Алый закат и королевское сердце.

Ее крики эхом метались по поляне, но Реджина не отвечала. Глаза королевы были приоткрыты, но взгляд их был мутным, устремленным куда-то в пустоту. Кровь продолжала пульсировать из раны, пропитывая бархат плаща, а холодный воздух леса пробирал до костей. — Реджина! Реджина, очнись! — Элара трясла ее за плечи, но тело королевы было вялым и тяжелым. Она попыталась приподнять ее, подложить что-то под голову, но любая попытка двигать раненую лишь усиливала кровотечение. Наконец, сквозь пелену боли, Реджина тихо застонала. Ее веки дрогнули, и глаза, с трудом сфокусировавшись, встретились со взглядом Элары. В них была лишь бесконечная усталость и тень угасающей жизни. — Э… Элара… — прохрипел ее голос, едва слышно. На миг надежда вспыхнула в сердце Элары, но тут же погасла. Рана была слишком глубокой. Кровь не останавливалась. Путь до замка, до любого целителя, был слишком долог. Длинные мили по этому проклятому лесу, тряска на лошади… Реджина не выдержит. Она умрет здесь, на этой сырой земле, под этими мрачными деревьями, истекая кровью. Умрет от меча, которым Элара пыталась ее спасти. Эта мысль ударила по ней с такой силой, что Элара почувствовала, как почва уходит из-под ног. Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Она прижала Реджину к себе, пытаясь остановить кровотечение собственным телом, своими руками. Холодный ужас пронзил ее до самых костей. Это был не расчетливый страх за свой собственный статус или планы. Это был панический, животный страх потери. Ей всегда казалось, что Реджина — это лишь инструмент. Могущественная фигура на троне, которую можно использовать для своих целей, ради собственной выгоды. Она не любила ее. Как можно любить такую женщину — эгоистичную, жестокую, властную? Элара часто проклинала ее про себя, ненавидела ее капризы, ее манипуляции, ее холодный взгляд. Но они провели вместе месяцы. Месяцы в одном замке, деля тайны, обмениваясь колкостями, плетя интриги. Месяцы, наполненные едкими шутками Реджины, ее необъяснимой щедростью, ее неожиданной поддержкой. Были и хорошие моменты, когда они смеялись над одной и той же глупостью, когда Реджина делилась с ней своей силой, своими знаниями. Были моменты, когда Элара видела за маской королевы что-то хрупкое, что-то раненое, и это задевало ее сильнее, чем она готова была признать. Реджина была ее якорем в этом странном, опасном мире. Ее враг, ее покровительница, ее проклятие, ее спутница. И сейчас она уходила. Боль в груди Элары была такой сильной, словно ее собственное сердце разрывалось на части. Осознание того, что без Реджины она снова будет одна, абсолютно одна, в этом мире, где ей не доверяет никто, и где она не доверяет никому, было невыносимым. Все ее планы, все ее амбиции — они казались пустыми и бессмысленными без этой женщины, что лежала сейчас в ее объятиях, медленно угасая. — Нет… нет, Реджина… пожалуйста, не умирай, — шептала Элара, прижимаясь лицом к волосам королевы. Слезы, жгучие и незваные, потекли по ее щекам, смешиваясь с кровью на плаще. Она не могла ее потерять. Она просто не могла. Что-то в ней самой сломается, если Реджина уйдет. Мир без нее был немыслим. Пуст. Холоден. Элара прижала Реджину к себе, пытаясь своим теплом хоть как-то удержать угасающую жизнь. Ее пальцы лихорадочно шарили по ране, пытаясь найти хоть что-то, чем можно остановить кровь. Ничего. Только влажный, скользкий багровый ужас. — Реджина… нет… — ее голос был теперь не криком, а отчаянным, молящим шепотом. Внезапно в памяти всплыли строчки из давно прочитанных детских сказок – истории о поцелуе истинной любви, способном пробудить, исцелить, развеять любое проклятие, даже смерть. Глупость. Наивность. Но что ей оставалось? В ее мире такого не было, но здесь, в этом мире магии, злобы и чудес… может быть? Хоть что-то? Словно одержимая, Элара склонилась над Реджиной. Ее губы, дрожащие и соленые от слез, коснулись холодных губ королевы. Она прижалась к ним с отчаянной мольбой, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, весь страх, все неведомое чувство, что разрывало ее сердце. Целая вечность пролетела в этом миге. Но чуда не произошло. Тело Реджины оставалось безвольным и холодным. Ее глаза по-прежнему были полузакрыты, а дыхание едва ощутимым, прерывистым хрипом. Сердце Элары сжалось, словно его стиснули железными клещами. Нет. Не работает. Глупо. Просто глупо. В этот момент позади раздался странный, скрипучий голос, похожий на шелест старой кожи и потрескивание огня. Голос, наполненный ехидной, едва сдерживаемой