Пустышка

К следующему утру стало ясно, что чужак ожил окончательно — он копошился на своем месте, ерзал, чесался и вздыхал, время от времени подбрасывая ветки в костер, судя по тому, что огонь не погас за ночь. Этьен следил за ним вполглаза, не подавая вида, что проснулся. Он внезапно понял, что понятия не имеет, как себя вести, как разговаривать с этим человеком. И о чем. Но тот подобной мнительностью не страдал, а потому подал голос первым: — Мне надо помыться, — коротко и хрипло, но уверенно. Это не звучало как просьба, да, по сути, ею и не являлось. Этьен нахмурился, но затем посмотрел на голого, черно-багрового человека напротив, покрытого клочьями облезающей кожи, и решил не качать права. Пускай делает вид, что он здесь главный, если ему от этого легче. Но предупредил: — До ручья далековато, я тебя не дотащу. — Не надо тащить, сам дойду, — все так же бескомпромиссно, но уверенности в голосе стало чуть меньше. Этьен вздохнул и встал, привычно уже поморщился от боли в спине — мышцы затекли за ночь, спать на земле, завернувшись в тонкую шкуру, — это вам не комфортабельный отдых на матрасе. Есть пока не хотелось, да и нечего — этот вчера даже косточки обсосал, вон валяются у костра. За протянутую руку иномирец ухватился сразу, не раздумывая, но на ноги поднимался осторожно, словно прислушиваясь к себе. Выглядело так, будто мертвец восстает из гроба, если честно, но хватка была крепкой. Даже возникла мысль, что этот невероятно живучий и выносливый тип действительно сможет шагать сам, но быстро растворилась — хватило того ненадолго. Уже спустя пару десятков шагов он навалился на плечо Этьена, с трудом переставляя ноги и сипло дыша сквозь стиснутые зубы. Они протащились так метров сто, пока силы не закончились. У обоих — Этьен и сам взмок и запыхался, поражаясь, как вообще удалось уволочь столь тяжелый груз в ту, самую первую ночь. Да он же неподъемный! Вроде бы и не здоровяк — на полголовы выше его самого, плечи широкие, да, но никаких бугрящихся мышц, и вряд ли это заслуга огня. Скорее всего он и до пожара был сухим и жилистым. И ужасно, неестественно тяжелым. — Там же дальше овраг, — внезапно сообразил Этьен. — Как ты спустишься? — Разберемся, — прорычал опершийся о ствол дерева иномирец, немного переведя дыхание. Затем с силой оттолкнулся и упрямо потащился дальше. На коре остались кровавые следы и несколько лоскутков кожи. Подхватывать его под руку пришлось уже через пару шагов, и Этьен старательно отворачивал голову, дыша ртом — вблизи запах был непередаваемый, а вид собственной рубашки, изгвазданной телесными жидкостями неясной природы и кровью, мгновенно навевал тошноту. Продлись это мучение немного дольше, и он точно оставил бы на траве вчерашний ужин. Но, к счастью, они миновали заросли, пепелище и таки выбрались к спуску вниз. Озадаченно посмотрев на крутой склон, он собирался спросить, что делать дальше, но не успел — явно поехавший мозгами иномирец не стал медлить или искать удобное место. Он просто оттолкнулся и прыгнул. Приводнился удачно — миновав камни и плюхнувшись на глубину. — Ого, — сказал Этьен, округлившимися глазами оценив высоту взметнувшихся брызг, и тоже поспешил вниз, цепляясь за ветки кустов. Он ни за что не повторит тот свой первый полет в воду, даже если придется хвататься за коряги зубами. Сердце тревожно стучало — иномирец не выныривал. Прошла минута, две, если судить по внутренним ощущениям. Он успел перепрыгнуть на камень и беспомощно по нему заметаться, вглядываясь в воду, но бурное течение мешало разглядеть хоть что-то. Наконец, когда он уже мысленно похоронил безумца, у самого камня внезапно всплыл темный силуэт. На поверхность взметнулась рука, крепко уцепилась за край, следом вынырнула голова. Отфыркиваясь и тряся головой, вновь не погибший гад втащил себя на плоский камень, перевернулся на спину и обмяк, часто-часто дыша и жмуря единственный глаз. Слой пепла с него смылся, многочисленные корки и пласты омертвевшей плоти исчезли, обнажив внезапно розовую кожу, вполне здоровую на вид. Конечно, выглядел он по-прежнему не очень — самые глубокие ожоги бугрились язвами, лысая голова, лицо, грудь (ниже он старался не смотреть) представляли весьма неприятную картину, но сравнений