем лице Реджины. И она двинулась. Это был не бег. Это был рывок, почти полет, бесшумный и стремительный, как бросок змеи. Она преодолела оставшиеся метры за то мгновение, что требовалось мечу принца, чтобы начать свое смертельное движение вниз. *ДЗЗЗІННННЬ!* Оглушительный, вибрирующий звук расколол тишину поляны. Меч принца врезался не в шею королевы, а в подставленное лезвие другого меча, который Элара держала с нечеловеческой силой. Искры посыпались дождем, осветив три застывших лица. — Руки прочь от неё. — прорычала Элара, и ее голос был ниже и грубее, чем обычно. Принц отшатнулся, его глаза расширились от шока. Он не мог поверить, что эта девушка появилась буквально из ниоткуда. Белоснежка, стоявшая поодаль, ахнула. Она узнала это лицо. — Что?.. Ты… ты же Элара? Реджина не могла пошевелиться, но ее глаза, единственное, что оставалось живым на ее лице, были прикованы к спине Элары. В них плескалась буря из недоверия, ярости и чего-то ещё, что то тёплое и забытое. Элара медленно повернула голову в сторону Белоснежки, не разрывая стальной хватки и не отводя взгляда от принца. На ее губах расцвела улыбка. Холодная, острая, полная яда — точная копия улыбки самой Реджины. — Давно не виделись, Белоснежка. — Но… что ты здесь делаешь? Почему? Ты… ты на ее стороне? — лепетала принцесса, ее мир рушился на глазах. Она помнила Элару другой — потерянной, напуганной. — Так вышло, — уклончиво бросила Элара, вкладывая в эти два слова весь сарказм, на который была способна. — Белоснежка, отойди! — крикнул принц, приходя в себя. — Она защищает Злую Королеву! Значит, ее тоже нужно убить! — Нет, Дэвид, подожди! — Белоснежка сделала несколько шагов вперед, протягивая руки. — Элара, послушай меня. Я помню нашу первую встречу. Ты была такой потерянной, такой несчастной. Она околдовала тебя? Что она с тобой сделала? Ты же не такая! Она подошла совсем близко, взяв свободную руку Элары в свои. Ее прикосновение было теплым, ее взгляд — полным искреннего сочувствия. На мгновение стальная решимость Элары дрогнула. Она слушала ее, и что-то внутри отзывалось на эти слова… Но краем глаза она заметила движение. Голубая Фея, порхая на своих блестящих крылышках, подлетела к застывшей Реджине сзади. В ее крошечных ручках собирался комок слепящего света — еще одно заклинание. — НЕТ! — взревела Элара. Она оттолкнула Белоснежку и, не целясь, инстинктивно взмахнула мечом в сторону феи. Крошечное создание с писком увернулось, но тяжелый меч продолжил свой путь. Послышался глухой, влажный звук. Элара замерла. Меч, описав дугу, вошел в тело Реджины, чуть ниже ребер, с левой стороны. На окаменевшем лице королевы ничего не отразилось, но в ее глазах вспыхнула такая боль и такое предательство, что у Элары перехватило дыхание. Она не закричала. Она лишь смотрела на Элару. — Убирайтесь, — прошептала Элара, ее голос дрожал. Затем она выпрямилась, и шепот превратился в ледяной приказ. — Убирайтесь отсюда. Все. Иначе я убью вас прямо здесь. В доказательство своих слов она сделала молниеносный выпад в сторону Белоснежки. Лезвие меча просвистело в сантиметре от ее лица, оставив на щеке тонкую, как волосок, алую царапину. Это была не ошибка. Это было послание. Принц хотел было возразить, но Белоснежка схватила его за руку. Она посмотрела на безумный, горящий взгляд Элары, на тонкую струйку крови, бегущую по ее щеке, и поняла, что та не шутит. — Дэвид, уходим, — твердо сказала она. Они отступили, собирая своих людей, гномов и фею. Через минуту поляна опустела. Как только последний из них скрылся за деревьями, голубое свечение, сковывавшее Реджину, погасло. Заклинание развеялось. На одно мгновение она осталась стоять прямо, а затем ее тело обмякло, как у сломанной куклы. Она рухнула на колени, а затем повалилась на бок, зажимая рану рукой. Меч с лязгом выпал из рук Элары. Она бросилась к королеве и упала перед ней на колени. — Реджина! Она схватила ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Лицо королевы было белым как мел, губы посинели, а глаза закатывались. — Реджина, очнись! Посмотри на меня! Реджина! Ее пальцы наткнулись на мокрую, липкую ткань плаща. Она отдернула руку и увидела на ладони темно-красную кровь. Ее кровь. Она посмотрела на рану. Кровь пропитывала черную кожу, вытекая между пальцами королевы. Рана была глубокой. Смертельно й. Паника ледяными тисками сжала сердце Элары. — Нет… нет, нет, нет… Реджина, слышишь меня?! Очнись, пожалуйста! — она трясла ее, пытаясь поймать угасающий взгляд, но веки королевы трепетали и закрывались. Она уже не слышала ее. Она теряла сознание.