насмешкой. — Что, дорогуша? Поцелуй истинной любви не сработал? Какая жалость! Элара резко обернулась. Перед ней стоял человек, который мог бы быть героем кошмарного сна. Он был невысок, но его костлявая фигура казалась зловещей. Кожа была бледной и морщинистой похожей на чешую, а глаза – дикие, безумные, блестящие, словно два уголька в темноте. Его губы были растянуты в широкой, хищной ухмылке, обнажая острые, пожелтевшие зубы. На нем был странный, старомодный костюм. От него исходила странная, почти осязаемая аура древней, темной магии. И он постоянно подергивался, словно не мог усидеть на месте. — Конечно, не сработает, — продолжил он, покачивая головой и издавая едва слышное, гортанное хихиканье. — Ведь вы же не любите друг друга, не так ли? — Кто ты такой, черт возьми?! — крик вырвался из груди Элары. Голос ее дрожал, срывался на визг от отчаяния, ярости и неведомого страха, что пробудил в ней этот незнакомец. — Что тебе здесь нужно?! Убирайся! Лицо незнакомца исказилось в еще более широкой, зубастой улыбке. Он склонил голову набок, с неподдельным, почти детским любопытством. — Ой-ой-ой, — протянул он, словно играя. — Зачем так громко, дорогуша? У тебя же вся поляна разбежится! Элара сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она хотела броситься на него, разорвать эту мерзкую ухмылку, но понимала, что это бессмысленно. Он был чем-то большим. Чем-то древним и опасным. — Я могу помочь тебе спасти Королеву, — небрежно произнес он, делая шаг ближе. Его глаза блестели, когда он окинул взглядом умирающую Реджину. — В конце концов, она очень, очень мне нужна. — Кто ты такой?! — повторила Элара, ее голос был хриплым от натуги. — Назовись! Незнакомец снова хихикнул, словно она произнесла самую забавную шутку. — Меня зовут Румпельштильцхен. Но некоторые зовут меня Темным. Называй как душе угодно. Имя Темного. Оно не было известно Эларе напрямую, но в этом мире магии, о котором она теперь знала достаточно, чтобы понимать, что существуют древние силы, это прозвище звучало… зловеще. Оно отзывалось где-то глубоко в подсознании как синоним бесконечной, безжалостной мощи. — Что ты хочешь? — спросила Элара, с трудом выдавливая слова. Грубость смешивалась в ее голосе со смирением перед осознанием безвыходности. — Я хочу спасти ей жизнь, конечно, — ответил Румпельштильцхен, и его глаза, казалось, пронзили Элару насквозь. — Но для этого мне будешь нужна… ты, дорогуша. — Я? Нужна тебе? — Элара отпрянула, ее лицо исказилось от возмущения. — Я не заключаю сделок! Никогда! И ни с кем! — О, но ты ведь не хочешь, чтобы твоя Королева умерла, не так ли? — Румпельштильцхен сделал еще один шаг, и теперь он стоял совсем близко. От него пахло чем-то странным – пылью, старой магией и кровью. Его улыбка была злой, предвкушающей. — А время, дорогуша, время уходит… Тик-так… тик-так… Элара вцепилась в плащ Реджины, ее тело тряслось от холода и ужаса. — Какую еще сделку? — прошипела она, пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость, но слова давались с трудом. — В этом проклятом лесу? С тобой? Я не заключаю сделок, тем более таких… неоднозначных и поверхностных! Тебе не нужно ничего от меня! Румпельштильцхен наклонил голову, и его глаза заблестели, словно он вот-вот расхохочется. Но смех его был сухим, как шелест осенних листьев. — О, дорогая, — протянул он, его скрипучий голос был полон самодовольства. — В свое время ты будешь мне должны кое-что сделать. Кое-что очень важное. Но сейчас, — он указал костлявым пальцем на Реджину, чье дыхание стало почти неслышным, — сейчас главный вопрос — это жизнь Королевы. Элара опустила взгляд на Реджину. Глаза ее были уже полностью закрыты. Лицо побледнело до мертвенной белизны, и даже слабый стон затих. Время, казалось, остановилось. Мир сузился до этого умирающего тела в ее руках. Неужели это конец? Неужели она просто вот так уйдет? — Я… я не буду… — начала Элара, но слова застряли в горле. Вся ее внутренняя борьба, вся ее недоверчивость, вся ее гордость — все рушилось перед лицом этой неизбежной потери. Она снова подняла глаза на Румпельштильцхена, и в них была почти дикая, загнанная мольба. — Что ж, — произнес он, делая шаг назад, и его улыбка стала еще шире, еще злее. — Если тебе не нужна моя помощь… тогда я пошел. Мне есть чем заняться. Он повернулся, делая вид, что собирается уходить. И это было последней каплей. — НЕТ! — истошный, отчаянный крик вырвался из груди Элары. — Стой! Не уходи! Спаси ее! Она чувствовала, как слезы снова горячим потоком текут по ее щекам. Какое-то