с ожившим трупом уже не возникало. Так, пациент реанимации с неплохими прогнозами на жизнь. Этьен потер ребра, на которых до сих пор чернел огромный синячище, едва ли уменьшившийся за эти дни, и завистливо вздохнул. Хорошо, однако, быть магом — в огне они не горят, в воде не тонут. Жрут, правда, много, и излишней вежливостью не страдают. Еще раз покосившись в сторону затихшего иномирца, он стащил изгвазданную рубашку, прополоскал ее в воде, наскоро обтерся и разложил на камне — сушиться. Сам же тоже замер, греясь под внезапно теплым солнышком. Филиал нудистского пляжа, как он есть. Тихо фыркнул — незваная мысль показалась абсурдной и смешной. А затем громко заурчал живот. Как ни странно, не у него. Взглянув в сторону вольготно раскинувшегося мага с некоторым возмущением — он же огромную змеищу практически в одну рожу стрескал — Этьен тоскливо вздохнул. Чертовски утомительно постоянно думать о том, как бы раздобыть еды. Словно услышав его мысли, маг неспешно сел и окликнул: — Эй, ты, слышишь, ты где вчера ту рыбину поймал? — Я Этьен, — он возмущенно шмыгнул носом и нахмурился. — И это не рыба, а змея. — Рыба, — равнодушно и бескомпромиссно настоял на своем иномирец. — Так где? — В грязи, на берегу, — признался Этьен, кивнув в нужную сторону, и поспешно добавил: — Но без меча я туда не полезу! — Меч он, по уже устоявшейся идиотской привычке, бросил в лагере. В ответ ему иронично и даже насмешливо хмыкнули. Маг пристально уставился туда, где вчера проходило эпичное сражение, в котором Этьен одержал тяжелую, но безоговорочную победу. Болото уже поглотило все следы, не оставив даже намека на то, что там скрываются зубастые гады. — Эй, а тебя как зовут? — возмущенно окликнул Этьен иномирного хама, который ловким движением соскользнул в воду, явно решив посмотреть на указанное место поближе. Тот на миг замер, неспешно обернулся и все же представился: — Вельд. После чего беззвучно нырнул, мгновенно исчезая из виду. Кажется, ледяная вода не доставляла ему неудобств, даже наоборот — плескался он в ней с явным удовольствием. — Все равно это змея, дурак, — вполголоса буркнул Этьен, когда убедился, что его точно не услышат, и принялся натягивать немного подсохшую рубашку. Спроси кто-нибудь, зачем он тащится вслед за иномирцем, с трудом вытягивая ноги из густой грязевой жижи, он бы затруднился ответить, но упорно шел, стараясь не слишком отставать, перескакивая взглядом от голой фигуры впереди на особо подозрительные участки болота и обратно. Пристально смотреть на обнаженного альфу было неловко, хотя тому было плевать на собственную наготу — слабость и незажившие раны явно беспокоили его куда сильнее. Вельд не спешил, время от времени застывал, согнувшись и упершись руками в колени — то ли отдыхал, то ли присматривался к чему-то под ногами. Так прошло минут десять, поэтому, когда он внезапно резко присел, ударив ладонью в грязь, Этьен от неожиданности вздрогнул. А затем попятился — в крепкой хватке билась очередная змея, перехваченная у основания шеи и безжалостно вздернутая в воздух. Длинная — где-то с метр, отвратительная и страшная, она разевала жуткую круглую пасть, поразительно огромную по сравнению с телом, дергалась, разбрызгивая болотную жижу и слизь. — Держи, — спокойно сказал Вельд, шагнул к нему и протянул извивающегося монстра. Этьен отпрыгнул, кажется, на несколько метров сразу, едва удержавшись от позорного визга. — Не буду, — он замотал головой, на всякий случай спрятав ладони за спину. Божечки, если бы он вчера увидел эту тварь целиком — бежал бы дальше, чем видел, выбросив меч. Живой она была в сто раз страшнее, чем мертвой. Спокойное и даже расслабленное лицо мага нахмурилось. — Забирай эту, я поймаю еще. — Нам хватит одной, — решительно заявил Этьен, мысленно мгновенно отказавшись от своей порции и добровольно соглашаясь на голодовку. Лучше уж так, чем… — Быстро, я сказал. Иначе я ее в тебя брошу, — маг демонстративно потряс гадину, отчего она растопырила пасть еще сильнее, обнажая уйму мелких загнутых зубов, и сделал шаг вперед, сунув ее почти под самый нос. Этьен сам не мог сказать, почему не сбежал — не от великой храбрости, уж точно. Даже наоборот, пожалуй — он испугался до такой степени, что