невидимое ярмо легло ей на шею, но сейчас ей было плевать. Плевать на сделки, плевать на последствия, плевать на собственную душу. Важно было только одно — чтобы Реджина жила. — Да плевать! Слышишь?! Плевать мне на все! Спаси ее! Я сделаю все, что ты скажешь! Все! Румпельштильцхен остановился. Он медленно обернулся, и в его глазах плясали безумные огоньки торжества. Он даже не сказал "Я же говорил". Просто подошел ближе. Он склонился над Реджиной, его длинные, скрюченные пальцы с черными ногтями коснулись раны на ее боку. Элара почувствовала, как по воздуху пробежал электрический разряд, и воздух вокруг них замерцал. Из кончиков пальцев Румпельштильцхена вырвался зеленоватый, искрящийся свет, который медленно, словно живой, обволок рану. Кровь замерла. Края плоти начали стягиваться, кожа выравниваться, словно ничего и не было. Это было быстро, почти мгновенно. Спустя мгновение от глубокой, смертельной раны не осталось и следа — только нетронутая, бледная кожа. Элара смотрела на это с широко распахнутыми глазами, дыхание ее перехватило. Магия. Чистая, необузданная магия, которая просто… отменила смерть. Ее разум отказывался это принять, но глаза видели. Реджина была исцелена. — И что? Она откроет глаза? — спросила Элара, ее голос был хриплым шепотом, наполненным недоверием и надеждой. Румпельштильцхен снова хихикнул. — Не в свое время, дорогуша. Не в свое время. Ей еще нужен покой. И… кое-что еще. Он выпрямился, окинул Элару оценивающим взглядом, а затем сделал легкий, почти незаметный взмах рукой. Поляну мгновенно окутал плотный, мерцающий золотисто-зеленый дым, пахнущий озоном и древностью. Элара почувствовала резкий рывок, словно земля ушла из-под ног, а затем легкое покачивание и приятное тепло. Когда дым рассеялся, она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Вместо влажного леса они оказались… в покоях. Роскошных, темных покоях Злой Королевы. Привычный запах розы и старинного дерева ударил в нос. Элара огляделась, ее рот был приоткрыт от изумления. Это было невозможно. Только что она держала умирающую Реджину на сырой земле, а теперь королева лежала на своей огромной, резной кровати, укрытая атласными простынями, бледная, но целая. Румпельштильцхен стоял рядом, его глаза блестели от самодовольства. Он кивнул, словно приглашая ее войти, хотя они уже были внутри. — Как видишь, дорогуша, я держу слово. А теперь… мне пора. Не забудь о своей части сделки. С этими словами он растворился в воздухе так же бесшумно, как появился, оставив Элару одну в этих величественных, но теперь непривычно тихих покоях. Она сделала несколько шагов, ее ноги были ватными, и упала на колени у кровати. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули с новой силой. Элара не понимала, почему она плачет. От облегчения? От шока? От осознания того, что только что произошло, и какой чудовищный долг теперь лежит на ней? Или от того, что впервые за долгое время она почувствовала себя так… беззащитно? Ее рыжеватые, почти красные волосы упали на лицо, скрывая его. Она склонила голову, прижимая ладони к мягкому одеялу рядом с Реджиной. Ее собственная одежда была перепачкана кровью королевы, грязью и листьями из леса, резко контрастируя с роскошью спальни. Она просто сидела там, дрожа, и беззвучно рыдала, позволяя потоку эмоций захлестнуть себя. Рядом с ней, на огромной кровати, безмятежно лежала Реджина, живая. Элара лежала на коленях, уткнувшись лицом в бархат покрывала, ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Время потеряло всякий смысл. Минуты, что тянулись как часы, складывались в полчаса, а то и больше. Слезы текли непрерывным потоком, оставляя мокрые дорожки на коже. Легкий макияж, который она обычно наносила, превратился в размазанное, грязное месиво. Глаза опухли и покраснели, словно у нее поднялась температура. Ее рыжеватые волосы разметались по лицу, прилипая к мокрым щекам, и, казалось, даже они отяжелели от горя, скрывая ее искаженное лицо. Вся ее поза выражала абсолютное отчаяние и изнеможение. Внезапно в тишине покоев раздался тихий, прерывистый стон. Он был слабым, но отчетливым. Элара замерла, ее сердце пропустило удар. Она медленно подняла голову, прислушиваясь. И тут же, за стоном, последовал тихий, хриплый голос, с привычной едва уловимой грубостью, но в нем слышалась такая глубокая усталость, что Элара почувствовала новый приступ дрожи. — Хватит… — пробормотала Реджина. — Не думаю, что ты бы стала реветь из-за меня. Элара вскочила так резко, что чуть не запуталась в собственных ногах. Все ее тело, одеревеневшее от долгого сидения на коленях, протестовало, но она не обращала внимания. В одно мгновение она оказалась рядом с кроватью, а затем, словно забыв о приличиях, забралась на нее, придвинувшись к Реджине. Слезы снова хлынули, теперь уже от облегчения, смешанного с новой волной безудержных эмоций. Она прижала лицо к одеялу, пытаясь сдержать всхлипы, но они прорывались наружу. Реджина, полулежащая, приподняла веки. Ее взгляд, сначала мутный и растерянный, сфокусировался на Эларе, которая сотрясалась от рыданий. В глазах Королевы читался чистый шок, смешанный с недоумением. Она медленно, словно не веря своим глазам, приподняла руку и слегка, но решительно оттолкнула Элару. — Что за чертовщина? — ее голос был чуть громче шепота, но уже с ноткой возмущения. — Ты что, совсем… успокойся. Элара попыталась взять себя в руки, глубоко вздохнула, но воздух застрял в легких. Она вытерла щеки тыльной стороной ладони, размазывая остатки туши и помады. — Я… я… да, я спокойна, — соврала она, голос ее все еще дрожал. — Я просто… я боялась тебя поте… — слова вырвались против ее воли, искренние, обнаженные, полные той боли, что она пережила. Но тут же она спохватилась, словно осознав, что выдала слишком много. — В общем, да, я спокойна. На лице Реджины промелькнула гамма эмоций: от удивления до едва заметной, привычной насмешки. — Ты боялась потерять меня? — она произнесла это так, словно только что услышала самую нелепую шутку в своей жизни, и в ее голосе проскользнул сарказм. Элара резко вскинула голову, ее красные глаза горели. — Неважно! — Вообще-то, очень даже важно, — парировала Реджина, пытаясь приподняться. — Особенно учитывая, что меня пырнули… мечом. И это сделала ты. — Я хотела тебя спасти! — почти выкрикнула Элара, отодвигаясь немного. — О, уже не на стороне Белоснежки, — язвительно заметила Реджина, с трудом устраиваясь поудобнее. — Как быстро меняется твое амплуа. — А ты, видимо, не поменялась совсем! — съязвила Элара в ответ, чувствуя, как привычная стена сарказма снова встает между ними, хоть и дрожит после пережитого. Реджина проигнорировала ее колкость. Она медленно подняла руку и, словно не веря своим ощущениям, коснулась места, где всего полчаса назад была зияющая, смертельная рана. Пальцы нащупали идеально гладкую кожу. Ни рубца, ни следа. В ее глазах теперь не было ни сарказма, ни усталости. Только неподдельный, серьезный вопрос. — Как… как ты это сделала? Как ты меня спасла? Элара отвела взгляд, ее плечи снова слегка опустились. — Какая разница. Ты жива. Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная. Реджина, с ее вновь обретенным здоровьем, казалось, вернула и часть своей привычной надменности. Медленно, словно нехотя, гнев начал возвращаться в ее глаза. Она приподняла руку, и по комнате пробежал легкий, едва заметный, зеленый всполох. Магия. Слабая, но ощутимая. Элара почувствовала, как горло сжимается невидимой силой. Это было то же самое ощущение, которое Реджина использовала, чтобы усмирять своих врагов или просто показать свое превосходство. Легкий хрип вырвался из груди Элары, но давление было настолько слабым, что она даже не почувствовала реальной угрозы удушья. Магия Реджины, очевидно, еще не восстановилась полностью после раны. Вспышка быстро угасла, и рука Королевы упала обратно на кровать. — как ты меня вылечила? — спросила Реджина, в ее голосе сквозила ядовитая ирония, словно она пыталась высмеять не только Элару, но и саму ситуацию. Элара потерла горло, пытаясь избавиться от неприятного ощущения. — Тебя больше волнует, *как* я тебя вылечила, а не то, что ты спаслась от смерти? А не то, что ты сейчас жива и сидишь здесь, вместо того, чтобы гнить под деревом в лесу? Реджина фыркнула, выражая свое полное пренебрежение. Она попыталась встать с кровати. Ноги слегка подкосились, и на миг она пошатнулась, схватившись за резной столбик кровати. Ее лицо исказилось от досады на собственную слабость. Сквозь зубы она пробормотала что-то неразборчивое, но затем снова села на кровать, словно сдавшись. — И вообще, не сиди на моей кровати в таком виде, — произнесла она, брезгливо оглядев Элару, чей вид был далек от идеала. — Ты вся грязная. Тебе нужно принять ванну. Элара, молча, встала с кровати. — Мне помог… один маг, — начала она, осторожно подбирая слова. Реджина резко вскочила, на этот раз увереннее. Все следы слабости исчезли, сменившись резкой, почти хищной настороженностью. — Маг? — ее голос был теперь более сильным, с ноткой опасности. — Какой маг? В ее глазах читалось понимание. Она уже