застыл на месте. Испугался не только мерзкой твари, но и альфы, сильного и властного, настроенного далеко не дружелюбно. Склизкое холодное тело ткнулось в руки — он сам не заметил, когда заслонился ими от опасности. — Да это обычная рыба, хватай за шею и все, — неожиданно сбавил тон маг, и Этьен послушался. Стиснул пальцы чуть пониже чужой ладони и невольно охнул, когда та разжалась — змея оказалась тяжелой, держать ее в вытянутых руках долго не получится, но и прижимать к себе — чистая смерть от сердечного приступа! Он отвернул голову, чтобы даже не смотреть на этот ужас, и неожиданно почувствовал, как к глазам подступают слезы. Разреветься было бы совсем уж позорным — он не нытик, он только раз плакал, да и то, вспомнив кота, а не из-за всяких придурков, но обида подступила к горлу горячим комом, мешая дышать. Спасаешь, значит, тащишь, помогаешь, а тебя в ответ за человека не считают. Этьен несколько долгих мгновений боролся с собой, прерывисто дыша, а затем развернулся и пошел прочь, обратно к воде, старательно смаргивая злые слезы и игнорируя окрик мага. Змею так и не бросил — да черта с два он будет отказываться от еды в пользу этого… этого… Добыча полетела на камень, но, притихшая до этого, снова забрыкалась, опасно быстро соскальзывая к краю. Он бросился к ней, схватил за основание широкой башки, прижал, растерянно оглянулся вокруг — конечно, никакого оружия. И что делать? Кое-как вытер мокрое лицо об плечо, шмыгнул носом, и почти подпрыгнул на месте, когда за спиной раздался шум — маг, устало отдуваясь, выбрался из воды. На шее у него безжизненно повисла еще одна змея, мерзкая и толстая. Посмотрев на Этьена, на его норовящую ускользнуть добычу, он устало вздохнул, молча схватил отвратительную голову, игнорируя раззявленную пасть, и одним резким движением крутанул, провернув до хруста. Та судорожно дернулась несколько раз и затихла окончательно. Помолчали. — Как ты вообще выжил, я не понимаю, — раздраженно буркнул маг и потер шрам на месте второго глаза. Выглядел он усталым и почти изможденным, но у Этьена больше не возникало желания пожалеть беднягу. Вопрос был явно риторическим, но Этьен все равно не сдержался и сказал то, что уже некоторое время крутилось в голове: — Кажется, я понимаю, почему те двое бросили тебя умирать. Он пожалел о сказанном раньше, чем закрыл рот, но маг, на удивление, не разозлился. Он развеселился — жутковато усмехнулся и даже соизволил пояснить: — Те двое бросили меня потому, что они — чертовы Рухи, аристократия. И без выгоды для себя они пальцем не шевельнут, чтобы помочь таким, как я. Или ты. Так что подбирай сопли и пошли — я сам отсюда не выберусь. — Что-то я не заметил между вами особой разницы, — ворчливо заметил Этьен, поражаясь, как можно одновременно признавать собственную слабость и говорить в приказном тоне. — А таких, как я, больше не осталось, — добавил он совсем тихо, но все же поднялся на ноги. — Разница в том, что за меня не придет мстить армия. Ну, и сжечь к вургам пол-леса я тоже не могу. — Они сильнее потому, что аристократы? Или потому, что Рухи? – Этьен не слишком понимал, о чем речь, но старательно тянул информацию, раз уж маг в настроении поговорить. — Рух — родовое имя, — пояснил тот, перекидывая вторую змею через шею. — Старый аристократический род, с сильной огненной стихией. — А я знаю, у нас Рух — это гигантская птица из мифов. А у того мага были крылья, огненные крылья… Я видел. — Этьен пораженно застыл. — Миры пересекаются, бывает, — Вельд довольно равнодушно пожал плечами, отчего жуткая ноша слегка шевельнулась. — Странно, что он тебя не убил. Ты везучий. — Ага. Везение — это про меня, — прозвучало одновременно горько и насмешливо. Этьен покосился на мертвые туши, но переборол себя и подставил магу плечо. — Ты тогда тоже счастливчик. — Нет, — маг снова усмехнулся, — меня просто сложно убить. К концу путешествия к обустроенной полянке Этьен так вымотался, что даже перестал обращать внимание на гадостных змей, то и дело задевающих его склизкими мертвыми телами. Вельд явно переоценил себя — после водных процедур ему, конечно, полегчало, но последующая охота и, главное, тяжелый подъем наверх подорвали и без того скромные силы. Он молча передвигал