догадалась, но ей нужно было подтверждение из уст девушки. — Румпельштильцхен, — выдохнула рыжеволосая, с трудом произнося это имя. Реджина тяжело вздохнула, закатив глаза и потерла переносицу. затем Ее взгляд, полный ярости и негодования, пронзил Элару. — Какая же ты глупая девчонка! — воскликнула она, и на этот раз в ее голосе не было и намека на сарказм, только чистый, неразбавленный гнев. — Он оставил бы тебя умирать! Я бы оставила тебя умирать! А ты… ты заключила сделку с ним?! С Темным? Он никогда ничего не делает просто так! Он не спасает жизни, он забирает! Что он потребовал взамен?! Элара отшатнулась от ее напора, слова Реджины били, как пощечины. — Я… он сказал что я помогу ему потом! — пробормотала она, чувствуя, как начинает закипать собственное возмущение. Гнев Реджины взорвался. Она подошла к Эларе вплотную, схватив ее за волосы сильно оттянув, и ее глаза, черные от ярости, впились в глаза девушки. — Что?! Ты что, совсем ничего не понимаешь?! Он ничего не делает *потом*! Ты теперь его должника! Поздравляю! И этот долг будет стоить тебе всего! Всего, что у тебя есть! Элара попыталась вырваться, ее собственный гнев и обида нахлынули волной. — Я спасла тебя! — закричала она, ее голос дрожал от напряжения. — Я не хотела, чтобы ты умирала! Реджина отпустила ее, отступив на шаг. Она тяжело выдохнула, пытаясь подавить кипящий в ней гнев. Она начала ходить взад-вперед по комнате, ее тяжелый шелковый халат шуршал по полу. Затем она резко остановилась, повернулась к Эларе. — Иди принимай ванну, — приказала она, ее голос был холоден как лед. — И проваливай с глаз моих! Элара почувствовала, как ей хочется бросить что-нибудь тяжелое в эту женщину. Она была спасена от смерти, и вот так она ее благодарит?! — Могла хотя бы спасибо сказать! — выплюнула Элара, поворачиваясь к выходу из покоев. Она уже почти вышла, когда услышала тихий, почти неслышный шепот Реджины из глубины комнаты. — …Спасибо. Элара замерла на мгновение, не оборачиваясь. Она не знала, послышалось ей это или нет. Но уже через секунду Реджина, словно очнувшись от наваждения, добавила, снова с привычным сарказмом: — Теперь иди. И закрой за собой дверь. Не люблю сквозняки. Элара хмыкнула, сжав губы в тонкую нить, и, наконец, покинула покои, закрыв за собой тяжелую дверь.

***

Элара вошла в свои покои, чувствуя себя опустошенной, но в то же время какой-то странно… обновленной. Отчаянная схватка со смертью, затем безумная сделка с Темным, и теперь вот это, совершенно неблагодарное «спасибо» от Реджины. Она позвала служанок, коротко приказав набрать ванну и уйти. Ей хотелось смыть с себя не только грязь и кровь леса, но и тяжесть всего произошедшего. Когда Элара уже стояла у небольшой, резной ванны, наполненной теплой, ароматной водой, и начала расстегивать мокрую, грязную одежду, сзади раздался знакомый голос. Он был слегка нахмуренным, но не злым, скорее… требовательным. — Пошли со мной. Элара резко дернулась, в неожиданности оборачиваясь. Она только что слышала, как Реджина приказывала ей «проваливать с глаз долой». — Ты… ты сказала мне убираться от твоих глаз! — воскликнула Элара, прикрывая себя руками. — И вообще-то, я собираюсь принимать ванну! Не смотри на меня! Реджина закатила глаза, выражая все свое презрение к подобным проявлениям скромности. — О, не начинай, — пробурчала она с легким сарказмом. — Оставь эту ванну. Пошли в мои покои. Сейчас же. — Последнее слово прозвучало как не терпящий возражений приказ. Элара тяжело вздохнула. Еще один саркастический комментарий сорвался с ее губ, но Реджина уже повернулась, направляясь к двери. Прежде чем выйти, она бросила через плечо: — Если не поторопишься, я тебя там оставлю, дорогая. Элара лишь покачала головой, застегивая свою одежду, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, и пошла следом. Они шли по лабиринту замковых коридоров. Реджина шла быстро, ее шаги были уверенными и решительными, словно она спешила куда-то. Элара, с ее медлительной походкой и все еще гудящими ногами, едва поспевала за ней. — Куда мы идем? — спросила Элара, пытаясь отдышаться. — Зачем снова в твои покои? Реджина молчала, не удостоив ее ответом. Ее лицо было непроницаемо. Она просто шла вперед, словно ведомая какой-то невидимой целью. Наконец, они снова оказались в знакомых покоях. Реджина немедленно захлопнула тяжелую дверь и повернула замок. — Зачем мы здесь? — снова спросила Элара, сбитая с толку. — Сейчас узнаешь, — коротко ответила Реджина, и на ее лице мелькнуло что-то неуловимое, что Элара не смогла расшифровать. Она направилась к двери в ее личную ванную комнату — роскошное, просторное помещение, которое Элара никогда не видела. Реджина открыла дверь. Внутри уже была набрана ванна. Огромная, мраморная, она светилась мягким светом от плавающих свечей. Вода была молочно-белой от пены, а воздух наполнял аромат розы и лаванды. — Заходи, — приказала Реджина, жестом указывая на ванну. Элара замерла. Ее глаза широко распахнулись. — Я… я буду мыться в твоей ванне? — спросила она, не веря своим ушам и словам. Реджина молча закрыла дверь, не отвечая. Она подошла к деревянному столику рядом с ванной, на котором стояли изящные флаконы с маслами, баночки с душистыми солями, мягкие губки и куски ароматного мыла — все то, что использовалось для ухода за женщинами в этом сказочном, но средневековом мире. Реджина села на край ванны, ее взгляд был прикован к мерцающей поверхности воды. -Мы. Элара стояла посреди ванной комнаты, окруженная роскошью и смятением. Она не двигалась, ее разум отказывался принять происходящее. Это шутка? Очередная издевка? Она ожидала сарказма, насмешки, унижения, но не этого. Реджина медленно провела рукой по воде, оставляя легкие круги на пене. Затем она подняла глаза на Элару. Ее взгляд был спокойным. В нем не было ни смешка, ни насмешки, ни злобы, ни даже привычной надменности. Это был просто… взгляд. Глубокий, изучающий, в котором проглядывала какая-то неизведанная, настоящая Реджина. Та, которую Элара видела так редко, и которая всегда скрывалась за маской Злой Королевы. Это был взгляд женщины, которая просто дышала, просто существовала. И она ждала. Реджина, сидящая на бортике ванной, слегка усмехнулась, и этот легкий изгиб губ, казалось, был полон нечитаемых тайн. — Потеряла дар речи, дорогая? — ее голос был низким и бархатистым. — Иди сюда. Элара не двинулась с места. Ее глаза сузились, и на лице читалось возмущение, смешанное с долей отчаяния. — Я не буду с тобой принимать ванну! — воскликнула она, чувствуя, как краснеют щеки. — Что за… абсурд?! Реджина подняла бровь, и в ее взгляде мелькнул легкий укор, смешанный с сарказмом. — Ты не хочешь принять ванну со своей Королевой? — протянула она. — Я сама тебе это предлагаю. — Ты с ума сошла?! — Элара отшатнулась, ее руки инстинктивно прикрыли грудь. — Я не буду раздеваться перед тобой! В ответ Реджина лишь полуулыбнулась, и ее рука, украшенная кольцами, плавно взмахнула в воздухе. Золотистая вспышка пронеслась по комнате, и в следующее мгновение Элара ощутила, как ее грязная, испачканная кровью одежда исчезает, словно растворяясь в воздухе. Ее рыжеватые волосы, до сих пор собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам, обдавая спину легким холодком. — Что за черт?! — вскрикнула Элара, сжимая руки на теле, пытаясь хоть как-то прикрыться от чужого взгляда. Ее лицо вспыхнуло пунцовым румянцем. Но не успела она оправиться от шока, как та же золотистая вспышка пронеслась над Реджиной. Ее элегантное, строгое платье, подчеркивающее каждую изящную линию фигуры, исчезло так же бесшумно. Реджина осталась сидеть на бортике ванны, совершенно обнаженная, но в отличие от Элары, она не сделала ни единого движения, чтобы прикрыться. Ее темные, идеально уложенные волосы рассыпались больше не создавая устрашающий и властный вид. Элара, несмотря на свое смущение, невольно подняла взгляд. И мгновенно отвела его в сторону, чувствуя, как жар приливает к лицу. Реджина была… идеальной. Ее кожа, бледная, словно мрамор, была безупречной. Темные волосы, контрастирующие с молочной кожей, ниспадали на плечи, не скрывая изящной линии шеи и ключиц. Она выглядела величественно и совершенно спокойно, без малейшего намека на стеснение или неловкость. Это была красота, выкованная из темноты и власти, бесстрастная и обжигающая. Элара же, с размазанным макияжем и растрепанными волосами, чувствовала себя нелепой и неуклюжей. — Не стесняйся, — голос Реджины был игривым, с той легкой, баскской смешкой, которая всегда заставляла Элару напрягаться. — Ты ведь тоже женщина как и я. Тебе не зачем прикрываться, дорогая. Элара резко выпрямилась, чувствуя, как гнев перекрывает смущение. — Я не буду! — отрезала она, стиснув зубы. — Сейчас же верни мне мою одежду! Где она?! — Пока не примешь ванну, одежды не получишь, — Реджина хитро улыбнулась, наслаждаясь смущением Элары. Ее глаза, темные и блестящие, озорно пробежали по фигуре девушки, прежде чем она вновь хлопнула ладонью по бортику ванны. — Ну же. Заходи. Элара стояла на месте, ее разум бунтовал, но выхода не было. Осознание безвыходности медленно