ноги, останавливаясь на передышку едва ли не каждые десять шагов, и держался чисто на упрямстве. Путь, который сам Этьен проходил максимум за десять минут, занял столько времени, что солнце уже почти достигло зенита, когда наконец показались родные кусты и кострище. Маг рухнул, как подкошенный, даже не дойдя до шкуры. Этьен кое-как нашел в себе силы сначала подбросить дров на угли, а уже затем растянулся рядом, наплевав на то, что в траве могут быть жуки, а одежда испачкается пуще прежнего. Кажется, он медленно, но верно превращался из цивилизованного человека в лесного дикаря. Наверное, он задремал, потому что Вельду пришлось толкать его в бок, чтобы растормошить. — Ты идешь за водой, я потрошу рыбу, — скомандовал он, ни на миг не сомневаясь в своем праве. Этьен представил, что опять придется спускаться с чертового обрыва, и мученически прикрыл лицо ладонью. Предложил, ни на что не надеясь: — А может, зажарим, как вчера? — Ну давай, — неожиданно покладисто согласился маг, но тут же добавил: — Только в этот раз потроха и костный мозг — тебе. Ну да, кто бы сомневался. Пришлось вставать, морщась — плечи и руки невыносимо ломило, ноги почему-то тоже. Зато голова была ясной, мир — настоящим, чувство отстраненности и нереальности растворилось, будто его и не было. Подхватив котелок и тяжело загребая ногами, он потащился по уже заметной тропинке, чуть ускорив шаг после ободряющего: — Набирай побольше — сегодня будет суп. Змеиный бульон кипел и весело брызгал на шипящие угли, распространяя не слишком приятный запах. Вельд тоже принюхался и цокнул языком, внимательно оглядел полянку, затем спросил: — Ты не видел на пепелище траву, яркая такая, с красными прожилками? Этьен молча пожал плечами. Он старался обходить сожженный лагерь стороной, и неизвестная флора его интересовала в последнюю очередь. — Если найдешь — будет вкуснее, — зашел маг с другой стороны, видя его равнодушие. — Она любит огонь, после такого пожара точно должна пробиться. Показательно тяжело вздохнув, Этьен снова поднялся — ведь не отстанет же. Да и у него самого серый суп, разящий тиной, не вызывал энтузиазма, если честно. — Серые листья, вытянутые, с прожилками, — удовлетворенно продолжил маг. — Выдергивай с корнем — нам корень нужен. Лагерь охотников, превратившийся в кладбище, вызывал тревогу, поэтому захватить с собой меч показалось хорошей идеей. И насмешливый взгляд он проигнорировал. Природа брала свое поразительно, неестественно быстро — сквозь слой пепла уже пробились зеленые ростки, кучи мусора просели, превратившись в невыразительные холмики. Лезть вглубь он побоялся, пошел по самому краю, старательно не приближаясь к месту, где нашел тело Эбби. Совершенно не хотелось знать, там ли она еще, и во что превратилась за прошедшие дни. Он ведь даже ветками ее не прикрыл — просто прошел мимо. Сейчас от одних воспоминаний по спине побежали мурашки. Наверное, будь он дома, стоило записаться к психологу, а то и к психиатру — это ведь точно было ненормально, так реагировать. Мечты-мечты. Нужное растение он действительно нашел — чем-то похожее на крапиву, с хищно заостренными листьями и багровыми полосами, оно выглядело достаточно опасным. Маг ни о чем таком не предупреждал, но мало ли… Пришлось аккуратно обернуть растение полой многострадальной рубашки, и лишь затем тащить. — Ого! Мандрагора! — мгновенно определился он с названием, стоило лишь мясистому, причудливо изогнутому корнеплоду появиться на свет. Выглядел он не слишком приятно, но в сравнении с грязевыми змеями все остальное меркло, так что Этьен без особых раздумий схватил желтовато-серое, бахромчатое нечто и увереннее двинулся дальше. Собиратель из него явно был лучше, чем охотник. К костру он притащил целую охапку — разных форм и размеров. Улыбнулся и с чувством гордости и выполненного долга уселся на шкуру, вытянув гудящие ноги. Вельд дождался, когда он устроится со всеми возможными удобствами, и лишь затем спросил: — А меч где? Этьен выразился громко и непечатно — чего в присутствии других людей не позволял себе ни разу — и со стонами и кряхтеньем принялся соскребать непослушное тело в вертикальное положение. Меч, конечно же, остался на месте, где он обнаружил самую первую мандрагору.