проникало в ее сознание. Она тяжело вздохнула и, по-прежнему прикрывая руками тело, неуверенно двинулась к ванне. Реджина, с нежностью, которая едва проглядывала сквозь ее привычную властность, слегка подтолкнула Элару к краю ванной. Когда Элара подошла достаточно близко, Реджина протянула руки и провела ими по бокам девушки, нежно, но ощутимо. От неожиданности Элара инстинктивно втянула живот, ее тело напряглось. — Умница, — произнесла Реджина, и этот голос, хоть и стал немного мягче, все еще звучал как приказ. — Теперь залезай в ванну. Элара, краснея, все еще прикрывала себя руками. — Нагота… — пробормотала она, чувствуя себя ужасно неловко. Мурашки пробежали по ее коже. Элара осталась стоять, не зная, куда деть себя. — Ложись на меня, — приказала Реджина, ее глаза блестели. — Нет! — воскликнула Элара. — И вообще, с чего такая… милость? Реджина задумалась на мгновение, затем ее губы тронула легкая улыбка. — Я благодарю тебя за то, что ты меня спасла, — сказала она, и в ее голосе впервые за долгое время послышались нотки искренности. — Теперь ложись. — Последнее слово прозвучало как высеченный в камне приказ. Элара тяжело вздохнула. Она была смущена, негодовала, но ослушаться не могла. Аккуратно, стараясь не касаться Реджины лишний раз, она легла рядом, прижимаясь к ней спиной. Теплая вода окутала ее тело, расслабляя напряженные мышцы, но внутреннее напряжение никуда не делось. — Что за цирк? — пробормотала Элара себе под нос, стараясь спрятать лицо в шелковистой пене. — Сначала кричишь, чтобы проваливала, теперь… такое. Реджина лишь хмыкнула в ответ, не открывая глаз. — Неблагодарная, — сказала она. — Ты же сама просилась ко мне на коленки, там в покоях. Элара что-то возмущенно пробурчала, но Реджина, казалось, ее не слышала. Она откинула голову на бортик ванны, ее тело было полностью расслаблено. Она просто лежала, наслаждаясь теплом и ароматами, которые витали в воздухе. Элара же, напротив, была напряжена до предела. Она пыталась максимально скрыть свое тело под водой и пеной, ее руки инстинктивно прикрывали грудь. Внезапно Реджина, не открывая глаз, молча убрала руки Элары с груди. Холод воздуха и вода заставили соски Элары затвердеть, и она вздрогнула, чувствуя, как краска стыда заливает ее лицо. Реджина не стала ее трогать. Она просто лежала, ее голос был мягким и умиротворяющим. — Успокойся, — прошептала она. — Просто наслаждайся. Ванна была великолепна. Вода, насыщенная благоухающими маслами и цветочными лепестками, обволакивала кожу, снимая усталость. Ароматы розы, жасмина и сандала витали в воздухе, создавая атмосферу умиротворения. Мерцающие свечи отбрасывали мягкие блики на мраморные стены. Все это должно было успокаивать, но Элара не могла расслабиться. Реджина закрыла глаза, ее дыхание стало ровным и глубоким. Элара же все еще лежала напряженно, не зная, куда деть руки. Она то пыталась спрятать их под водой, то прижимала к бокам, пока, наконец, не положила их себе на живот. Она лежала так, но все еще чувствовала себя не в своей тарелке. Реджина, словно почувствовав ее напряжение, не открывая глаз, сказала: — Расслабься. Я тебя не трону и не съем. — Она слегка хихикнула. — Я не такое чудовище. Не правда ли? Элара вздохнула. — О да, конечно. Абсолютно не чудовище, — пробурчала она с сарказмом, пытаясь скрыть свою неловкость. — Просто любишь устраивать… абсурд. — Ты что-то имеешь против того, что мы лежим вместе? — голос Реджины стал чуть более насмешливым. — Думаешь, я не помню, как ты поцеловала меня, когда я лежала без сознания? Элара мгновенно замолчала, ее глаза широко распахнулись. — Неправда! Тебе показалось! Реджина лишь хихикнула в ответ, но ничего не сказала. Они продолжали лежать в тишине. Спустя некоторое время Элара снова не выдержала. — Боже до чего мы доходим, кошмар. — пробормотала она. На мгновение в Реджине вспыхнул гнев. Ее губы слегка сжались, но она тут же взяла себя в руки. — Глупая девчонка, — прозвучало тихо, но с такой привычной интонацией, что Элара невольно улыбнулась. Медленно, постепенно, Элара начала расслабляться. Тепло воды проникало в каждую клеточку тела, унося напряжение. Ароматы обволакивали, убаюкивали. Она почувствовала, как ее мышцы, до этого сжатые, наконец-то отпускают. Ее голова, сама того не замечая, мягко откинулась на плечо Реджины. Она чувствовала тепло ее кожи, слышала ровное, спокойное дыхание, ощущала легкий аромат жасмина от ее волос. Это было странно, непривычно, но… необъяснимо комфортно. Все переживания дня, весь шок и страх начали отступать, растворяясь в этой теплой, ароматной воде и близости, которая теперь не казалась такой уж пугающей. Она закрыла глаза, впервые за долгое время позволив себе просто быть... Их дыхание медленно синхронизировалось, заполняя тишину комнаты мягким ритмом. Но когда пальцы Реджины коснулись её красно рыжих волос, Элару будто ударило током — она резко вздрогнула, мышцы спины напряглись, как струны. Вместо бегства она села, отстраняясь, но не уходя. Ее сердце колотилось где-то в горле, а в груди смешались испуг и любопытство. Реджина фыркнула — звук короткий, почти презрительный. — У меня никогда не было таких нервных любовниц, — произнесла она, и в ее голосе сквозила привычная уверенность, чуть разбавленная насмешкой. Элара, чувствуя, как жар поднимается к щекам, выдавила: — А у тебя были любовницы? А, точно… тот страж, который хотел тебя убить. Давно. Она хмыкнула, но в этом звуке было больше напряжения, чем иронии. — Тебя обязательно портит момент, — парировала Реджина, и ее глаза сверкнули холодным огнем. Элара, пытаясь скрыть дрожь в голосе, ответила: — От тебя неожиданно проявление твоей интимности. Реджина рассмеялась — низко, глубоко, будто делясь секретом, известным только ей. — Ты еще много чего обо мне не знаешь, глупышка. — Я не глупая, — прошептала Элара и, сделав глубокий вдох, снова легла рядом, на этот раз позволив руке Реджины остаться в ее волосах. Пальцы Реджины двигались медленно, почти гипнотически, и тело Элары постепенно расслаблялось, хотя напряжение все еще копилось где-то глубоко внутри, как заряженная пружина.Тишина стала густой, наполненной невысказанным. Руки Элары лежали на ее животе, но одна из них нечаянно соскользнула и коснулась промежности Реджины. Элара дернулась, будто обожглась, и отпрянула. Реджина приподнялась, опершись на локоть, и приблизила губы к ее уху. Ее шепот был горячим, влажным, обволакивающим: — Хочется меня потрогать? — Нет, — выдохнула Элара, и ее хмыканье прозвучало сдавленно, словно ей не хватало воздуха. Но Реджина не отступала — ее губы коснулись кожи за ухом, а затем мочка уха оказалась зажатой между ее зубами. Легкая боль смешалась с щекоткой, и по спине Элары пробежали мурашки. Они замерли так, сидя рядом, их тела почти соприкасались. Элара была в легком шоке, ее мысли путались, а кровь гудела в висках. Взгляд ее невольно упал на тело Реджины — на плавные линии плеч, изгиб талии, красивые выпуклости груди среднего размера с твердыми сосками и она почувствовала, как жар разливается по щекам, окрашивая их в яркий румянец, а внизу живота разливался жар который был приятен но так нежелаем. Но он был. Реджина заметила это и, скользнув взглядом по фигуре Элары, также по её грудям, меньшим чем у Реджины но таким же красивым и набухшим. Затем взгляд прошёл по её талии и промежности с тёмными волосами что было странно ведь на голове рыжеватые, но Реджине было плевать она насладилась видом своей пленницы-спасительницы-сожительницы. Реджине хотелось поднять Элару на бортик ванны и закинуть её щиколотки на свои плечи уперевшись лицом в её сладкую, как она думала промежность, но было рано для таких импульсивных, но желаемых действий поэтому она лишь произнесла с легкой, почти язвительной улыбкой: — По моему ты красивая. Элара уловила нотку насмешки и, сжав кулаки, прошипела: — Ты издеваешься надо мной. — Нет, — голос Реджины стал тише, но тверже. — Говорю правду. Элара вздохнула, будто смиряясь с чем-то неизбежным, и медленно положила руки на плечи Реджины. Затем их пальцы сплелись, а взгляды встретились — напряженные, изучающие. В воздухе повисло молчание, густое и тягучее, пока они не потянулись друг к другу, будто управляемые незримой силой. Их губы встретились нежно-нежно, без жадности, без той грубой страсти, что была когда-то. Это был поцелуй-вопрос, поцелуй-исследование. Элара отстранилась первой, глаза ее были широко раскрыты, полные недоумения и шока — шока от самой себя, от того, что она позволила, что почувствовала. — Первый раз, когда я тебя поцеловала, ты не была такой смущённо, даже наоборот. — тихо сказала Реджина, не отпуская ее взгляда. — Что произошло? Элара не ответила, лишь провела рукой по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Потом, после паузы, она прошептала — Будешь мыть меня? Реджина ухмыльнулась, и в ее глазах вспыхнула искра тепла. — Да, — согласилась она. — И ты меня. И снова их губы встретились — коротко, мягко, как обещание. Элара, улыбаясь в поцелуй, провела пальцами по черным прядям злой королевы, будто они отдались друг другу в этот момент.